You’re a pretty little mystery

Такими темпами Ацуши умрет раньше, чем увидит какие-либо изменения в поведении Акутагавы. — Я не понимаю, — жалуется он в тарелку, — должно было сработать, но почему ничего не происходит? Кёка-чан задумчиво склонила голову. — Насколько ты уверен, что это сработало? Ацуши смотрит вверх. — Почти уверен, — говорит он, — Дазай-сан сказал, что это сработает. Кёка-чан равнодушно смотрит на него. — Ты уверен, что должен доверять Дазаю-сану? — невозмутимо спросила она. Ацуши делает паузу. Возможно нет. Он вздыхает. — Ты даже не понимаешь, о чем я говорю, — жалобно говорит он. Его пудинг выглядит все менее и менее аппетитно. Кёка-чан кладет голову на ладонь, глядя на него. — Ты прав, — говорит она, — Я не знаю. Ацуши снова вздыхает. Ах, он устал. — Но, — затем говорит Кёка-чан, привлекая его внимание, — Может быть, тебе следует более тщательно изучить то, что ты делаешь, — предлагает она. Ацуши понимает, что это обоснованное замечание. Он точно не обращал особого внимания на детали приготовления зелья, он просмотрел одну книгу и в значительной степени оставил все как есть. Возможно, другая книга дала бы ему больше информации. — Ты права, — говорит он, и Кёка-чан улыбается. — Конечно. — и после добавляет, — Ты собираешься рассказать мне, что же такое? — Нет, — смущенно заявляет Ацуши.

***

— Акутагава, — приветствует Ацуши, выходя из Большого зала. Брюнет слегка кивает. Достаточно хорошо, полагает Ацуши, несмотря на то, что он вернул кошку Акутагаве и они действительно приятно провели время вместе. Он даже заставил Акутагаву поблагодарить его. Ацуши просто мечтает перестать думать о бедрах Акутагавы. Акутагава на секунду бросает на него взгляд, словно ожидая, что в выражении его лица появится определенный оттенок, который перечеркнет любую мысль Ацуши. Они все еще идут, но Ацуши чувствует, что они едва двигаются, воздух между ними густой и неуютный. Мимолетные взгляды и то, как Акутагава искоса смотрит на него, душат его, и парень хочет уйти. Рюноскэ открывает рот, собираясь заговорить, но Ацуши быстро бормочет: — Увидимся! — и улетает. Он на секунду оборачивается, чтобы взглянуть на брюнета, но видит, что тот смотрит на него с почти разочарованным выражением лица, но тут же отворачивается. Ацуши убегает с бешено колотящимся сердцем.

***

Обычно, когда он чувствует, что погряз в стрессе из-за школы, из-за Дазай-сана, из-за всего остального, он убегает, превращаясь в тигра, пробегая через Запретный лес. Ветер пробирался сквозь его мех, и он наконец-то мог дышать. Единственная проблема, однако, в том, что технически это было запрещено, и его могли задержать или, что еще хуже, исключить. Кроме того, это обычно работало только для временных проблем. Однако, это, кажется более долгосрочным, хотя он все еще не может понять, почему чувствует себя так странно рядом с Акутагавой Он бы попросил совета у Дазай-сана, но он немного против этого, и ему кажется, что это то, что он хочет оставить для себя. Странно. Также не помогает и то, что Дазай-сан, кажется, чем-то обеспокоен, и когда Ацуши все же удалось загнать его в угол, Дазай слишком небрежно пожал плечами, заявив, что понятия не имеет о чем он. Невозможно, так как это был Дазай, который практически все знает. Это заставило Ацуши забеспокоиться, особенно из-за почти расстроенного взгляда Дазай-сана, когда он отвернулся. Ацуши надеется, что проблемы Дазая разрешатся сами собой. В любом случае, он снова сосредотачивается на своей собственной проблеме, а именно на Акутагаве. К сожалению, по средам у него нет уроков со слизеринцами, так что остается завтрашний день, а затем пятница, когда Ацуши сможет внимательно понаблюдать за Акутагавой. Это хорошо, по крайней мере, для него, поскольку он уделял все меньше и меньше внимания на уроках.

***

На следующий день он с нетерпением ждет урока со слизеринцами, хотя, когда он понимает, что Акутагава скорее всего ведет себя точно так же, его предвкушение тускнеет. В кои-то веки Танидзаки сидит рядом с ним, хотя Наоми с любовью прижимается к его рукам. Он все еще не понимает этого. Зелье должно было подействовать, не так ли? Он размышляет над этим, крутя вилку. Оно должно было сработать. Ацуши следовал инструкциям к каждой букве, обязательно проверяя каждое свое действие, и даже Дазай-сан подтвердил, что все было правильно. — Так в чем же дело? — Ацуши вопит. Кёка-чан вздрагивает. — Что? — Ничего, — ноет Ацуши. Танидзаки криво улыбается. Наоми вздыхает. — Ацуши, может, тебе стоит спросить Дазая-сана? — предлагает рыжеволосый. Ацуши выдыхает. — Он говорит, что тоже не знает почему, но я думаю, что он лжет, — говорит Ацуши. Танидзаки думает об этом, напевая. Затем Наоми оживляется, глядя на Ацуши с блеском в глазах. — Может быть, Акутагава из тех, кому неудобно показывать эмоции на публике? Вы должны привести его куда-нибудь и спросить у него напрямую! Девушка улыбается ему. Ацуши краснеет. — Ты сказал ей? Его голос ломается, и он почти уверен, что его лицо горит. Танидзаки выглядит застенчивым. — Я ничего не могу скрыть от нее, — говорит он. Затем улыбка Наоми становится лукавой. — Конечно, нет, — говорит она, наклоняясь в опасной близости, и Ацуши тут же вмешивается: — Что мне тогда делать? Наоми моргает и снова садится на место. Танидзаки вздохнул с облегчением. — Способ побыть наедине с Акутагавой… — она постукивает по подбородку, размышляя, — В эти выходные, — говорит она, — ты должен пригласить Акутагаву! Она улыбается ему, гордясь собой за свою идею. Ацуши восхищается тем, насколько она умна. — Это блестящая идея! — говорит он, сверкая глазами. Танидзаки вздрагивает, толкая Наоми локтем, чего Ацуши не замечает. Это отличная идея, насколько может видеть Ацуши, и ничего не может пойти не так, верно? Затем парень хмурится. Но как ему на самом деле заставить Акутагаву пойти с ним в Хогсмид? — Ты должен спросить его, — говорит Наоми, ухмыляясь, как будто она знает что-то, чего не знает он, — Один, — подчеркивает она. Ацуши кивает. — Ну, он не любит толпы, так что, наверное, лучше спросить его наедине, спасибо, Наоми! Он улыбается ей рассеянно. Танидзаки морщится. — Эм, может, тебе стоит подумать об этом, — начинает Танидзаки. — Неважно, — останавливает он себя, когда Наоми щиплет его, яростно шепча ему. Ацуши не слышит, что она говорит, но он слишком занят, думая о том, как именно спросить Акутагаву, не выглядя при этом слишком странно.

***

Он старается не слишком явно хотеть объединиться с Акутагавой на ЗОТИ, но, вероятно, у него не получилось скрыть это. Люси прищуривается, глядя на него, но качает головой и расстается с ним, находя вместо этого кого-то другого. Ацуши застенчиво улыбается ей, но затем неловко тянется к Рюноскэ. Акутагава, прислонившийся к стене, смотрит на него, когда он приближается, и Ацуши замечает, что его глаза слегка расширились. Он избавлен от того, чтобы спросить Акутагаву, не хочет ли он стать его партнером, так как Акутагава оторвался от стены и подошел к нему, вытаскивая палочку. — Пойдем, — говорит брюнет, подзывая, когда Ацуши ошеломленно смотрит на него. То, как Акутагава посмотрел на него, а затем поманил его словами, сказанными слишком натянуто, чтобы быть естественными... Он прочищает горло, вытаскивая палочку. Должно быть, он слышит и видит то, чего не было. Акутагава кашляет в кулак.

***

Акутагава, похоже, не вел себя как-то по-другому, во всяком случае, он странный только для Ацуши. Возможно, Ацуши действительно что-то мерещится. Его лучшей идеей на данный момент, вероятно, было бы остаться с Акутагавой наедине и спросить его напрямую. Хотя ему нужно будет иметь определенную силу воли, чтобы прямо спросить парня, не дрогнув при этом. Сегодня вечер четверга, и хотя Ацуши предстоит написать длинное эссе, он предпочел бы пойти в библиотеку и снова заняться исследованиями. Когда он проходит мимо полок, заставленные книгами, он видит, что Чуя-сан тоже смотрит на те же книги, что и он. — О, Чуя-сан, привет, — здоровается Ацуши. — Йо, — говорит Чуя, снова поворачиваясь к книгам. Они ничего не говорят, оба заняты поиском конкретных книг. Ацуши пролистывает корешки книг "Руководство для начинающих по зельеварению", "Зелья в действии" и "то, что действительно кажется правильным, - все существующие зелья". Он достает "Все зелья, какие только существуют", и, хотя юноша не смотрит, он чувствует тяжёлый взгляд Чуи, устремленный на него. Он ничего не говорит, но продолжает поглядывать на Ацуши, как будто хочет что-то сказать, но спорит сам с собой по этому поводу — Тебе что-нибудь нужно? — спрашивает Ацуши, стараясь вложить в свои слова как можно больше "пожалуйста, перестань на меня смотреть" и "скажи мне". Чуя-сан кусает губы, отводя взгляд и явно размышляя. Ацуши ждет так терпеливо, как только может, хотя чувствует, что книга в его руках зовет его. Но он продолжает наблюдает, как Чуя обдумывает вопрос. Чуя-сан поджимает губы, а после говорит: — Ты не знаешь, Дазай ли это, эм, — Чуя-сан, кажется, заикается, быстро замолкая. Ацуши в замешательстве наклоняет голову. — С Дазаем все в порядке? — спрашивает рыжеволосый, его щеки краснеют, и он заметно ерзает. Ацуши думает, что это мило, и так же слегка раздражает, что они явно нравятся друг другу, но ничего с этим не делают. Иногда он задается вопросом, не следует ли ему вмешаться и просто собрать их вместе В любом случае: — Я не знаю, — признается Ацуши. — Он избегает меня. Чуя хмурится. — Он также не делает никаких своих обычных глупостей, — говорит он. Ацуши вздыхает, Дазай-сан это тот, кого он никогда не понимал и никогда не сможет понять. Чуя-сан тоже вздыхает, берет книгу и поворачивается, чтобы уйти. — Как бы то ни было, — говорит он, уходя, — Меня это не волнует или что-то в этом роде. Ацуши сопротивляется желанию рассмеяться. — Правильно, — говорит он. Он подносит свою книгу к столу, листая ее в поисках буквы «r». Он достигает страницы с «Repente amare». Этого зелья хватает всего на неделю, и, кроме того, оно действует мгновенно, если его правильно приготовить. В книге говорится. Ацуши хмурится от этих слов. Что значит работает мгновенно? Но Дазай-сан сказал так категорично, что это не так? И чему ему верить? Честно говоря, Ацуши начинает все больше и больше не доверять словам Дазая-сана, так как он не в первый раз лжет ради развлечения. Кроме того, Дазай сейчас даже не смотрит на него. Достаточно подозрительно. Ацуши ставит книгу обратно на полку. Если он прислушается к тому, что написано в книге, это значит, что зелье действительно подействовало, и оно было мгновенным. Ацуши этого не понимает. Разве он не был первым, кого увидел Акутагава? Ацуши не знает, к каким последствиям это может привести.

***

В пятницу Акутагава по-прежнему действует так же как и всегда, а Ацуши начинает сдаваться. Но нет, у него еще есть выходные, чтобы убедиться в этом самому. Он наблюдает за парнем так внимательно, как только может, на Зельях, пока не убеждается, что учитель думает, что он влюблен в Акутагаву. Преподаватель посылал ему слегка понимающие улыбки, и Ацуши тут же воздержался от дальнейшего наблюдения за Акутагавой. Рюноскэ, со своей стороны, выглядел слегка смущенным. В любом случае, сегодня вечер пятницы, и это идеальное время, чтобы застать Акутагаву наедине после ужина, прежде чем он начнет делать свои вампирские штучки, прячась в своей комнате и не выходя наружу. Ацуши торопливо ест свой обед, запихивая еду в рот, к большому огорчению Кёка-чан, которая вздрагивает от того, как быстро он проталкивает еду. — Мне нужно поймать Акутагаву, — пытается сказать он, но, скорее всего, это больше похоже на искажённую чепуху. Кёка-чан, кажется, по крайней мере поняла, что именно он сказал, и вздохнула. Закончив, Ацуши вскакивает на ноги, ища Акутагаву за столом Слизерина. Тот едва ли наполовину закончил есть, деликатно питаясь палочками. Еще слишком рано, с отчаянием думает он и снова садится, уныло вздыхая. Кёка-чан приподнимает бровь, но не задает вопросов, продолжая с удовольствием есть свой тофу. Акутагава встает, вытерев рот, и собирается уйти. Ацуши немедленно вскакивает, спеша за ним. Брюнет, вероятно, собирается вернуться в свою комнату, и у гриффиндорца есть только один шанс спросить. Следуя за слизеринцем, он старается не показаться слишком назойливым, но, судя по тому, как Акутагава внезапно останавливается и откидывает голову назад, вероятно, так оно и было. — Что ты хочешь? — спрашивает юноша, выглядя растерянным. — Э-э, — заикается Ацуши. Акутагава, похоже, все ближе и ближе подходит к тому, чтобы уйти. Хорошо, что в пустынном коридоре больше никого нет, иначе они, вероятно, попали бы под перекрестный огонь Акутагавы, пытающегося поджечь Ацуши. — Ты завтра свободен? — Ацуши спрашивает фальшиво-небрежно, вероятно, слишком умоляюще. Акутагава моргает, затем замирает. Его глаза широко раскрыты, настолько широко раскрыты, что Ацуши мог бы потеряться в них. Вероятно, ему не следовало бы думать об этом. — Зачем? — спрашивает Акутагава с оттенком трепета в голосе. Это будет трудно объяснить, не так ли? Ацуши делает паузу, пытаясь придумать способы, которые не звучали бы слишком странно. — Мне нужна причина? — спрашивает он, пытаясь улыбнуться, но, скорее всего, это была гримаса. — Я просто думаю, что нам стоит потусоваться? Его голос становится все тише и слабее, чем дольше Акутагава ошеломленно смотрит на него. Никто из них ничего не говорит, Ацуши изо всех сил пытается скрыть румянец. Теперь, когда он сказал это вслух, создается впечатление, что он приглашает Акутагаву на свидание. На секунду ему кажется, что Рюноскэ думает так же, но Ацуши качает головой, брюнет ни за что не интерпретирует это так. Когда ни один из них ничего не сказал, а Ацуши уже хочет полностью сдаться, Акутагава подносит руку ко рту, кашляя в ладонь. Звук вырывает Ацуши из его мыслей, которые в основном состояли из «убей меня уже». Рука Акутагавы все еще прикрывает рот, когда он говорит: — Куда… ты хочешь пойти? Кончики его ушей свекольно-красные. Ацуши оживляется. Это не было отказом, во всяком случае, Акутагава, похоже, готов на это. — Хм, Хогсмид? Может быть, там есть паб? — предлагает он. Акутагава краснеет еще больше. — Я не пойду к мадам Паддифут, - говорит он. Лицо Ацуши морщится. — Конечно, нет, — говорит он, это место, куда ходят пары. – Значит, завтра утром, перед завтраком? — говорит Ацуши, ухмыляясь. Акутагава снова кашляет, отводя взгляд. — Хорошо. — Хорошо, пока, Акутагава! — радостно говорит Ацуши, машет ему рукой на прощание и уходит в гостиную. Черт, ему действительно повезло, что Акутагава вообще сказал «да». Лицо Рюноскэ меняется, как будто он хочет что-то сказать. В конце концов, он просто поворачивается и идет обратно в свою комнату. Ацуши что-то напевает, когда доходит до гостиной, и Кёка-чан смотрит на него так, будто он не в себе. — Что? — спрашивает он в оборону, наполовину смущенный. — Ничего, — отвечает она, листая свою книгу, — Просто я никогда не видела тебя таким счастливым. — Н-ну, случилось что-то хорошее, вот и все, — взволнованно говорит он. Был ли он так явно счастлив? — Это хорошо, — мягко, искренне говорит она. Ацуши смягчается. — Ага, — говорит он за неимением другого и направляется обратно в свою комнату. Когда Танидзаки входит в свою комнату, тот смотрит на него, и что-то вспыхивает в его глазах, прежде чем исчезнуть. — Танидзаки? Тебе что-то нужно? — спрашивает он. Парень обычно не заходит в его комнату, если только это не важно. Рыжеволосый смотрит прямо на него, затем снова смотрит на книгу в своей руке. — Да, — говорит, — На самом деле есть.. Ацуши наклоняет голову. — Что это такое? — Ну, во-первых, зелье, которое ты приготовил, ты уверен, что оно было розовым? — спрашивает Танидзаки, выглядя обеспокоенным. Ацуши хмурится. — Да, и от него шел розовым дымом, — говорит он, вспоминая. Неужели прошла уже неделя с тех пор, как он начал варить зелье? — Ты знаешь, что оно работает мгновенно, верно? — спрашивает Танидзаки. Ацуши колеблется. — Дазай-сан сказал, что нет, но когда я пошел проверить книгу, оказалось, что да, — отвечает он. Танидзаки сглатывает. — Ацуши… Дазай-сан, наверное, солгал, я посмотрел, и оно точно работает мгновенно, — говорит юноша. Ацуши хмурится. — Если это так, то почему Акутагава ничем не отличается? Танидзаки вздыхает, как будто Ацуши до сих пор не понимает. — Ты не понимаешь, — говорит он, — первым, кого Акутагава увидел, был ты, верно? — продолжает гриффиндорец, нажимая. Ацуши кивает. — Да, но почему тогда Акутагава не стал действовать иначе? Танидзаки устало вздыхает. — Ацуши, ты все еще не понимаешь, что это значит? Это означает, что Акутагава… — Ацуши! Ты должен был прийти мне на помощь! — кричит Люси, прерывая парня. — Прости, Танидзаки, — извиняющимся тоном говорит Ацуши, и юноша хлопает себя по лицу, бормоча слова, которые блондин не слышит. Ацуши уходит, в то время как Танидзаки выглядит удрученно, казалось вот-вот, и он закричит в подушку — Эм, ты можешь рассказать мне об этом позже? — предлагает юноша. Танидзаки вздыхает. — Хорошо, Ацуши, — говорит он, вставая, чтобы уйти.

***

На следующее утро Ацуши гудит от возбуждения, струящегося по его венам. Он беспокоился о том, что надеть, не выглядел ли он так, как будто слишком старался? Он так долго паниковал, что Кёке-чан пришлось послать за ним Танидзаки. — Танидзаки! Это слишком? — ныл он. — Ты же не идешь на свидание, верно? Так что не о чем беспокоиться, — сказал парень, хотя на секунду его глаза блеснули. — Ага, — согласился Ацуши, и, как ни странно, ему стало немного грустно, когда он сказал это. Кёка-чан выглядела нетерпеливой, когда Ацуши наконец спустился. — Вот, — сказала она, надувшись, — Пошли. — Знаешь, я не собираюсь завтракать, — говорит Ацуши слишком поздно. Кёка-чан замирает. — Я ненавижу тебя, — заявляет она, и Ацуши застенчиво смеется. Когда они выходят из общей комнаты, они видят Акутагаву, стоящего снаружи и ожидающего. На нем солнцезащитные очки и пальто, гораздо более модное, чем Ацуши когда-либо думал. — Гм, — говорит он Кёке-чан, которая, увидев Акутагаву, ухмыляется и говорит: — Веселись на свидании. Она явно скрывает смех, и Ацуши хочет крикнуть ей, что это не свидание, но она уже ушла. — Привет, Акутагава, — говорит Ацуши. Парень кивает. Это... чертовски неловко. Ацуши никогда не видел Акутагаву в повседневной одежде или по выходным, так что для него это совершенно новый опыт. Тем временем Акутагава кажется таким же неуместным, как и он сам. — Мы должны идти? — Ацуши косо смотрит на Акутагаву, который мычит, соглашаясь. — Давай, — говорит он. Они выходят из дверей замка, и Ацуши замечает, что несколько учеников тоже ушли. Сейчас зима, и на земле лежит дюйм снега. Ацуши поднимает руку, чтобы поймать падающую снежинку. — Я всегда любил зиму, — внезапно замечает Акутагава, пугая Ацуши. — О, это так? — спрашивает он, моргая. Акутагава мычит и больше ничего не говорит. На его щеку падает снежинка, и Ацуши хочет ее стереть. — Я тоже, — мягко говорит Ацуши. Они направляются в Хогсмид, и он видит, что Акутагава пока не проявляет никакого интереса ни к одному из магазинов. Справедливости ради, они прошли только мимо почты и магазинов палочек. Снег хрустит под их ногами, и Ацуши крепче прижимается к себе. Ему следовало одеться потеплее, а Акутагава, вероятно, холоден от природы, потому что выглядит совершенно невозмутимым. — О! Давай сюда! — говорит Ацуши, указывая на «Сладкое королевство», которое, похоже, уже заполнено другими учениками. Акутагава выглядит неуверенным, но смотрит в щенячьи глазки Ацуши (которые он бессовестно рисует) и вздыхает. — Хорошо, — говорит он, и Ацуши усмехается. В магазине шумно, студенческая суета, воздух слегка сладкий. — Какие сладости ты любишь? — спрашивает Ацуши Акутагаву, который выглядит непривычным к этому месту. — Я не особо люблю сладкое, — признается Рюноскэ, и лицо блондина падает. — О, — говорит он. Акутагава закатывает глаза. — Но я не против шоколадных лягушек, — говорит юноша, и Ацуши улыбается. — Тогда давай! — весело говорит он, беря шоколадных лягушек и шоколадные котлы. Он останавливает Акутагаву, когда тот тянется к своему кошельку, вместо этого платя за них обоих. — На мне, — говорит он, и Акутагава слегка улыбается. Они идут к «Трём метлам», и шум от этого паба слышен даже снаружи. — Выходные действительно насыщенные, хах, — комментирует Ацуши. — Очевидно, — говорит Акутагава. Глаза Ацуши подергиваются Они сидят рядом с гостиницей, и Ацуши заказывает сливочное пиво для них двоих. Блондин ждет, и молчание между ними причиняет боль. Юноша стучит пальцем по столу, пытаясь придумать тему для разговора. О, подождите. Он совершенно забыл, зачем вообще просил Акутагаву пойти с ним в Хогсмид. — Итак, Акутагава, — протягивает он, — как дела… в школе? Черт, он же не может спрашивать о Хигучи, когда Рюноскэ в кои-то веки выглядит таким открытым. Он не хочет рисковать тем, что другой снова закроется. Акутагава слегка хмурится. — Все в порядке, — коротко говорит он, и Ацуши кивает, как будто чувствует то же самое. — Да, так же, — отвечает он. Акутагава косится на него, собираясь что-то спросить, когда бармен ставит два стакана золотого сливочного пива. — Спасибо! — говорит Ацуши бармену. Мужчина улыбается ему. — Развлекаетесь на свидании? Я скучаю по радостям юности, — задумчиво говорит бармен, насвистывая и уходя, прежде чем Ацуши успевает что-то объяснить — Это… То есть… Эм… — беспомощно бормочет он вслед мужчине, и когда он поворачивается, чтобы посмотреть на расстроенного парня, который только что сделал глоток из своего напитка. — Неплохой вкус, — комментирует брюнет. — Что? Ты никогда раньше не пил сливочного пива? — ошеломленно спрашивает Ацуши. Брюнет делает еще глоток. — Если ты не заметил, я редко выхожу куда-либо, — мягко говорит юноша. Акутагава не смотрит, но Ацуши чувствует, как его лицо поникло. Он заметил. Рюноскэ редко выходил на улицу, предпочитая быть отшельником, и Ацуши думал, что Хигучи время от времени вытаскивала его, но, по-видимому, это не так. — Я сам предпочитаю чай, — продолжает Акутагава, не обращая внимания на уныние блондина. Он не знал, но то, как слизеринец обрадовался, выпив сливочного пива, вызвало теплые чувства по коже парня, а его сердце, застучали ещё громче в его груди. Это, по крайней мере, делает Ацуши благодарным за то, что он смог однажды вывести Акутагаву на чистую воду — Ура, — говорит Ацуши, поднимая свою чашку и ухмыляясь. Глаза слизеринца расширяются, после он тоже поднимает свою чашку, и они чокаются. Ацуши сжимает губы, чтобы скрыть улыбку. Его лицо кажется теплым. Они делают глоток, и Ацуши закрывает глаза, чтобы насладиться вкусом. Вкусно. Он ставит чашку, осматривая окрестности, наблюдая за другими студентами из других факультетов, которые общаются и болтают. — У тебя что-то сбоку от рта, — говорит Акутагава. Ацуши вытирает обе стороны рта, глядя на парня, чтобы убедиться, что он вытер рот. — Хм, пена, — говорит он, вытираясь. — Ты беспомощен, — ласково говорит Акутагава, нежно вытирая щеку Ацуши. Его пальцы касаются щеки блондина, вызывая электрический разряд, от которого у него перехватывает дыхание. — А, — говорит Акутагава, как будто только что понял, что, черт возьми, он делает. — Мои извинения, — бормочет он, краснея, переводя свой взгляд в свою чашку. Ацуши застывает на месте, погруженный в мысли об этом прикосновении и последующем потеплении его щек. Его пальцы подергиваются, но он не знает, что хочет сделать. Он чувствует, что слишком хорошо осведомлен о себе, всего слишком много. — Все в порядке, — наконец выдавливает он, отводя взгляд. Наверное, он не может сейчас смотреть на Акутагаву. Тишина витает между ними, и обычно это не должно беспокоить, за исключением того, что на этот раз тишина кажется чем-то наполненным, чем-то гораздо большим, чем кажется. Это не прекращается, пока Акутагава не поднимает чашку, чтобы сделать глоток, и ставит ее слишком громко. Ацуши вздрагивает, едва сдерживая последующую дрожь, а Акутагава говорит: — Чем ты собираешься заниматься после выпуска? Что? — Что? — смущенно спрашивает Ацуши. С чего бы Акутагава вдруг заинтересовался им, если раньше ему было все равно? Акутагава нервно смотрит прямо на него. — После того, как мы выпустимся, чем ты планируешь заниматься? — О, эм, я точно не уверен, — задумчиво говорит Ацуши. Он действительно не думал так далеко вперед. — Может стать аврором? Акутагава мычит. — Замечательное занятие, — говорит он. — А ты? — спрашивает Ацуши. — Я? Я не уверен, — говорит он, теребя свое пальто. — Это нормально! В конце концов, у нас еще есть два года, — говорит Ацуши, и Рюноскэ кажется каким-то образом более расслабленным. Он внимательно наблюдает за Акутагавой, так что Ацуши замечает, как глаза слизеринца скользят вниз, к его... губам? Ацуши должен проверить зрение. Наверное, теперь можно спросить о Хигучи, верно? Хотя сердце гриффиндорца почему-то болит. Акутагава поднимает чашку, чтобы сделать глоток. — Итак, Акутагава, ты когда-нибудь встречался с Хигучи? — пора выкинуть тонкости из головы, думает он. Акутагава напрягается, чашка на полпути к губам останавливается, и он грубо ставит ее на стол, что напиток выплескивается. Он выглядит так, как будто собирается растерзать Ацуши. — Просто, ну, у вас двоих, кажется, есть гораздо больше общего, чем вы думаете? — говорит Ацуши, наполовину запаниковав. Последняя часть звучит как вопрос, и Акутагава, кажется, мрачнеет еще больше. Он моргает, глядя на Акутагаву, который шевелится от гнева и совершенно молчит. По крайней мере, Ацуши думает, что это гнев, странные судороги его глаз говорят об обратном. Рюноскэ больше ничего не говорит, а Ацуши нерешительно отпивает из своей чашки, внимательно наблюдая за брюнетом, который решительно не смотрит на него. В одно мгновение слизеринец, кажется, сдается, его плечи опускаются, и он почти в отчаянии берет свой напиток в руку. Он выглядит... уязвимым, думает Ацуши. Движения Акутагавы отрывистые, и он чуть не опрокидывает свою чашку, когда собирается ее поставить. Блондин играет пальцами. Акутагава выглядит так, будто хочет что-то сказать, но в то же время, его будто что-то останавливает. Юноша выглядит обеспокоенным. — Разве это не… — тихо говорит Акутагава, замолкая. Он смотрит вниз. — Что? — Ацуши не понимает. — Ничего, — говорит Акутагава напряженно, и он полностью замкнут, судя по тому, как его плечи ссутуливаются, и он с вызовом смотрит на Ацуши. "В этом больше нет смысла", - печально думает Ацуши. Он жалеет, что не держал рот на замке, возможно, тогда бы он смог больше наслаждаться общением с Акутагавой. Подождите, похоже, ему нравилось проводить время с Акутагавой, как на свидании. Его лицо краснеет от этих мыслей. Ему действительно нравится Рюноскэ? О нет, думает он, глядя на слизеринца. Он хочет убрать волосы Акутагавы с лица, взять его голову в ладони, наклониться и… Ладони становятся потными. Боже, Мерлин, Дазай-сан, пожалуйста, помогите. Ацуши вдыхает свой напиток в надежде вылечить эту чертову болезнь, которая поглотила его мысли и воспламенила его сердце. Какое ужасное время, после того как он практически изо всех сил старался разыграть Акутагаву. Они оба допивают свои напитки и встают одновременно. — Эм, — нерешительно говорит Ацуши, — Давай вернемся? Акутагава ничего не говорит в подтверждение, хмурится и идет впереди него. — Верно, — говорит Ацуши самому себе. На обратном пути любой светский разговор, который пытается завести Накаджима, немедленно прекращается. Он сдается после третьего раза. Наверное, это и к лучшему, он еще не совсем знает, как подавить шум в своем сердце. Как только они достигают замка, Акутагава мчится в свою гостиную, оставляя парня наблюдать за ним, пока тот уходит. Его сердце болит.

***

Когда он возвращается, то запирается в своей комнате, погружаясь в сон.

***

Наутро он лежит на диване в общей комнате и не хочет вставать. — Я всё ненавижу, — вопит он в подушку, а Кёка-чан вздыхает и успокаивающе гладит его. — Вот, вот, — почти сочувственно говорит она. — Хочешь рассказать мне, что случилось? — Нет, — ноет Ацуши. Девушка снова вздыхает. — Тогда не шуми так, — говорит она, возвращаясь к своей домашней работе. — Просто, — говорит Ацуши, садясь, — Акутагава вдруг разозлился, и я не знаю почему, и теперь он мне нравится? Почему моя жизнь такая? — жалуется он, крича в подушку. — Подожди, ты только что наконец-то понял, что он тебе нравится? — потрясенно говорит Кёка-чан. — Что? Что ты имеешь в виду под "наконец-то"? Знала ли Кёка-чан, что ему нравится Акутагава, раньше, чем он смог сам это осознать? — Это вроде как очевидно, — говорит девушка, смягчаясь, — Практически с тех пор, как ты одержим им со второго курса, — продолжает она. — Что? Нет! — бормочет он. — Да, вроде как, — говорит Танидзаки, спускаясь по лестнице. Ацуши мотает головой, чтобы посмотреть на него, как на предателя. Рыжеволосый невинно улыбается. — Все в порядке, — умиротворяюще говорит Кёка-чан, успокаивающе похлопывая Ацуши по спине. — Это нормально, что ты идиот, не обращающий внимания на свои собственные чувства, которые были прямо здесь, — говорит она, внезапно становясь менее утешительной, ударяя Ацуши в грудь, на последнюю фразу. — Кёка-чан! — говорит Танидзаки, оскорбленный за Ацуши. Девушка пожимает плечами. — Это правда, — говорит она. — Тем не менее, не стоит так жестоко относиться к этому, — говорит Танидзаки. Ацуши слишком занят внутренним кризисом. Ему нравится Акутагава, и, по словам ребят, тот ему нравится гораздо дольше, чем он вначале думал. — Ни за что, — бормочет он в подушку. — Ты должен признаться, — бесчувственно говорит Кёка-чан. — Нет! Посмотрите на его состояние прямо сейчас! Думаешь, он справится? — говорит Танидзаки, и обычно это было бы утешением, но сейчас это было больше похоже на нападение на его личность. — Акутагава убьет меня, — грустно говорит Ацуши. На этот раз и Кёка-чан, и Танидзаки замерли. — Ты шутишь, — хором говорят они. — Что? Ацуши смотрит вверх. Они оба смотрят на него, как на полного идиота, а такого взгляда он обычно не получает ни от них обоих, ни тем более от Танидзаки. — Ацуши, — говорит рыжеволосый, понизив голос, — Ты действительно не знаешь, не так ли? Знаешь что? Ацуши хотел бы, чтобы люди прямо сказали ему то, чего он пока не знает. — Акутагава в… — Ацуши-кун! — кричит кто-то снаружи общей комнаты. Блондин мотает головой в сторону звука, вставая и направляясь к двери. Сзади он слышит приглушенный крик. Он открывает дверь, а там Дазай-сан, ухмыляющийся и машущий ему рукой. — Эй, мне нужно тебе кое-что сказать, — говорит Дазай, отскакивая, ожидая, что Ацуши последует за ним. Что он и делает. Ацуши следует за Дазаем туда, где не так много людей, в коридор, где вообще никто не замечает смутно зловещих картин. — Дай угадаю, — сказал Дазай-сан, постукивая пальцем по подбородку, — У тебя есть вопросы? — Да, вообще-то, — говорит Ацуши, собираясь спросить, но брюнет останавливает его. — Ну, к счастью для тебя, я достаточно великодушен, чтобы ответить на них еще до того, как ты их спросишь! Дазай-сан сияет, покачиваясь на каблуках. Ацуши секунду наблюдает за ним. Раньше тот паниковал и убегал от него, а теперь он кажется в полном порядке. Это хорошо. — Причина, по которой я какое-то время игнорировал тебя, заключалась в том, что у меня были кое-какие… дела, которым нужно было уделить внимание, — говорит Дазай-сан, словно он может читать мысли Ацуши, что, вероятно, он умеет. — Какие дела? — спрашивает Ацуши. — Хм. Сердечные заботы, это все, что я тебе скажу, — неопределенно говорит Дазай. Точно, как будто это что-то объясняет. — Хорошо… так что о зелье, — начинает Ацуши. — Ах, да, зелье, — легкомысленно говорит о нем Дазай-сан, как будто оно не причиняло столько горя Ацуши. — Тебе интересно, почему в книгах написано, что это работает мгновенно, не так ли? — глаза Дазай-сана понимающе блестят. Ацуши кивает. — Ну, Ацуши-кун, подумай об этом, — Дазай кладет руки ему на плечи, слишком близко наклоняясь к нему, — Я солгал, — просто сказал он. Ацуши не знает, лучше ему от этого или хуже. — Зачем? Дазай пожимает плечами. — Зачем кто-то из нас вообще что-то делает? — говорит он небрежно. Нет смысла спрашивать, почему Осаму поступает именно так. — Если это работает мгновенно, значит, первым, кого увидел Акутагава, был я, верно? — спрашивает Ацуши. В его голове начинают формироваться кусочки головоломки, все соединяющиеся, за исключением одного недостающего звена. Одна вопиющая, очевидная связь — Ага, — говорит Дазай-сан, — А раз зелье подействовало, что должно было произойти? Он упрощает информацию, облегчая понимание таким идиотом, как он. — Он должен был влюбиться в меня, — тихо говорит Ацуши. У него болит сердце, и он сглатывает, чтобы затолкнуть сердце обратно в горло. — Так и должно было быть, — соглашается Дазай-сан, — Но он действует так же как и всегда. Почему, как ты думаешь, Ацуши-кун? Он смотрит на блондина так, словно тот уже должен это понять, и в глубине души Ацуши знает, что понимает. Кусочек головоломки с грохотом падает на землю. — Он уже был влюблен в меня. — Ага, — мягко улыбаясь, отвечает Дазай-сан. Кровь бурлит в его венах, и его сердце практически пытается вырваться из груди. Он уже был влюблен в меня, повторяет в уме фразу, и при каждом повторение у него дрожат колени. Акутагава уже был в него влюблен. Ему нравится Акутагава, не так ли? Нет, это любовь, не так ли? Он с тревогой смотрит на Дазая-сана, но тот лишь продолжает нежно улыбаться ему, похлопывая по плечу и уходя. Его колени подгибаются.

***

Днем Ацуши пытается погрузиться в домашнюю работу, но слова расплываются, и его сердце плачет. Он отодвигает домашнюю работу, ложась на стол. Он не может перестать думать об Акутагаве и о том, что сказал Дазай-сан. Его чувства взаимны с Акутагавой, верно? Нет, это не вопрос. Иногда Ацуши может быть нерешительным, но он знает, знает, что это правда. Он это чувствует, чувствует и понимает, что это правда. Возможно, его разум борется сам с собой, но он всегда доверял своему сердцу, которое указывало ему правильное направление. — Я влюблен в Акутагаву, — говорит он вслух, говорит уверенно, и слова обжигают его язык и забивают горло. Да, это правда. То, как его лицо становится теплее, а сердце бьется в груди, говорит ему, что это правда. Он оглядывается на домашнюю работу на своем столе, его мысли где-то в другом месте. Что теперь? Он должен сказать Акутагаве, не так ли? Это то, что Дазай-сан планировал с самого начала, не так ли? Боже, Ацуши тупой. То, как странно улыбался Дазай-сан, когда откровенно лгал ему. Ацуши не знает, злиться ему на Дазая или нет. С другой стороны, Дазай помог ему осознать очевидные вещи. Он мог делать это ради развлечения, но кто знает. Ну что ж, это Осаму Дазай, эксцентричный и все такое, и Ацуши благодарен ему, по крайней мере, до определенной степени. Его мысли возвращаются к Акутагаве, и, Мерлин, как же он этого не заметил? Румянец Акутагавы, когда Ацуши дал ему нечто совершенно очевидное. А Ацуши настойчиво расспрашивал его о Хигучи. Так вот почему Акутагава вчера вдруг так разозлился? Блондин вспоминает с поразительной ясностью. Странное напряжение. То, как Акутагава смотрел вниз. Акутагава думал, что это свидание, не так ли? Ацуши практически пригласил его на свидание, и неудивительно, что Рюноскэ разозлился, когда вдруг он спросил о Хигучи. Иногда Акутагава посылал ему страдальческий взгляд. Нет, ласковый взгляд. Ацуши полный идиот. Это было прямо перед ним, а он ничего не заметил. Кёка-чан знала, Танидзаки знал, и знала ли даже Наоми? Откуда все, кроме него, знали, что он чувствовал, или что чувствовал Акутагава? Как он мог не знать?

***

Он размышляет над этой мыслью все воскресенье, время от времени отвлекаясь на домашнюю работу, которую нужно сдать очень скоро. Кёка однажды спросила его, но он улыбнулся ей поверхностно и извиняющимся тоном, сказав, что ему нужно сделать домашнее задание. Технически это наполовину правда, но ему совсем не хочется ничего делать. Только к обеду он выходит полумертвый. Девушка с опаской смотрит на него. — Ты в порядке? — с тревогой спрашивает она. Ацуши кивает в ответ. — Я только что узнал кое-что, — говорит он. — Что Акутагава влюблен в тебя? — небрежно спрашивает она. Ацуши морщится. — Откуда все знали, кроме меня? — ноет он. Вес целого дня обрушивается на него, и он близок к тому, чтобы полностью растаять. Кёка-чан с минуту молчит, а Ацуши закрывает лицо руками. — Я всё ненавижу, — бормочет он в отчаянии. — Все в порядке, — говорит Кёка-чан. Ацуши видит, что она не совсем знает, что сказать. — Что мне делать? — спрашивает он, огорченный. — Признайся, — просто говорит Кёка-чан, как будто это так просто. Блондин хочет возразить, но останавливается. Может быть, так и нужно сделать. Может быть.

***

За ужином Ацуши до смешного голоден. Он не вышел пообедать, слишком занятый своим самобичеванием, так что он умирает с голоду. Именно поэтому, сейчас юноша энергично набивал рот едой. Кёка-чан даже бровью не повела, просто навалила ему на тарелку еще еды. — Спасибо, — он пытается сказать, и, судя по тому, как сужаются глаза Кёки, когда она пытается понять что имел ввиду парень, та все же смогла расшифровать благодарность. — В свою очередь, я хочу посмотреть, — скромно говорит она, не уточняя, что именно, но Ацуши знает. — Нет! — ноет он, смертельно смущенный даже при мысли об этом. Кёка-чан выглядит расстроенной, но его не обмануть. — Пожалуйста? — спрашивает она, расширяя глаза. Ацуши на секунду колеблется. — Не делай этого, — жалуется он, и Кёка-чан вздыхает. — Ты не веселый, — говорит она. — В любом случае, стоит ли мне спросить его сегодня? — недоумевает Ацуши. Честно говоря, он не чувствует себя эмоционально готовым к этому, но позволить чему-то подобному кипеть - это не то, что он считает хорошим. — Ты должен делать это, когда тебе хочется, — говорит Кёка-чан. Ацуши вздыхает. — Да, — говорит он, глядя на Акутагаву, который кажется меньше, чем когда-либо, и одиноким, — Может быть. В ту ночь ему не удается набраться храбрости, чтобы признаться. — Завтра, — решительно говорит он, и Кёка-чан показывает ему большой палец.

***

Ацуши пытается поймать Акутагаву сразу после завтрака. — Акутагава! — зовет он, предвкушая, но Рюноскэ бросает на него один мрачный взгляд, а после поворачивается, чтобы уйти. Это было не совсем то, чего ожидал Ацуши, но опять же, не то чтобы он ожидал многого. Он вроде как думал, что все пройдет: — Привет, Акутагава, я люблю тебя. — Я тебя тоже. Но, видимо, нет, потому что Акутагава избегает его. На самом деле, он бросил на него презрительный взгляд, прежде чем уйти. Дело было в свидании, не так ли? Если бы только Ацуши не был таким идиотом. Если бы он только мог вернуться в прошлое. Эй, может быть, мог бы, если бы он получил Маховик времени и вернулся в прошлое, чтобы ударить себя так сильно, как только мог. Однако в нынешнем виде Ацуши понятия не имеет, как заставить Акутагаву поговорить с ним. Даже на Зельях брюнет поменялся местами, и второй урок закончился. Ацуши проводит весь понедельник, пытаясь заставить юношу поговорить с ним, но безрезультатно. Акутагава удивительно хорош в уклонении. Наступает ночь, когда Ацуши сдается. — Я сдаюсь, — говорит он Кёке-чан. — Слишком рано сдаваться, — говорит девушка. — Нет, я имею в виду сегодня, — говорит Ацуши. Он не собирается сдаваться, даже если это его убьет, а это вполне может быть. Он во что бы то ни стало признается Акутагаве. Иногда даже его собственная решимость удивляет его, но когда его лицо становится теплее, а сердце бьется, он понимает, что это именно то, чего он хочет. Только не сегодня, думает он, возвращаясь в свою комнату. Кёка-чан тихо говорит: — Удачи. Ацуши криво улыбается ей. — Я постараюсь, — говорит он.

***

Дазай подскакивает к нему во время завтрака. Всего несколько дней он этого не делал, но Ацуши все равно скучал по таким визитам парня. — Дазай-сан! — радостно говорит он. Старший усмехается. — Эй! Как дела с Акутагавой-куном? — спрашивает он, и улыбка Ацуши спадает. — Эм, не очень хорошо, — говорит он. Дазай-сан хмурится. — Действительно? — он говорит это так, словно совершенно не удивлен. — Дазай-сан... — начинает Ацуши. — Ты все это время знал, не так ли? Вечная улыбка Дазая исчезает. — Да, — говорит он, и в этом нет ни следа эмоций. Ацуши хочет спросить, зачем, зачем он это сделал, но сдерживается. Ацуши не знает, что чувствовать. Он ничего не знает. — Что я должен делать? — спрашивает он, отбрасывая на время свои чувства к Дазаю-сану. Слизеринец мычит. — Признайся, — говорит он, до жути похожий на Кёку. Ацуши падает на стол. — Верно, — уныло бормочет он, — Я не могу заставить его поговорить со мной. Дазай-сан кладет руку на подбородок, размышляя. —Хм. В том, как он напевал, было что-то смутно зловещее, как будто он что-то замышлял. Он чувствует знакомое, но в то же время пугающее узнавание. — Дазай-сан? — нерешительно спрашивает Ацуши. Дазай усмехается. — Хм? Ничего, просто подумал, — говорит он, и теперь Ацуши беспокоится. — Ты что-то замышляешь, не так ли, — невозмутимо говорит он, уже зная ответ. Брюнет гладит его по голове. — Ты действительно знаешь меня! Он поет, убегая, но вместо того, чтобы вернуться за стол Слизерина, он идет к Чуе-сану. Ацуши закрыл лицо руками. — Я сожалею обо всем, — говорит он. Кёка-чан, похоже, чувствует то же самое. — Покойся с миром, — торжественно говорит она.

***

Ацуши весь день вел себя как параноик: дико вертит головой и внимательно за всем наблюдает, просто на случай, если Дазай-сан решит появиться и разрушить его жизнь. Снова. Даже после уроков, когда он технически свободен. Юноша думает, что уже должен был привыкнуть к этому. Ацуши направляется в свою общую комнату, полностью намереваясь спрятаться там навсегда, признается он или нет. Он старается следить за всем, стараясь быть настороже. Очевидно, это не так, потому что в ту секунду, когда он ослабляет бдительность, чтобы передохнуть, его немедленно вырубает заклинание — Что за черт, — говорит он, просыпаясь. Комната, в которой он находится, пустая, бесконечно белая, и в ней вообще нет окон или дверей, по крайней мере, из того, что он может видеть. Это больше похоже на то, что он был заперт в белой коробке. Акутагава лежит на земле рядом с ним и, по-видимому, крепко спит. Ацуши пытается вспомнить последнее, что произошло, за исключением того, что все, что он может вспомнить, это то, как он направлялся в свою общую комнату и внезапно был сбит с ног. Он щурится, пытаясь вспомнить, но все, что приходит в голову, это обрывки. Два голоса, оба знакомые. Один из них принадлежит самодовольному ублюдку. — Дазай-сан, — глухо говорит Ацуши. Он смотрит на Акутагаву, чье лицо разгладилось во сне, и выглядит он более умиротворенным. Пока он не проснется и мгновенно не убьет Ацуши. Он умрет в белой комнате, где никто не услышит его крика. Нет, подождите, это не так. Акутагава любит его. Эта мысль чрезвычайно смущает Ацуши, и он краснеет от своих собственных мыслей. Это то, что планировал Дазай-сан, чтобы оставить их наедине. Это хорошая возможность, думает Ацуши, сказать Акутагаве правду. Что ж, теперь у него есть немного свободного времени, так как, черт возьми, он ни за что не разбудит Акутагаву. Что это за место? Здесь так пусто. Как Дазай вообще нашел это место? Ацуши встает и начинает ходить по комнате, пытаясь что-нибудь подобрать, но вокруг сплошная пустота. "Здесь нечего делать", - думает он. — Здесь ты ничего не найдешь, — вдруг говорит Акутагава, и Ацуши вздрагивает, выпрыгивая из кожи. — Святой… Ты меня напугал, — говорит он, хватаясь за грудь. Его сердце колотится, и, вероятно, не только из-за страха. Рюноскэ сонно вытирает глаза, выглядя слишком мило. Сердце громко стучит в ушах. Брюнет больше ничего не говорит, просто сидит на полу, скрестив ноги, и смотрит в никуда. — Это выручай-комната, — говорит Акутагава, и Ацуши внезапно вспоминает, что это такое. Однажды Наоми упомянула об этом, назвав комнату «потрясающей» и что Ацуши обязан «полностью ее проверить». Очевидно, она может сделать все, что пожелает человек. Он почти хочет спросить, почему дверь до сих пор не появилась, мог ли он этого захотеть, когда вспоминает Дазая-сана. Вероятно, он хотел, чтобы комната стала местом, где у Ацуши и Акутагавы не было бы другого выбора, кроме как поговорить. Ацуши не знает, должен ли он быть благодарен ему за это. Ацуши нервно поигрывает пальцем. Он думал об этом несколько дней, но прямо сейчас это сложно. Акутагава упорно избегает зрительного контакта, и Ацуши с трудом набирается смелости прямо сказать это. Будь храбрым, сердце. Может, Акутагава и говорил с ним сейчас, но он никоим образом не проникся симпатией к Ацуши. В его глазах все еще читается презрение, которое он испытывал ранее. Гриффиндорец хмурится. Теперь это его шанс. Ацуши делает глубокий вдох. Все будет хорошо, не так ли? Ведь Акутагава все-таки любит его. Ацуши повторяет это про себя, пытаясь запечатлеть в памяти, даже когда его лицо краснеет. По его венам течет что-то вроде электричества, знакомое и успокаивающее. Все в порядке. Он хочет сказать: «Ты мне нравишься», но на самом деле он говорит в пылу момента и с бешено бегущими мыслями в голове: — Ты влюблен в меня. Ацуши замирает. Он вовсе не это хотел сказать. Он осторожно смотрит на Акутагаву, опасаясь худшего. Рюноскэ застыл. Его лицо бледнеет, и он выглядет... напуганным, гораздо больше, чем Ацуши когда-либо видел его. Это незнакомое выражение, которого он никогда не видел. Акутагава всегда сталкивался с чем угодно лицом к лицу. Увидев это, Ацуши почувствовал, как у него защемило сердце. Он не хочет быть причиной того, из-за чего у парня такое выражение лица.. Ацуши пытается отступить. — Эм, я не это хотел сказать, — неловко говорит он, мечтая вернутся на пять минут назад. Акутагава ничего не говорит, хотя выражение его лица немного меняется, оставляя след трепета в его темных глазах. Он хотел бы, чтобы он был более красноречивым. Акутагаве больно, и ему тоже. — Я не знаю, о чем ты говоришь. Ацуши отступает назад. Рюноскэ сжимает и разжимает кулак, отводя взгляд и стиснув зубы. Его костяшки белые. О, Акутагава. Ацуши чувствует, как его захлестывает волна печали. Для Акутагавы, должно быть, трудно внезапно испытывать чувства к своему врагу, находясь в состоянии эмоционального запора. Ацуши делает смелый шаг к Акутагаве, немного сокращая разрыв между ними. Брюнет, к счастью, не отшатывается, но он по-прежнему не смотрит на Ацуши, кончики его ушей покраснели. — Я люблю тебя, — заявляет Ацуши. Отбросьте осторожность на ветер, пусть его чувства просочятся в его слова и его переживания. Акутагава вскидывает голову, глядя в глаза Ацуши, и о, его глаза полны боли. Он пытается сдержать свои эмоции. Сердце Ацуши замирает. Акутагава, кажется, ничего не делает, просто потрясенно смотрит на Ацуши. Время позволить действиям говорить за его слова и его мысли. Ацуши подносит руку к лицу Акутагавы, подходит ближе и смотрит на него в поисках подтверждения. Акутагава сглатывает, но больше ничего не говорит. Ацуши наклоняется, и их губы встречаются. Рюноскэ прогибается, углубляя поцелуй и прижимаясь к Ацуши. Блондин сдерживает стон. — Э-эй, — бормочет он, отталкивая ошеломленного брюнета, — Подожди секунду, — смущенно говорит Ацуши, прижимая руку ко рту. Глаза Акутагавы расширяются, и он внезапно выглядит таким же смущенным, как и Ацуши. Он кашляет в руку, лицо красное. Это снова неловко, за исключением того, что вместо напряжения, которое заставляет их нервничать, один из них волнуется и краснеет, при этом упорно избегая смотреть друг на друга. — Ты серьезно? — говорит Акутагава, и Ацуши поднимает глаза и видит парня, который все еще красный и потерянный, как будто он не совсем в это верит. — Да, — говорит Ацуши, и ему отчаянно хочется стереть с лица Акутагавы всю неуверенность. Боже, он любит его. Он любит его.

***

— Итак… мы теперь встречаемся! — говорит Ацуши, поднимая руку Акутагавы. Рюноскэ краснеет и отводит взгляд, прикрывая рот рукой. Никто не выглядит удивленным. Самая большая реакция, которую он получил, это взволнованные аплодисменты Хигучи. — Поздравляем! Пожалуйста, позаботься об Акутагаве-семпае с этого момента! — ликует девушка. Акутагава прищуривается. — Я не считаю, что обо мне нужно заботиться, — холодно говорит он, но никого не обманешь. Парень намного счастливее, чем показывает, и все это видят. — Ты наказан, — говорит Дазай-сан. —Чт... — В любом случае! — прерывает Ацуши. — Не могу поверить, что вы все знали, а мне никто не сказал. Он пристально смотрит на Кёку-чан, которая пожимает плечами. Танидзаки выглядит извиняющимся, Наоми, свисающая с его руки, не очень. — Я подумала, что было бы забавно посмотреть, как ты себя поведешь, — говорит она, нисколько не смущаясь. Дазай кивает. — Точно! — соглашается он, самодовольно щелкая пальцами. Ацуши вздыхает, но он слишком счастлив, чтобы на самом деле волноваться. Комната взрывается шумом, и Ранпо-сан заявляет: — Я знал это с самого начала! В то время как Дазай-сан не согласен, Акутагава хлопает его по руке, бормоча: — Пойдем прогуляемся. — Хорошо, — говорит он, улыбаясь Акутагаве. Он бы пошел куда угодно, если бы там был Акутагава, но это смущающая мысль, поэтому он этого не говорит.

***

( — Что ты имеешь в виду, когда Дазай-сан сказал тебе снять пальто? — Ацуши чуть ли не плачет. Акутагава отводит взгляд. — Он думал, что это сделает тебя более… восприимчивым, — говорит он почти взволнованно. Ацуши не может в это поверить. Из-за Дазая он так жаждал бёдра Акутагавы. Он хочет спрятать свое лицо и плакать вечно. — Я ненавижу Дазая-сана, — говорит он приглушенным голосом. Акутагава успокаивающе похлопывает его. — Все в порядке, я тоже нахожу тебя привлекательным, — говорит он, как будто это что-то меняет для медленно ухудшающегося рассудка Ацуши.)