Родное молоко

Час ночи. Квартира на первом этаже хрущёвской пятиэтажки переполнена кальянным дымом. Музыка играет на минимальной громкости, чтобы просто создать атмосферу. Никому не нужны проблемы с ментами, а они обязательно будут, если ворчливые соседи пожалуются. Ангелина взяла Арсения за руку и резко повела на лестничную площадку. Тот еле держался на ногах с бутылкой дешёвого пива в руке. Она впечатала его в стену и выдула пар от сигареты в лицо. Парень с топлёной улыбкой посмотрел на девушку и захотел было поцеловать, но она дала ему пощёчину. — Гель, ты чё? — он приложил руку к пылающей щеке. — Мудак! — она сделала ещё одну затяжку, держа сигарету между указательным и средним пальцем. — С хуя ли? — Я от тебя беременна, — снова выдула дым. Говорила с каким-то презрением к парню. — Что? Ты? — Оглох что ли? — крикнула она и тут открылась дверь соседней квартиры. — Так, молодёжь… — Арсений поднял обе руки вверх, всё так же держа пиво и, извиняясь, повёл девушку на улицу. Сосед скрылся за дверью. — С чего ты взяла, что от меня? — спросил он, делая глоток. — А того. Я последнее время только с тобой. — Ага, не ври. Лёха тебя обхаживает вон как! Цветочки, хуёчки! — Я Лёхе не давала. Ты дебил? Если с тобой, значит с тобой. Я не изменяла! Так что ты виноват! — она снова выдула пар. — Окей. В чём проблема сделать аборт? — он развёл руками. — А то, что уже поздно. Раньше надо было думать. — Надо было думать тогда, когда легла под меня. — Ты еблан? Презерватив - твоя забота! — она потушила сигарету кроссовком. — Да не было в общаге презиков ни у кого, я по всем прошёлся. Ты же настояла, что так будем. — Всё равно ты виноват, значит и будешь его растить. Аборт я делать не стану, мне моё здоровье важнее, — открыла подъездную дверь, чтобы зайти обратно. — Нет, — преградил ей путь Арсений, — мне на хуй этот ребёнок не нужен. Растить будешь ты, если аборт не сделаешь. — Что за условия, я не поняла? Ты сделал ребёнка, вот ты и отвечай! — она всё же зашла в подъезд. Арсений злостно сжал бутылку пива, выплескивая алкоголь на руку и выкинул её на траву.

***

— Ну что, папаша? — зашёл в комнату общаги Витька, — воспитывать будешь? — Мне он на хуй не нужен, — процедил Арсений, держа на руках младенца, — Геля всем этим будет заниматься. — Она решилась всё же? — Не знаю. Но все прививки и прочее она делала. Надеюсь, что заберёт к себе. Да не плачь ты! — разозлился парень, — и так голова трещит, — стал активно качать малыша, совсем без какой-либо ласки и любви. Ребёнок плакал ещё больше. — Готов к экзамену завтра? — Вить, какой экзамен? Ты это видел? — он обвёл взглядом комнату. На столе лежала простынка, пачка дешевых подгузников, одна погремушка и соска. — Ты же вылетишь... — Знаю. Поэтому сейчас я отдам его Геле и сяду готовиться. Где её, блять, носит?! — Как назвали? — Антоном, — процедил тот. — Неплохо. Я возьму у тебя закурить? — потянулся рукой к тумбочке. — Нет. У меня последние. Я с этим, — указал на малыша головой, — уже две пачки выкурил. Противный, целыми днями и ночами орёт. В комнату зашла Ангелина и взяла ребёнка на руки. — Смеси будут на неделе. А завтра утром сходи на молочную кухню и получи молоко, — нервно сказала девушка. — Какое молоко? Ты в своём уме? У меня учёба! — Ааааарс, — наехала она, — а его чем кормить? Он будет кричать так пока не сдохнет. — Так пусть дохнет, — крикнул парень и вышел из комнаты, взяв пачку сигарет. Они с Витей встали на общий балкон и Арсений всё же поделился сигаретой. — Так может мелкого родителям скинешь? — Мы не говорили. Мне таких пиздюлей дадут, что проще сдохнуть. Хорошо ещё в общаге разрешили остаться, — он выдул пар на улицу. Ночь за ночью, неделя за неделей. Арсений не высыпался и постоянно был раздражённым. Несколько раз вставал к ребёнку, чтобы утешить его, но засыпал сам, нежели сын. Девушка старалась исправно ухаживать, полностью посвящая себя малышу, но абсолютно забросила учёбу. Она не стала брать академ, потому что в таком случае, родители узнали бы о ребёнке. И в один момент её всё окончательно достало и она приняла, как ей показалось, лучшее для неё решение. Зашла в комнату и сказала: — Арс, пока. Я к родителям, — взяла свою сумку и чемодан, что уже стоял в коридоре. Собрала его заранее, пока новоиспеченный отец сдавал последний экзамен. — Чего? Ты ахуела? А этого куда? — он повернулся от стола и указал головой на ребёнка, что спал на кровати девушки. — Тебе. Меня отчислили из-за неуспеваемости и родители требуют возвращения домой. Я не повезу туда ребёнка. Не буду говорить, что родила. Я и так ночами не спала, прививки и прочее. Ты ведь учился! Совсем не уделял времени сыну. Теперь вот, твоя очередь. Мне всё это не надо. — А мне надо, да? Ты, часом, не ахуела ли? Спихиваешь на меня сына, валишь от проблем и всё. А я тут и учиться должен, и ребёнка растить? Ну уж неееет, оставайся! Родила, так будь добра поставь на ноги. Зачем ты его из роддома забрала? Оставила бы! — Я не смогла, — тихо сказала она. — А сейчас, значит, сможешь. — А сейчас есть ты. У меня билеты и я опаздываю. Прощай, — она хлопнула дверью комнаты и Арсений понял, что это навсегда. Маленький Антон плакал и дрыгал ножками. — Ну что? — посмотрел на сына, — как это делается? — он расстегнул боди, — раздел малыша и снял подгузник, — фу блиннннн, а можно не так много? — неумело скомкал и выкинул в мусорку. Достал влажные салфетки и брезгливо стал подмывать ребёнка. Затем надел чистый памперс и взял Антона на руки, — да не плачь ты, — стал укачивать, — мамаша то твоя всё, свистнула. А у меня крыша едет. Что делать будем? Правильно, сдавать в детский дом. Мне проблемы не нужны. Вот завтра и отнесу тебя. Сегодня так и быть, поспишь со мной. Но молча!

***

Витя зашёл в комнату к Арсению без стука и сходу сказал: — Арс, у тебя…. — Ччччч, — приложил палец к губам парень, — только уложил. Выходи, в коридоре поговорим, — Оба вышли и Арсений аккуратно прикрыл дверь. — У тебя диплом готов? — Почти. Сейчас хотел сесть дописывать. — Капец ты сонный, конечно. Мешки под глазами больше тебя. — Ну, — развёл руками, — что поделать. — А чего не сдал его? — Не знаю. Пожалел. А потом, он так прикольно ходит. Уже даже бегает. Прикинь? Два с половиной, а носится как угорелый по комнате, только и успеваю углы рукой прикрывать. — А дальше что будешь делать? Ты его любишь вообще? — Не знаю. Люблю не люблю, просто притёрся. Посмотрим, если тяжело будет, то сдам. Такая мысль посещает меня каждую ночь, — он почесал затылок, — так ты чего приходил? — Попросить расчёты. Дашь? — Блин, ну я всю ночь над ними сидел, Вить, имей совесть. — А если памперсы куплю? — Второй размер, хаггис, без запаха. — А попроще? — Ну, давай попроще. Только не марлю с ваткой. — Хорошо, — вздохнул тот, — по рукам, — они зашли в комнату и парень тихо дал сфотографировать расчёты. — Только это, завтра, — прошептал Арсений. — Через неделю. Мне стипуха придёт. — Через неделю я и сам куплю. Мне сейчас нужно, я устал трусы стирать. А у него вся жопа красная уже. Завтра. — Хотя бы послезавтра, — прошептал Витя, но Антон промычал что-то и повернулся. — Чччччч, — успокоил его Арсений и посмотрел на друга. — Мне родаки пришлют и я сразу куплю, — добавил Витя. — Ладно, — сжалился парень, — давай. Витя вышел, тихо прикрыв дверь. Арсений прилёг рядом с сыном и внимательно изучил детское лицо. Маленький сопящий носик, крохотные глазки и волосики, которые уже успел отстричь и по всем правилам сохранить локон на память. Не знал зачем, но сделал, как посоветовали однокурсники. Не питал особой любви к этому малышу, но всё же что-то человеческое в нём было. Точно знал, что хочет сдать его где-то в три, в четыре, потому что придётся выселяться из общежития и искать квартиру будет проблемой. Арсений встал с кровати и сел за диплом. Сгрёб в сторону со стола пару детских игрушек, огромную тарелку с разведённой кашей на дне, и упаковку чистых носочков. Открыл ноутбук и стал писать диплом. Пока ребёнок спит — золотое время. Ждал этих дней, когда наступит преддипломная практика и он перестанет таскать ребёнка по разным лекциям. Некоторые преподаватели шли навстречу и либо отпускали в общагу, либо закрывали глаза на играющего Антона посередине аудитории. Но были и такие, которые заставляли приходить без ребёнка. Их не волновало где будет он, с кем, главное, чтобы студент присутствовал и не отвлекался. На такие лекции, Арсению приходилось просить ребят из других потоков посидеть с мелким. Девчонки охотно соглашались, для них это было что-то вроде куклы, а пацанам это не сдалось. И вот сейчас, Арсений наслаждался тишиной в комнате. Выходил только в магазин и на прогулку с сыном. Но пока он спит, можно переделать кучу дел. У парня зазвонил телефон, всегда ставил на беззвучный, уже взял это за правило. — Да мам, — прошептал он, — а… ничего… сосед спит, не хочу будить. Он вчера курсовую писал всю ночь. Да, сдал, теперь отсыпается. Нормально у меня всё, — ребёнок закряхтел, застонал, стал ворочаться и Арсений подошёл к нему, чтобы успокоить, — ааа, нееет, какие дети, откуда? Это связь барахлит, — посмотрел на дверь и подумал выйти, но потом перевёл взгляд на сына. Не мог оставить его без присмотра, а вдруг что. Положил ему руку на живот, слегка поглаживая и тот успокоился. Арсений присел рядом, — да нормально всё. Дддда, денег хватает, — не будет же он говорить, что не хватает. Сумму приличную присылали, но делить её на двоих уже было тяжело. Тем более, что большая часть уходила на ребёнка, — мам, я это… диплом пишу, не очень удобно. Ну ты чтооо? Не курю я, — посмотрел на упаковку сигарет, что растягивал на две недели, — кто сказал? А ты всем веришь. Да не курю я. Ну выпить да. Нет, не напиваюсь. Когда мне? У меня диплом. Мам, какие наркотики? Я бы с тобой сейчас так не разговаривал, а еле языком переплетал, — Антон повернулся и открыл сонный глаза. Он пока молчал и приходил в себя после сна. Арсений понял, что сейчас начнётся и решил завершить разговор, — мам, мне завтра сдавать первую часть диплома, а ещё ничего не готово. Нет, я не прогуливаю, — говорил чуть громче, раздраженно, смотря на Антона и гладя его по животу, — да я круглыми сутками сижу за ним. Чего сразу бездарь? Всё, заканчивай. Мааааам. Да, и я тебя, пока, — положил трубку на стол и засунул руку под спину ребёнка. — Папа, — протянул тоненький голосок Антона и он вытянул ручки к парню. — Да, папа тебя сейчас переоденет. Весь мокрый. А из одежды у нас ни-че-го, — посмотрел на натянутую веревку посредине комнаты и оценил сухость детских вещей, — так, в моей футболке посидишь, что делать?! А что с памперсом? — провёл рукой по всей поверхности подгузника, — нормально. Арсений снял мятую футболку с верёвки, стянул с малыша его мокрую пижаму и одел в огромную чёрную одежду. Антон молча хлопал глазками и смотрел на отца. В его взгляде было столько чистоты, столько любви и невинности. Парня иногда посещала мысль: «мой сын ни в чём не виноват, зачем его сдавать? Виноват я и должен отвечать за свои ошибки», но она посещала его настолько редко и быстро, что мысль о детдоме затмевала весь мозг. Не выдерживал, сил не хватало и хотелось поскорее избавиться от этого груза, но пока не мог, ни морально, ни физически. Подумал, что съехав из общаги, всё станет легче. Просто принесёт его в детский дом и на этом всё. Так он и сделал, как только до сдачи ключей из общаги осталась неделя. Парень параллельно искал квартиру, в комнате все вещи были уже собраны для переезда и он привёл мальчика в ближайший детский дом. К этому времени мальчишка быстро научился обходиться без памперсов, потому что у отца закончились на это деньги. Пришлось ходить на горшок. И проблем стало явно меньше. Антон ходил, бегал, пачкал трусы, но старался проситься в туалет, мало-мальски говорил, хоть и проглатывал половину букв. Но отец прекрасно всё понимал. Арсений последний раз заглянул ему в глаза полные любви и грусти, и вышел из детского дома один, услышав за спиной громкий плач его родного маленького человека.