Ignite

      «                     Когда Минхо был старшеклассником, Джисона пригласили на выпускной бал, когда он был на втором курсе. Какая-то первокурсница из клуба ежегодников (членом которого был Джисон) попросила его быть её кавалером, и изначально, он ухватился за возможность сказать «да».       Минхо знал об этом, потому что Феликс жаловался, что его бросили; каким-то образом, несмотря на то, что он был более дружелюбен и популярен, он не смог получить приглашение на выпускной.       – Твоя очередь наступит в следующем году, – гарантирует ему Минхо. – А ты, – и потом, он поворачивается к Джисону, который превратился в тревожный беспорядок, по какой-то причине неуверенный как вести себя на танцах после того как ему дали время подумать над приглашением, – будешь в порядке. Выпускной не представляет ничего особенного – это ничем не отличается от танцев старшей школы, на которых ты уже был. Только более официально.       – Я был ровно на одном танце по возвращению в школу, – Джисон указал на это, надув губы, и кузены Ли засмеялись в унисон. – Я не танцор, окей!       – Тогда, зачем ты сказал «да»? – спросил Минхо с любопытством, но все ещё не в силах скрыть приступ смеха.       Джисон бросил на него сомнительный взгляд; будто ответ должен быть вполне ясен. – Ты вообще видел Мину? Она горячая.        Даже тогда Минхо остановился на этот комментарий; воспользовался моментом, чтобы взглянуть на Джисона, будто обдумывая его слова. В то время он не совсем понимал, но глубоко внутри, если быть честным, возможно он догадывался о забавном чувстве, что неожиданно забурлило в его животе.        – Так, это твой типаж, хах? – спросил он совершенно небрежно, несмотря на незнакомые кульбиты в его животе.       Джисон пожимал плечами, пока Феликс смеялся.       – Его типаж – любая красивая вещь, которая двигается, – дразнился Феликс.       Глаза Минхо встречаются с глазами Джисона на мгновение, и там, на краткий миг, возникло какое-то напряжение, любопытное, но неузнаваемое, но оно прошло так же быстро, как и появилось, а затем они вдвоем просто смеялись над поддразниванием Феликса.       Минхо нравилось думать, что к тому времени они стали друзьями, с дюжиной ночей, проведенных после вечеринок, ждущих, когда алкоголь выйдет из их систем через яйца и тост, и красочные беседы. Но в этот момент, как бы не были их разговоры памятны, они никогда не были глубокими. Он знал, как Джисону нравятся его яйца, но он не знал, нравятся ли ему девушки – или парни, раз на то пошло.       – Просто возьми себе костюм, который тебе подходит. – В конце концов, говорит он. – Что касается танцев – всё что тебе нужно знать, это как покачиваться, не допустив, чтобы твои руки сильно потели. Если повезет, к концу вечера, даже можешь получить поцелуй на ночь.       – Или больше, – вставил Феликс, многозначительно шевеля бровями, что принесло ему удар от смутившегося Джисона.       И Джисон сделал всё так, как ему советовали – он приобрел костюм, который идеально подходил ему и в первый раз, когда Минхо увидел его на выпускном вечере, у него перехватило дыхание. Джисон, большую часть времени, носил оверсайз футболки с узкими джинсами; время от времени, когда погода становилась прохладнее, он менял простую футболку на одну из трех худи. Либо он оставлял свои волосы непослушной шваброй, или оставлял их под шапкой в те дни, когда они были особенно грязными.       Но в этот вечер – он надел скромный, но красиво скроенный темно-синий костюм, когда его волосы были красиво зачесаны назад, и несмотря на волнение на его лице, он выглядел невероятно прекрасно.       – Ты привел себя в порядок, – было комментарием Минхо; простые слова, но они прорезали толстую стену заряженного воздуха, которая установилась между ними, когда они столкнулись друг с другом.       – Да, я принял очень долгий и роскошный душ, – пошутил Джисон; он улыбнулся, но его глаза практически прорезали Минхо насквозь, который почувствовал, как горят его уши от такого пристального внимания младшего.       – Прибереги для меня танец, – небрежно бросил Минхо.       – Посмотрим. – Рассмеялся Джисон. – Зависит от того, на сколько очередь длинная.       Минхо просто улыбнулся; делал все возможное, чтобы не позволять своему взгляду задерживаться на Джисоне больше, чем это необходимо, прежде чем его увлекло его собственное свидание.       К концу той ночи, он так и не получил тот обещанный танец, и после того дня, за несколько месяцев до выпуска, Джисон чувствовался всё дальше и дальше.              

»

             Они находятся в пути где-то 3 или 4 часа, только что пересекли границу штата, когда мобильный Джисона начал громко звонить, гаджет практически отскакивает от приборной панели, куда Джисон положил его после того как сменил Минхо час назад.       – Сынмин звонит, – объявляет Минхо, когда поднимает девайс и смотрит на недавно загоревшийся экран, читая имя, высвечивающееся на дисплее.       Джисон морщится. – Заверши звонок, – бормочет он, пытаясь дотянуться до телефона, чтобы сделать это самому.       Это занимает у Минхо секунду прежде чем он пожимает плечами и делает то, что сказали, держа телефон от Джисона, но свайпая по красной кнопке своим большим пальцем.       – Я должен его заблокировать, – бормочет Джисон. Он не уверен на сколько он имеет это ввиду, но это кажется правильным, ожидаемым поступком; что-то, что Минхо бы одобрил. Старший изучает его, и он чувствует, как жар начинает подниматься по его шее. – Что?       – Я имею ввиду, конечно, заблокируй его, если ты этого хочешь, – Минхо пожимает плечами, но…       – Но?       – Но ты действительно это хочешь? – Спрашивает Минхо. – Ранее, ты был тем, кому было необходимо какое-то понимание, чтобы расстаться. Ты получишь это только от Сынмина. Разве ты не хочешь разорвать связи поаккуратней?       Джисон по-прежнему хранит молчание. Он знает, лучше кого бы то ни было, как понимание и ясность важны для расставания. Для движения дальше. Он смотрит на Минхо и почти смеется – он предполагает, что старший, понятия не имеет, как сильно он помог Джисону осознать эти вещи, когда они были младше.       – Или… – Минхо замолкает, выглядя задумчивым. – Может быть ты также думаешь, что разрыв с ним – это ожидаемо, – прошептал он, и Джисон почти задыхается, потому что это его собственные мысли. – Если ты тайно хочешь наладить отношения, это тоже нормально. Я знаю, что эта ситуация не черная и белая. Джисон съеживается от последнего комментария потому что сразу понимает, что это последнее, что он хочет. Но потом, смотря на Минхо, его осеняет мысль. – А ты хочешь наладить отношения с Чанбином? Минхо только смеется; не совсем ответ. – Он же догнал тебя прошлой ночью? – Спрашивает Джисон. – Я имею ввиду, когда он побежал за тобой.       Минхо пожимает плечами, кивает. – Догнал. Мы поговорили. Впрочем, не так уж и много.       – Он извинился, верно?       Минхо смеется, будто это очевидно. – Да.       – Вы расстались, выяснив всё? Или… – Джисон вздыхает. – Может быть, ты останешься с ним?       – Джисон, я бы не стал ехать с тобой по межштатной автомагистрали сейчас, если бы это было так, не правда ли? – Он смеется. – В машине Чанбина, к тому же.       Джисон таращит глаза, и его хватка на руле усиливается. – Это его машина?!       – Мхм, – отвечает Минхо. – Он даже не знает, что я её взял – хотя, вероятно знает сейчас. – Он фыркает. – Но… начистоту, я больше не хочу быть с ним, и он не хочет быть со мной. Расставание проявилось в действительно уродливой манере, но случилось то, что случилось, и в нашем вчерашнем разговоре стало ясно, что это бы произошло достаточно скоро даже если бы мы не поймали его и Сынмина… делающих, бог зная что, на блядской парковочной стоянке.       Брови Джисона сдвигаются к переносице. – Что это значит?       – Мы не влюблены, – говорит Минхо, глядя в окно. – Я не знаю, были ли мы влюблены когда-то – но, то что действительно выводит меня из себя, так это то, что сейчас мы даже не можем быть друзьями. Мы знаем друг друга больше десяти лет и вот к чему привело всё это время. Но может быть это моя вина. – Он смотрит в окно, и даже по быстрому взгляду, Джисон может сказать, что он выглядит задумчивым; грустным и даже почти жалким. – Ты знал, что я тот, кто сделал первый шаг? Я тот, кто захотел начать спать вместе.       Джисон выдыхает. Он даже не понял, что задержал дыхание.       – Поэтому часть вины тоже лежит на мне. – Минхо говорит это как ни в чем не бывало, будто это уже сделанный вывод, а не просто размышление в его голове. – Я поспособствовал перемене в наших отношениях, но между нами двумя, Чанбин всегда старался изо всех сил.       Джисон хмурится. – Не справедливо брать вину на себя. Всё равно он не должен был изменять.       – Да, ты прав. Он не должен был. – Минхо сжимает и разжимает кулак. – Но не все всегда черно-белое. Дерьмовые результаты возникают не только от плохих решений того или иного человека.       Джисон смачивает губы; есть мысль которая зрела у него в голове уже несколько часов.       – Что если я скажу, что я не думаю, что это первый раз?       – Что ты имеешь ввиду?       Джисон вздыхает и пытается сфокусироваться на дороге.       Он впервые встретил Сынмина в университете, когда они вдвоем были в паре для проекта «Психология 101» на первом курсе. Чанбин учился в той же школе и естественно Джисон познакомил их друг с другом. Они довольно хорошо поладили; их общение было забавным, но естественным, и даже для Джисона, который довольно много встречался во время учебы в колледже, это было очевидно.       Но у Чанбина также было немало парней, в то время как Сынмин выбрал сосредоточиться на учебе – в конце концов, он положил глаз на медицинскую школу. Поэтому, когда между ними ничего не произошло и Чанбин выпустился и готовился переехать в Нью-Йорк, Джисон решил, что на этом всё. Искра угасла, и Сынмин никогда не вел себя так, будто тоскует.       А потом остались только он и Сынмин, самостоятельный юнит. Сынмин был рядом во время бесчисленных учебных занятий и ночной зубрежки; во время бесчисленных интрижек и достаточного количества неприятных разрывов, прежде чем Джисон понял это, Сынмин стал его человеком.       Не было первоначального влечения, не было искры, но они хорошо работали вместе и когда подошло время их выпуска, они сочли правильным задуматься о следующем для них шаге. Джисон был утомлен свиданиями с непостоянными партнерами, и он решил, что следующим хорошим шагом будет пригласить своего близкого друга на свидание, чтобы увидеть, куда может привести их отношения.       Очевидно, это заняло у них почти три года теплых отношений и закончилось разрывом дружбы. Поэтому… Джисон думает, что отчасти понимает ход мыслей Минхо.       – Помнишь, когда Сынмин присутствовал на той медицинской конференции в Нью-Йорке в начале прошлого года? – спрашивает Джисон.       – Да, конечно. – Кивает Минхо. – Я должен был помочь Чанбину показать ему город, но была довольно напряженная рабочая неделя. Я видел его один или два раза, когда Чанбин привел его с собой поесть в ресторан, в котором я работаю.       Челюсти Джисона сжимаются. – Я думаю что-то произошло уже тогда.       Минхо моргает; он тихо вздыхает. – Да… да. Я думаю, что вероятно ты прав.       Джисон вздыхает; он берет телефон с приборной панели куда его положил Минхо. Он не переходит к адресной книге чтобы заблокировать Сынмина; вместо этого он нажимает подушечкой большого пальца на кнопку питания, пока устройство не выключится.       Он разберется с ситуацией в другой раз.                     Они не едут слишком долго, потому что по правде говоря оба всё ещё чувствовали усталость из-за событий, произошедших днем ранее. Поэтому, когда ранним вечером они пересекают другую границу штата, они заезжают на стоянку первого попавшегося придорожного мотеля, в котором всё ещё горят яркие, неоновые огни «СВОБОДНЫЕ НОМЕРА».       В комнате, которую они получают, стоит затхлый запах, как от нафталиновых шариков, и кровати раздражающе пружинят; кроме того, тот факт, что у них нет багажа, который нужно было бы тащить с собой, просто напоминает Джисону, что он и Минхо технически убежали от своих проблем.        Он ложится на одну из кроватей, смотря наверх, размышляя об этом, когда Минхо возникает из ванной, закончив с быстрым душем, который он хотел принять до того, как они пойдут на ужин. Джисон не может не перевести свой взгляд с трещин на потолке на своего компаньона.       – Что? – Минхо смотрит в ответ, вытирая свои волосы полотенцем.       – Ничего. – Джисон вздыхает и качает головой, отводя взгляд; у него слишком много спутанных мыслей и он понятия не имеет как организовать и сформировать их в слова. В любом случае, пока нет. – Я голоден.       – Окей, пошли. – Минхо пожимает плечами и неряшливо накидывает своё полотенце на спинку ближайшего стула. – Дальше по дороге, я видел Applebee, но давай спросим есть ли у них местная закусочная с выборами получше.       Конечно же, девушка на стойке регистрации советует вместо этого пойти поесть в местный ресторан, который находится в двадцати минутах ходьбы вверх по дороге. Джисон уже достаточно голоден, что предлагает выбрать проверенный Applebee, который, в сравнении, находится практически через дорогу, но глаза Минхо светятся так ярко на совет регистраторши, что он на самом деле ничего не говорит.       Когда они поднимаются по дороге, тыльные стороны их ладоней небрежно задевают друг друга, но ни один из них не упоминает об этом; солнце медленно садится за горизонт, придавая окружению теплое, атмосферное ощущение. Почему-то, эти вещи дают Джисону мужество и энергию наконец пересортировать и поделиться тем, что крутилось у него в голове.       – Знаешь, я тут подумал, – начинает он.       – Поздравляю, – шутливо вставляет Минхо, заставляя Джисона рассмеяться и ударить по его руке.        – Я тут подумал, – повторяет Джисон, раздраженно закатывая глаза, – Я тоже не думаю, что какое-то время был влюблен в Сынмина. Я… Я не уверен был ли он когда-нибудь со мной.       Минхо вопросительно поднимает брови.       – На самом деле, я пригласил его на свидание, – вспоминает Джисон. – Ты знал об этом? К тому времени, когда мне должно было стукнуть 23, мне надоело встречаться со всеми типами мудаков, которые только были, и Сынмин – ну, он был моим близким другом, и он был… рядом. – Он хмурится, зная, что это выставляет его не в самом позитивном свете. – Я знал, что у него была влюбленность в Чанбина, когда они только познакомились… – он тихо посмеивается, – ну, влюбленность, это преуменьшение, но из этого ничего не вышло, и Чанбин больше не был местным, поэтому я решил, что он забыл его. – Он пожимает плечами и делает паузу, чтобы вдохнуть воздуха. – Сынмин, он… я очень сильно уважал его и очень ценил его мнение. Я думаю, что перепутал это со влечением.       Минхо мычит и Джисон воспринимает это, как сигнал продолжать.       – Или, может быть я ни с чем это не спутал. В любом случае, магнетическое влечение ничего не изменило ни для меня, ни для моей личной жизни, в тот момент, – он смеется, – и я решил, что это время для другого подхода. Поэтому я пригласил на свидание человека, кто был самым близким для меня в то время – и знаешь, что? Мы очень хорошо работали какое-то время. У нас всегда было много глубоких бесед, и когда я нуждался в разговоре с кем-то о своей работе, он был рядом. И мне нравилось думать, что я делал тоже самое для него. Так что… я не знаю. С ним было хорошо. Безопасно и стабильно. Идеально. Не во всех смыслах… – Джисон глубоко вздыхает; он никогда не признавал, что между ними никогда не было искры, а только какое-то течение; что секс с Сынмином мог быть приятным, но никогда не было чего-то особенного, – но я чувствовал себя с ним уютно, и это было что-то, чего у меня никогда не было раньше.       – Ах. – Минхо выглядит серьезным. – Я рад, что у тебя это было – хотя бы на некоторое время.       – Да… - Джисон хмурится и вздыхает. – Так, почему же я не чувствую себя так расстроенно?       – Ты не расстроен?       – Расстроен, но это больше… – Джисон хмурит нос. – Это на самом деле больше похоже, что я расстроен тем, что я не так сильно расстроен? Что я чувствую в основном опустошение? – тихо шепчет он. – Может быть, даже облегчение.       Минхо моргает, явно переваривая сказанное.       – Это заставляет меня чувствовать себя ужасным человеком – осознавая это и все равно не желая разговаривать с ним, – признает Джисон.       – Да, ну. – Минхо пожимает плечами. – Он заслужил немного холодного отношения. Ты поговоришь с ним, когда будешь готов.       Джисон смеется. – Оглядываясь назад, в прошлый год, после того, как он вернулся домой с конференции в Нью Йорке, пару недель он был немного холоден. Беспокойным, даже, когда мы были просто вдвоем, как будто ему было некомфортно? И, всякий раз, когда я спрашивал о тебе и Чанбине, он становился по настоящему вспыльчивым. И я думал, что это странно, потому что знал, что он хорошо провел время с Чанбином, по крайней мере – по фотографиям с его Instagram. И затем, через месяц, он снова был в порядке. Вот почему, в ретроспективе, я думаю… я думаю, что-то произошло между ними, ещё тогда.       Минхо, выглядя задумчивым, кивает и тянется к Джисону, чтобы сжать его плечо.       – Ясно, я даже ничего такого не заметил, потому что был очень занят… и слеп на вещи, которые меня не интересуют. – Признается Минхо. – Я даже не уверен были ли у нас с Чанбином, какие-то обязательства, но мы определенно трахались. – Фыркает он. – Так что, может быть это хуже – прежде всего, я был дерьмовым другом.       – Ты был занят, - без особого чувства, возражает Джисон. – Минхо… может мы были в отношениях, которые исчерпали себя, ты так не думаешь? И может быть мы просто умышленно не осознавали этого факта, потому что расставаться и возвращаться в омут знакомств это ещё больше хлопот, нежели остаться с людьми, с которыми было комфортно, но с которыми нам вероятно не следовало быть.                     «                     Минхо вспоминает, как однажды, в начале своего выпускного года, когда его тогдашняя девушка, Нахён, рассталась с ним.       Она была той, которой он считает, по сей день, первой любовью – не первым поцелуем, но первой во всём другом, включая первое разбитое сердце. Для кого-то проходящего период половой зрелости, это было самое ужасное, что Минхо когда-либо чувствовал в тот момент своей жизни.       Он не умел хорошо выражать эмоций; он не умел плакать, но более того, он не умел показывать людям свою уязвимость. Но он был разбит, совсем один, за тренажерным залом, где Нахён оставила его после того, как бросила его.       Каким-то образом, из всех людей, кто нашёл его там, это был Джисон.       – Минхо. – Он выглядел таким удивленным; очевидно он не ожидал встретить там Минхо, а тем более стать свидетелем проявлений эмоций старшего.       – Какого хуя? – Минхо почувствовал надвигающуюся панику в своей груди, ему не нравилось быть пойманным кем-то, кто, как он знал, равнялся на него, и его немедленным инстинктом было отвернуться, чтобы Джисон не смог увидеть какие его глаза красные, и какие мокрые его щеки.       – Ты тоже пришел сюда покормить котов? – Все равно смело приближаясь спросил Джисон. Он не упомянул ничего другого, хотя было ясно, что он заметил покрасневшие глаза Минхо.       – Ага, – пробормотал Минхо. Он делал так все время, кормил школьных бродяг; он был тем, кто показал и познакомил их Джисону (и Феликсу) ещё год назад. Задняя часть тренажерного зала стала его местом именно из-за кошек. – Я не знал, что ты всё ещё кормишь кошек?       Джисон пожимал плечами. – Только иногда. Я знаю, что это больше по твоей части, не беспокойся. – Он улыбнулся, протягивая Минхо тюбик Чуру, и в этот момент, Минхо задался вопросом, целенаправленно ли Джисон отправился на его поиски; знал ли он точно, где его найти.       Джисон не говорит ничего о слезах Минхо; даже не спрашивает о них. Вместо этого, он сел рядом с Минхо, и они стали ждать, пока кошки выйдут из укрытия, заманивая их запахом лакомств. И после того, как они закончили, Джисон вытащил свой верный iPod и вставил наушник в одно из ушей Минхо, улыбаясь, нажимая кнопку воспроизведения и делясь своим плейлистом с ним.       Каким-то образом, благодаря этим маленьким, казалось бы, несущественным жестам, на сердце Минхо стало очень уютно.                     

»

      

             Утром они начали достаточно рано; Джисон хотел бы сказать, что проспал целую ночь, но откровенно говоря, большую часть времени он продолжал ворочаться. Минхо был более тихим, но у Джисона такое чувство, что у него не было более спокойного сна, нежели у него, по крайней мере, если судить по болезненному выражению его глаз тем утром.       Тем не менее, после того как они плотно позавтракали яйцами, ветчиной и блинчиками, а потом выпили практически больше литра черного кофе на двоих, они снова отправились в путь с Минхо за рулем.       Однако, они пробыли в пути едва ли час, когда дорожный билборд привлек внимание Джисона.       – Минхо, заедем сюда, – внезапно заявляет он.       Это реклама местного центра дикой природы, в котором подробно рассказывается о количестве животных, которых они спасли и перевезли в центр, и Джисон, естественно, заинтригован.       – Давай же, – он взволнованно настаивает. – Это будет весело и погода сегодня такая хорошая – давай не будем тратить время, сидя взаперти в машине.       Минхо, к облегчению Джисона, не долго обдумывает это. Минхо пожимает плечами, улыбается в ответ и просто соглашается. – Конечно, – говорит он, и улыбка Джисона автоматически растягивается на его щеках.       Первое, что они делают по прибытие туда, после того, как покупают для себя билеты, направляются в сувенирный магазин, чтобы взять соответствующие худи с логотипом цента нанесённом на спине.       – Во всяком случае у нас есть что-то ещё, во что мы можем переодеться позднее, – указывает на это Минхо, смеясь, потому что они всё ещё были в футболках из корзины, которые купили накануне.       И тогда Джисон практически вскакивает на ноги, сосредотачиваясь на карте среды обитания, которая была предусмотрена в их билетах.       С Минхо, тихо следующим за ним, Джисон счастливо берет на себя инициативу. Он всегда был увлечен природой, и когда он был младше, ему нравилось смотреть National Geographic и The Discovery Channel, когда ему нечем было заняться – что происходило большую часть времени, особенно до того, как по соседству переехал Феликс и, он и Минхо помогли ему выбраться из его интровертной раковины. Его увлечению, к сожалению, всегда мешали его собственная лень и, по общему признанию, его врожденный страх перед тем, что может грохнуться и завизжать ночью, поэтому он никогда по-настоящему не отправлялся в походы на природу или в кемпинги. В конечном итоге, будучи взрослым, он все больше и больше стал домоседом и его восприятие природы происходило за кадром, если вообще происходило.       Но сейчас, когда он вдыхает окружающий воздух, гуляет с Минхо, любуясь зеленью, и вслух читает забавные факты и мелочи из брошюры, которую держит в руках, это не так уж и много, но… он чувствует себя по-настоящему довольным.       Это забавно, думает он, часами напролет, когда они сидят рядом с Минхо на скамейке с видом на огромную искусственную лагуну, которая занимает центральное место на территории парка дикой природы. Они едят сэндвичи, которые приобрели в киоске, где их продавали, и вдруг его осенило, что он не потратил не одной минуты за весь день думая о том, как, всего два дня назад, он поймал своего парня изменяющим ему почти три года с тем, кого он когда-то считал другом.        А потом он немного сдувается, потому что его полоса неудач проходит – хотя почему-то кажется, что это просто запоздалая мысль. Надоедливый мозговой червь, которого он сейчас легко оттесняет в сторону, потому что день ясный, и он в хорошей компании.       Он поворачивается к Минхо, задаваясь вопросом, чувствует ли он тоже самое; проходит ли через тот же процесс размышления. Но он застигнут врасплох, когда осознает, что глаза Минхо уже прикованы к нему. Когда их взгляды встречаются, Минхо замирает на мгновение, прежде чем начинает быстро моргать, выглядя смущенным, а его уши внезапно загораются в ярко-красный цвет.       Это заставляет Джисона рассмеяться. – Ты в порядке?       – Да. Эм. – Минхо разражается смехом, быстро возвращая свое хладнокровие, что никого не удивляет. – Боже, просто – ты знаешь. Я просто подумал о том, как ты часто это делал.       – Это? Хах? Что? – Настала очередь Джисона быть несколько смущённым; Минхо что, отчитывает его за то, что он пялится? Знал ли Минхо все это время, насколько Джисону нравилось смотреть на него, когда они учились в старшей школе?       – Раньше ты рассказывал мне рандомные факты о животных всякий раз, когда мы тусовались, – уточнил Минхо со смешком, и Джисону приходится быть незаметным, когда он выдыхает с облегчением. – Под этим я подразумеваю те поздние ночи и раннее утро в The Back Door, когда ты протрезвлялся. Приятно видеть, что некоторые вещи не меняются, будь ты трезвым или нет.       – Тц. – Фыркает Джисон. – На самом деле я…я не… последние несколько лет, я не…я почти забыл, насколько увлекательно царство животных.       Минхо мычит. – Это было мило, на самом деле. Если бы не ты, я никогда не узнал, что гепард очень быстрый.       Джисон смеется. – Ты стебешься надо мной, не так ли? Конечно же, ты знал это и без меня?!       Минхо хихикает. – И ты был таким чертовски серьезным, когда сообщал мне об этом, как будто ты делишься каким-то большим, захватывающим секретом, которое вселенная хранила ото всех нас.       Джисон съеживается. – Дай угадаю, я был пьян. Или под кайфом. Наверняка и то и другое.       – Очевидно.       Джисон трясёт головой, смеясь. – Знаешь, оглядываясь назад, я думаю, у нас больше воспоминаний вместе, чем я предполагал.       Минхо усмехается. – Не удивительно, что ты не помнишь половину из них. По большей части ты был пьян или под кайфом.       – А ты не был?!       – Разве мы не выяснили это? – Смеется Минхо. – Я всегда оказывался твоим доверенным водителем.       Джисон фыркает. – Но. В любом случае, я имел в виду не это.       – Хм?       – Просто… – Джисон замолкает; мягко выдыхает. – Мы были друзьями, не так ли? В старшей школе?       Минхо похоже застигнут врасплох этим вопросом. – Ну, я полагал, что да, были? Не так ли?       Джисон снова смеется. – Думаю, да. Но у нас были разные группы друзей, поэтому было немного туманно.       – Ну, ты был на два года младше меня. И я не думаю, что нам обязательно нужны одни и те же друзья, чтобы быть друзьями, – указывает на это Минхо. – К тому же, ты и твои друзья всегда приходили на вечеринки к моим друзьям… и я думаю это считается дружбой, если я был тем кто тащил твою задницу домой после всех этих вечеринок.       – Мои родители правда доверяли меня тебе, – вспоминает Джисон, посмеиваясь. – Было не важно, если ты возвращаешь меня домой в 4, в 6 утра… если я и Феликс были с замечательным Минхо Ли, тогда это означало, что мы были хорошими мальчиками.       – Господи, – восклицает Минхо, морща нос при воспоминании. – Если бы они только знали. Тебе было пятнадцать? Четырнадцать? Я должен был взять на себя больше ответственности за тебя и Ликса вместо того, чтобы позволять вам так много и вольно пить на всех этих вечеринках.       Джисон фыркает. – Не волнуйся, ты немного сдерживал нас. Я думаю, я провел первый год, как в тумане, потому что я слишком много курил травку… – смеется он, – но, если честно, моя жизнь в старшей школе была во многом насыщена событиями благодаря тебе. Я сомневаюсь, что у меня была бы хорошая социальная жизнь, если бы… если бы ты не взял меня и Феликса под своё крыло в течение первых двух лет. – Он глубоко вздыхает. – Ты знал, что я был по уши в тебя влюблен? – Признает он, все еще стесняясь этого, несмотря на то, что прошло так много лет с тех пор, как Минхо впервые дал ему понять, что его вполне возможно влечет к мальчикам.       – Что? – Минхо моргает, выглядя на удивление недоверчиво. – Что?       Джисон посмеивается, находя выражение Минхо очаровательным.       – Смотри… когда я впервые познакомился с тобой, кажется у меня перехватило дыхание от одного твоего присутствия. Ты был великолепным старшеклассником, разговаривающим со мной, когда все что делал, это пытался подружиться со своим новым соседом, – вспоминает Джисон. – И во главе этого, ты был таким крутым, но таким чертовски милым… как я мог не влюбиться?!       – Что? – Минхо повторяет ещё раз, выглядя в этот момент комично озадаченным.       Джисон усмехается. – Да… Думаю, я мужественно ходил на все эти вечеринки, потому что был такой же, как и мои родители, я верил, что ты будешь там и благополучно доставишь нас домой. Во всяком случае, потому что Феликс был твоим кузеном, поэтому я решил, что, по крайней мере ты не допустишь чтобы с ним что-нибудь случилось.       – Эй, я одинаково заботился о вас двоих!       Джисон фыркает – Я знаю, знаю. К тому же, более того, это было ещё и потому что я знал, что в конечном итоге мы проведем время вместе в The Back Door – это всегда было самым ярким моментом.       Минхо выглядит задумчивым. – Я никогда… Я никогда не знал.       – Правда?! – Джисон трясет от смеха. – По правде говоря, временами мне казалось, что был чертовски очевиден, смотря на тебя глазами-сердечками все время.       Минхо замолкает, казалось бы, осмысливая всё это. – Феликс знал?       Джисон пожимает плечами. – Да, но мы не то, чтобы разговаривали об этом. Он был очень мил и никогда не смущал меня из-за моей нелепой односторонней влюбленности в его кузена.       – Почему ты никогда ничего не говорил? – Спрашивает Минхо.       – Эм, привет? – Фыркает Джисон. – Ты был…собой. – Присвистывает он. – Конечно, было несколько раз, когда я думал, что мне хватит смелости признаться тебе. Потому что, временами, когда мы были вместе, ранним утром в The Back Door, когда Феликс терял сознание, голова лежала на моих коленях или твоих… Были краткие моменты, когда нам казалось будто мы стоим на твердой земле. Моменты, когда казалось, что не важно, что я скромный второкурсник, а ты популярный старшеклассник. – Он ловит себя на том, что задумчиво улыбается, испытывая ностальгию по тем временам. – Но потом случился выпускной, – заключает он.       – Выпускной?       Джисон хмыкает и кивает. – Да, выпускной. Ты выглядел так сногсшибательно великолепно в ночь выпускного и у тебя под рукой была королева выпускного бала. – Он цокает. – Впервые ты по-настоящему был… недосягаем. Выше моего понимания. И к тому времени ты уже собирался заканчивать школу, и Феликс сказал мне, что ты собираешься поступать в кулинарную школу в Нью Йорке, так что ты всё равно уезжал… - Он пожимает плечами. – Это казалось спорным и бессмысленным, поэтому я заставил себя забыть о глупой влюбленности, которую к тому времени лелеял уже три года.       – Черт, – шепчет Минхо.       Лицо Джисона пылает, но он заставляет себя рассмеяться и отнестись легкомысленно к собственному открытию. – И это моё неловкое признание, – комментирует он. – Твоя очередь.       – Хах?       – Минхо, это время откровений, – говорит Джисон, нахально ухмыляясь, чтобы скрыть свое смущение. – Расскажи мне что-нибудь, что ты никогда мне не рассказывал в старшей школе.       Минхо мычит, как будто обдумывает это. – Окей, помнишь, когда ты был первокурсником, в случайное утро среды, кто-то включил пожарную сигнализацию?       Джисон хмурит брови. – Смутно?       – Это был я, – в замешательстве признает Минхо. – За окном моей классной комнаты был тощий котенок, которого донимала кошка постарше, и я хотел помочь ему, но мистер Ву был в разгаре переклички. Поэтому я отпросился в туалет и вместо этого включил сигнализацию.        – Минхо! – Джисон ахает от удивления. – Нет! Как тебя не поймали?       Минхо пожимает плечами, явно пытаясь сохранить невозмутимость, но затем его плечи трясутся и довольно скоро он разражается смехом – громким и заразительным, и Джисон не может не присоединиться к нему, звук их веселья эхом разносится вокруг них на природе, к нему присоединяются звуки порхающих птиц, когда они улетают, вероятно удивленные и напуганные шумом, которые они вдвоем поднимают.       Впервые почти за десять лет Джисон задается вопросом, что могло бы быть, если бы он был достаточно храбр, чтобы рассказать Минхо о своих чувствах в тот день.                                   Джисон всю ночь пялится в потолок их спальни в мотеле. На заднем плане слышен тихий звук льющейся воды из душевой, потому что Минхо приводит себя в порядок и только тогда Джисон наконец позволяет себе снова подумать о Сынмине.        Он тянется за своим телефоном, включая его впервые за 24 часа и на него обрушивается шквал сообщений. Некоторые из них от друзей, типо Феликса, кто кажется особенно обеспокоен тем, что он просто исчез, и несколько сообщений с работы, интересующиеся может ли он выйти в дополнительную смену, хотя технически он взял пару дней чтобы провести время со своими друзьями, которые были в городе из-за свадьбы. Он предполагает, что это в конечном итоге произошло с Минхо, но обстоятельства, несомненно, другие.       Он строчит сообщение Феликсу говоря, что с ним всё в порядке, стараясь настоять на том, чтобы он наслаждался своим медовым месяцем вместо того, чтобы беспокоиться о нем – не похоже, что он осознает, что именно произошло, хотя из его формулировок следует то, что он смутно знает, что между ним и Сынмином что-то произошло.       И кстати говоря о нём – после того, как он нажал на кнопку «Отправить» в сообщениях с Феликсом, Джисон в конечном итоге осмелился открыть его вкладку с сообщениями.       Он отправил всего несколько сообщений, не так много сколько отправили волнующиеся друзья Джисона, но он не удивлен. Сынмин, это Сынмин, и он вероятно понял, что Джисону будет необходимо пространство.       Прости, мне нет оправдания, пишет он. Я бы предпочел извинится лично, если ты позволишь. Или, не мог бы ты взять трубку, пожалуйста.       Пока я дам тебе пространство, так же пишет он, время сообщения отправлено несколько часов позже, вероятно, после того, как Джисон продолжал отклонять его звонки.       Я буду здесь, когда ты будешь готов выслушать меня.       Надеюсь, ты в безопасности.       Кажущееся спокойствие в сообщениях немного раздражает Джисона – текст без сокращений и безупречная грамматика очень в духе Сынмина, и Джисон меньшего от него на самом деле и не ожидает.       Он прерывисто выдыхает; он думает о том, что ранее сказал Минхо о расставании, и он знает, что старший прав. Ему следует добиться столько сколько возможно, чтобы поставить точку в этом испытании – или, по крайней мере, начать это делать.       Он скатывается с кровати и тихо выходит из комнаты. Он обнаруживает, что слоняется у бассейна снаружи, и наконец, когда вокруг никого нет, нажимает на кнопку вызова рядом с именем Сынмина.       Гудки не длятся долго; фактически они едва ли звучат, как будто Сынмин всё это время ждал его звонка. Джисон должен признать, что эта мысль странно успокаивает.       – Джисон? – Сынмин звучит нехарактерно измотанным, что еще больше подстегивает злорадство Джисона.       – Эй, – отвечает Джисон. – Да. Это я. Эм. – Перед этим наступает молчание, - И так, разве тебе нечего сказать? – Спрашивает он.       – Много чего, – шепчет Сынмин, – но я не хочу звучать так, будто я ищу оправдания.       – Тогда не оправдывайся, – просто говорит Джисон. После паузы, он подталкивает, – Это не впервые, не так ли?       Снова воцаряется тишина, которая, по мнению Джисона, довольно убийственна.       – Прости, – в конце концов отвечает Сынмин, его голос тихий и пристыженный.       Джисон усмехается; и потом вздыхает потому что этот ответ он ожидал, но это не значит, что он рад, что оказался прав. Однако в данный момент он не может заставить себя изобразить негодование. Он просто чувствует усталость; может немного грусть и тоску, потому что он знает – это конец чего-то, что когда-то было хорошим – но он на самом деле не испытывает гнева. Он почти жалеет, что не чувствует этого.       – Я не злюсь, – признает он.       – Ты… не злишься? – Сынмин явно удивлен, что неудивительно, учитывая все обстоятельства. Джисон должен быть зол.       – Я разочарован, но… я не знаю. – Вздыхает он. – Я хотел бы быть в ярости, потому что это означало бы, что мне все ещё не всё равно, но…       Сынмин пыхтит на другом конце провода. – Джисон…       – Ты любишь… – он прикусывает губу и замолкает на полпути; он пытается переформулировать свой вопрос. – Ты влюблён? В Чанбина.       Воцаряется тишина. – Джисон… – Сынмин звучит нервно; виновато. Джисон не удивлен.       – Я всегда знал, что ты продолжал любить Чанбина, – тихо говорит он.       – Это не значит, что я не любил тебя, Джисон.       – Это… приятно слышать. Спасибо, но… между нами уже давно всё кончено, не так ли?       – Я…       Им действительно было хорошо, думает Джисон. Их история никогда не была «историей любви на века»; не было даже мгновенного влечения или очаровательной встречи. Но они были друзьями, и им было хорошо, когда все было хорошо.       Изначально он пригласил Сынмина на свидание, потому что устал от неудачных отношений, и у него всегда было ощущение, что Сынмин сказал «да», потому что он устал от одиночества. Честно говоря, то, что в итоге у них все получилось, стало неожиданностью для них обоих, но это был приятный результат, даже если он длился всего несколько лет. Он не уверен, были ли они когда-нибудь влюблены друг в друга, но связь была, и он думает, что, возможно, у других даже такого не бывает.       – Всё в порядке, Сынмин. Ты можешь сказать «да», – бормочет Джисон. – Но нам следовало бы расставить все точки над «i» до того, как ты что-либо предпримешь. Тебе следовало подождать.       – Прости. – Джисону кажется, что он слышит, как ломается голос Сынмина.       – Знаю, – говорит он. – Но, я думаю на этом всё. Так всё и заканчивается.       – Мне правда, очень жаль, – шепчет Сынмин; его голос звучит невероятно грустно, и это немного расстраивает Джисона.       – Как я и сказал… знаю. Тебе не нужно повторяться. – Джисон глубоко вдыхает. – Я вернусь назад через несколько дней, чтобы вынести свои вещи. Я отправлю тебе своё расписание, когда я о нём узнаю. Наверное, будет лучше, если тебя не будет рядом, когда я заеду. – Он прерывисто выдыхает. – Но… Я надеюсь, что ты и Чанбин во всём разберетесь. Я честно это имею в виду.       – Окей. – Сынмин звучит так, будто его голос вот-вот сорвется, и какая-то часть Джисона почти хочет утешить его, но есть и другая часть, которая мрачно думает, что он заслуживает немного больше страданий за свой неправильный выбор. – Я… Я ещё раз прошу у тебя прощения, Джисон.       – Да. Я тоже. Пока, Сынмин.                     «                     Время правды: Минхо тоже когда-то был сильно влюблен в Джисона.       Впервые это осенило его в начале второго курса Феликса и Джисона, когда они устроили совместную вечеринку по случаю своих дней рождения – в списке гостей был только Минхо (кому они доверили тайком пронести алкоголь, потому что: а) он был единственным у кого был фейковый ID, и б) их родители никогда бы не заподозрили его) и Хенджина, кого-то того же года, что и они, кто сблизился с Феликсом через танцевальный клуб.       В конечном итоге Минхо знал, что Джисон и Хенджин станут не разлей вода, особенно если судить по социальным сетям Хенджина в течение последних нескольких лет учебы в старшей школе – но изначально этого не было. Они совсем не ладили, но Джисон также старался ради Феликса и позволить пригласить Хенджина, когда это было празднование его дня рождения, так же, как и Феликса, было большим делом для молодого, гормонального и чувствительного Джисона.        Честно говоря, Минхо до сих пор помнит, как той ночью они почти дошли до физических ударов в ту ночь, во время дурацкой игры в Mario Kart.       Когда подошло время спать, после того, как они тайком расправились с шестью упаковками пива, которые купил им Минхо, пока они затаились в спальне Феликса, Хенджин втиснулся рядом с Феликсом на его двуспальной кровати, в то время как Минхо и Джисон делили надувной матрас, который они надули сами.       В середине ночи, Минхо проснулся оттого, что Джисон свернулся калачиком радом с ним, а лунный свет, пробивающийся сквозь жалюзи, идеально освещал его черты, подчеркивая мягкую округлость щёк.       Его рот был слегка приоткрыт, довольно увлекательное зрелище, в то время как из него доносился легкий храп. Минхо почувствовал самое странное, самое ошеломляющее желание коснуться своими губами губ Джисона. И тогда младший шевельнулся во сне, прижимаясь к нему ещё теснее, и сердце Минхо забилось в два раза быстрее обычного, грохоча в груди, как будто его застукали за чем-то – застукали за то, что он думает о чем-то таком, о чем ему не следовало думать.       Он отодвинулся, перевернулся лицом на другой бок, но все это время его сердце продолжало бешено колотиться. Он поймал себя на мысли – Джисон был красив, но в то время это казалось такой запретной мыслью, что он похоронил её глубоко, глубоко, глубоко в своём подсознании.       Во всяком случае, она продолжала всплывать на поверхность; но это означало, что Минхо стал экспертом в заталкивании её обратно.                            

»

             – Так вот где ты прятался, – сказал Минхо, приближаясь сзади к Джисону.       Джисон сидит у бассейна, ноги свисают с края, и, хотя он наслаждался тишиной, одиночеством, он не особо удивлен, когда Минхо прорвался сквозь его мысли. Каким-то образом, он знал, что это он, просто по мягкому звуку его шагов.       – Я не прятался. – Он шевелит пальцами ног в воде. – Я разговаривал с Сынмином.       – Да? – Минхо опускается на корточки рядом с Джисоном. – Как прошло?       Джисон пожимает плечами. – Я не знаю, было ли это расставание. Это больше похоже на то, что я сказал то, что должен был сказать, но… в какой-то момент нам, вероятно нужно поговорить тет-а-тет, но… – он смотрит на Минхо со слабой улыбкой, – как ты всегда говоришь, все так, как оно есть. Все точно кончено, и я сказал ему, что надеюсь он и Чанбин разберутся со своим дерьмом.       Минхо смеется. – Это было мило с твоей стороны. Намного милее, чем, когда я сказал Чанбину засунуть свой член в свою же собственную задницу.       Джисон хохочет. – Ты правда сказал это?       Теперь черед Минхо пожать плечами. – Типо того. Мы согласились, что всё кончено – и потом я сказал, что в следующий раз, когда он почувствует желание изменить, он должен засунуть свой член в свою же задницу. – Он фыркает. – В данный момент это имело больше смысла.       – Я в этом не сомневаюсь. – Вздыхает Джисон, делая круги в воде своей ногой. – То, что я сказал Сынмину… я это имел ввиду.       – Я тоже в этом не сомневаюсь. – Минхо ерзает, сидя на земле, скрестив ноги крест-накрест. – Ты всегда был очень мил, Джисон. Мне нравилось это в тебе очень сильно.       Сердце Джисона пропускает удар. Что это вообще значит? Он изучает Минхо, чтобы попытаться это понять, но старший просто смотрит на воду, его улыбка слабая и трудночитаемая.       – Эй, помнишь те несколько раз, когда мы тусовались у Чанбина? – неожиданно спрашивает Минхо.       – Черт, ага. В его большом доме с пейзажным бассейном. – Смеется Джисон. – Мне нравилось, когда он устраивал вечеринки, они всегда были лучшими.       – Ага. Мне тоже. – Улыбка Минхо становится шире, но в его глазах отражается легкая задумчивость. – Хорошее время, когда будущее было ярким и мы ещё не проебали свою дружбу трахнув своих лучших друзей.       Джисон смеется; Минхо звучит так бойко и невозмутимо.       – Я и Чанбин… я думаю это можно в чем-то сравнить с тобой и Сынмином. – Минхо вздыхает, осторожно опуская руку в бассейн, сжимая руку в воде. – Я не думаю, что когда-нибудь говорил ему, но честно был так чертовски счастлив, когда он переехал в город после окончания университета – я был так счастлив и рад увидеть знакомое лицо. Не то, чтобы я не завел здесь друзей, но он напомнил мне о доме и это было приятно. Так что я был глуп и сделал ход. Ты знал, что в первый раз мы трахнулись, когда были пьяны? Но я помню, что это был я. Я был тем, кто первым поцеловал его – тем, кто распустил руки, кто превратил это во что-то большее. – Он вздыхает. – Мы, вероятно, могли бы оставить все как есть, небольшая оплошность между друзьями. Но это было так хорошо, и так просто потому что я знал его – мы знали друг друга так хорошо, и я не мог приложить столько усилий, чтобы болтать с незнакомцами только для того, чтобы привести их домой на одну ночь, так что – это продолжалось с Чанбином. А потом в один день, каким-то образом, мы уже были в отношениях и мне было слишком поздно отступить и переосмыслить ситуацию. Сказать… эй, подожди, это не то, что должно было случиться!       Джисон внимательно наблюдает за ним. – Почему нет?       – Что значит «почему нет»?       – Я имею ввиду – почему это не должно было случиться?       – Потому что уже тогда я знал, что между нами все не так. Я не был влюблен в него – и я никогда не собирался влюбляться в него.       – Но… почему нет? – Джисон искренен в своей попытке понять. Он старше и ему следовало бы быть мудрее, но в свои 25, он не чувствует, что знает о любви больше чем в 15, в 20 лет.       Минхо пожимает плечами. – Полагаю, я просто знал? И оказывается я был прав.       – Ты просто знал.       – Ага. – Минхо звучит решительно; уверенно. – С такими вещами… когда ты знаешь, ты просто знаешь, верно? Должна быть искра. Толчок. Трепетание сердца.       Джисон мычит; раньше он думал, что любви можно научиться – повзрослев. Никогда не было такого рода чувства с Сынмином, но он знает, что они действительно полюбили друг друга. Опять же, Минхо говорит о любви.       – Отношение не выживет только лишь на электричестве, Минхо. – Бормочет Джисон. До Сынмина, это чувство было тем, за чем гнался Джисон, каждый раз он оставался ни с чем после того, как искры гасли. – Тебе нужна стабильность, надежность – совместимость по темпераменту.       – Я знаю. – Соглашается Минхо. – Но это то, на чем основываешься ты. Если там ничего нет, это становится спорным. Если ты хочешь, чтобы что-то продолжалось долго, тебе нужны как стабильность, так и волнение. – Он тихо посмеивается. – Знаешь, так было с тобой – искры. Трепетание сердца.       Джисон застывает, но ему удается довольно быстро прийти в себя. Он усмехается и бьет Минхо по руке; его щёки внезапно вспыхивают, и он думает, что Минхо дразнит его из-за недавнего признания. – Я скину тебя в воду, Минхо Ли. Не издевайся надо мной.       Минхо хихикает. – Но я не издеваюсь над тобой! Я серьезно.       – Тц. – Джисон сдувает волосы, падающие ему на глаза, и он поворачивается к Минхо – что возможно является ошибкой, потому что их взгляды тут же встречаются, и он понимает, что Минхо говорил правду.       Сердце Джисона замирает.       А потом они внезапно набрасываются друг на друга, губы встречаются, языки переплетаются, они оба пробуют друг друга на вкус, словно не могут насытиться. И тогда мир Джисона замирает, потому что он понимает – он не может. Он никогда не может насытиться этим, Минхо.       Он тянет Минхо за воротник футболки, в то время как старший наклоняется, прижимается к нему, маленькие ручки обхватывают его лицо, когда поцелуй становится крепче, глубже, проявляя какую-то пылкую и неотложную потребность, которую они, кажется, разделяют друг с другом.       – Я… - Джисон теряет дар речи и задыхается, когда они отстраняются, не в силах выразить то, что он хочет сказать; что он чувствует. А потом их глаза снова встречаются, и каким-то образом они оба воспринимают это как сигнал к тому, чтобы начать смеяться.       – Я хотел сделать это с тех пор, как мне исполнилось тринадцать, – смеясь, признается Джисон; он пытается отстраниться, но Минхо удерживает его на месте и пристально всматривается в него.       – Я хотел сделать это с тех пор, когда тебе исполнилось тринадцать, – парирует старший. – Ну, по крайней мере, когда тебе исполнилось пятнадцать.       Из Джисона вырывается сдавленный смех. – Я был бы действительно плох. Я бы не знал, что делаю.       – Я бы хорошо тебя научил, – с ухмылкой парирует Минхо.       Джисон фыркает. – Э, конечно потому что пятнадцатилетний Минхо был тем ещё Казановой.       – Нет, но у него было больше опыта, чем у тринадцатилетнего Джисона. – Минхо по-детски высовывает язык, от чего Джисон смеется ещё больше.       Когда звук их совместного веселья стихает, они остаются смотреть друг на друга, улыбаясь. Джисон позволяет себе поддаться непреодолимому желанию наклониться и сорвать поцелуй с губ Минхо.       – Я думаю, все происходит тогда, когда этому суждено случиться, – заявляет он, а затем, снова рассмеявшись, соскальзывает с края бассейна в воду, увлекая за собой кричащего Минхо.                     Позже, глубоко ночью, в темноте их комнаты, они сильнее пробуют друг друга на вкус. Если бы вы сказали Джисону, когда ему было тринадцать, четырнадцать, пятнадцать лет – юному, гормональному и только на грани осознания своей сексуальности – что однажды он окажется внутри Минхо Ли, объекта его фантазий, целомудренного и в остальном, вызывающего такие сладкие стоны, что ж. Он вероятней всего стал бы темно-алым, а потом рассмеялся бы над абсурдностью этой идеи.       Но именно это и значит быть внутри Минхо – сладко, идеально, и слова, как мантра в голове Джисона, когда он входит внутрь, медленно, глубоко.       Лицо Минхо расслабленно, губы приоткрыты, из них вырываются тихие, святые стоны; его глаза остекленели, в них отразилось что-то похожее на смесь обожания и удовольствия. Джисон не может не рассмотреть его внимательно, не может не взглянуть на мужчину под ним с беззастенчивым почтением. Он чувствует, как весь стресс, накопившийся за последние несколько дней, уходит; он чувствует, как старые, дремлющие чувства снова всплывают на поверхность.       – Эй, что у тебя на уме? – Спрашивает Минхо прерывистом шепотом, пока кончики его пальцев танцуют на щеках Джисона. – Останься здесь со мной, – добавляет он – почти требует.       – Ты, – отвечает Джисон, ногти впиваются в бедро Минхо; толкаясь сильнее с резким вдохом воздуха. Если Минхо хочет чувствовать себя рядом с Джисоном, то Джисон позаботится о том, чтобы он чувствовал именно это. Негромкие звуки – тихое ворчание и непристойные стоны – которые продолжают выходить изо рта Минхо, вынуждают Джисона не удержаться от того, чтобы наклониться для поцелуя, высунуть язык и беспорядочно смешать слюну со старшим.       – Джисон, – Минхо прижимается губами к его губам, ресницы мягко трепещут на изгибах щёк Джисона. – Пожалуйста, – продолжает Минхо, его пальцы теперь путаются в растрепанных волосах Джисона, тупые ногти царапают кожу головы, когда он просит о чем-то, что не может сформулировать. – Пожалуйста.       И хорошо, потому что у Джисона тоже нет слов, поэтому он обходится действием. Он грубо хватает Минхо, практически складывая его пополам, когда проникает в него так глубоко, как только может. – Минхо… – зовет он. – Минхо, – повторяет он в том же ритме своих толчков, быстрее и жестче, пока они оба не начинают тяжело дышать и стонать друг другу в рот, кровать скрипит все громче и громче – и Джисон забеспокоился бы, но он не может заставить себя заботиться ни о чем, кроме этого мужчины в котором он находится.       – Блять! – восклицает Минхо, по мере того, как толчки Джисона становятся медленнее, но резче, более обдуманными. Это их первый раз вместе, но каким-то образом они так хорошо подходят друг другу. В прошлом Джисон всегда стеснялся своих первых любовников, всегда чувствовал себя неловко и нервничал из-за того, что не знал, что им нравится, но сейчас все не так. С Минхо, все почему-то происходит легко, как будто они могут предугадывать желания и нужды друг друга; будто Джисон точно знает, что делать, чтобы доставить ему жгучее удовольствие.       И затем он чувствует это – его собственное облегчение усиливается, и внезапно всего становится слишком много и слишком мало одновременно, потому что есть только он и Минхо, зовущие друг друга, чувствующие друг друга и помечающие друг друга, и…       Последствия грязные, но приятные. Сладкие.       Джисон скатывается с Минхо, они оба тяжело дышат, переводя дыхание. Он удивлен, когда Минхо сразу же движется, и первоначально Джисон думает, что это потому что он собирается встать, и слезть с кровати – но вместо этого он придвигается ближе к Джисону, как будто безмолвно просит прижаться к нему, чему он с радостью потакает. Он считает, что они заслужили несколько минут этого, и они могут просто прибраться позже.       Он внезапно убеждается – он не знает, что значит быть влюбленным; не знает, что такое влюбиться. Но эта искра о которой говорил Минхо, это особое чувство – трепетание сердца – это, он знает.       Это ему знакомо.       И это волнующе.                            «                            – Спасибо тебе за последние два года.       Это были последние слова Джисона Минхо, когда он окончил старшую школу, прямо перед отъездом в Нью Йорк. Они, как обычно, были на вечеринке, которую устроил какой-то старшеклассник с большим домом и сговорчивыми родителями, и, хотя формально это было празднование выпуска, на вечеринку была приглашена вся школа.       Минхо столкнулся с Джисоном у бочонка, и Минхо помнит, как подумал, что он выглядит намного взрослее, чем ему казалось. Он уже не был той съеживающейся фиалкой, какой был на первом курсе, и Минхо взял его с собой на его первую школьную вечеринку. На этот раз его сверстники знали его; они приветствовали его с энтузиазмом, а он уверенно приветствовал их в ответ, стоя в своих ботинках на платформе и демонстрируя своего рода развязность, которую он приобрел и развивал последние два года.       – Не за что? – Минхо это позабавило, но в то же время он не был уверен, за что его благодарят.       – Думаю, я бы в конечном итоге стал ботаном-неудачником, если бы ты не взял меня и Феликса под своё крыло, – уточняет Джисон.       Минхо смеется. – Нет ничего плохого в том, чтобы быть ботаном, – заметил он на это с усмешкой. – Потому что ты всё ещё один из них. Но неудачник? Ты? – Он щелкнул языком и игриво потрепал младшего. – Всегда.       – Эй! – Джисон усмехнулся и попытался смахнуть его руку, но он все равно рассмеялся.       Минхо нахально улыбнулся и поднял свой красный стаканчик за Джисона; последний собирался повторить этот жест – тост за их дружбу – но прежде чем они успели сказать что-либо ещё, Джисона увели какие-то друзья, сказав ему, что его ждёт игра в пив-понг.       По каким-то причинам, для Минхо это всегда было горько-сладким воспоминанием. Сладким, из-за улыбки, которая как он помнит, украшала лицо Джисона; горьким, потому что всегда казалось, что у них осталась сотня недосказанных вещей, лишенных шанса высказать их все.                            

»

      

             Когда Джисон просыпается утром, он видит спящего Минхо. Кажется, они заснули лицом к лицу, переплетя конечности. Минхо выглядит глубоко погруженным в свой сон, и когда звук его тихого, ритмичного дыхания достигает ушей Джисона, он не может не улыбнуться.       Однако на его лбу прямо между глаз, залегла небольшая морщинка, как будто Минхо что-то беспокоит во сне. Джисон хочет наклониться и стереть её поцелуем, но он не уверен, что ему это разрешено.       Он предполагает, что возможно, они испытывают одинаковое беспокойство; что возможно, они оба обеспокоены тем, что прошлая ночь была ничем иным, как тем, чем она казалась на первый взгляд. Одноразовое свидание, передышка, чтобы они оба почувствовали себя комфортно среди всего этого.        Минхо внезапно шевелится и Джисон паникует, тут же переворачиваясь на другой бок.       – Джисон, – сонно бормочет Минхо. – Ты проснулся?       Он мычит в ответ, только потому что чувствует, как Минхо наклонился, чтобы внимательно посмотреть на него.       – Во сколько ты хочешь уехать?       Джисон, уже раскрасневшийся, только продолжает издавать бессвязные звуки.       Минхо хихикает; наклоняется, чтобы поцеловать обнаженный изгиб плеча Джисона. Это очень мило, настолько по-домашнему, что что-то трепещет в груди Джисона.       – Я пойду в душ первым, – бормочет Минхо, его тихий вздох согревает кожу Джисона. – Но мы можем поехать, когда ты захочешь.       – Окей, - выдыхает он тихо, почти неслышно. – Хорошо.              Оставшийся путь займет всего шесть часов с часовой остановкой, отведенной на обед. На самом деле между ними ничего не меняется, за исключением того факта, что воздух между ними кажется более заряженным, но в то же время более устойчивым.       Минхо прикасается к Джисону намного чаще, легко, как перышко, когда его рука лежит на колене, пока он ведет машину, игриво, когда он бьет его по руке каждый раз, когда Джисон выдает забавный комментарий.       Они подпевают песням с радио, ТОП40 хитов времен их старшей школы, когда случайно попадают на радиостанцию, проигрывающую их один за другим. Погода серая, темнее чем день назад, но внутри машины на удивление свежо и светло; лишенная мрачности, которая была неопределенной, но безусловно витала в воздухе в течение последних двух дней; мрачность, которая была вызвана тяжестью того, что их бывшие бойфренды изменяли им друг с другом.       Было чуть больше 4 после полудня, когда они наконец-то проезжают знак, который гласит: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ГОРОД YELLOW WOOD, ПОПУЛЯЦИЯ: 3,250.       – Вот мы и здесь, – с ухмылкой объявляет об этом Минхо.       Джисон смотрит в окно, нос практически приклеен к стеклу; это приморский город, но он и так знал об этом; догадывался об этом, когда чуть ранее во время поездки Минхо поделился некоторыми детскими воспоминаниями.       – Мы далеко от дома твоей семьи? – спрашивает он.       Минхо качает головой; улыбается. – Это маленький городок. Здесь всё находится рядом.       Дом, к которому они в конце концов подъезжают, гораздо больше, чем ожидал Джисон, и довольно идиллический. Он осознаёт, почему Минхо наслаждался проведенным здесь летом в детстве.       Это славный дом, окруженный настоящим белым забором, и, хотя сад по бокам от него немного зарос, даже снаружи он выглядит довольно по-домашнему.       – Значит, это и есть тот самый сон, ха? – Нахально спрашивает Джисон, разглядывая дом из машины.       Минхо смеётся. – На самом деле я мечтаю переехать сюда в следующем году, – признается он. – Я хочу превратить это место в «ночлег и завтрак».       – А. – Джисон медленно кивает, всё ещё смотря на дом с некоторым трепетом. – Теперь всё это имеет смысл.       – Правда? – Минхо тихо смеется. – Правда в том, что я устал от того, какой город лихорадочный, и было бы неплохо сменить обстановку. И мой прадедушка оставил мне это место, поэтому я решил, что должен попытаться что-то из него сделать, верно? – Он слабо улыбается. – Я беспокоился о том, как рассказать Чанбину о своём плане… но очевидно, что он больше не имеет значения.       Джисон фыркает. – Держу пари — это будет здорово…я уверен, что ты будешь чудесным хозяином.       – Не знаю. – Смеется Минхо. – Посмотрим. Меня больше волнует работа на кухне. Здесь подают вкусные спреды для завтрака. Вторая часть мечты – однажды расшириться и открыть свой собственный ресторан.       – Я приеду и буду твоим первым гостем, когда придёт время, – заявляет Джисон. – В B&B и твоём будущем Мишленовском ресторане.       Минхо фыркает. – Это обещание?       Джисон уверенно кивает. – Конечно.       – Тогда пошли. – Минхо отпирает двери машины, и открывает дверь, со своей стороны. – Давай я покажу тебе окрестности: сзади есть ручей, где мы купались в детстве.       Минхо ждёт пока Джисон обойдёт машину и присоединится к нему, но, когда Минхо небрежно хватает его за руку это всё равно застает Джисона врасплох; он тянет, чтобы показать дорогу, но Джисон на мгновение колеблется. Минхо поворачивается к нему с вопросительным блеском в глазах.       – Это нормально? – спрашивает он.       – То, что ты держишь мою руку?       Минхо пожимает плечами; он почти выглядит так, будто хочет отпустить руку Джисона, пальцы медленно теряют хватку, но Джисон сжимает и перехватывает прежде, чем они успевают их распустить.       – Это не странно для меня, – уверяет он.       – Окей. – Минхо снова отворачивается, но Джисон уверен, что замечает, как на его губах появляется улыбка.       – Здесь правда чудесно, – бормочет Джисон, когда в поле зрения появляется ручей, Минхо ведет его к краю дощатого настила. – Если бы я был здесь проездом и мне нужно было где-нибудь остановиться, я бы определенно направился сюда и заплатил немалые деньги.       Минхо смеётся. – Ты должен был сначала узнать обо всём.       – Это просто маркетинговый ход, – уверенно говорит Джисон. – Ты разберешься с этим.       – Спасибо за вотум доверия. – Посмеивается Минхо.       Джисон сжимает его руку в ответ; они стоят в тишине несколько секунд, только слабый звук льющейся воды и стрекочущих цикад являются фоновым шумом, оценивая окружающую обстановку и красоту неба, в то время как солнце медленно садится издалека. Эклектичная смесь оранжевого, пурпурного и синего, которую, по мнению Джисона, он хочет передать своими масляными красками.       – Минхо, – тихо шепчет он.       – Хм?       – Ты и я… что мы делаем? – Спрашивает он, не желая мучиться этой мыслью ещё больше. – Мы восстанавливаемся?       Сердце Джисона колотится о грудную клетку, раз, другой, пока,       – А мы восстанавливаемся?       – Не отвечай вопросом на вопрос, Минхо. – Цокает языком Джисон.       Минхо тихо вздыхает; мило. – Я не знаю, Джисон.       – Я думаю, что мы восстанавливаемся, – отвечает Джисон с полной честностью. – Но…       – Но…?       – Но я не хочу этого, – заканчивает Джисон, тряся своей головой и нервно посасывая зубы при этом признании.       Джисон должен признать это, даже просто для самого себя. Искра всегда была рядом с Минхо… была, когда он был пятнадцатилетним и зеленым, и есть сейчас, когда ему двадцать пять и он чуть более измучен. Но за прошедшие годы он много раз испытывал подобный прилив сил; испытал такого рода захватывающий, бешено колотящийся порыв со многими другими и весь он выдохся так же быстро, как и появился – и какое-то время это просто не стоило того.       – Ты знаешь, что мы не выживем только лишь на импульсивности, – бормочет он, и тут он чувствует, как Минхо крепче сжимает его руку.       – Я знаю, но мы пока не строим будущее, Джисон. – Минхо смотрит на него. – Ты должен остаться здесь, – вдруг предлагает он.       – Ха?       – Со мной, – уточняет Минхо. – Здесь…всего на неделю. – Смеётся он. – Может и подольше, если ты в конечном итоге захочешь этого. Давай просто… посмотрим, к чему это приведет.       – Минхо… – Джисон настроен скептично.       – Я знаю… может мы действительно просто восстанавливаемся. – Минхо пожимает плечами. – И что с того? Если нам суждено быть только опорой друг для друга, тогда давай сделаем всё возможное. Останься здесь, и давай сделаем это. Может быть мы обнаружим, что из этого может сложиться что-то большее, а может быть и нет, но прямо сейчас… учитывая все обстоятельства, нам позволено немного потакать своим прихотям.       Джисон думает о доме, думает о Сынмине и его вещах которые ему следует собрать в ближайшее время. Он думает о своей дерьмовой работе с которой давно хотел уйти, и о надвигающемся стрессе, связанном с необходимостью найти новую квартиру для переезда.       И потом он смотрит на Минхо, и на его манящую улыбку; думает о том, как легко и комфортно проходили последние два дня. Он думает обо всех «что, если», которые были у них, когда они были моложе, и обо всех «что, если», которые он не хочет оставлять такими, какими они представляются сейчас.        Он задается вопросом, имеет ли это какое-то значение, тот факт, что почти за десять лет искра между ними на самом деле не погасла; просто потускнела, когда они были порознь, но с готовностью вспыхнула в тот момент, когда они воссоединились.       – Окей, – с простотой и легкостью соглашается Джисон. – Давай сделаем это.                     «                     Это яркое и отчетливое воспоминание Минхо о том, как он впервые увидел Джисона на свадьбе Феликса. Так же, как и на выпускном, много лет назад, Джисон был разодет в пух и прах, в хорошем костюме, с зачесанными назад волосами, его красивый лоб был открыт на всеобщее обозрение.       У Минхо перехватило дыхание. Это было почти как дежавю.       Джисон Хан - великолепный мужчина, особенно после того, как повзрослел, в нем появилось больше естественной уверенности, почерпнутой из многолетнего жизненного опыта, и Минхо считает, что его нельзя винить.       Минхо немедленно хочет пойти к нему, подойти к Джисону и пригласить на тот танец, который давно назревал между ними. Но он был с кем-то другим и Джисон тоже, а Минхо был слишком стар, чтобы все ещё думать о школьных влюбленностях, которые так и не увенчались успехом.        И всё же, когда он заметил, как Джисон в одиночестве ускользает с вечеринки, ноги Минхо сами собой двинулись за ним – это был безобидный жест, уверял он себя. Нет ничего плохого в том, чтобы встретиться с кем-то, с кем ты когда-то дружил.       Джисон был старым другом, и трепет в груди Минхо было легко проигнорировать. Что плохого могло случиться?