You’re a pretty little mystery

Ацуши не совсем осознавал, насколько он недосыпает, пока на следующее утро не услышал, как соседи по комнате окликают его по имени. Когда он полностью проснулся, он слышит несколько вздохов облегчения и даже один «о, он жив». Он стонет. Солнечный свет, просачивающийся сквозь окна, ослепляя, и он тянется за подушкой, чтобы прикрыть глаза, когда Танидзаки выхватывает ее прямо у него из рук. — Который сейчас час? — говорит Ацуши. Было не больше 10 утра, верно? Танидзаки звучит немного удивленно, когда говорит: — Сейчас час дня. Ацуши выпрыгивает из постели. Он пропустил завтрак? Юноша удивлен, что его желудок продержался так долго. И словно по сигналу, по комнате разнеслось урчание. Он берет готовое зелье, осторожно запихивает его в карман и направляется в столовую на обед — или, точнее, на свой завтрак. Он даже не успевает войти в холл, как Дазай-сан вприпрыжку подбегает к нему. Зелье, кажется, тяжело лежит у него в кармане. Ацуши нервно скребет по нему ногтем. — Ацуши-кун! — здоровается Дазай-сан. Ацуши слабо отвечает на приветствие. — Ты уже сделал его? — спрашивает он, ухмыляясь, когда Ацуши кивает. Он хлопает в ладоши. — Чудесно! А теперь отдай его Акутагаве-куну! Ацуши колеблется. Теперь, когда он столкнулся с фактом, что да, планы Дазая-сана наконец-то стали реальностью, он вдруг стал колебаться. Конечно, он не сможет не справиться с этим или что-то в этом роде, ему просто... просто нужно время. Он был взволнован всю прошлую ночь, но тем не менее, небольшая часть его, которая чувствует себя виноватой, сейчас восстает на него в полную силу, оставляя его задыхающимся. — Эм, сейчас? Он борется. Дазай яростно кивает. — Да! Сейчас! В конце концов, это же обед, просто, я не знаю, возьми его любимую еду и обдай ее зельем! Ацуши хотел бы иногда быть таким же легкомысленным и черствым, как Дазай, но ему нравится думать, что у него действительно есть достоинство. Вроде, как бы, что-то вроде. Любой, кто их подслушает, вероятно, подумает, что они замышляют убийство, что на самом деле не так уж далеко от истины, за исключением того, что это убийство Ацуши, а не Акутагавы. Дазай-сан искренне улыбается ему, вероятно, пытаясь утешить, но это зрелище заставляет его решимость колебаться еще больше. Конечно, ничего хорошего из этого не выйдет... — Я, эм, начинаю сожалеть об этом, — кротко протестует он. Дазай-сан разочарованно качает головой, и Ацуши отказывается от любого сопротивления — Нет времени на сожаления! Дазай ликует, хватая Ацуши за плечо и таща в большой зал. Старший подводит его к столу Гриффиндора первым, осматривая стол в поисках чего-то, невнятно бормоча. Ацуши просто позволяет тащить себя по столу. Он неловко машет Ранпо-сану, когда тот проходит мимо, и тот одаривает Ацуши многозначительной, всезнающей ухмылкой. По-сан следит за ними, глаза перебегают с одного на другого — Удачи! — загадочно кричит Ранпо-сан, а затем снова поворачивается к По-сану. Тот факт, что юноша, вероятно, уже знает, что происходит, не стал для Ацуши неожиданностью. Если бы тот знал, что происходит, разве не должен был бы положить этому конец? Ацуши мысленно сокрушается. Дазай, наконец, останавливается рядом с Кёкой-чан, которую мило приветствует. — Привет, — тихо здоровается она в ответ, совершенно не обращая внимания на тяжелое положение Ацуши. Она поставила миску с рисом и чаем на свободное место рядом с собой, приберегая это для Ацуши. При виде этого зрелища слезы почти (почти!) наворачиваются ему на глаза, и он чувствует, как у него урчит в животе. Он протягивает руку, чтобы взять его... Вот только есть загвоздка, что Дазай-сан все еще держит его за воротник, точно так же, как он держал Акутагаву пару дней назад, отказываясь доставить Ацуши удовольствие пообедать. Его желудок практически вопит на него. На секунду ему почти хочется отступить. Дазай действительно заинтересован в розыгрыше, думает Ацуши. Ему почти кажется, что у того есть скрытые мотивы, но он качает головой при этой мысли. Независимо от того, насколько загадочно его старший хранит свои намерения, Ацуши не был из тех, кто считал Дазая таким жестоким, как думали многие другие. — Хорошо, — говорит Дазай-сан тоном, от которого Ацуши почти отказывается от своей предыдущей мысли, — Ты должен взять любимую еду Акутагавы-куна и отдать ему, — предлагает он. Парень жестикулирует руками, чтобы тот поторопился. С чего он взял, что Ацуши вообще знает любимое блюдо Акутагавы? Он озвучивает вопрос вслух, и Дазай-сан (и даже Кёка-чан!) бросает на него равнодушный взгляд. Который... Ладно, это справедливо, потому что Ацуши действительно знает любимое блюдо Акутагавы, но это только потому, что на втором курсе он разозлился на него и выискивал в нем все возможные детали, чтобы найти слабое место. Но это ничего не значило. Акутагава, вероятно, тоже знал его любимое блюдо, просто чтобы когда-нибудь отравить его или что-то в этом роде. Очень похоже на то, что сейчас собирается сделать Ацуши. Он падает. — Я просто… возьму чашку чая, — говорит он, зная, что это любимое блюдо Акутагавы. Дазай-сан аплодирует. Ацуши берет чашку зеленого чая. Он надеется, что на вкус он такой же горький, как и Акутагава. Он вытаскивает розовый пузырек из пальто, не обращая внимания на впечатленный одобрительный свист Дазая, осторожно открывает его и капает несколько капель в чай. На чае образуются розовые завитки, которые исчезают так же быстро, как и появляются, не оставляя следов. — Готово, — решительно говорит блондин. Запаха нет, к счастью для него. Он выглядит и пахнет как обычный зеленый чай. Он делает паузу, затем качает головой, чтобы отогнать свои мысли. Дазай-сан мягко толкает его. — Хорошо! Теперь иди! Он подбадривает его сзади. Даже Кёка-чан присоединяется, без энтузиазма поднимая кулак. Она вообще знает, что происходит? — Эм, можно я не буду? — спрашивает он, не особо ожидая нужного ответа. Он уже направляется к слизеринскому столу, Дазай-сан тащит его за собой. Когда он не получает ответа, он оборачивается и видит, что парень отвлекся, глядя в сторону. Проследив за направлением его взгляда, Ацуши видит Чую-сана, который на самом деле, кажется, одет лучше, чем обычно, его волосы искусно растрепаны и... он действительно накрасился, или ему просто померещилось? Тем не менее, Ацуши смотрит прямо перед собой на свою цель, Акутагаву, сидящего в одиночестве, в то время как пространство вокруг него остается пустым. Он чувствует, что все оставшиеся у него вопросы по поводу странного поведения Дазая исчезают по мере того, как он подходит все ближе и ближе к Акутагаве. У него учащается сердцебиение? Такое чувство, что оно угрожает вырваться у него из груди. Ацуши нервно подходит к нему. Вид Акутагавы, встречающегося с ним взглядом, не делает ничего, кроме как воспламеняет его сердце. Он надеялся, что не начал потеть. Акутагава определенно усмотрел бы в этом признак слабости и, типа, набросился бы на него. — Человек-тигр. Акутагава здоровается, и что-то в его тоне кажется почти растерянным. Что имеет смысл. Ацуши никогда не подходил к нему один, только с Дазаем-саном. Ацуши останавливается прямо перед ним. Он слишком крепко сжимает чашку с чаем и безуспешно пытается ослабить хватку на бедной посуде. Если он действительно разобьет чашку и разольет горячий чай на Акутагаву, он сможет попрощаться со всеми, кого когда-либо знал. — Акутагава, выпей это, — как можно вежливее просит он, протягивая чашку. Его рука немного дрожит, и он держит ее, как может. Глаза Рюноскэ расширяются, и он не находит слов. Удар. Ацуши наблюдает, как эмоции мелькают на лице Акутагавы. Значит, смущенный, настороженный...взволнованный? Выражение исчезает прежде, чем Ацуши успевает даже точно определить, что это было. То, как его (несуществующие) брови сходятся вместе, а после все стало как было, и лицо Акутагавы становится нейтральным, как обычно. — Зачем? — он просто спрашивает, и Ацуши впадает в панику. — Эм, ну, — вырывается из него, и парень неуклонно краснеет. И то, как Акутагава смотрит на него, не помогает. — Пожалуйста? — спрашивает он, стараясь быть вежливым, но глаза Акутагавы внимательно следят за ним, мгновенно настораживаясь. Ацуши хотел бы, чтобы Акутагава не был все время таким параноиком и так настроенный против него. Акутагава скрещивает руки на груди. — Это что, шутка или розыгрыш? — спрашивает он, и у него все больше и больше становится такой вид, будто он собирается немедленно уйти, что уничтожит все шансы, которые когда-либо были у Ацуши. Он прокручивает в голове варианты, но с каждой секундой Акутагава поднимается, чтобы встать, и Ацуши, в отчаянии, хватает его за руки. Акутагава замирает. Ацуши не ослабляет хватку, цепляясь за его мантию. Попытка дать что-то Акутагаве, не сказав причину, скорее всего, никогда не сработает, поэтому Ацуши делает глубокий вдох. — Я, эм, просто хотел сделать что-нибудь приятное? Пожалуйста? — он умоляет, пытаясь сделать щенячьи глазки, почти надувшись. Ему стыдно за себя, честное слово. Акутагава смотрит на него широко раскрытыми глазами. Кончики его ушей, отмечает Ацуши, покраснели, и он с опозданием понимает, что все еще держится за парня. Он опускает руку, которая была на пальто Акутагавы, бормоча «извини». Брюнет, кажется, не дышит. Какое-то время Ацуши думает, что Акутагава просто оставит его, щенячьи у него глаза или нет, но, к его крайнему удивлению, Акутагава осторожно берет чашку. Его нежные, мозолистые пальцы касаются его, и у Ацуши перехватывает дыхание. Ацуши с благоговением наблюдает за ним, когда юноша молча делает глоток чая, наблюдая, как он заметно расслабляется. Как опускаются его плечи и расслабляются мышцы. Глаза Акутагавы прикрыты, и Ацуши видит, как двигается его горло, когда он делает глоток, но Ацуши отгоняет свои мысли прочь и сосредотачивается на чем-то другом. Акутагава с удовольствием пьет чай, тихонько вздыхая, когда заканчивает, а Ацуши терпеливо ждет признаков того, что зелье подействовало. Его глаза открываются, а затем он смотрит на Ацуши так, что у блондина сжимается горло. Зрачки Акутагавы расширяются, затем сужаются. Это должно означать, что зелье подействовало, так что у Ацуши теперь есть несколько минут, чтобы Акутагава посмотрел на Хигучи. Оглядываясь назад на стол Пуффендуя, Ацуши чувствует, что действительно должен был спланировать это заранее. Хигучи исчезла, ее явных светлых волос нигде не было видно. Акутагава кашляет в кулак. — Чай… — неловко говорит он, и Ацуши чувствует, что слегка улыбается, — Было неплохо, — неуклюже заканчивает Акутагава. Он передает чай обратно, и при этом его слегка трясет, Ацуши приходится постараться, чтобы поймать чашку. Акутагава не смотрит на него. Ацуши не знает, почему брюнет вдруг до нелепости занервничал. Это довольно странный момент, но, конечно, это не оправдывает такой бурной реакции. Ацуши застенчиво опускает голову, и напряжение между ними настолько велико, что навыки Кёки-чан с ножом, вероятно, все равно не смогли бы его преодолеть. Хорошо. Осталось только доставить Акутагаву к Хигучи. Он в панике смотрит на Дазая-сана, но тот усмехается и указывает на дверь, жестом приглашая его выйти. Ацуши сразу понял. Осаму такой умный! Он знал, что будет трудно контролировать, если Акутагава окажется в комнате, где много людей, поэтому он заставил Хигучи уйти первой. Как и ожидалось от Дазая-сана, с удивлением думает Ацуши. Он поворачивается к Акутагаве, который все еще стоит, но с любопытством наблюдает за ним, его голова наклонена, а темные глаза сверлят его. — Есть что-нибудь еще, человек-тигр, или я могу вернуться к еде? — нетерпеливо спрашивает он. В панике Ацуши говорит: — Уходи. — Что? — Нет, подожди, я имею в виду… — он крутится, его мысли идут по спирали, и о боже, почему он такой идиот? Он смотрит вниз и плачет про себя. Разозлил единственного человека, который, не колеблясь, убил бы его, и почему он это сделал. Акутагава выглядит крайне смущенным. — Нет, подожди, я имею в виду, эм, то есть, — он заикается, и почему он, черт возьми, не может говорить. — Не мог бы ты, эм, выйти со мной из зала. Его лицо горит, не так ли? Он боится поднять глаза, боится того, что покажет лицо Акутагавы. Это... неловко, мягко говоря. Никто из них ничего не говорит, Ацуши практически чувствует, как Дазай смотрит ему в спину, умоляя уже двигаться. Он медленно поднимает голову и начинает смотреть на то, что видит. Акутагава... Покраснел, глаза бегают из стороны в сторону, он один раз смотрит на Ацуши, прежде чем отпрыгнуть в сторону. Брюнет кашляет в ладонь, его плечо трясется от силы кашля, и Ацуши хочет положить успокаивающую руку, но странное поведение Рюноскэ выводит его из себя. Акутагава моргает, глядя на него после приступа кашля, заметно сглатывая. Ацуши чувствует себя совершенно не в своей тарелке. Все выходит из-под контроля, и он понятия не имеет, что происходит. Акутагава кашляет в последний раз, затем хрипло говорит: — Хорошо. Уходить Ацуши чертовски неудобно. Воздух между ними натянут от чего-то напряженного, но Акутагава ничего не говорит, да и не думает, что сможет. Они молча выходят из зала, а Ацуши ерзает, играя со своими волосами. «Надо бы их обрезать, — рассеянно размышляет он, — они становятся довольно длинным». Его мысли прерывает голос. — Акутагава-сэмпай! Хигучи прижимает руку к груди, ошеломленно улыбаясь Акутагаве. Брюнет выглядит растерянным. — Хигучи. Больше он ничего не говорит в знак приветствия, едва кивая. Брови Хигучи сходятся на переносице. Она в замешательстве по поводу того, почему они были вместе? Как бы то ни было, у него уже мало времени. Он толкает Акутагаву в сторону Хигучи, чьи глаза расширяются от шока. — Что? Она вскрикнула, когда Акутагава чуть не врезается в нее, и сильно краснеет. Быть так близко к ее сэмпаю должно быть замечательно. — Пока! Веселитесь! Ацуши машет рукой и бежит обратно к столу Гриффиндора. Должно быть, пришло время, отмечает он. Парень надеется, что Акутагава не сделает чего-нибудь ужасного, например, снова ударит Хигучи или что-нибудь в этом роде Через две минуты они возвращаются, и Ацуши внимательно наблюдает за ними, пытаясь отследить любые изменения в поведении Акутагавы. Он видит, как они идут вместе, и ему кажется, что они идут немного ближе, но он не уверен. Может быть, Акутагава заставит Хигучи сесть рядом с ним? Или нет, поскольку они расстаются, не сказав ни единого слова. Единственное, что примечательно, - это то, что Хигучи обернулась, чтобы посмотреть на возвращающегося Акутагаву, но это нормально. Кроме того, брюнет не выглядит так, будто собирается броситься обратно. Какого черта? Кажется, это ничем не отличается от обычного Акутагавы, если не считать его внезапного гнева, но он в любом случае непредсказуем. Ацуши хмурится, уставившись в свою тарелку, которая уже остыла. Возможно, очевидные признаки вступят в силу еще через некоторое время. Он хочет еще немного понаблюдать за Акутагавой, но уже пора уроков. Кёка-чан смотрит на него, пока тот не двигается, и тычет в него пальцем. — Пойдем, — говорит она. Ацуши вздыхает. — Хорошо.

***

Хорошо, к счастью для него, сегодня вторник, так что у него больше всего уроков со слизеринцами, а именно два. Он с нетерпением ждет уроков зельеварения, где он действительно может увидеть, как что-то происходит. Дазай-сан, кажется, убегает всякий раз, когда видит Ацуши, что, в общем, неважно. Дазай эксцентричен, так что нет смысла пытаться сделать вывод о том, что он делает. Он постукивает пальцами, звук неожиданно громкий в тихой аудитории. Учитель прерывает свое объяснение истории магии и смотрит на него. Ацуши чувствует, что краснеет, и кротко извиняется. Ааа, он действительно хочет увидеть Акутагаву. Подождите, это чертовски интересная мысль. Он... нет ни за что. Его лицо вспыхивает, и он закрывает голову руками. Нравится ли ему Акутагава? Вероятно, нет, надеюсь, что нет, Ацуши не знает, что бы он сделал с собой, если бы ему действительно удалось развить чувства к Акутагаве. Это просто шутка, говорит он себе. Тот факт, что он не верит даже себе, вызывает беспокойство.

***

"Зелья", - думает Ацуши, вскакивая на ноги. Он скользит на свое место рядом с Акутагавой, взволнованно стараясь изо всех сил не бросаться в глаза, когда наблюдает за парнем. Он пытается краем глаза наблюдать за Акутагавой, постукивая пальцами по деревянному столу. Тот смотрит вперед, выражение его лица не меняется Ацуши хмурится. Хорошо, так что никаких видимых изменений. Время подтолкнуть его. — Итак, Акутагава, — фальшиво говорит он, рассеянно водя указательным пальцем по столу, — Как прошел завтрак? Начните с простого и подведите его к главному вопросу, так всегда говорил Дазай-сан. Акутагава хмуро смотрит на него. — Это было неплохо, — говорит он. Ацуши чувствует, как дёргается его глаз. — Ладно, я имел в виду Хигучи, — говорит он, избегая инцидента с чаем. Акутагава отворачивается и снова смотрит на учителя. — После того, как ты вытащил меня оттуда, только для того, чтобы потом бросить, — говорит он и стискивает зубы, — Хигучи подумала, что в моих действиях было нечто большее, чем я сделал Акутагава поворачивается к нему лицом, глядя прямо в глаза Ацуши, и Акутагава спрашивает: — Что именно ты ей сказал? Он мрачно произносит эти слова. Извини, Дазай-сан. — Дазай-сан был тем, кто сказал ей выйти из зала! Не я! — он отчаянно молится, чтобы Акутагава больше не затрагивал эту тему. Парень бросает Дазая под удар, но он может позаботиться о себе. — Я вообще ничего ей не говорил, — уточняет он. Гнев Акутагавы уменьшился после его слов, но его брови все еще были сдвинуты вместе в замешательстве. — Хорошо, — моргает Акутагава и снова возвращается к своему учебнику. Ацуши вздохнул с облегчением. Итак, говорить с Акутагавой было труднее, чем он думал, хотя он, кажется, не стал писать поэмы глазам Хигучи, как думал Ацуши. Он пытается украдкой бросить взгляд на Рюноскэ, выискивая маленькие контрольные знаки, но ничего не получается. Тот выглядит растерянным. Некоторые заклинания по-разному действуют на разных людей, так что, может быть, это одно и то же? В конце концов, Акутагава по своей природе сдержан, поэтому, возможно, то, как он проявляет любовь, более тонко. — Что ты на самом деле думаешь о Хигучи? Ацуши решает спросить. Акутагава оборачивается и искоса смотрит на него. — Что? Гриффиндорец разыгрывает это, снова делая выбор в пользу небрежности. — Просто, ну, она очень тобой восхищается, но я не думаю, что кто-то на самом деле знает, что ты о ней думаешь, — объясняет он, внимательно наблюдая за действиями Акутагавы. Парень смотрит на него с неразборчивым выражением в глазах. Он размышляет, по крайней мере, так думает Ацуши. Он терпеливо ждет, нежно улыбаясь ему. Акутагава колеблется. — Она трудолюбивая, — наконец говорит он, — и преданная делу. Он говорит это с оттенком восхищения, и Ацуши чувствует одновременно тепло и холод. Теплота, потому что видеть, как хладнокровный Акутагава на самом деле восхищается кем-то, было неожиданно приятно слышать, но он также чувствовал странный холод, как будто он по какой-то причине ревновал. — Это хорошо, — говорит Ацуши, довольный, он счастлив, если честно. Затем он чувствует, как будто его проткнули чем-то, по нему пробегает неприятный, холодок. Что, если Акутагава на самом деле раньше не думал о Хигучи так, а сейчас это было просто зелье? Он вздрагивает, виновато. Лучше сосредоточиться на уроке.

***

— Дазай-сан! — Ацуши машет ему через коридор, направляясь на следующий урок. Дазай встречается с ним взглядом и в панике убегает. Какого черта? Дазай выглядел расстроенным, на самом деле убегая, и Ацуши никогда раньше не видел его таким обеспокоенным. Он хочет погнаться за ним и спросить его, что такое, но его урок скоро начнется, и он не может снова опоздать. Ацуши хмурится, но направляется в класс. Позже, говорит он себе.

***

После его долгих, затянувшихся уроков заклинаний, снова ЗОТИ со слизеринцами. — В паре, — говорит Мори-сенсей, и класс возбужденно болтает. Ацуши смотрит в глаза Люси, которая неловко улыбается ему. — Гриффиндорцы в паре со слизеринцами, — затем говорит Мори-сенсей, и класс стонет. О черт, Ацуши не знает никого со Слизерина, если не считать Акутагаву, который скорее убьет его. Он видит, как остальные в классе уже неохотно разбиваются на пары, и вздыхает. Время игнорировать его гордость и часть его страха. — Акутагава, — окликает он, — Хочешь составить пару? Он пытается искренне улыбнуться, хотя, вероятно, получается натянуто. Акутагава моргает, глядя на него. Потом говорит: — Хорошо. Его озадаченное, растерянное выражение отражается в цвете его глаз Они стоят лицом друг к другу, достают свои волшебные палочки и решительно смотрят на противника. Мори-сэнсэй продолжает свой урок после того, как класс успокоился, показывая им способы защиты и отвлечения врагов — Лучший способ отвлечь ваших врагов, это задавать им бессмысленные вопросы, — продолжает Мори-сенсей. Затем он подает сигнал классу начать с того, что пары сразятся друг с другом. Акутагава немедленно выпускает заклинание, которое Ацуши едва успевает отразить. Блондин едва успевает произнести свои собственные заклинания, так как Акутагава, похоже, сегодня в невыносимой ярости и вымещает ее на Ацуши. Он благодарен за то, что его природные инстинкты лучше, чем у большинства людей, потому что в противном случае, учитывая то, как Акутагава нападает на него, он, вероятно, был бы мертв. — Я думаю, тебе нужно успокоиться, — почти кричит Ацуши, и Рюноскэ в ответ выбрасывает еще больше заклинаний, быстрее и агрессивнее, прямо глядя на юношу. Ладно, может быть, нужна другая тактика. Он вспоминает слова Мори-сенсея. — Эй, Акутагава! — он кричит и видит, как сужаются глаза Акутагавы, когда слушает, но все еще безжалостно бросает заклинания. — Есть кто-нибудь, кто тебе нравится? — спрашивает Ацуши. Акутагава замирает, его глаза расширяются, и Ацуши пользуется случаем, чтобы выкрикнуть "expelliarmus"и заставить палочку Акутагавы вылететь из его рук. Дыхание Акутагавы прерывается, и можно подумать, что это он был поражен заклинанием, судя по тому, как он хватается за грудь и смотрит на Ацуши так, что юноша не может понять. — Эм, Акутагава? — осторожно спрашивает Ацуши, когда слизеринец не двигается уже минуту. Акутагава, кажется, выходит из ступора и бросается поднимать свою палочку с того места, где она упала позади него. Он возвращается не менее разгневанным. Ацуши чувствует себя в полной растерянности. Что, черт возьми, происходит? Акутагава смотрит на него. — Хорошая работа, — ледяным тоном произносит он, как будто его пытают, заставляя это говорить. — О-кей, — заикаясь говорит Ацуши, и ему кажется, что его лишили какой-либо информации о том, что происходит. Акутагава больше ничего не говорит, отворачиваясь и глядя на свою палочку, прежде чем хлестнуть назад и бросить в него еще одно проклятие, от которого Ацуши уклоняется. — Эй, предупреждай, — жалуется он, и Акутагава равнодушно смотрит на него. — Всегда будь начеку, — говорит тот, — Это первое, чему меня научил Дазай-сан, — продолжает Акутагава. Глаза Ацуши расширяются, и он на секунду колеблется, в результате чего заклинание Акутагавы оказывается всего в миллиметре от его волос. Акутагава никогда не говорил ни слова о своих отношениях с Дазаем или буквально о чем-то другом, и, ладно, нетрудно понять, насколько Акутагава восхищается им, особенно учитывая то, как он тащится за Осаму так же, как Хигучи тащится за ним. Ацуши ничего не знал о том, что это было, так как Дазай-сан только хмыкал и уклонялся, в то время как Акутагава, скорее всего, ударил бы его ножом даже за то, что он дышал в его сторону. Когда он спотыкается, Акутагава рявкает: — Тигр-оборотень! Ты хоть пытаешься? Ацуши хмуро смотрит на него. Как раз в тот момент, когда ему показалось, что они к чему-то пришли. По крайней мере, на этот раз он думает, что Акутагава больше любит оскорблять его. Он бросает заклинание после того, как притворяется, что спотыкается, и наслаждается тем, как Акутагава едва уклоняется от него. Мори-сенсей должен снова подойти и остановить их. (В первый год произошло то же самое — Может быть, вам двоим следует быть менее агрессивными, — отчитала их Йосано-сенсей, используя чары, чтобы залечить их раны. Акутагава и Ацуши хмуро посмотрели друг на друга. Ни за что, думают они одновременно. К несчастью для них двоих, это случается чаще, чем можно было бы подумать, и Йосано-сэнсэй становится все более и более садисткой)

***

— Дазай-сан игнорирует меня, — скулит Ацуши, лежа на кровати Танидзаки. Парень вздыхает, закрывая книгу. — Я не думаю, что тебе стоило давать Акутагаве это зелье ради шутки, — говорит он. Блондин не чувствовал, что сможет слишком долго держать в секрете розыгрыш (и чувство вины), поэтому он подумал, что будет нормально, по крайней мере, довериться Танидзаки, которому он доверяет. Ацуши думает об этом, а затем говорит: — Однако Дазай-сан был так убедителен, и, похоже, он действительно хотел, чтобы я это сделал, и не то чтобы Акутагава ничего не сделал, — говорит он. Отлично, он начинает походить на Дазая-сана в своем отказе брать на себя вину и оправдываясь. — Дазай-сан действительно этого хотел? — спрашивает рыжеволосый, кладя руку на подбородок, размышляя. Ацуши кивает. — Хм, — говорит тот, возвращаясь к своей книге. Кажется, он что-то понял, но он ничего не говорит Ацуши. — Что? — Он подталкивает, но юноша криво улыбается ему. — Я еще не знаю, но уверен, что если бы Дазай-сан хотел, чтобы ты знал, то уже бы сделал это, — говорит он. Нижняя губа Ацуши надувается. — Вот как, — говорит он. Юноша издает утвердительный звук. Что ж, если Танидзаки так думает, то, возможно, он прав. В любом случае, он никогда не сможет понять Дазая-сана. Он просто хотел бы, чтобы Дазай не избегал его, и он бы спросил у Чуи, но не хотел, чтобы тот разозлился и набросился на него. Ацуши лежит на своей кровати с распущенными волосами и смотрит в потолок. Зелье действует неделю, так что у него было еще несколько дней, чтобы понаблюдать за Акутагавой и, он надеется, поймать Дазая-сана в угол. Он почти засыпает, когда на его грудь падает тяжесть. — Гах! Он кричит, пораженный, и груз подпрыгивает и спрыгивает на пол. Это кот, с черным мехом и умными глазами, пристально наблюдающий за ним. Ацуши чувствует, что с ним все же все в порядке. Вероятно, так оно и есть, так как это всего лишь кот Акутагавы, Расёмон. — Расёмон? Почему ты здесь? — спрашивает он, нежно гладя кота, пока тот мурлычет и переводит свой расчетливый взгляд на Танидзаки, который вздрагивает. — Ацуши… — говорит Танидзаки так, словно он вот-вот заплачет. — Пожалуйста, уберите отсюда этого кота, — говорит он, морщась, когда Расёмон наклоняет голову и смотрит на него. Ацуши поднимает животное, прижимая его к груди, подальше от Танидзаки. Рыжеволосый смертельно боится Расёмона, после того как год назад он практически убил его. Он выходит из гриффиндорской гостиной и пытается вспомнить, где были слизеринцы. Его сиротский приют был не таким сложным и беспорядочным, как этот замок. Он хотел бы просто отдать его случайному слизеринцу, но уже наступила ночь, и снаружи никого нет, за исключением успокаивающего присутствия нескольких призраков Говоря об этом, один как раз начал подходить к нему. — Потерялся? — спрашивает бледный призрак далеким голосом. — Ода Сакуноске, — представляет себя призрак, протягивая руку, прежде чем, казалось бы, осознать это и отдернуть ее, слегка смущенный. Должно быть, это кто-то, кто недавно умер и еще не привык быть призраком. Это грустно, думает Ацуши, этот человек все еще выглядит молодым. — Ацуши, — говорит Ацуши, — Ацуши Накаджима, и да, я, э-э, заблудился. Ода-сан мычит. — Куда ты идешь? — спрашивает он. Ацуши чувствует облегчение. Ода-сан кажется добрым. — Гостиная Слизерина, — говорит Ацуши. Взгляд призрака становится отстраненным, задумчивым. — Хм, Слизерин, да, я могу показать тебе дорогу туда, — говорит он и начинает лететь вперед. Ацуши бежит за ним, осторожно держась за кота, который, кажется, спит. Они быстро подходят к гостиной Слизерина, и Ацуши благодарит Оду-сана, кланяясь. Тот машет рукой, говоря, что это не сложно. Нахождение в подземельях должно быть хотя бы немного пугающим для слизеринцев, думает Ацуши. Ацуши стучит в дверь и почти вздрагивает, когда командный голос спрашивает пароль. — Эм, не могли бы вы просто позвать кого-нибудь? — спрашивает Ацуши, и голос замолкает. Здорово. Он же не может просто оставить кота снаружи, не так ли? Что ему следует делать? Затем Ода-сан говорит: — Я могу помочь, просто скажи мне, кого ты хочешь увидеть, Ацуши-кун, — говорит он. Ода-сан такой услужливый. — Если не сложно, не могли бы вы позвать Акутагаву? — спрашивает Ацуши. Призрак кивает и проплывает сквозь стены гостиной. Ацуши ждет, рассеянно поглаживая мех Расёмона. Он помнил, как кот пытался вырвать ему глаза всякий раз, когда видел его, так что тот факт, что он может спать даже в объятиях Ацуши, является достижением. — В этом ты точно такой же, как твой хозяин, да? — спрашивает Ацуши кота, который все еще крепко спит. — В каком смысле, человек-тигр? - спрашивает грубый голос, и Ацуши вскидывает голову. Это Акутагава, который одет так небрежно, как Ацуши никогда его не видел, хотя по-прежнему во все черное. На нем рубашка на размер больше и шорты, демонстрирующие бледную обнаженную кожу, от которой юноша вынужден отвести взгляд. — Что? — глупо спрашивает он. Будь проклят Акутагава и тот факт, что он всегда одет так, словно сейчас зима, и теперь из-за этого у Ацуши пересыхает язык. Акутагава выглядит... довольным, или настолько довольным, насколько это возможно, когда Ацуши рядом. — Немедленно верни Расёмона, человек-тигр, — говорит Рюноскэ, и Ацуши почти спотыкается, проходя мимо кота, изо всех сил стараясь не смотреть куда-либо ниже уровня талии. — Ладно, пока, Акутагава! — взволнованно говорит юноша. Акутагава нежно держит свою кошку и говорит, возможно, самым милым тоном, которым он когда-либо говорил: —Спасибо. Это не помогает лицу Ацуши, которое вот-вот взорвется от смущения.