Влюблëнные и одинокие

      Понедельник, 27 октября 2014       — Эй, обсос, зассал и убегаешь, как тёлка?       Сегодня утром что-то заставило Эрена встать пораньше. На конспекты он даже не посмотрел, просто сгрёб со стола все книжки и тетради и закинул в рюкзак. Быстро умылся и без пятнадцати семь выбежал из общежития. Хотелось собраться с мыслями перед началом новой учебной недели, а она обещала быть не менее трудной, чем предыдущая.       Парень прошëлся немного по скверу, и ему захотелось выпить кофе, потому что сонливость уже давала о себе знать. Ещё со школьных времён он сохранил за собой привычку заваривать кофе дома и брать его с собой в термосе, поэтому и сейчас он зашёл в кафе, чтобы заказать что-нибудь сладкое, ведь какой-нибудь вкусный ништячок отлично помогает мозгу проснуться и влиться в работу, поэтому выбор падает на круассан с шоколадной начинкой.       Казалось бы, прекрасное начало недели… могло бы быть, если бы на горизонте не замаячили три уже давно знакомые и такие ненавистные фигуры.       И вот теперь Эрен вынужден уносить ноги настолько быстро, насколько позволит его физическая подготовка, которая находится на уровне плинтуса. И пока позволяет здоровье, которого всё меньше и меньше. Сердце колотится в груди, а лёгкие невыносимо горят. Как же тяжело дышать… Воздух такой… чертовски холодный.       Чувствуя, что мир вокруг начинает двигаться, как калейдоскоп, и обретать слишком яркие очертания, Йегер останавливается, жадно глотая воздух. Хватается за грудь, но цепляет только толстовку, сжав еë в кулак.       — Хватай его! — доносится откуда-то победный крик.       Каждый вдох приносит невыносимую боль. Капли пота стекают по лбу и спине.       — Думал, мы до тебя не доберёмся, сосунок?       Выскочивший из-за угла хулиган заставляет Эрена остановиться. Бедолага, как загнанный зверь, поворачивает было назад, но там к нему стремительно несутся ещё двое. На долю секунды им овладевает паника. Сейчас он в очередной раз станет жертвой, как и в десятки раз до этого. На ум почему-то приходят слова Леви: «Пора научиться ставить этих шавок на место». И ведь правда… Сколько можно прятаться, получать по мозгам, а потом снова прятаться до следующего раза?.. Надоело!       И тем не менее, сейчас он окружён тремя придурками, которых хлебом не корми, дай над кем-нибудь поглумиться. Интересная вырисовывается ситуация. На секунду Эрен теряется, но решение приходит почти мгновенно, стоит одному из нападавших схватить парня за рукав.       Не медля ни секунды, Йегер выуживает из бокового кармана рюкзака термос с кофе и выплескивает часть одному в лицо, затем второму и тут же замечает Жана, стоящего на порожках главного входа в университет.       Губы растягиваются в широкой улыбке, и Эрен бежит навстречу к другу, чувствуя себя таким окрылённым и счастливым, каким не был очень давно.       — Да ты крут! — восклицает потрясённый Жан, и они оба взбегают по порожкам, полные внутреннего счастья.

***

      Столовая почти полностью забита людьми, и Леви жалеет, что решил поесть именно здесь. Свободных столиков по пальцам пересчитать, но ему всё же удаётся найти такой.       Уже заняв столик, Леви с жадностью набрасывается на свой обед, состоящий из картофельного супа, штруделя с ванильным соусом и чая, купленного в автомате. Наслаждаясь вкусом, мысленно надеется, что никто не захочет присоединиться к его одиночеству, но не успевает он закончить эту мысль, как краем глаза замечает, что кто-то садится напротив.       Подняв глаза, Аккерман тяжело вздыхает, ложка супа застывает по пути ко рту и возвращается обратно в тарелку.       — Что? Мы же теперь соседи, а значит, можем и пообедать вместе, или ты против? — как ни в чём не бывало выдаёт Жан.       — Я про-       — Круть! Рад, что ты не против, — перебивает Кирштейн, радостно хлопнув в ладоши. — К тому же у меня есть к тебе разговор. Серьёзный разговор…       — Удиви.       —… насчёт Эрена.       Скептицизм как рукой снимает, и Леви невольно подаётся вперёд, а Жан тем временем принюхивается к содержимому своей тарелки и театрально потирает руки, готовый к трапезе.       — Насчёт вашей вчерашней стычки… — начинает Кирштейн и кладёт в рот блинчик с черникой, предварительно окунув его в сырный соус.       Поморщившись, Аккерман не может не спросить:       — Ты серьёзно макаешь сладкий блин в солёный сырный соус?..       — Мх. Я гурман, — отвечают ему с набитым ртом.       — Ладно, давай ближе к делу, — выдав своё нетерпение, переводит тему Леви.       — Ага! Значит, тебе не всё равно! — восклицает Кирштейн, бесцеремонно тыча пальцем в собеседника.       — Блядь… — парень устало прикрывает глаза рукой. — Хватит пустозвонить, говори, в чём дело.       — Да погоди ты, — Жан шумно отпивает из банки что-то вроде энергетика, заставляя Леви невольно скорчиться от отвращения. — В общем, я, как человек, который знает Эрена ещё с первого курса, могу сказать так: он не сволочь.       — Впечатляет.       — И молчит он не просто так, всё куда глубже и сложнее, чем ты думаешь, — не обращая внимания на комментарии, продолжает парень.       — Куда уж сложнее.       — Просто не дави на него, когда-нибудь он раскроется, как бутон. Как говорил Черчилль: «Всему своё время».       — Это сказал царь Соломон, — поправляет его Леви.       — Да-да, я его и имел в виду.       Аккерман лишь снисходительно кивает, не желая спорить.       — И скажу по секрету: Эрену живётся несладко.       На этих словах сердце Леви предательски пропускает удар. Будь оно неладно, чёрт подери.       А Жан тем временем продолжает:       — Просто будь мягче к нему. Это действительно для него важно, хотя ты всё время видишь обратную сторону медали, я могу сказать точно, что ты чертовски не прав, дружище, — Кирштейн для убедительности кладёт руку на плечо нового друга.       Леви отвечает не сразу: огромная туча из мыслей словно нависла над его головой. Что значит «живётся несладко»? Почему же он всё-таки молчит? Какого чёрта он сам не мог прийти поговорить, а послал своего друга? Разве это по-взрослому???       Будто бы отвечая на его вопрос, Жан наклоняется вперёд и понижает голос:       — Только давай договоримся кое о чём: Эрен ничего не должен знать про наш разговор, уяснил? Он очень не хотел, чтобы я что-то делал, но я решил проявить, так сказать, инициативу. Не подставляй меня, дружище.       — Хорошо, я тебя понял… — Аккерман опускает взгляд в стол.       — Улёт! Приятно иметь с тобой дело, — снова как ни в чём не бывало произносит Жан, улыбнувшись.       Вот только Леви уже не до улыбок: столько всего нужно переварить и обдумать.

***

      Вечер понедельника обещает быть чуть легче предыдущего. Ты потихоньку заново вливаешься в рабочий ритм, настраиваешься на неделю, но отдыхать тоже нужно успевать. И руководствуясь этим, Леви решает после пар зайти в уже излюбленное кафе, чтобы купить чай, посидеть, не думая ни о чём, а после отправиться домой и начать готовиться к завтрашним занятиям.       Однако спокойно посидеть, отдавшись умиротворению, не даёт ворох мыслей. И каждая из них об Эрене, мать его, Йегере. Где он сейчас? Что он думает обо всей этой ситуации? Он что-нибудь вообще думает, в конец-то концов??? Что, если написать ему первым? А сам он хотел бы, чтобы я написал ему первым?       Беспорядочный поток мыслей прерывает звонок. На секунду Леви надеется, что это предмет его мыслей, но тут же пугается этой мысли, а звонит сестра. Да уж.       — Алло? — осторожно отвечает Аккерман.       На том конце трубки тишина, и лишь спустя какое-то время слышится тихий голос:       — Привет. Не хочешь встретиться?       На пару секунд Леви застывает в удивлении. Обычно Микаса тщательно планирует свои дела, и вот такие пустые «встречи ради встречи» не для неё. Если ей что-то нужно, она говорит об этом сразу, но чтобы вот так просто позвонить и предложить встретиться?.. Что-то тут нечисто.       — Да, привет. Что-то случилось?       — Нет, что ты, просто захотела увидеться. Тем более я приехала к Кенни погостить на несколько дней и подумала, почему бы на не увидеться, раз уж мы в одном городе, — виновато отвечает Аккерман-старшая, будто пытаясь оправдаться, что тоже не в её стиле.       — Эмм… Ну хорошо. Я сейчас тут недалеко от университета, в кафе «Студенческие Шалости».       — Окей, сейчас подъеду, — поспешно отвечает Микаса и сбрасывает.       Что, чёрт возьми, происходит? С чего вдруг она приехала в Нюрнберг? В Вюрцбурге вся её жизнь, и только самая чрезвычайная ситуация заставила бы её вот так вот взять и сорваться в другой город. К тому же неприязнь к дядюшке Кенни у них общая. Так что же тогда случилось?       Снова от мыслей отвлекает телефонный звонок. На этот раз от Жана.       — Я от тебя никогда не отделаюсь? — спрашивает Леви, подняв трубку.       — Обернись, пупсик, — раздаётся сзади уже успевший стать знакомым голос.       — Чёрт, да ты реально меня преследуешь, — закатив глаза, произносит Аккерман. — Будто бы мне дома тебя мало.       — И я рад тебя видеть, — не обращая внимания на недовольства соседа, говорит Жан, усевшись с ним за столик.       — Мы виделись час назад… К тому же сейчас должна подойти моя сестра, я бы хотел…       — Оп-оп, познакомишь меня со своей сестрёнкой? — оживляется Кирштейн.       — Нет.       — Почемууу? — обиженно протягивает сосед. — Тогда я просто дождусь её здесь.       — Господи, какой же ты настырный… — Леви роняет голову в ладони и закрывает глаза. Иногда Жан просто невыносим… Да он всегда невыносим!       — Ты общался сегодня с Эреном?       Вопрос заставляет парня поднять голову и переспросить.       — Не знал, что у тебя проблемы со слухом. Ты с Эреном сегодня общался?       — Нет, не общался. А должен был?       — Ну, я думал, ты ему написал. Ну или он тебе. Хз. Но вам точно надо поговорить.       — А я думаю, что это не твоё дело. И вообще, проваливай, пока я не вылил этот чай тебе на голову, — Аккерман отпивает из своего стакана.       — Леви, да кого ты обманываешь? Ты слишком воспитанный для подобного дерьма. Ты бы никогда не…       Чашка чая, находящаяся до этого в руках, оказывается немедленно опрокинутой на голову собеседника. Этот парень ещё плохо знает Леви Аккермана.       Как ни парадоксально, но именно в этот момент дверь в кафе открывается, и входит Микаса, перед которой предстаёт вся эта картина.       Стушевавшись, Леви ставит пустую кружку на стол, по-дурацки помахав сестре рукой.       Микаса подходит к ним и неуверенно садится между ними.       — Привет… — неуверенно здоровается она, переводя взгляд на Жана, стряхивающего с макушки капли чая.       Тот оборачивается и… застывает.       — А… — только и говорит он, резко дёрнув рукой, отчего салфетница с шумом падает на пол. — Привет…       — Я не помешала?       — Нет, — в унисон отвечают парни и переглядываются.       — Не ожидал, что ты будешь в городе, если честно, — начинает Леви, косясь на друга, продолжающего с глупым лицом пялиться на девушку.       Приходится пнуть его под столом, чтобы он перестал вести себя, как идиот. Да он и есть самый настоящий идиот…       — Вот, решила проведать дядю. Кушель сказала, что в последнее время ему не здоровится, — теребя край платья, произносит Микаса, не поднимая взгляд.       — Ты ведь терпеть его не можешь, — непонимающе возражает Леви, пытаясь заглянуть сестре в глаза.       — Но он же всё-таки наш родственник.       Аккерман-младший хочет было что-то возразить, но решает отложить этот разговор на потом, раз уж кое-кто упорно не хочет оставлять их с сестрой наедине.       — Наверное, ты права. Кстати, знакомься, это Жан. Мой сосед по квартире, — переводит тему Аккерман, снова пиная друга под столом.       — А, привет, Микаса. Микаса ведь?       — Да, верно, — отвечает девушка, неуверенно улыбнувшись.       Жан улыбается в ответ, встретившись с ней взглядом. Леви чувствует себя третьим лишним. Кажется, между этими двумя проскочила искорка. Или ему только кажется?       Телефон Микасы пиликает. Взяв смартфон в руки, она внимательно читает что-то, после чего отключает экран, пару секунд смотрит перед собой и быстро встаёт. Грохот от отодвинутого стула разносится по кафе, заставляя вздрогнуть.       — Было приятно увидеться, но сейчас мне пора. Есть кое-какие дела, ещё спишемся, — поспешно говорит она и направляется к выходу.       — Эй, всё в порядке? — вопрошает ей в след брат.       — Да, всё хорошо. Я напишу тебе вечером, — не оборачиваясь, произносит Микаса, и дверь за ней закрывается.       Леви хмурится, обдумывая столь поспешный уход. Странно это всё. Только пришла и уже убегает. Надо позвонить матери, может, она в курсе ситуации.       — Ты не говорил, что у тебя есть сестра. Грех прятать такую красотку, Леви, — говорит Жан, наблюдая за девушкой, которая садится в первое попавшееся такси и стремительно удаляется.       — Что? — рассеянно спрашивает Аккерман, пока до него не доходит вся суть ситуации. — Блядь, Жан, даже не думай.       — Сколько ей? Она твоя родная сестра? Из какого она города? Почему она так быстро ушла? Не одолжишь её номерок??? — будто не слыша, начинает сыпать вопросами Жан, чем всё больше и больше раздражает Леви.       — У неё парень есть.       — Вот чёрт! — Хлопает по столу Кирштейн, явно расстроившись.       — Пошли домой, нужно готовиться к завтрашним занятиям, — с этими словами Аккерман подзывает официанта. — Счёт, пожалуйста!

***

      Окна в домах уже погасли, потому что на часах давно за полночь, но Жану не спится. Он всё продолжает думать о сегодняшней встрече, о Микасе… Насколько он успел узнать, это двоюродная сестра Леви, ей 22 года, она живёт в Вюрцбурге, откуда родом и сам Леви. У неё есть парень Порко Галлиард, с которым она в отношениях уже два года, и у них всё серьёзно…       Последний факт крайне разочаровывает. Стоило увидеть Микасу, как земля будто из-под ног ушла — такое с Жаном впервые. Он даже точно не может сказать, чем именно она его зацепила, но первое, на что он обратил внимание — это глаза. Не на грудь или задницу, как делает это обычно, а глаза, тёмно-тёмно-карие, почти чёрные, как ночное небо, а блеск в них — луна. Такая белая и такая далёкая.       Учитывая то, что Жана всегда привлекали шатенки либо рыжие, тот факт, что он обратил внимание на темноволосую Микасу, удивляет его самого. А волосы у неё действительно иссиня-чёрные по плечи и очень-очень густые. От неё пахло какой-то очень вкусной штукой, а звук её тихого слегка хриплого голоса звенит в ушах. Чёрт! И угораздило же его запасть на девушку, которая занята, да и к тому же она ещё и сестра Леви!       Стук в дверь отвлекает от мыслей. Странно, Леви ещё не спит?       Отворив дверь, парень удивлённо смотри на Аккермана.       — Я думал ты спишь, — сонно потирая глаза, говорит Кирштейн.       — Разговор есть, идём.       Не переставая удивляться, Жан следует за соседом на кухню, где на столе стоят две чашки горячего чая.       — Решил попить чаю за светской беседой? — очередной удивлённый вопрос адресован Леви.       Жан садится за стол, не переставая наблюдать за Аккерманом, который устраивается напротив.       — Разговор есть, — буднично повторяет сосед, отпивая напиток, — Итак, во-первых, вечером звонила Микаса. Если тебе интересно, она рассталась недавно с Порко, так что, можешь попытать удачу. И я даже могу тебе в чём-то помочь.       Несколько секунд Жан смотрит на Леви, после чего губы растягиваются в улыбке.       — Ты ведь не просто так мне это предложил, а потому, что хочешь попросить об ответной услуге, я ведь прав? — сказав это, Жан берёт в руки чай, собираясь сделать глоток.       — Я тебя сначала недооценивал, а зря. Ты прав. У меня есть встречная просьба, но сначала пообещай, что всё это останется между нами.       Лицо Леви выражает серьёзность, поэтому на секунду Жан даже перестаёт улыбаться.       — Я обещаю.       Кирштейн замечает, как с облегчением опускаются плечи Леви, тот нервно отпивает большую часть бокала, прежде чем заговорить.       — Стой, — останавливает его друг, встав из-за стола.       Леви с удивлением наблюдает за собеседником, который достаёт из шкафчика бутылку… вина.       — У нас вино есть???? — немного растерявшись, спрашивает Аккерман.       — В моём доме ВСЕГДА должна быть бутылочка вина, — улыбается в ответ Жан, ставя её на стол и доставая следом два бокала на высокой ножке. Всё, как положено.       — Слушай, я не думаю, что это хорошая идея посреди рабочей недели…       — Тшш, — прерывает Кирштейн. — Такие разговоры обычно приправляются чем-то подобным. К тому же, мы много пить не будем.       Леви наблюдает за соседом, который виртуозно разливает вино по бокалам. Стоит отметить, что бармен из него вышел бы что надо. Один бокал он протягивает другу, а второй чуть приподнимает вверх, будто бы готовится произнести какой-то тост.       — Садись, надо поскорее покончить с этим, — с этими словами Леви делает большой глоток вина, после чего произносит:       — Эрен действительно клёвый парень, ты был прав. И я думаю. что мы… кхм… что я мог бы попытаться наладить контакт. В этом определённо есть смысл, но мне нужна будет твоя помощь, поскольку ты знаешь его лучше и…       Аккерман с шумом ставит бокал на стол и судорожно трёт лицо руками. Что-то очень не даёт ему покоя… что, блядь, происходит вообще?       — Чёрт, чем я вообще занимаюсь?       — Эй, — тормозит его Жан, — всё в порядке, ты можешь мне доверять. В конце концов, Эрен и мой друг тоже. Чувак, клянусь мамочкой, что всё, что сегодня вылетит из твоего пьяного рта, останется в стенах этой кухни. Да будь я трижды проклят, если кому-нибудь проболтаюсь!       — Окей, ловлю тебя на слове, засранец.       Кирштейн театрально закрывает рот на замочек и «проглатывает» его, что вызывает у Леви лёгкую улыбку.       — Окей, я начну: Микаса любит лилии. И у неё аллергия на мёд. Она просто ненавидит кетчуп. Что ещё тебя интересует?