Ignite

      Этого не происходит, это первое, о чем подумал Джисон. Этого просто не может быть.       Он моргает. Таращит глаза. Он даже щипает дряблую кожу на своём локте – слишком сильно, и вздрагивает от этого.       Сцена перед ним отказывается меняться.       Ему нужно было уйти с вечеринки, чтобы вытащить свою портативную зарядку из машины парня – телефон его друга Чонина разрядился посреди празднества и Джисон предложил одолжить свою, если он подождёт десять-пятнадцать минут, пока он не достанет её из сумки в машине и вернётся.       Быть свидетелем того, как твой парень седлает другого мужчину на пассажирском сидении машины, которую вы технически делите; их рты, и руки вокруг друг друга, видимые даже через слабо тонированные окна не были частью плана.       Джисон на мгновении чувствует, что лишился воздуха; его мысли исчезают и он понятия не имеет, что делать, или как он должен себя вести. Он стоит здесь, в пару метрах от внедорожника, который он технически делит со своим парнем и просто таращится.       – Какого хуя, – говорит голос где-то позади.       Это точно, думает он. Какого хуя?!       И тогда он понимает, что здесь находится кто-то ещё, озвучивает его собственные мысли и он немедленно крутит головой. Он встречается с Ли Минхо, выражение лица которого было пустым, несмотря на жестокий тон и язвительность в словах.       Дыхание Джисона сбивается и их взгляды встречаются на долю секунды, до того, как они оба поворачивают головы обратно к машине. В этот момент его парень поднимает голову и смотрит в окно; и затем Чанбин – потому что это тот другой мужчина, понимает Джисон, чувствуя, что тошнота в животе усиливается, тот кто находится под его парнем – тоже смотрит наверх, глаза расширились, как блюдца, когда он понял, что они оба попались.       Это почти комично, правда, их одинаковые выражения, и Джисон, возможно бы даже посмеялся, если бы ситуация не была такой.       Двое мужчин внутри отстраняются друг от друга – настолько далеко насколько возможно, учитывая маленькое пространство в машине. С точки зрения Джисона, он может видеть, как Сынмин держит свою ладонь на груди Чанбина – может быть, чтобы удержать баланс; может, чтобы заземлить себя.       И потом взгляд падает на Чанбина. Чанбина Со, кого, давным-давно, Джисон считал одним из своих лучших друзей.       Блять, он видит, как он шевелит губами.       – Блять, – шепчет сам себе Джисон. Это так ты себя чувствуешь, когда твое сердце разбито? Ему интересно, потому что он не уверен, но его сердце чувствует будто что-то сжимает его в подобие тисков.       Желая отвлечь себя от этого, он оборачивается, чтобы снова посмотреть на Минхо. Его выражение лица бесстрастно, не выдающее его реальные мысли и чувства. Типично для него, по крайней мере из того, что помнит Джисон.       Он слышит, как дверь машины открывается, громко и скрипуче в мертвой тишине парковки, и Сынмин и Чанбин, спотыкаясь выходят из машины, одежда смялась, а волосы взъерошились.       – Минхо… – Чанбин говорит первый. Джисон просто смотрит, как Минхо слегка усмехается; он качает своей головой – даже если эти действия сиюминутные, маленькие жесты, которые можно было бы и не заметить, если не стоять рядом, наблюдать за ними внимательно.       И тогда Минхо разворачивается на каблуках и начинает уходит прочь. Джисон настолько ошеломлен внезапным – хотя и понятным – уходом, что почти протягивает руку и зовет его обратно. Но затем, он слышит, как Чанбин шипит ругательство, низкое и хриплое, только для того, чтобы броситься за ним, и Джисон вспоминает, что Минхо – не его проблема.       Он снова смотрит на Сынмина. Вот с кем он должен столкнуться.       – Джисон… – начинает Сынмин, его голос мягок; гнусавый в раздражающем смысле, который Джисон уже давно начал находить очаровательным, но в этот момент для его ушей вновь стал эквивалентен скрежету ногтей по доске. По крайней мере, его выражение лица кажется сожалеющим, но также присутствует оттенок решимости, который неправильно задевает Джисона.       – Видимо мы что-то прервали, – ехидно комментирует Джисон, перебивая до того, как Сынмин скажет ещё что-то. По правде говоря, его руки трясутся и всё что он может придумать, это засунуть их в карманы пальто.       – Джисон, мы можем поговорить? – Сынмин пытается снова, спокойный, не смотря на тревогу на его лице. Это бесит Джисона больше всего, потому что Сынмин не должен быть настолько собранным, но в то же время он не удивлен; просто он такой, какой есть.       Джисон моргает; он предполагает, что им придется поговорить, но Сынмин сформулировал это как вопрос, что ж. Он понимает, что не очень-то хочет говорить, точно не сейчас.       – Нет, – он говорит легко, и наконец-то, что-то в выражении лица Сынмина ломается. Джисон напрягается, просто проходит мимо него, даже намеренно толкая Сынмина плечом. Он хлопает всё ещё открытой дверью машины с пассажирской стороны, дрожа при этом. – Просто, съебись, – рычит он.       – Джи… – Сынмин пробует снова, смиренно, но настойчиво.       – Просто. Иди, – повторяет он. – Я не хочу говорить прямо сейчас. Что я хочу, так это ударить тебя по лицу, но это было бы нечестно. Я бы разбил себе костяшки пальцев, и я не хочу делать себе больно, просто потому что ты изменил мне. Твой сломанный нос того бы не стоил.       Он подходит к месту водителя и тихо залезает в машину. Он наблюдает за Сынмином из зеркала заднего вида; подсчитывая секунды в своей голове, пока его парень – теперь бывший, как думает он, – просто стоит на парковке, смотрит на машину, словно наполовину ожидая, что Джисон снова выйдет, чтобы они могли провести разговор, который он предложил.       Джисон предполагает, что он им нужен; даже если это приведет лишь к разрыву, ему придётся столкнуться с Сынмином, но он слишком… он даже не знает. Что-то болит в груди, но он не уверен, как описать свои чувства. Ему следует быть злым, верно? Но это не тот бурлящий гнев, к которому он привык; это скорее тупая боль, покалывание в сердце, с которым он не знает, что делать.       Он не желает говорить, потому что не знает, что сказать, поэтому он сидит здесь, в машине, и ждёт пока Сынмин в конечном итоге не сдаётся и удрученно начинает возвращаться в отель.       Только после этого Джисон расслабляется, откидывается на водительском сидении и разочарованно вздыхает.       Он бросает взгляд на свое отражение в зеркало заднего вида, и удивляется изображению, предстоящему перед ним. Его глаза красные и щёки неожиданно покрыты слезами. Он даже не заметил, что начал плакать в течении последних 10-15 минут.       – Блять, – бормочет он, яростно вытирая своё лицо тыльной стороной ладони. Блять, блять, блять, судорожно думает он, потому что вероятно он не закончил, и мокрые, горячие слезы неожиданно текут по его лицу.       Ему действительно нужно убраться отсюда, и с этой мыслью он принимает решение; он натягивает ремень безопасности на грудь и пристегивается.       Он собирается завести двигатель, когда невольно бросает взгляд на пассажирское сиденье, и его поражает образ Сынмина и Чанбина; Сынмин на Чанбине, руки и рты исследуют друг друга – гиперактивное воображение Джисона создавало сцены, которые он только что не обязан был видеть.       Блять.       Он не может этого сделать.       Он забирает ключи из замка зажигания и хватает свой рюкзак с пассажирского сидения. Он вспоминает о портативной зарядке, которую обещал одолжить Чонину, но также быстро отмахивается от воспоминаний. Телефон Чонина может умереть за всё, что его сейчас волнует.       Он не может быть здесь       Поэтому он покидает машину, захлопывает за собой дверь и начинает свой путь в никуда.                     Джисон ловит себя на том, что бесцельно скитается, запутанные мысли едва заставляют обращать внимание на то, что его окружает. Мышечная память ведет его, легко и естественно, потому что это город, в котором он вырос; почти все 25 лет своей жизни, он жил здесь, за исключением нескольких месяцев лета на третьем курсе университета, которые он провел на художественной резиденции в Вермонте. Даже на протяжении всех четырех лет учебы, когда он учился в колледже свободных искусств в соседнем городе, он оставался дома, ежедневно добирался туда и обратно, и лишь изредка заваливался на диваны друзей, когда было необходимо зубрить всю ночь.       В конечном итоге, он идет один по центральной дороге, слабо освещенная вывеска самой большой городской заправки (одна и двух) служит его импровизированной северной звездой; его гидом. Между заправкой и ним было где-то 500 метров, когда машина – темно-зеленый джип – притормаживает рядом с ним. Сначала он начал нервничать, но затем окно опускается, и он осознает, что это Минхо.       – Эй, – здоровается Минхо.       – Эм. Хей. – Джисон продолжает идти, и Минхо просто продолжает медленно ехать рядом с ним.       – Не хочешь залезть?       Джисон останавливается; поворачивается лицом к машине, которая тоже останавливается. – Что?        – Не хочешь залезть? – Минхо легко повторяет. – Не хочешь залезть в машину…Я отвезу тебя туда, куда ты направляешься.       Джисон моргает; кратко обдумывая предложение, а затем задается вопросом, что вообще можно обдумывать. Ничего, решает он в итоге, поэтому без лишних слов он открывает дверь машины с пассажирской стороны и забирается внутрь.       Минхо слабо улыбается и снова набирает скорость.        – Куда ты направляешься? – спрашивает Джисон в тоже самое время, что и Минхо спрашивает, – И так, куда?       Они смеются вместе, немного тихо и подавленно, потому что прошло много времени с тех пор как они были вдвоем, одни, но несмотря на это – несмотря на общие обстоятельства – Джисон не чувствует неловкость.       – У меня ничего нет на уме, – признается Джисон. – Так куда ты направляешься?       – Без понятия, – Минхо отвечает нежно, честно и с горько-сладким смешком в качестве знака препинания.              «              Когда Минхо был второкурсником в старшей школе, брат его отца вернулся обратно в город после того как провел последнее десятилетие в Австралии из-за работы. С собой, он привел домой всю свою семью; его жену, двух дочерей и сына, кузена и кузин, что Минхо видел всего несколько раз за свою жизнь.       Феликс, единственный мальчик, что был всего на два года младше Минхо, и каким-то образом это заставило его родителей поручить Минхо помочь ему освоиться; в частности, прося его позаботиться о Феликсе и заставляя его пообещать показать кузену город и помочь ему завести друзей.       Для Минхо это было совершенно бессмысленно, потому что Феликс был только в 8-ом классе, и средняя школа находилась в совершенно другом месте, далеко за городом, от старшей школы. Но Минхо всегда был преданным и послушным сыном, а также по-своему довольно общительным, так что он согласился на эту ответственность без жалоб.       И помогло то, что на неделе, что семья Феликса переехала, семья Минхо устроила для них ужин, и Минхо неплохо поладил со своими кузеном и кузинами. Феликс стал менее обязывающим, и на следующий день после ужина, Минхо по собственному желанию отправился к семье своего дяди, чтобы помочь Феликсу распаковать вещи и провести в порядок его комнату.       К его большому удивлению, после прибытия, его тетя сказала, что друг – соседский мальчик – уже в комнате Феликса вместе с ним.        Это было в первый раз, когда Минхо познакомился с Джисоном Хан.       Когда он открыл дверь в комнату кузена, его встретил парень с полными круглыми щеками и растрепанными каштановыми волосами, которые вероятно скоро нужно было подстричь, потому что они беспорядочно падали на его большие глаза-пуговицы.       – Ты не Феликс, – это были первые слова Минхо обращенные к нему.       – Ах. Эм. – мальчик запнулся, выглядя очень растерянными и неуверенным, что сказать.       – О, Минхо-хён, ты здесь! – голос Феликса, что уже был невероятно глубок для тринадцатилетки, прогремел за ним, прорезая неловкость. – И ты уже познакомился с Джисоном!       Минхо взглянул на кузена, и потом на мальчика – с именем Джисон, очевидно – снова. – Не совсем, – невозмутимо ответил он. Он с любопытством наклонил голову, и поприветствовал Джисона напрямую. – Привет, я Минхо, кузен Феликса.       – Я… Я Джисон. Хан, – пробормотал мальчик. – Джисон Хан.       – Он живет по соседству, – уточнил Феликс. – Он пришел со своей мамой, чтобы поприветствовать нас в новом районе.       – Да! – Джисон лучезарно улыбнулся Минхо; это было так будто его нервы исчезли, когда ему напомнили об изначальном смысле и цели его пребывания здесь. – Мои родители были супер взволнованы, когда увидели переезжающую в этот квартал ещё одну корейскую семью. – он болтал без умолку. Теперь, когда он вернул уверенность, он казался чрезвычайно взволнованным новой встречей с кем-то новым. – И затем, – продолжил он, когда Феликс повел их обоих в комнату, – Мама Феликса открыла рот, и мы все были поражены её акцентом.       – Ой! – вмешался Феликс, его австралийский акцент был очень слышен даже по одному слову.       Джисон рассмеялся. – И потом появился папа Феликса и выяснилось, что он вырос в этих краях. И так. Мечты моих родителей о том, чтобы помочь корейской семье, только что мигрировавшей из родины, были разрушены. Но я был очень взволнован потому что Феликс моего возраста и… – Джисон сделал паузу, чтобы сделать глубокий вдох и по сегодняшний день Минхо помнит, как его щеки надулись в этот момент, нежные и выглядящие невероятно мягкими, прежде чем они так же быстро сдулись, когда он выдохнул. – И вот мы здесь!       – Круто, – был единственным ответом Минхо. Мило, единственное слово, что крутилось в его голове.              »       Они оказываются в Easy Point, который большинство подростков в городе знают, как Makeout Point утес на самой окраине города, где большинство подростков идут в парк и, ну. Это уже есть в названии.       Давным-давно Джисон был слегка знаком с этим местом и вещами, которые делают, но это было семь лет назад после окончания старшей школы, и с тех пор он больше не возвращался.       – Почему мы здесь? – спрашивает Джисон, хотя он не может удержаться и не хмыкнуть, когда осознает в каком именно месте они находятся. – Мы собираемся устроить что-то вроде сеанса секса-мести? Это немного по-детски – ты не думаешь, что мы должны немного потратиться? Зарегистрироваться в The Domino, в конце концов?       Это вызывает короткий смех у Минхо; The Domino это самый захудалый, дешевый мотель рядом с выездом из города, лучший выбор для тех, кто устраивает страстные и незаконные романы и не хочет разорять свои карманы.       Звук мягкого смеха Минхо заставляет Джисона улыбнуться. Он не видел старшего много лет, и они довольно давно не общались. Он почти забыл, как приятно звучит его смех – тем более, когда он звучит, из-за того, что сказал Джисон.       – Я в игре, если ты в ней, – небрежным тоном комментирует Минхо, и Джисону приходится прищуриться на него, неуверенно, говорит ли он серьезно или просто шутит.       Минхо снова смеется, в этот раз громче, и Джисон решает, что это ответ на его вопрос.       – Блять. – Вздыхает Джисон; в этот раз слово звучит смиренно.       – Точно. Блять. – Присвистывает Минхо. Он откидывается назад и смотрит на Джисона, выражение лица непонятно, прежде чем потянуться к заднему сидению. – Вот, – говорит он, протягивая Джисону банку пива и оставляя одну себе. – Я сделал остановку до того, как увидел, что ты идёшь по дороге, – объясняет он, открывая крышку.       – Ах. – Джисон смотрит на банку, понимая, что он едва выпил бокал вина на свадьбе. У Минхо правильная идея; он не должен быть трезвым сегодня вечером.       – Давно не виделись, ха? – Хрипит Минхо, сделав большой глоток пива.       Джисон не знает, что на него нашло, но каким-то образом – небрежность в комментарии – заставляет его громко засмеяться. – Точно, – говорит он, хрипя. – Долгое, блядь, время. Хотелось бы, чтобы это произошло при лучших обстоятельствах.       Минхо фыркает. – Это свадьба Феликса – что могло быть ещё лучше?       – Может, если бы мы не поймали своих парней обжимающих друг друга на парковке? – Предлагает Джисон с притворным легкомыслием.       – Точно. – Кивает Минхо. – Нам, если подумать, стоило поздороваться друг с другом на вечеринке намного раньше,        Джисон фыркает. Будто это как-то бы изменило исход вечера. – И так, почему ты этого не сделал? – Он всё равно спрашивает. – Я знаю, что ты видел меня раньше.       – И почему этого не сделал ты?       – Туше. – Джисон также задается вопросом, почему. Это не из-за того, что он и Минхо прекратили быть друзьями, или были в плохих отношениях в последний раз, когда видели друг друга; просто так жизнь сложилась. Минхо закончил старшую и переехал из города – из штатов – пока Джисон оставался на месте. Иногда, когда Минхо был ещё в университете, он приезжал домой на каникулы и они встречали друг друга на улицах и кивали в знак приветствия. И эти посещения дома стали всё реже и реже, и, хотя они оставались друзьями на Facebook, Джисон начистоту, ненавидит эту платформу, и обычно избегает социальных сетей, поэтому все что он действительно знает о Минхо, это то, что он слышит о нём от их общих друзей.       Типа – он конечно слышал о нём и Чанбине год назад, когда они впервые встретились. Новости любезно представлены Сынмином, достаточно забавно.       Не то, чтобы он спрашивал о Минхо; хоть у них есть общие друзья, технически у них не было одной и той же группы друзей в старшей школе.       – Ну. Поскольку ты уже упомянул об этом – мы собираемся поговорить о том, что видели или…? – Минхо предлагает ещё одну банку. Он удивлен тем, что Минхо уже на второй банке, пока Джисон едва притронулся к своей первой.       Джисон пожимает плечами. – Ты знаешь, когда я задумываюсь об этом, я не особо удивлен.       Минхо наклоняет голову, тихо выдыхая. – Я тоже, – бормочет он, признаваясь.       – Что это говорит о них?       Минхо фыркает. – Что это говорит о нас?       Джисон усмехается. – Значит, мы теперь неудачники?       Минхо хихикает. – Да. Потому что, если мы не удивлены, возможно нам следовало бы знать лучше.       Джисон смотрит на потолок машины Минхо. Может им следовало бы. Он прижимает ладонь к груди, массажируя точку над сердцем. Теперь это чувство не такое стесненное, как раньше, но все равно остается неприятное напряжение, и он все еще чувствует сильную меланхолию. Он смотрит на Минхо. – Я правда не хочу идти домой.       Минхо мычит. – Ты живешь с Сынмином, верно?       – Откуда ты знаешь?       Минхо пожимает плечами. – Феликс сказал мне. Мы можем остаться здесь пока не взойдет солнце, если ты хочешь.       Джисон моргает. Возможно было бы неловко, – должно быть, во всяком случае. Но в данном случае он осознает, что чувствует себя странно защищенным. Может быть из-за компании Минхо; может быть, потому что Минхо проходит через то же самое. Как бы то ни было, он понимает, что не против этой идеи. – Хорошо.       – Мы можем вернуться к рассмотрению возможности сеанса секса-мести утром, – язвит Минхо.       Это тут же заставляет Джисона рассмеяться, побудив его игриво ударить Минхо по руке; словно они снова в старшей школе, по-своему друзья. – Заткнись, – фыркает он. Проходит мгновение. – Так. Как твои дела в эти дни?       – Было лучше. – Минхо пожимает плечами; и потом он вздыхает. – То, как Чанбин смотрел на меня, когда мы разговаривали ранее…       Джисон усмехается. – Ты не должен позволять ему заставлять тебя чувствовать себя плохо, когда он тот, кто засунул язык в чужую глотку.       – Он не пытался. Заставить меня чувствовать себя плохо, я имею в виду. – Минхо горько улыбается. – Но ты прав. Как у тебя дела?       Настала очередь Джисона пожать плечами. – Спроси меня снова утром, - говорит он, выпивая большую порцию пива, чтобы поскорее приступить ко второй банке. – Может, тогда у меня будет ответ получше. Но… – он делает глубокий вдох и позволяет более и искренней улыбке заиграть на его лице. – Очень приятно снова тебя видеть, Минхо.       Последний смеется; улыбка которую Джисон хотел бы считать гораздо более искренней, расползается по его лицу.       – Мне тоже, Джисон. Очень приятно снова тебя видеть.                      Каким-то образом, они действительно провели оставшуюся ночь здесь, в джипе Минхо, с опущенными окнами, делясь пивом, и в конце концов, сигаретами, как только у них кончается алкоголь, что происходит приблизительно в полтретьего утра.       Они время от времени болтали, рассказывая о своих жизнях. Джисон говорит Минхо, что он работает графическим дизайнером в местном рекламном агентстве с офисами в соседнем городе, но до сих пор рисует в свободное время; что он все ещё пытается добиться заказов на свои произведения и выставок в галерее. Минхо тоже говорит о работе; о том каково быть частью бригады шефа в Мишленовском ресторане в Манхеттене.       Иногда возникала тишина и Джисон с радостью позволял ей взять верх. Не то, что было сложно найти темы для разговоров, но так было всегда с Минхо. Они редко тусовались друг с другом в старшей школе, но, когда они несколько раз это делали, либо беседа шла гладко, свободно, без неловкой паузы, либо они просто вместе купались в тишине. В любом случае, это всегда было просто… по странному комфортно.       Около 3 утра, может 4, Джисон начал засыпать, теряя сознание в Бог знает каком часу. Когда Минхо осторожно будит его, на улице светло, солнце уже взошло и светит сквозь окна машины, что до сих пор были опущены.        – Хочешь пойти перекусить? – спросил его Минхо, и Джисон просто промычал в ответ.       Так они находят себя в The Back Door, единственной закусочной в городе, что существует здесь так долго, сколько Джисон помнит.       – Вспомни, когда мы ходили сюда в старшей школе, – внезапно говорит Джисон, нарушая тишину установившееся за блинами (заказ Джисона), вафлями (Минхо) и беконом (на гарнир для них обоих).       Минхо останавливается нарезать свои вафли и смотрит на него. – Ты имеешь в виду те времена, когда ты был в стельку пьян или был под кайфом, или, в худшие дни и то, и другое – на вечеринках и я должен был для начала отвезти тебя и Феликса куда-то протрезветь, чтобы у вас не было слишком много проблем с родителями?       Джисон смеётся. – Эй, ты сам напивался один или два раза!       – Это было единожды. – посмеивается Минхо. – Один раз в твоём присутствии я напился. И даже так, не я ли был тем, кто доставлял ваши задницы домой?       Джисон цокает. – В конце концов я не был настолько плох, как Феликс!       – Ты прав, он всегда отключался на нас. – Минхо смеётся, вспоминая некоторые моменты. – Он никогда не мог понять, когда нужно остановиться, прежде чем достигнет своего предела. Он до сих пор иногда доходит до этой точки на семейных встречах.       – Да, когда мы иногда выпиваем, – делится Джисон. – Я всегда тот, кто заказывает Uber для него в конце вечера.       – Всё то время он отсыпался пока мы были здесь, ели яйца и тосты, чтобы впитать алкоголь.       – Точно…и не забывай весь тот кофе, который мы вливали в наши организмы. То, как мы привыкли думать, что это каким-то образом поможет. Мы были глупыми подростками, и честно это место вероятно стало причиной того, почему я стал кофеиновым наркоманом.       Минхо хихикает. – То же самое. Но… после того, как я переехал туда, я узнал, что ньюйоркцы могут быть очень элитарными, когда дело доходит до их кофе.       Джисон фыркает. – Я отказываюсь верить, что кофе здесь, в The Back Door не соответствует их стандартам.       – Возможно не соответствует, – говорит Минхо, беря свою чашку и аккуратно дуя прежде чем сделать глоток. – Но это их потеря.       Джисон улыбается, признательный Минхо за преданность к их маленькой закусочной в родном городе.        – Знаешь, что мы должны сделать? – спрашивает Минхо внезапно меняя тему. Джисон даже не возражает; это то каким Минхо был в его памяти, готовый перейти на другую тему без предупреждения. Очевидно, он не особо изменился.       – Что?       – Мы должны продолжать ехать, – предлагает он, глядя в окно.       – Ехать?       – Да… просто… – дыхание Минхо сбивается, и он поворачивает лицо к Джисону, намеренно встречаясь с ним взглядом. – Ты сказал, что пока не хочешь домой, правильно? Или что-то изменилось?       Джисон мотает головой.       – Ну, я чувствую тоже самое. Поэтому. Давай продолжим ехать.       – Куда? – честно говоря, в своей голове, Джисон уже полностью готов; ему даже не нужно время, чтобы обдумать это. Ехать неизвестно куда с Минхо настолько привлекательно, чем возвращаться домой и встречаться с Сынмином. И всё же, ему любопытно каковы импровизированные планы Минхо.       – У меня есть кое-что на уме, – загадочно отвечает Минхо.       – Звучит зловеще.       Минхо смеется. – Хочешь увидеть мой сон?       Джисон смотрит на него; он даже не знает имеет ли Минхо в виду это буквально или фигурально, потому что с ним, всё, что угодно подходит. В любом случае, Минхо определенно знает, как заинтересовать его.       – Окей, – отвечает он без какого-либо колебания. – Вперед. Продолжим ехать.              «              Поскольку он был старше их на два года, Минхо не так уж и много времени проводил с Джисоном или Феликсом в школе даже после того, как они наконец поступили в старшую школу. У них были свои собственные друзья, их маленькая группа первокурсников, пока у Минхо был свой собственный круг.       В то же время, когда Феликс и Джисон были в старшей школе, часто посещая те же места, что и Минхо, стало легче приспособить их к своему кругу, когда это было необходимо или, когда появлялась возможность.       Таким образом, осенью третьего года Минхо – первого года Джисона – он забил для них приглашение на вечеринку Бан Чана по возвращению в школу. Чан был на год старше Минхо, и даже когда он был первогодкой, его вечеринка была той самой вечеринкой, открывающей год. Вечеринка, которая создавала пример для всех вечеринок года – всегда документировалась в социальных сетях, и та, на которую желали удостоиться чести, ведь не каждый мог на неё попасть. Несколько второкурсников, и ещё меньше первокурсников, могли быть приглашены.       Минхо всегда ходил, потому что знал Чана по некоторым предметам по AP, и в тот год, когда хозяин лично передал своё приглашение, первое, что Минхо сделал, спросил может ли он прийти «плюс два». Чану было без разницы, просто сказал «да», но Чанбин который был близким другом Минхо на протяжении всей старшей школы, посмотрел на него с любопытством.       – Ты приводишь кого-то к Чану из милости? – бойко спрашивает он.       – Мой кузен, – уточняет Минхо. – И его маленький соседский друг. Я был знаком с ними ещё до тебя.       Он даже не спрашивал никого из них хотят ли они пойти – это казалось очевидным, все хотели пойти. Вечеринка была Бан Чана. Поэтому он не удосужился сказать им заранее. Но все что он сделал, это сказал своему кузену, – Первая пятница, первая неделя школы, я заберу тебя в 8. Убедись, что Джисон придет.       Всегда серьезный, всегда экстравертный Феликс довольно легко смешался с толпой на вечеринке, несмотря на то, что был первокурсником. Он был популярен в основном у девушек, но в основном спелся с Чаном, кто – Минхо почти забыл до этой ночи – провел немало своего детства в Австралии, как и его кузен. Джисон, к большому удивлению Минхо, потому что на тот момент он привык, что младший яркий и бесстыдный, когда он рядом, был тем, кто больше всего стеснялся, оставался рядом с ним большую часть вечера – и, хотя это конечно не помешало ему приблизиться к состоянию опьянения, когда наступило время уходить.        – Это мой первый раз, – произнес он невнятно, когда Минхо помогал ему сесть в машину. Минхо был забавлен, но также благодарен что у него хватило предусмотрительности проявить ответственность и на самом деле не пить в тот вечер.       За это Чанбин назвал его кайфоломом, но Минхо сделал пометку посмеяться над ним за то, что он вырубился на заднем сидении машины Минхо; сделал пометку не дать ему смириться с тем фактом, что, если бы Минхо напился, тогда он вероятней всего проснулся бы на тротуаре на следующий день, вместо своей комфортной постели – или по крайней мере на уютном заднем сидении поддержанной Kia Минхо. Следующим за Чанбином был Феликс, кто, как оказался был чрезвычайно веселым пьяницей, и он продолжал балансировать между икотой, неоднократно тыкая подбородок Чанбина.        – Пиво отстооооой, – ныл Джисон, когда Минхо затолкал его на переднее сидение. – Я люблю пиво! – Минхо должен был посмеяться над этим, но он поддакнул ему, хмыкнув, когда убедился, что младший надежно пристегнут к своему сидению.       И тогда он совершил ошибку взглянув наверх, когда встретился с четырнадцатилетней глупой улыбкой Джисона; с его округлыми щеками, раскрасневшимися от алкоголя. – Спасибо, Минхо, – сказал он мягко, с нежностью, и Минхо понятия не имел за что он был благодарен, но он просто усмехнулся и отстранился, его собственное лицо было теплым, когда он взъерошил волосы Джисона.       Конечно, Джисон и Феликс сказали своим родителям, что они будут ночевать у Минхо после вечеринки. И по какой-то причине, даже родители Джисона доверяли, что Минхо будет ответственным, но он знал, что не сможет привести никого из парней домой в том состоянии, в котором они находились. Его собственные родители не были очень строгими, но он мог получить больше чем выговор если они узнают, что он позволил двум первокурсникам не просто пить алкоголь, а на самом деле напиться. Поэтому он понял, что будет проще пронести их в свою комнату утром; его родители всё равно всегда долго спали по выходным, и все они могли притвориться, что пропустили комендантский час.       Но он также понял, что будет надежнее отвезти их двоих протрезветь, на всякий случай, поэтому он продолжил ехать, до самого The Back Door, единственного места в городе, который он знал был открыт 24/7.       Он оставил Чанбина и Феликса в машине, со слегка опущенными окнами, с сообщениями на обоих почтовых ящиках говорящим им идти в закусочную, если они проснуться ночью.       Джисон, как ни странно оставался в сознании, становясь все более и более тихим на протяжении всей поездки.       – Ты в порядке? – спрашивает Минхо после того как они вышли из машины и вошли внутрь в закусочную бок о бок.       – Мхммм. – кивнул Джисон. – Хотя, горло пересохло. Ватное.       Минхо рассмеялся и нежно похлопал его по спине. – Да, давай возьмем тебе побольше воды пока у тебя не случилось обезвоживание. – Он заказал стопку блинов для Джисона, а вафли для себя, и они провели следующий час медленно едя в тишине. Это должно было быть странно, должно было быть неловко, но не было. Около 3 утра, в середине рассказа Джисона – теперь несколько более трезвого – говорящий Минхо о домашнем гекконе, который у него был, когда ему было восемь, Феликс забрел в закусочную, и проскользнул рядом с Минхо. Его спросили, не хотел бы он что-нибудь поесть, но он быстро отказался и вместо этого положил свою голову на колени Минхо, и не прошло десяти минут, как он отрубился снова.       И так Минхо и Джисон продолжили говорить о своих питомцах; разговаривая обо всем и ни о чем, пока солнце снаружи не начало восходить и наконец Чанбин объявился в закусочной, его волосы торчали во все стороны, и он выглядел наполовину зомбированным. Это было, когда Минхо заказал им всем кофе (в конце концов его выпили только он и Джисон, потому что Феликс не любил кофе, а Чанбин во всем своем похмельном величии, нахмурился на Минхо только за предложение) прежде чем огласить, что настало время уезжать и развозить всех по домам.       Он действительно получил выговор от своей мамы потому что было ясно, что они пропустили комендантский час, но больше их не за что не поймали, и с тех пор блинчики и вафли в The Back Door, чтобы они могли протрезветь – и в конечном счете, после того как Феликс и Джисон стали курить на вечеринках, чтобы расслабиться – стали традицией; привычкой, что сформировалась за два года, что Минхо и Джисон учились в старшей школе.       

»

             – Знаешь, раньше моя семья постоянно приезжала на мыс на лето, когда я был ребенком, – делится Минхо, курсируя по улицам, проезжая город за городом к межштатной автомагистрали. – Это было большим событием, потому что поездка занимала не меньше двенадцати часов – поэтому обычно мои родители планировали поездку ночью. – Он улыбается от воспоминания, и почему-то Джисон улыбается вместе с ним. – Я любил это, пока мне было 8? 9? Оба моих родителя работали, поэтому это было самое большое количество времени в году, который я мог провести с ними. У родителей отца там была хижина, и они часто прилетали чтобы провести время с нами, и это были бы лучшие две недели за всю мою жизнь. – он смеется. – А потом наступил пубертат, и я начал бояться эти две недели. Был один год, особенно… мне было 13 и у меня была самая первая девушка. Я почти закатил истерику, потому что не хотел ехать.       – Целых две недели вдали от своей девушки? – Джисон делает вид, что задыхается. – Что вообще делал 13-летний Минхо? – он смеется – Хотя, я не могу представить, чтобы ты когда-нибудь закатывал истерику.       – Ты смеешься, но она бросила меня после моего возвращения. Очевидно Эштон Хайден сделал ход и это сработало. – Минхо морщит нос. – Спасибо, что ты такого высокого обо мне мнения. Но я сказал почти. Я почти закатил истерику.       – Эштон Хайден? Чувак, который был вице-капитаном команды по плаванию, когда я был первогодкой? Твоя девушка бросила тебя из-за этого парня?       – Да, – подтверждает Минхо.       – Что за сука.       – Точно, – Минхо легко соглашается, и они вместе смеются.       – Все летние дни своего детства я просто проводил в городе, – признается Джисон. – Я начал подрабатывать на случайных работах, когда мне было 14 – стрижка газонов и всякое такое, потому что меня заставили родители. Они сказали, что так будет лучше для меня, что так я выйду и получу немного солнца. Они также прекратили давать мне карманные деньги во время летних каникул, поэтому это было хорошей мотивацией. – усмехнулся Джисон. – Последние два года я даже работал в общественном бассейне. Это было самое лучшее, потому что хоть оплата была средняя, по крайней мере у меня был неограниченный доступ к бассейну, даже если мне приходилось чистить его каждый день.       – Ты делал это с Феликсом, да? Я думаю, он упоминал об этом когда-то.       – Да. – мычит Джисон. Это было летом после выпуска Минхо; лето, когда он рано уехал в колледж, и лето, когда они прекратили общение, не считая нескольких лайков, то тут, то там в социальных сетях друг друга.       Минхо улыбается. – Кстати, говоря о Феликсе, после того как его семья вернулась, эти дорожные путешествия стали снова веселыми, потому что они начали ездить с нами. Летние деньки стали чем-то, что я ожидал с нетерпением, потому что по крайней мере со мной были мои кузины и кузен. Мы продолжали эту традицию до моего второго года обучения в колледже – это было тогда, когда наш дедушка умер, и наша бабушка переехала к моим родителям.       – Ах. – Джисон хмурится, соединяя несколько точек в своей голове. – Это она скончалась несколько месяцев назад, да?       Минхо кивает. – Мы столкнулись друг с другом на её похоронах, не так ли?       Теперь очередь Джисона кивнуть. Это было семь или восемь месяцев назад, и это было единственным разом, когда он почувствовал неловкость рядом с Минхо, по крайней мере после их первой встречи. Может быть это было, потому что они встретились только из-за смерти – или возможно просто погряз в своих мыслях, и неловкость была полностью односторонней, он не мог быть уверен.       Минхо был там с Чанбином, что делало эту странность ещё более запутанной; в конце концов он дружил с ними обоими, больше с Чанбином, потому что они учились в одном колледже. Они даже брали несколько одинаковых курсов. Но Минхо и Чанбин только стали парой, и было немного похоже будто для их отношений это первый выход в свет; это служило тихим объявлением всем, кого они знали дома. Джисону было смешно от этого, но он также почувствовал вину, за то, что ему было смешно.       Оглядываясь назад, учитывая, что Чанбин запал на парня Джисона, эти чувства вины явно были просто растраченными эмоциями.       – В любом случае. – Минхо пожимает плечами. – Он оставил мне семейную хижину на мысе. Хотя – технически это не на мысе. – Он смеется. – Она в небольшом городке просто немного южнее. Конечно в детстве я никогда не делал такого различия. – он смотрит на Джисона, сверкнув улыбкой. – Смысл того, почему я говорю об этом – это то, куда мы едем.       – Хах? Что? Это твой сон? – Джисон таращит глаза. – Когда ты сказал «сон» имелось в виду… что тебе приснился сон о летних деньках твоего детства или что-то такое прошлой ночью?       Минхо смеется. – Ты поймёшь, когда мы будем там.       Джисон стонет и прищуривается на него. – Почему тебе нужно быть таким загадочным?       – Так намного веселее, не правда ли? – дразнит Минхо – Держит тебя в напряжении.       Джисон усмехается и Минхо продолжает ухмыляться, как будто чрезвычайно гордится собой. Джисон не может его винить, потому что он прав – Джисон и так в напряжении, взволнован и любопытен их пунктом назначения.       – В любом случае, нам нужно заправиться и прихватить кое-какие продукты для путешествия прежде чем мы выйдем на шоссе, – комментирует Минхо, взглянув на Джисона прежде чем кивнуть на ближайший дорожный знак, сообщающий, что впереди находится заправка.       – Ты водитель, – поясняет Джисон, постукивая по приборной панели, не в силах скрыть собственное волнение. – Вперед!        На заправке, Минхо поручает Джисону заправить бак, пока он направляется в магазин, чтобы, как он выразился «запастить припасами». (– Я могу доверить тебе свою малышку, верно? – спросил он, прежде чем выйти из машины, шутливо поглаживая руль, пока Джисон смеялся и прижимал ладонь к сердцу, чтобы пообещать).       К тому времени, как Джисон следует за ним внутрь, у Минхо уже есть до краев наполненная корзина бутылками с напитками и различными закусками, и вместо этого он стоит над ящиком с футболками с вывеской «3 за 5$».       – Эй. – Джисон подходит к нему. – На что ты смотришь?       – Вот… – Минхо сует случайную Tie-dye футболку в руки Джисона.       – Хах?       – Ты хочешь вылезти из… – он осматривает Джисона с головы до ног, – …этого костюма, верно?       Джисон смеется; он поправляет воротник, внезапно смутившись. Теперь, когда Минхо напомнил это, его официальная одежда, полностью помятая после ночи, проведенной в тесной машине, кажется ещё более душной, чем когда-либо. – Хотя, Tie-Dye?       Минхо хихикает и вместо этого поднимает I♥LA футболку. – Тогда, как насчёт этой?       Джисон многозначительно смотрит на него. – Мы не в ЛА. Мы даже не на западном побережье.       Точно. – Минхо фыркает. – Это делает её что-то типа саркастичной. – Он всё равно отбрасывает футболку обратно и хватает одну tie-die обратно. – Я тогда возьму эту, если ты не хочешь – возьми что-нибудь другое на свой вкус. – Он кивает в сторону ящика.       – Как стильно, – шутит Джисон.       – Готов пройтись по подиуму для бренда корзины с вещами, – Минхо с готовностью соглашается, в его глазах вспыхивает озорная искра. Однако после паузы, – Если честно, я надену что угодно, чтобы вылезти из этих вещей, – признается он, морщась и указывая на одежду, которая на нем сейчас надета.       – Оуу, но ты выглядишь так хорошо в нём, – Джисон невозмутим, хотя в его словах чуть больше правды, чем он готов признать. Даже если наряд сейчас чуть помят, Минхо всё равно выглядит хорошо, благодаря тому, что одежда хорошо сидит на нём. Излишне говорить, что он был абсолютно великолепен будучи шафером Феликса накануне, весь свежий, накрашен и одет в явно дорогой комплект одежды – логотип Prada, вышитый на нагрудном кармане, выполнен со вкусом, но все же виден во всей красе.       – Спасибо. – фыркает Минхо. – Честно говоря, Чанбин выбрал весь наряд. Он заботится о моде немного больше, чем я… – смеется он. – Окей, может намного больше. И он также заплатил за него.       Джисон морщит нос от упоминания бывшего Минхо; его бывшего друга. – Он не настолько заботился о моде, – комментирует Джисон.       Минхо смеется. – Всё меняется. Это делает время.       – Точно. – Много лет назад, Джисон даже не мог никогда подумать, что Минхо и Чанбин будут состоять в отношениях друг с другом; не мог никогда подумать, что Чанбин в целом может быть способен на измену. Он вздыхает, не желая задумываться о том, как сильно он изменился; во всем том, как его собственные отношения развивались точно не в самом позитивном ключе. – Я думаю, – продолжает он, заботясь о том, чтобы его голос не дрогнул, – это ещё одна причина переодеться в новые вещи.                     В итоге, они взяли совершенно новые наряды – Джисон выбрал I♥LA футболку (ради иронии), а Минхо прилип к сине-розовой tie-die футболке. Они берут запасные на смену, на всякий случай, раз все равно футболки идут три в комплекте, и затем они так же берут с вешалки плохо сидящие джинсы и подходящую пару сандалий.       Минхо полностью собран и уже готов переодеться в новый наряд, явно жаждущий снять с себя свой великолепный, но всё же душный костюм, когда Джисон останавливает его.       – Эти вещи всё ещё грязные, – указывает он.       – Они новые. – Минхо смотрит на него в замешательстве.       – Да, новые и со стеллажа – хуже, из корзины. Кто знает, кто ещё примерял их раньше. Кроме того, лучше всего постирать новые вещи – что-то о дополнительном красителе, который может раздражать твою кожу. Или хуже, если у тебя есть какая-то недиагностированная аллергия или заболевание.       Минхо продолжает недоверчиво смотреть на него.       – Видел это в эпизоде Доктора Хауса, – бормочет он. Он и Сынмин, в самом начале отношений, однажды увлеклись телесериалом. – Также. Сынмин довольно анально относится к таким рода вещам, и это передалось мне.       – Сынмин, ха? – хихикает Минхо; вспышка чего-то неразличимого в его глазах.       Джисон может только пожать плечами. Он был с Сынмином почти три года и его привычки родились от их совместного времяпрепровождения; что есть, то есть.       – Тогда, что мы будем делать? – спрашивает Минхо.       – Дальше по дороге есть прачечная самообслуживания, – предлагает Джисон.       Минхо вздыхает. – Пока я не смогу переодеться… веди.       Всё заканчивается тем, что они раздеваются до боксеров; сейчас ранее утро, и может быть двое других людей стирают свои вещи – ни один из них и бровью не повел при виде внезапного полуголого шоу Минхо и Джисона. Они занимают две машинки, закидывая свои костюмы в одну, а их недавно купленную одежду по скидке в другую.       – Разве Prada не будет испорчена? – спрашивает Джисон; если он решительно поддерживает зрительный контакт, чтобы без необходимости не пялиться контуры и плоскости обнаженного торса своего старого друга, это его личная прерогатива.       Минхо фыркает; он не настолько застенчивый, потому что позволяет своему взгляду быстро скользнуть по телу Джисона. Его ухмылка, когда потом он встречается взглядом с Джисоном, заставляет последнего покраснеть. – Чанбин всё равно заплатил за это.