Влюблëнные и одинокие

Четверг, 30 октября 2014       — Посидим, выпьем пива, попугаем детишек, раздадим конфет, и всё в таком духе, — прогнозирует весёлое времяпровождение Жан, которому взбрело устроить в эту пятницу вечеринку в честь Хэллоуина.       Праздник планируется в узком кругу друзей, а это буквально: Леви, Эрен и сам Жан.       Пару дней назад Леви и Жан просидели до поздней ночи с бутылкой вина и рассказами о себе, своей жизни, Эрене и Микасе. Этот разговор сблизил их, и Аккерман даже стал относиться терпимее к своему соседу и его выходкам, несмотря на то, что Жан был его полной противоположностью. Не имея за собой привычки убираться в квартире хотя бы раз в неделю, он то и дело разбрасывает где попало одежду, личные вещи и иногда даже обувь. Если ему вдруг захотелось что-то приготовить, то это значит, что раковина и все доступные поверхности будут ломиться от количества грязной посуды, которую Жан либо помоет сам из-под палки, либо это сделает за него Леви.       — Завтра конец недели, — продолжает настаивать Кирштейн, — а значит, вечером можно оттянуться по полной!       На последних словах он торжествующе повышает голос, отчего на их столик оборачивается половина университетской столовой.       — В понедельник у нас важная самостоятельная, — не соглашается Леви.       Он не был отшельником до мозга костей и не считал чем-то зазорным время от времени повеселиться, однако по большей степени предпочитал уединение. Посидеть дома, включить на фон какой-нибудь подкаст или разговорное видео, а может, сериал, приготовить вкусный ужин, почитать книгу перед сном, а после мирно заснуть в своей кровати, а не в чужом доме, полном незнакомцев.       Жан же в этом случае был полной противоположностью. Его куда больше интересовало времяпровождение в кругу незнакомых людей. В частности, если в наличии выпивка. Подвигаться под громкую музыку, а после, если повезёт, подцепить какую-нибудь красотку и уединиться с ней в одной из комнат второго этажа. Грязно, тривиально, зато с кайфом.       — Ну не будем же мы, как дебилы, дома сидеть?? — Кирштейн обиженно скрещивает руки на груди.       — А Эрен что думает? — наконец решается спросить Аккерман, впервые за весь разговор посмотрев на парня.       Тот лишь качает головой, а сердце Леви приятно ёкает в груди при виде даже лёгкой улыбки на его лице, поэтому он быстро отворачивается.       Пускай он и старается отгонять все мысли прочь, это мало ему удаётся, а непонимание того, что же с ним происходит, вызывает тревогу. Разобраться во всём страшно, но и пустить всё на самотёк — вариант не лучше.       — Предатель, — обращается Леви к Йегеру, почти сдавшись.       — У вас будет два дня, чтобы подготовиться по всем фронтам, — парирует Жан. — К тому же когда ещё веселиться, если не сейчас? Потом работа, ответственность, нужно ловить момент!       Аккерман молчит, тщательно обдумывая предложение друга.       — У меня нет костюма, — наконец бросает он последний аргумент.       — Сходим после пар в «Абракадабру» и подберём тебе что-нибудь, — с торжествующей улыбкой заключает Жан, откидываясь на спинку стула. — Ты проиграл, сдавайся.       «Побеждённый» Леви вздыхает.       — Ладно, давай попробуем эту твою мишуру, — не удержавшись, он закатывает глаза.       — Улёт! Только одно правило: Никаких клоунов, — серьёзным тоном добавляет Жан, вызвав у Эрена новую улыбку, а у Леви — рой мурашек при виде неё.       — Почему? — удивляется Аккерман.       — Они... Они мне не нравятся, — быстро оправдывается Кирштейн и спешит сменить тему. — Что насчёт Мика-       — Ты что, боишься... клоунов? — перебивает его Леви, вопросительно приподняв одну бровь.       — Неправда! Клоуны — это банально, давайте что-нибудь поинтересней, — с напускной уверенностью говорит парень.       — Ради тебя куплю именно этот костюм, — Аккерман позволяет себе лёгкую улыбку и переводит взгляд на Эрена.       «А хочет ли он этого всего?»       — Эрен согласился ещё в сентябре, — будто прочитав его мысли, сообщает Жан и подталкивает того в плечо.       — Ясно, — Леви старается вложить в это слово тот максимум равнодушия, на который способен по отношению к Эрену Йегеру. — Нам пора идти: скоро звонок, не хочу опоздать.       Все трое встают, намереваясь покинуть столовую. Жан заботливо забирает у друзей подносы. Леви и Эрен остаются наедине, и никто из них не скажет друг другу ни слова. Пока не скажет.       Аккерман хочет предложить сесть вместе, эта мысль не даёт ему покоя с самого утра, и он весь день пытается найти в себе силы, чтобы просто сказать эти два простых слова: «сядем вместе?»       И только он открывает рот, чтобы заговорить, как между ними протискивается двухметровая туша Жана и шлёпает их по задницам.       — Идиот?? — кричит ему вслед недовольный Аккерман.       — Он самый! — послав им воздушный поцелуй, Жан убегает.       Весь настрой безвозвратно испорчен.       «Грёбанный Кирштейн».

***

      С начала контрольной прошло уже двадцать минут, а Эрен так ничего и не написал. Его бросает то в жар, то в холод от мысли получить плохую отметку. Ещё и этот сероглазый чертёнок сидит почти вплотную. Учитель зачем-то сделал пересадку студентов по своему усмотрению и подсадил к нему Леви, чья правая рука непрестанно «порхает» над листом с тестом и то и дело невольно задевает Эрена, отчего по коже пробегает стадо мурашек, а тело загорается каким-то странным огнём.       Эта опасная близость мешает сосредоточиться и выскрести из сознания хотя бы остатки того, что он смог запомнить прошлым вечером. Всё, нужно думать о контрольной, иначе отец всю душу вытрясет.       Как же вкусно пахнет... Ненавязчивый мужской парфюм, мыло и... что-то ещё, похоже на арахис, — именно так пахнет от Леви Аккермана. Этот запах заставляет что-то в глубине души подняться на поверхность, захватить сознание, ум, руки, сердце... каждую клеточку болезненного тела.       Из мыслей вырывает очередное случайное прикосновение, на этот раз более настойчивое. Затем снова. И вот опять. Леви отрывает от черновика маленький листочек и что-то усердно пишет, после чего пододвигает Эрену клочок, на котором написано:

«Тебе нужна помощь?»

      Сердце пропускает удар, и кажется, что оно больше не застучит никогда. Эрен несколько секунд просто смотрит на записку, не зная, как реагировать. Ощущение, будто воздух выбили у него из лёгких, и ему требуется несколько секунд, чтобы восстановить дыхание и дрожащей рукой написать ответ:

«На самом деле я ничерта не знаю... :)»

      Дописав, он осторожно возвращает бумажку адресату, пытаясь унять дрожь в теле. Леви оглядывается на преподавателя, прежде чем взять записку. Затем он косится в вариант Эрена и что-то усердно пишет около пяти минут, потом двигает в сторону Йегера, тот спешит спрятать шпаргалку под ладонью, из-за чего их пальцы соприкасаются.       Эрен невольно бросает косой взгляд на Леви, тот медлит неприлично долго, смотря на их руки, после чего убирает свою, но не отодвигается, а продолжает находиться угрожающе близко к своему молчаливому, слегка чудаковатому соседу по парте.       С удивлением Эрен обнаруживает на листочке ответы на вопросы своего теста и чуть не прыгает от счастья, но вовремя подавляет улыбку и быстро всё списывает, после чего комкает и прячет улику в пенал.       Он уже собирается написать Леви ответную записку с благодарностью, но вздрагивает от резких хлопков в ладоши со стороны преподавателя.       — У вас есть ещё пять минут, после чего сдаём работы.       «Поблагодарю позже».

***

      Эрен... Когда их пальцы соприкоснулись сегодня на паре латинского, Леви понял, что пропал. Окончательно и бесповоротно. Что с ним, чёрт возьми, такое происходит? Раньше он никогда не испытывал ничего подобного. Это даже не походит на дружескую привязанность, которую он, кажется, начинает чувствовать к Жану, каким бы засранцем тот ни был. Это, скорее, похоже на... Влю...       Аккерман трясёт головой, чтобы выгнать оттуда ненужные мысли. Допустить даже возможность подобного кажется невыносимо жутким.       Леви оглядывается по коридору в поисках Жана, с которым они должны поехать в магазин, однако друга нигде не видно.       «И где его черти носят? Найти бы только этого придурка, и я объясню ему на пальцах, что такое пунктуальность. И было бы славно понять, где Эрен».       Как бы упорно парень ни пытался переключиться, мысли неумолимо возвращаются к «молчуну» и исходившему от него сегодня запаху мятной жвачки вперемешку с лекарствами. На каждое их случайное прикосновение сердце отзывалось новой вспышкой адреналина. Не очень-то похоже на дружбу, не так ли?       Внезапно Леви ощущает усталость. От того, что совсем перестаёт что-либо понимать; от попыток в этом разобраться; от ссоры с Кенни; от учёбы, которая пусть и даётся проще, чем его сверстникам, но отнимает слишком много физических и моральных сил; от жизни, в конце концов!       Парень присаживается на скамейку и открывает чат, чтобы напомнить этим двоим о своём существовании, но тут же видит пропущенное сообщение. Чёрт.       «А звук на телефоне для лохов придумали?»       15:18. Твой Сладкий: У меня ещё одна пара, подождите меня чутка;)       15:26. Леви Аккерман: А раньше сказать не судьба?       Вопрос остаётся без ответа. Нужно найти хотя бы Эрена. По всему телу прокатывается жар и останавливается в районе грудной клетки. Чёрт бы его побрал.       15:27. Леви Аккерман: Где ты? У Жана ещё одна пара, о чём он благополучно забыл упомянуть. Жду тебя на первом этаже напротив столовой.       Если и от него не будет ответа, Леви забьёт на всё и отправится домой. Пусть празднуют без него, потому что надо на сообщения отвечать.       «Тоже мне друзья».       Телефон вибрирует в кармане. Ага, значит, не всё ещё потеряно.       15:28. Эрен Йегер: Я на первом этаже, напротив столовой. Тебя тут нет:/       15:28. Леви Аккерман: Я ещё не дошёл.       Спустившись с третьего этажа, Леви засовывает руки в карманы, чтобы скрыть в них дрожь, и радуясь тому, что человеческое сердце находится глубоко внутри, иначе его учащённый стук выдал бы Аккермана с потрохами.       Неожиданно на ум приходит вполне логичная мысль: а что говорить? Может, помириться с ним сейчас? Или стоит отложить этот разговор до лучших времён? Хотя, казалось бы, именно сейчас лучший момент, чтобы всё обсудить.       «Самое время "обкашлять вопросик", как сказал бы Жан».       Леви замечает Эрена издалека. Тот стоит к нему спиной, прислонившись левым плечом к стене аккурат напротив дверей в столовую. Его каштановые волосы слегка взлохмачены, а рюкзак чуть приоткрыт, и стопка учебников грозится вывалиться на пол под своим собственным весом.       Подойдя сзади, Аккерман машинально застёгивает сумку, отчего Эрен дёргается и резко оборачивается в изумлении, попутно вынимая из ушей наушники.       — У тебя рюкзак был открыт. Можешь не благодарить, — начинает диалог Леви в саркастичной манере.       Ответа, конечно же, не следует. Эрен продолжал пялиться на него, как на идиота.       — Предлагаю прогуляться до квартиры и поесть, потому что торчать здесь ещё полтора часа и ждать этого «гения» я не хочу.       Эрен лишь быстро кивает, пряча наушники в свою сумку. Открыв самый большой отсек, он лишь ахает, когда всё его содержимое летит на пол.       Леви морщится, наблюдая за этой картиной, после чего присаживается и начинает собирать рассыпавшиеся по полу учебники. Как в типичном романтическом фильме, ей богу.       «Мы что, в грёбанном ситкоме? Закадрового смеха не хватает».       Йегер несколько секунд просто пялится на всё происходящее, потом неуверенно присаживается рядом и подбирает тетради.       — А я говорил, — пытается Леви разрядить обстановку.       Краем глаза он замечает, как уголки губ Эрена ползут вверх, и на его собственном лице расцветает широкая улыбка.       «С меня хватит».       Аккерман резко поднимается на ноги, всё ещё держа книги в руках. Эрен встаёт следом, встретившись с парнем взглядом.       — Идём, — Леви пихает вещи в руки Йегера и, не дожидаясь какого-либо знака, разворачивается и направляется к выходу.       Выйдя на улицу, он останавливается на крыльце и на секунду прикрывает глаза, вдохнув запах осенней листвы полной грудью. Этого времени его спутнику хватает, чтобы догнать его. Открыв глаза, Аккерман поворачивается к парню.       — Если ускоримся, даже на автобус успеем, чтобы пешком не идти.       Снова кивок. И больше ничего.       «Леви, если тебе действительно всё это надо, то стоит набраться терпения».       Слова Жана тут же всплывают в голове: «Просто не дави на него, когда-нибудь он раскроется, как бутон».       «Раскроется как бутон. Ага, именно так».       На ум приходят и другие слова: «Скажу по секрету: Эрену живётся несладко».       Что значит «несладко»? О чём речь? Если бы только эта зеленоглазая задница заговорила с ним, всё было куда проще. Но нужно ждать — это единственный способ получить ответы на все вопросы.       И тут Леви снова задумывается, уже садясь в автобус: а нужны ли ему эти ответы на самом деле? Одного взгляда на Эрена Йегера становится достаточно, чтобы понять — да, ему необходимы эти чёртовы ответы. И он готов ждать. Сколько угодно.

***

      — Ты голодный? — спрашивает Аккерман, войдя в квартиру.       Эрен в очередной раз удовлетворительно кивает, осматриваясь в поисках уголка, в котором обитает его сероглазый приятель. И пока тот направляется на кухню, Йегер, воспользовавшись моментом, проходит в глубину квартиры, и в глаза сразу бросается нехарактерный для Жана порядок.       «Видимо, здесь он и спит».       Эрен осторожно присаживается на диван и проводит рукой по мягкому коричневому пледу. Откинувшись на разноцветные полушки, контрастирующие с покрывалом, Йегер ещё раз обводит комнату внимательным взглядом, отмечая про себя маленькие детали: вон там в шкафу на отдельной полке стоят тетради и учебники, принадлежащие Леви, а вон, скорее всего, его книги.       Заинтересовавшись, парень направляется к книжной полке и берёт в руки стопку книг. Их там всего три: «Дон Кихот», «Преступление и наказание» и самоучитель по испанскому. Интересный выбор литературы. И вполне характерный для такого человека, как Леви.       На секунду Эрен задумывается: а какой он человек? Чем он живёт? Что нравится или не нравится? Какую музыку он слушает? Какие каналы на Ютубе он смотрит?       За спиной раздаётся громкое «кхм», отчего Йегер чуть не роняет всю стопку на пол. Он резко оборачивается к хозяину квартиры, вернув книги на место.       — Хочешь взять почитать? — спрашивает Леви, стоя в дверном проёме, опираясь плечом о косяк.       Эрен слегка нервозно мотает головой, последний раз взглянув на полку, после чего окончательно оборачивается к парню.       — Всё готово, идём, — и не дожидаясь согласия, Аккерман возвращается на кухню.       Йегер медленно бредёт следом, отчаянно пытаясь расслабить напряжённые плечи. Он притормаживает в дверях и трясёт руками, словно стряхивая весь негатив на пол, и вытирает потные ладони об штаны.       Сев за стол, Эрен опускает взгляд в тарелку, в которой находится какой-то суп и, судя по виду, обещает быть вкусным. Йегер зачёрпывает содержимое ложкой, подносит ко рту и осторожно пробует на вкус. Вкусно, но совсем без соли.       — Я сам варил, — неожиданно громкий голос Леви резко прорезает тишину, заставив Эрена вздрогнуть.       Снова сдержанный кивок — всё, что может себе позвонить Эрен Йегер, и, кажется, Леви Аккермана всё устраивает. Или нет?.. Столько всего хочется сказать, но... нельзя.       Ну или пока что нельзя?..       Аккерман встаёт и уходит к другому столу, вернувшись уже с солонкой, и молча протягивает её парню.       — Соль, если нужно.       Кивок. Тишина.       Эрен поднимает большой палец вверх, и на контрасте с царящей вокруг тишиной это выглядит нелепо, что вызывает у Йегера нервный смешок.       — Что смешного? — спрашивает Леви, слегка нахмурившись.       Прежде чем успевает что-либо предпринять, Аккерман добавляет:       — Неважно, ты всё равно не ответишь, — сказав это, он возвращается к трапезе, как ни в чём не бывало.       Эрену кажется, что его только что водой окатили. Он молча доедает свой суп, умоляя руки перестать дрожать.       «Да что со мной не так? Почему я так реагирую на него? На каждое чёртово слово... Клянусь, если бы могло, моё сердце уже давно выскочило бы из груди прямо в тарелку».       С каждой встречей, с каждой секундой, проведённой рядом с ним, Эрен всё больше убеждается в том, что его собственные чувства начинают походить на... господи, только не это...       Ужас. Именно это испытывает сейчас Йегер, раз за разом прокручивая в голове одни и те же мысли, но где-то на периферии сознания вновь и вновь маячит один и тот же сероглазый силуэт.       — Ты доел? — снова голос Леви заставляет его вздрогнуть и вернуться к реальности.       Эрен кивает и опускает взгляд в пустую тарелку, словно желая убедиться в своей правоте, пытаясь уцепиться за реальность всеми силами, чтобы не скатиться мысленно к одним и тем же мотивам в своей голове, которые не дают покоя с самой первой их встречи.       Леви забирает посуду, ставит её в раковину и принимается за мытьё. Не оборачиваясь, он произносит:       — Думаю, нам стоит привезти еду для Жана. Наверняка он захочет съесть кого-нибудь из нас, если мы этого не сделаем.       Лёгкая улыбка трогает губы Эрена, пока он наблюдает за Леви, водящим губкой по тарелке. Это зрелище завораживает, и Йегер готов поклясться, что может смотреть на это целую вечность.       Но как это, должно быть, тяжело — постоянно поддерживать беседу в одиночку и не получать абсолютно ничего взамен.       Внезапный укол вины возвращает парня на землю, но он тут же отметает эту мысль прочь.       «Не сейчас. Дай себе возможность насладиться этим моментом».       И он наслаждается, рассматривая, как длинные пальцы выжимают пену из губки; скользя глазами по идеально выбритому затылку; и неприлично долго задерживая взгляд на рельефе мышц, проступающих сквозь обтягивающую футболку.       Густо покраснев, Эрен отворачивается к окну, боковым зрением замечая, что Аккерман закончил мыть посуду и стал накладывать суп в контейнер.       «Только не смотреть. Нельзя глазеть на кого-то настолько долго и надеяться, что это останется незамеченным».       Когда обед для Жана оказывается упакованным, Леви снова надевает толстовку и закидывает рюкзак на плечо, предварительно выложив оттуда учебные принадлежности.       — Идём, я написал Жану, он заберёт нас отсюда.       Эрен молча направился в прихожую следом. Прежде чем покинуть квартиру, он оглядывается напоследок, чтобы запомнить эти мгновения навсегда.       Жёлтая Dasia припаркована аккурат возле подъездной дорожки. Сидящий за рулём Жан излучает отнюдь не дружелюбное настроение, поэтому, сев в машину, парни лишь переглядываются, но ничего не говорят.       — Я думал, не дождусь, когда вы наконец спустите свои тощие задницы вниз, — с этими словами парень выруливает на дорогу и едет в сторону магазина.

***

      Ни Леви, ни тем более Эрен за всю поездку не произносят ни слова. Один лишь Жан всю дорогу ворчит что-то себе под нос.       Внезапно телефон Леви вибрирует.       17:18. Эрен Йегер: Он злой, потому что голодный. Ты не забыл про обед?       17:18. Леви Аккерман: Сейчас отдам. Спасибо, что напомнил.       — Кстати, мы кое-что захватили для тебя, — говорит Леви, доставая из рюкзака пакет с контейнером и ложкой внутри.       — А чего же вы, черти, раньше молчали? — Жан выхватывает пакет и набрасывается на обед. — Даже хлеб положили, да вы просто лучшие.       — Ага. Приятного аппетита, а я пока выберу себе что-нибудь, — с этими словами Леви выходит из машины.       — Нет уж, такое я точно не пропущу, — Кирштейн выходит из машины следом вместе с контейнером в руках.       Эрен следует их примеру.       — Ты собираешься идти в магазин с ЭТИМ? — Аккерман скептически приподнимает бровь.       — Угу, а фто? — спрашивает Жан с набитым ртом.       Леви лишь закатывает глаза.       — Ничего, давайте скорее покончим с этим: ужасно хочу домой.       Войдя в магазин, все сразу разбрелись по разным отделам: Эрен ушёл в сторону стойки с интересными очками, Леви направился к стеллажам с костюмами, а Жан беззаботно бродил между рядов, наслаждаясь обедом.       Аккерман задумчиво берёт одну вешалку за другой, но ему ничего не нравится. Взгляд падает на клоунский наряд. Леви снимает вешалку и оглядывает костюм, затем переводит взгляд на Жана, и на губах появляется лёгкая улыбка.       «Устроить ему сюрприз?»       Парень снова смотрит на наряд, но вешает его обратно. Клоунада не в его стиле. А что же тогда? Зомби? Вурдалак? Джокер? А может, Мумия? Нет, всё не то.       Вдруг кто-то касается его плеча. Леви оборачивается и видит Эрена, держащего в руках костюм... Дракулы? Банально, но со вкусом.       — Наверное, это то, что надо... — неуверенно говорит Аккерман и направляется в примерочную.       Спустя несколько минут он выходит оттуда. Жан, стоящий напротив, поднимает над головой большой палец вверх, Эрен следует его примеру.       — Думаете, стоит остановиться на этом?       Леви оглядывает своё отражение с ног до головы, нахмурившись. Плащ из чёрного бархата с алой подкладкой — главный атрибут в этом костюме, не считая пластмассовую трость. Под плащом обыкновенная белая рубашка с жабо* и вишнёвая жилетка на больших пуговицах. Далее простые брюки и туфли.       — Тебе накладных клыков не хватает, — замечает Жан, рассматривая костюм, словно модельер*.       — Всё, я выбрал, поехали домой. Нам готовиться надо, — не обращая внимание на высказывание, говорит Аккерман, возвращаясь в примерочную.       

***

      — До завтра! — машет рукой Жан.       Эрен, уже поднимающийся по ступенькам общежития, лишь кивает и скрывается за дверью. Кирштейн привык к этому, поэтому не злится. Его другу понадобился год, чтобы наконец довериться и рассказать правду. Они познакомились, когда Эрен ещё только поступил, а Жан уже был на втором курсе.       Эта встреча произошла на пороге главного входа в университет. Жан после очередной тусовки пришёл на занятия с похмелья и в чёрных очках, в которых мало что видел, но скрыть следы вчерашней вечеринки было важнее. Они случайно столкнулись на повороте в коридоре, и на этом их взаимодействие и закончилось бы, но из рук Эрена выпала тетрадь, на которой было напечатано его имя. Жан зачем-то решил найти его в социальных сетях. Тогда ещё у Йегера был Твиттер, в котором тот время от времени делился своими мыслями о чём-либо. Так и началось их маленькое общение, которое переросло в большую дружбу.       Войдя в квартиру, Жан намеревается поискать в интернете рецепты быстрых ужинов, чтобы особо не заморачиваться.       — Что будем готовить? — скинув обувь, обращается он к соседу.       — Секунду, — останавливает его Леви, и подносит телефон к уху, — Алло?       Жан проходит в кухню без задней мысли и начинает мыть руки. Леви не слышно. Закончив, Кирштейн выглядывает в прихожую и кивает ему с вопросом, мол, что случилось. Леви медленно опускает телефон и немного растерянным взглядом обращается к новому другу.       — У Микасы проблемы, нужно её забрать.       — Что случилось? — Жан тут же выходит в прихожую и хватает куртку.       — Не знаю, кажется, она поругалась с Кенни.       Не сговариваясь, парни выходят из квартиры и быстро спускаются по ступенькам. Жан садится за руль и инстинктивно сжимает его руками до побеления костяшек, когда думает о том, что беззащитная Микаса находится в одном доме с этим уродом Кенни.       Вырулив на дорогу, Кирштейн слегка превышает скорость, но Леви его тормозит.       — Осторожнее, а то разобьёмся всмятку.       Жан ничего не отвечает, но скорость снижает, не переставая думать о Микасе. И чем она его зацепила? Фигурой? Кругом полно девчонок с точёными формами. Густые волосы? А может, её холодное спокойствие, которого так не хватает ему самому? Искать ответ можно долго, но преодолеть свою тягу к ней он, увы, уже не в силах.       Кирштейн даже не помнит, как они добрались до нужного адреса. Припарковавшись, оба выскакивают из машины и быстрым шагом направляются к дому.       Не стучась, парни заходят внутрь и тут же натыкаются на пьяного Кенни, сидящего на полу кухни и трясущего пустую бутылку виски горлышком вниз.       Наконец, мужчина поднимает глаза, и ему требуется несколько секунд, чтобы сфокусировать зрение.       — Я же говоил, что, — его прерывает икота, — чтобы ты не сюда не прихожил… ш-шэнок, — он отбрасывает бутыль в противоположный угол и пытается встать на ноги, однако удаётся это ему не с первого раза.       Жан и Леви встречаются взглядами. Первый кивает второму и наугад несётся на второй этаж, где натыкается на единственную запертую изнутри дверь.       — Эй? Микаса? — зовёт парень, прислушавшись.       Дверь тут же отворяется, и навстречу ему бросается напуганная девушка. Жан крепко обнимает её, прижав к себе.       — Вот и всё, солнышко, мы здесь, всё хорошо, — говорит парень, гладя её по спине.       Вот теперь она в безопасности. Рядом с ним.       — Что случилось? — чуть отстранившись, спрашивает Кирштейн.       — Я была в кухне, когда он пришёл пьяный и злой. Пнул полку с обувью, после чего зашёл ко мне. Я испугалась, но уйти не могла: нужно было закончить с ужином, — рассказывает Микаса, слегка потрясываясь. — Я старалась никак не реагировать и не привлекать внимания, когда он подошёл ко мне и стал говорить что-то про моих родителей. Слов я почти не разобрала. Я игнорировала его, и он толкнул меня в плечо. Я не выдержала, выключила газ и побежала наверх. Он пошёл за мной, но попасть в комнату не смог, лишь колотил в неё кулаками. Потом он бил на кухне посуду, и я позвонила Леви.       В этот момент на плечо девушки ложится чья-то рука, отчего она вздрагивает. Это оказывается Леви.       — Поехали отсюда, переночуешь у нас, а дальше решим.       Вместо ответа Микаса отстраняется и крепко обнимает брата. Аккерман молча прижимает её к себе. Жану, наблюдающему за этим, отчаянно хочется защитить эту девушку ото всех. Они виделись всего один раз, но она с первого взгляда, казалось, покорила его целиком и полностью.       Снизу дома доносится какой-то грохот, и Микаса делает шаг назад.       — Мне нужно закончить собирать вещи, я быстро.       — Нужна помощь? — предлагает Жан, шагнув к девушке.       Несколько секунд она молчит, затем кивает.       Кирштейн складывает вещи, лежащие на кровати, в сумку. Аккерман выходит из ванной с мини-сумочкой для средств гигиены. Когда она кладёт её в боковой карман дорожной сумки, их пальцы соприкасаются. Оба останавливаются и смотрят друг на друга.       — Всё будет хорошо, — шепчет ей Жан и одаривает её одной из самых светлых улыбок, на которую только способен.       Микаса улыбается в ответ, застегнув поклажу. Кирштейн закидывает багаж на плечо и направляется к двери.       Все трое спускаются вниз и направляются к выходу, как вдруг девушка останавливается у дверей кухни и смотрит на своего некогда любимого дядю, пытающегося налить себе стопку и не расплескать её.       Леви наклоняется к ней:       — Он сам это выбрал, идём.       После этих слов Микаса отводит взгляд и надевает сапоги, быстро накидывает пальто и выходит на крыльцо.       Прежде чем сесть в машину, девушка оглядывается, думая о том, что, возможно, покидает это место раз и навсегда. Дом, в котором она провела часть детства, больше ей не принадлежит.

***

      Микаса переступает порог квартиры, оглядываясь. Так вот как живёт теперь её двоюродный брат. Она бы могла задать Леви тысячу и один вопрос о том, как сейчас обстоят его дела, хотя бы для того, чтобы отвлечься от произошедшего, но говорить совсем не хочется. Напротив, хотелось бы закрыться в комнате и дать волю эмоциям, но она лишь снимает обувь и проходит вглубь квартиры.       — Добро пожаловать в нашу скромную обитель, — говорит Жан, заставив девушку обернуться. Её встречает самая обворожительная улыбка из всех, что она когда-либо видела в этой жизни.       Жан с первых секунд одним своим видом вызывает в ней доверие. Отчего-то хочется всё ему рассказать, выговориться за столько лет молчания, позволить обнять себя и утешить, как она сделала это сегодня. Вместо этого Аккерман лишь слабо улыбается ему в ответ и переводит взгляд на брата.       — Ты голодная? — спрашивает он, подойдя к сестре.       — Немного.       — О! А что, если нам приготовить вместе ужин? — предлагает Жан, и Микаса видит, как его глаза загораются непонятным огнём.       — Было бы неплохо, — тихо отвечает девушка, смотря именно на Жана.       — Нужно готовиться к завтрашним лекциям, — говорит Леви. — Справитесь без меня.       — Да, всё в порядке, — отвечает сестра.       — Поищу пока пару рецептов, — Кирштейн уходит.       Микаса подходит к брату, воспользовавшись моментом, пока Жана нет рядом.       — Спасибо, что... за то, что забрали меня. Находиться там было бы совсем ужасно, — девушка выдерживает неловкую паузу. — Я просто хочу, чтобы ты знал, как я тебе благодарна.       — Кас, всё нормально, — Леви покровительственно кладёт руку на плечо сестры.       Кас — только Леви её так называет ещё с самого детства, когда они проводили много времени вместе. Тогда они были не разлей вода, но со временем отдалились друг от друга. У каждого своя жизнь, они потихоньку повзрослели и стали отдельными личностями, но прямо сейчас, стоя здесь, они словно всё те же дети, заключённые в телах взрослых.       Микаса улыбается и обнимает брата. Леви никогда не любил показывать привязанность. Наверное, эта черта передалась ему от Кушель. И даже сейчас он снова надевает маску напускного спокойствия и, обнявшись в ответ, отступает.       — Мне нужно пары сделать на завтра.       — Без проблем, помогу пока Жану с ужином, — Микаса трёт руки и бёдра и направляется в кухню.       Жан с сосредоточенным лицом читает что-то в телефоне. Забавно наблюдать за его спокойствием, которое непременно оказывается нарушенным, стоит ему заметить её появление.

***

      — Что-нибудь нашёл? — девушка садится за стол, наблюдая за смутившимся парнем.       — Я... эм... нашёл пару вариантов. Что скажешь насчёт пасты карбонара? — спрашивает Кирштейн, почесав затылок.       — Идёт. Какие там ингредиенты?       Поднявшись, она заглядывает в телефон в поисках ответа. Жан всем телом чувствует её близость.       — Спагетти, бекон, сливки, — начинает перечислять парень, — сыр, соль, специи какие-нибудь. В общем, выкрутимся.       — Отлично. Я пока нарежу бекон, а ты поставь воду, чтобы сварить спагетти, — говорит Микаса и открывает холодильник.       Жан достаёт кастрюлю и наливает в неё воду, краем глаза наблюдая за девушкой. Он готов смотреть на неё, не переставая. Как волосы мечутся из стороны в сторону при повороте головы. Будто почувствовав это, Аккерман снимает с руки резинку и завязывает небрежный хвостик, мило подпрыгивающий при каждом движении. Длинные пальцы изящно лежат на ноже, широкие бёдра обтянуты лосинами, в ней каждая мелочь для него уникальна и неповторима.       — Вода льётся, — обернувшись, говорит Микаса.       Спохватившись, Жан оборачивается к раковине, натыкается на переполненную кастрюлю и выключает воду. Чуть слив содержимое, он ставит посуду на плиту и зажигает огонь.       Интересно, заметила ли она его заинтересованный взгляд? У Жана было достаточно девушек до этого, и первым делом его влечёт именно физическая составляющая, однако сейчас будто что-то переменилось. В Микасе Аккерман всё видится ему совершенным: большие тёмно-серые глаза; нежный изгиб шеи; аккуратный подбородок; припухлость губ и ещё огромное множество мелочей, которые он способен в ней заметить.       Не зная, как начать разговор, Кирштейн мнётся с ноги на ногу. Завести унылую речь о погоде за окном? Банально. Может, расспросить её про Кенни? Не будет ли это слишком личным вопросом? Попросить рассказать о Леви? Но ведь хочется говорить о ней.       — Расскажи о себе, — выдаёт базу Жан, почему-то почувствовав себя глупо.       «Ничего интереснее не мог придумать, умник?» — проносится в голове.       — Мне двадцать два года, родом оттуда же, откуда и Леви — из Вюрцбурга. Сюда приехала, чтобы... сменить обстановку. Что тебя ещё интересует?       Жан медлит. Не думал, что будет настолько сложно делать вид, что ему неизвестна половина её биографии, какие цветы она любит, на что у неё аллергия, какие у неё хобби.       — Хм... ну... Какую музыку ты любишь?       — Разную. В основном поп-рок. Tokio Hotel, например. Фредди Меркьюри. Если из современного, то Раммштайн. Банально. А ты?       — Мне тоже нравится Раммштайн. На Тилле Линдерманне построена моя личность.       «Чё за пургу я несу? Надеюсь, она не подумает, что я придурок».       Микаса улыбается, и у Жана подкашиваются ноги при виде её потеплевшего взгляда, адресованного ему.       «Ладно, заход был хорош. Главное не облажаться, Жан, главное не облажаться»       — Я, кстати, клоунов боюсь, — добавляет парень, чтобы скрыть смущение и разбавить неловкую тишину.       — В таком случае, тебе лучше не выходить завтра на улицу, — усмехается Микаса, достав из холодильника сыр. — Где взять тёрку?       Жан медлит, не сразу сообразив, что она спросила.       — Эм... Да, сейчас, — Кирштейн отворачивается к шкафчику за спиной и бесшумно выдыхает прежде чем повернуться назад.       — Вот, держи, — как можно более будничным тоном говорит он, желая, чтобы их пальцы хоть на миг соприкоснулись, как тогда в спальне.       Но этого не происходит, молодой человек разочарованно переводит взгляд на кастрюлю, на дне которой начинают собираться воздушные пузыри.       — Как вы с Леви познакомились? — не поворачиваясь, спрашивает Микаса.       — Ну... Ты точно хочешь знать? — неловко улыбается Жан.       — Хочу, если спрашиваю.       — Мы были на вечеринке...       Девушка его перебивает:       — Что? Леви? На вечеринке? — её удивлённо-вопросительный взгляд заставляет сердце Жана затрепетать.       — Понятия не имею, как он туда попал. Мы пересеклись в ванной. Он зашёл туда, чтобы вызвать такси, ну а я...       — А ты?..       — Я в тот день расстался с девушкой и немного грустил. Я был пьян, Леви довёл меня до комнаты и уложил спать. Нормально познакомились мы только утром.       — Я тоже недавно рассталась, — сообщает Микаса, не оборачиваясь.       Сыр в её руках начинает интенсивнее скользить по тёрке. После нескольких старательных движений Аккерман резко останавливается и подносит палец ко рту.       — Что такое? порезалась? — спохватывается Жан, в один шаг преодолев расстояние между ними.       Девушка смотрит на окровавленное пятно, но отмахивается:       — Всё в порядке.       Кирштейн, стоящий непозволительно близко, встречается с ней взглядом. Проходит всего пара секунд, но этого времени хватает, чтобы понять — кажется, он влюбился, окончательно и бесповоротно.

***

      Микаса закрывает скетчбук и потягивается. Завтра её второй рабочий день в качестве продавца-консультанта в магазине одежды. Звучит не очень перспективно, но это временная мера. Сейчас ей нужно встать на ноги и решить проблемы. И главное — Леви не должен ни о чём узнать. Она привыкла решать свои проблемы самостоятельно, сейчас — не исключение. Как только она со всем разберётся, можно будет посвятить брата в курс дела.       Его сосед по квартире вызывает в ней какие-то непонятные чувства. С ним она чувствует себя в безопасности, ей кажется, что все проблемы уходят на второй план, её словно окутывает невидимое облако, отгораживающее все заботы. Подобного Аккерман не испытывала ни с кем, даже с Порко, хоть ей и казалось, что она любит его до безумия.       Светло-карие глаза Жана напоминают ей молочный шоколад. Он любезно уступил ей свою спальню, а сам отправился спать к Леви на диван. Девушка проходится внимательным взглядом по комнате, желая зацепить каждую деталь.       Стену над кроватью почти полностью закрывают плакаты, пестрящие различными фильмами ужасов: «Крик», «Хэллоуин», «Кошмар на улице Вязов», «Пятница 13-е» и множество других менее известных хорроров.       Будь она на пять лет младше, её бы непременно напугали все эти иллюстрации и уснуть в такой комнате она бы не смогла. Но сейчас всё это кажется ей даже завораживающим.       Ложась в постель, Микаса не перестаёт думать о Жане Кирштейне и засыпает с мыслями о нём, однако где-то на периферии сознания крутится мысль:       «Микаса, тебе нельзя влюбляться. По крайней мере не сейчас».