Часть 4
18 мая 2024 г., 00:24
С момента исчезновения из жизни Наруто людей, с которыми можно было бы протусить свободные деньки, приходилось учиться наслаждаться исключительно собственной компанией. Выходило со скрипом, учитывая буйство натуры и холерический темперамент. Новые знакомства заводить не хочется, Наруто не видит положительных перспектив и людям доверять боится. Ни то чтобы безосновательно.
В период общения с Гаарой он всё ещё мог поразмышлять над своими проблемами, покопаться в себе, но сейчас он выбирает любые поводы заглушить внутренний призыв погрузиться в размышления - всё равно что добровольно в черноте утопиться.
В одну из ночей всё на тех же каникулах Наруто смотрел в окно, попивая чай, когда на телефоне высветилось «Как дела?» с незнакомого номера. Нейджи написал ему глубокой заснеженной ночью точно через два месяца с прошлого раза, минута в минуту. Как бы ни блокировались номера, сколько бы ни игнорировались сообщения – Хъюга стабильно набирал одно и то же с одной ему понятной целью. Вернуть? Наладить связь?
Сделать больно лишь одним напоминанием. Флешбекнуло так, что первой реакцией стал порыв отправить телефон в свободный полёт через форточку. Иногда Нейджи звонил, и каждый раз Наруто, слыша знакомый голос и умирая внутри какой-то частью, ненавидел себя за желание ответить.
Наруто враг самому себе, если хорошенько задуматься и не оправдываться.
Тревога не рождается из пустоты, не просто так он убегает в творчество, далеко не из мазохизма столько времени просуществовал бок о бок с Нейджи. Потому что его первого альфу, как бы то ни было, имелись поводы любить. Наруто не думает, что он сильно изменился, слишком хорошо его выучил и даже может сказать об этом наверняка.
Альфа стабильно предпринимал попытки достать его через знакомых, и Наруто избавлялся от каждого, чуя «заразу» с полуслова, с полунамёка. Рвал контакты с удивительно безжалостным хладнокровием - приходилось выпутываться из паутины, наглухо сплетающейся над головой, бежать за ускользающими лучиками света в бесконечно изменяющем направления лабиринте.
Хината бежала следом, подставляя плечо, поднимая с колен, когда совсем плохо. Единственный союзник в тёмные времена, не считая родителей, путеводная звезда, спасение и поддержка.
Иногда от назойливости воспоминаний хочется лезть на стену. Ни рисование нонстоп с перерывами на поесть, ни нытьё с обмусоливанием одних и тех же тем по кругу (Сакура пытается вывозить обилие слез и соплей, хотя Наруто бы себе уебал, если откровенно), ни марафон сериалов, когда совсем уж плохо, не могут вытащить из бездны, поедающей поверхностно безмятежную повседневность заживо.
Вспоминается всё и сразу, приправляется безысходностью, бьёт в самое уязвимое место. Нейджи, Гаара, да тот же Учиха, который сейчас – сплошная неизвестность, знакомый и чужой одновременно. Наруто тяжело не понимать его мотивы. Зачем они продолжают видеться? Для чего налаживать отношения сейчас? Надо ли разговаривать о прошлом или лучше всё забыть и просто начать заново?..
Очередной замаячивший над головой проект, словно творческая работа, которую надо бы воплотить в жизнь, но хуй знает, какой именно она должна быть. Саске разобраться не помогает и причины поступков объяснять не собирается. Наруто приходит к нему уже на грани, погреться тяжёлыми вечерами, перебить тревожное звенящее одиночество. Учиха тот ещё булыжник и ледышка, но иногда даже он кажется уютным и вообще – ни то чтобы у Наруто был вариант получше.
Он устраивает себе гнёздышко из подушек на диване перед невъебически крутой игровой железкой и пялится в монитор, пока Учиха вырезает вражеских персонажей, но в перерывах неизменно приносит чашку чая с пирожными. Каждый раз одинаковыми. Наруто чувствует себя прикормышем и как отступает негатив под натиском нехитрого внимания к себе и любопытства к движухе на экране.
Саске не вписывается в его нынешнюю реальность, становясь от этого персонажем, как минимум, достойным изучения.
Прилагать усилия для понимания в общении с кем бы то ни было, кроме самых близких, вошло в привычку. Со временем контакты стали простым азартом в игре на количество. С Учихой тщательно отрепетированная роль не приживалась, перед ним не хотелось разыгрывать дружелюбие на максималках. Хватало редких подъёбов и ни к чему не обязывающего сидения у компа. Моментальный коннект на всех уровнях Наруто не чувствовал и налаживать не стремился, Учиха ничего не требовал. Только оставался рядом и не возражал самовольным вторжениям. Подкармливал.
Вина ли на умении Наруто читать эмоции по мелкой мимике, или это Саске настолько очевиден – в постоянных разговорах не было необходимости. Просто было между ними одно настроение. Пара слов, саркастичная усмешка на самом краешке бледных губ и конфета, летящая прицельно Наруто в голову (конфета, естественно, ловится и с благодарностью съедается с видом великого одолжения). Они коротали недельные выходные каждый в своей реальности, но вечерами эти отдельные очень разные миры непостижимо сливались в один.
Больше всего в отношениях Наруто не любит впадать в зависимость, зная за собой склонность перебарщивать, топиться в омуте. Саске не выглядел человеком, с которым обычно просыпается желание догореть и похоронить себя в кучке пепла. С Учихой хотелось осторожно, понемногу, без надрыва и ломки. Просто понаходиться в его ненавязчивом, нейтральном пространстве, понаблюдать в комфортном темпе, подумать столько, сколько потребуется. Вот он, всё время в одной паре, за своим компом в соседней квартире, делает ежедневно одно и то же. В нём, кажется, нет неожиданностей, так часто вызывающих недоумение с тревогой.
Ко всему прочему, убитые рецепторы секли гораздо больше привычного: Учиха оставлял за собой стойкий шлейф из мокрого асфальта и разряженного воздуха. Хорошо различались запахи тёплой влажной земли, если Саске находился в более-менее благодушном настроении, либо озон, когда у Саске было явно неспокойно на душе.
Пока Наруто не потерял способность тонко различать запахи и попадал иногда под влияние чужих феромонов, успел нанюхаться резких амбре от альф. Беты пахли относительно приятнее, и Саске, судя по всему, не исключение. От альф на памяти Наруто периодически несло так, что исчезновение омежьей переборчивости в обонянии скорее плюс, нежели дискомфорт.
В целом – не сказать, чтобы в нём проснулось доверие к призраку частично позабытой детской дружбы. Но, по крайней мере, не чувствовалось напряжения, что уже само по себе исключительное обстоятельство.
***
Наруто повадился нарушать его уединение, когда вздумается. На удивление гармонично вписался, хотя некоторое территориальное собственничество в Саске упорно бунтовало. Особенно поначалу. Визит на третий подутихомирилось, однако настороженность держала в напряжении. Нервы почёсывало любопытство: отчего Наруто не сидится у себя, и мозг отчего-то решил, что следовало бы вынести сей вопрос на повестку, продолжая маниакально перебирать варианты, один другого краше. Ни в один из которых Саске не верилось от слова совсем. Комфорт? Это с ним-то? Любопытство? Саске же скучный и простой, как валенок. Скука? Самый, пожалуй, адекватный вариант. Иногда он приходил к Учихе по ночам и сидел на диване перед компом, в сумеречном голубоватом свете, словно призрак. Было в нём что-то остро ненастоящее. Раньше тоже: много лишних слов, глупых непонятных эмоций с пустого места, но теперь это – пауза, длинная. Натянутая. Наруто словно не способен сбалансировать сам себя и постоянно перегибает, дико напряжён и вообще – странный. Саске не понимает, что с ним теперь делать, и действует по-старинке, отпуская колкие шутейки. Наруто отчего-то хочется вывеси на эмоции, чтобы не сидел в полумраке слишком таинственный, молчаливый и какой-то другой. Учиха не помнит его таким затравленным. Периодически Саске наведывался к нему на кофе с пирожными и выяснил, что в спокойные времена у Наруто нет почти ничего, кроме сладостей. Запаха тоже не было. Большую часть времени Саске не улавливал ничего, кроме художественной химии. Иногда, когда Наруто возвращался с улицы или открывал окна, его немного проветривало, и чувствовалось что-то кофейное с неразборчивыми примесями. Запах казался слабым и быстро растворялся, мог быть частью ядрёной чёрной жижи, которую Наруто потребляет в преступных для организма количествах. Ещё - раздражает кричащей неспособностью о себе позаботиться. Кажется, Наруто существует на грани, ни то нервного срыва с истерикой, ни то обморока от истощения. Изнутри при виде его жилплощади каждый раз поднимается нечто тёмное: Наруто остро хочется упорядочить, запихнуть в рамки. Саске ловил себя на рассматривании достопримечательностей чужого жилища. Картины высокого качества, валяющиеся где попало в разной степени законченности. Грязные кружки (иногда под ногами) с остатками кофе, банки и бутылки там же. Практически все горизонтальные поверхности занимали какие-нибудь предметы без особой системы и назначения, складывалось ощущение, что Наруто непостижимо пользуется всем этим сразу. Эксперимента ради Саске запоминал, что где, и в следующую встречу конфигурация разбросанного заметно менялась – вещи жили свою жизнь, происходил постоянный круговорот беспорядка. Не удивительно, что они разошлись когда-то. Полностью, совершенно разные. Как витражное окно из ярких цветных стёклышек и простое, стандартное для каждого дома и всякой комнаты.***
В кабинете живописи окна почти всегда остаются приоткрытыми. Наруто чувствует движение холодного воздуха под ногами и запах талого снега, перемешанный с ядрёным фаном уайт-спирита. Свежесть с художественной химией. По телу натурщицы, обнажённой по пояс, иногда пробегает лёгкая дрожь – обогреватель рядом не спасает. Меньше всего Наруто любит рисовать людей. - Хочу татуху, - Сакура учится на другом курсе, иногда наведываясь к художникам: препода всё равно часто не бывает. Поправит работы вначале пары и свалит с чистой совестью. - Ещё одну? Решила под шею забиться? - Рукав. Сделаешь эскиз? – пристальное внимание под руку нервирует, если это, конечно же, не Сакура. Однако нервы всё равно на пределе – Гарра периодически посещает пары. Вот как сегодня, например. Наруто мог бы с уверенностью профессионального аналитика подробно описать, что он там себе рисует, забиваясь как обычно в угол позади всех. Описать наиболее вероятное цветовое решение, назвать каждую деталь техники. Гаара любит писать человеческие тела, по-особенному передаёт динамику, пластичность. Обобщённо, формально накидывает фон. Детальная проработка мускулатуры, характер в выражении лиц. Некоторая вальяжность в расположении. Раньше Наруто много и долго разглядывал его работы, так же много и долго восхищался. Гаара всегда умел рассказать о них, о смысле, вдохновении. Не многие среди художников способны глубоко рефлексировать и логично рассуждать, на этом они сошлись. Наруто скучает по этим разговорам в особенности. Сакура смотрит на Гаару и демонстративно морщится. Кладёт ладонь Наруто на лопатку, чуть поглаживая, успокаивая периодически охватывающую тело нервную дрожь. Близость дружественной альфы на уровне физики придаёт силы, хотя окружающих феромоны Сакуры заметно коробят. Паренёк-омежка за соседним мольбертом стремительно краснеет и старается не ёрзать на стуле слишком явно, плотнее сжимая бёдра. Не удивительно: запах древесины обостряется так, что даже Наруто почувствовал. Заметно, как трепещут крылья носа у натурщицы. В глазах появляется влажный пьяный блеск, взгляд становится томным, призывающим. Что сказать – Сакура производит впечатление, особенно в моменты ненависти к Гааре. Будь в Наруто хоть капелька желания заводить отношения, засматривался бы безбожно. Хотя бы на то, как перекатываются мышцы под кожей, аккуратные, но крепкие и явно жёсткие, натянутые. Хочется почувствовать их под пальцами. Или на собственном теле. Сакура всегда была горяча, чем откровенно пользовалась. Редко пропуская понравившихся, пусть и не задерживаясь ни на ком надолго. Подруга из неё – золото, к личной же жизни Сакура относится легкомысленно. Мечтает иногда вслух о наивной, милой, мягкой и тихой омеге. Мечтает, ищет и не находит. - Могу, кстати, посоветовать толкового мастера.
