Родное молоко

Арсений сел на автобус и поехал на съемную квартиру. Он договорился с женщиной, что приедет сегодня посмотреть и скорее всего подписать договор. Мало кто сдаёт квартиры безработным студентам, за небольшие деньги. Родители помогли и прислали сумму вдвое больше — на квартиру и на житьё. Поэтому Арсений мог сразу отдать деньги и заселиться в однушку со скромным ремонтом. Работу он выбирал по направлению учебы. Но где возьмут без опыта? А опыт где взять? По чистой случайности, у его друга мама работала в крупной компании и ей нужен был помощник в аналитический отдел. Поэтому можно сказать, что всё удалось. На работу через две недели, было время немного отдохнуть и прийти в себя. — Ну что? Квартиру брать будете? — спросила женщина уже в возрасте. — Дддда, да буду. Только… — Что? Телевизор есть, интернет тоже. — Это всё хорошо. Только… — он задумался и тяжело вздохнул, — только я с ребёнком, — женщина подняла брови и выкатила глаза наружу, — я с сыном, три года. — Вы говорили, что один, — напряглась она. — Да, — виновато повесил голову Арсений и признался, — хотел один и… — тихо продолжил, — сдал его в детдом, но хочу забрать… обратно. — Ааааа… — она находилась в шоке, — а сколько вам, напомните? — Двадцать три. — Ох, совсем ещё мальчуган. Как же так? Вас же родители воспитали, вырастили… эх, забирайте ребёнка и живите. Арсений поднял на неё глаза в неком недоумении. Он ждал, что сейчас ему откажут, но увидел, как дама улыбаясь, протянула связку ключей. Парень облегченно выдохнул. — Залог сейчас наличными и оплату за месяц первого числа. И помните, чем сложнее сейчас, тем проще в старости. Он подаст вам стакан воды, если вы его поставите на ноги, — парень коротко кивнул и достал из конверта купюры. Пересчитал и протянул женщине. Та поставила на договоре свою подпись, он свою и забрал одну копию документов. — Спасибо вам. Мы ничего не испортим, всё будет хорошо и платить буду вовремя. — В ваших руках жизнь маленького человека, а в квартире можно сделать ремонт, — она улыбнулась и вышла на лестничную площадку. Арсений ещё раз осмотрел своё скромное жилище и улыбнулся. Закрыл дверь на ключ и поспешил в детский дом, куда утром отвёз сына. Он сломя голову бежал по эскалаторам в метро, перебегал на красный свет и взмокший, подошёл к зданию во дворах. На посту охраны попросил пропустить и сказал, что хочет обратно забрать ребёнка. К нему вышла директор, держа за руку Антона. Тот, увидев отца побежал к нему с другого конца коридора, широко раскинув руки. Так звонко и радостно кричал «папа». Арсений присел на корточки и поймал крошку, крепко прижал к себе и тихо сказал: — Прости меня. Я, оказывается, тебя люблю. Понял, что не могу вот так вот взять и отказаться, — к ним подошла директор и сказала: — Вы забираете его обратно? — Да. — Ну… тогда вот, — она протянула небольшую сумку, что Арсений собрал ему в детский дом и папку с бумагами, — документы ещё не успели оформить, так что у него официально есть родители. — Спасибо вам. Извините. До свидания, — Арсений пожал ей руку, крепко сжал ладошку Антона и закинул сумку на плечо, убрав туда документы. Вместе с сыном, довольный вышел из детского дома. Он посмотрел на него. Счастливые зелёные глазки, полные любви и преданности сияли от счастья, не успев понять, что произошло, — как-нибудь проживём с тобой. Пора мне научиться быть взрослым. До трёх лет дожили же как-то и дальше проживём, да? — Да! — звонко согласился парень, который готов был всегда говорить отцу «да». Они вместе не спеша поехали в общагу. На территории их встретил однокурсник Арсения - Серёжа. Он не жил в общаге, был местным, но иногда заходил к ребятам, если что-то нужно. И он удивлённо посмотрел на Антона. — Арс, ты ж сдал его. — Нет. Я не смог. — Ты ж сказал, что не любишь. — Это я думал так. Если бы не любил, то сразу бы сдал, а так до трёх лет вырастил. Зубки, газики, бессонные ночи, постоянные смеси вместо родного маминого молока. Я ведь как-то вырастил? Заботился, мыл, одевал, гулял. Значит любил и люблю. Он так плакал, когда я уходил, сердце прям сжималось. Договорился с квартирой и я понял, что не могу без него, — посмотрел на сына и улыбнулся, — поедем на новую квартиру с тобой. Да, Тох? — Да! — Ну и отлично. Ты занят? — Нуууу… нет, а что? — С вещами поможешь? Вдвоём за один раз всё перевезём. — Уверен? У тебя два чемодана. — Ну ты чемоданы, я рюкзак, две сумки в одной руке и на плече, а Антон в другой. У него вещей-то. — Ну, — пожал плечами, — давай. Оба вернулись в общагу и взяли все сумки. Еле-еле добрались до квартиры, потому что Антон капризничал, уже хотел спать и есть. Приходилось останавливаться. Испачкал трусы, но по пути менять это дело было совсем не удобно. Поэтому Арсений тащил хнычущего и мокрого сына за собой. Зайдя в квартиру, первым делом распаковал детскую сумку. — Серёг, раздень его, поставь в ванную. Я сейчас открою баночку, подогрею. — Давай наоборот? — немного скривился парень. — Что, брезгаешь грязными трусами? — улыбнулся Арсений и взял сына на руки. — Ну, как-то не комильфо. — Иди, давай, готовь. Сам зашёл в ванную и стал раздевать Антона. Тот уже не плакал, но только хныкал и ныл. Поставил его в ванну, настроил душ и подмыл ребёнка. — Так, а полотенце то мы с тобой не взяли. Стой, я сейчас приду, — он вышел и присел к детской сумке в коридоре. Достал единственное полотенце и вернулся. Антон уже не стоял. Он присел на корточки и молча возил свои мокрые трусы по ванне, моча их в воде. Арсений включил кран и на улыбке сказал, — давай, стирай, ручками, вот так, — показал на полотенце. Тот захлопал своими зелеными глазками, оценил трусы и поднёс их под струю воды. Попытался сделать так же, как папа, — какой ты молодец! — На, — Антон встал и протянул мокрые трусы, с которых ручьём текла вода. — Спасибо. Я тоже потом попробую, — отжал их одним кулаком, — Вот сюда положу пока что. А мы с тобой сейчас кушать пойдём, — он протёр его и, укутав в полотенце, принёс на кухню. Сел на стул, усадил к себе на одно колено сына и взял ложку с овощным пюре, — давай, ааам, — тот противно отвернулся. — Арс, а долго ты его этим кормишь? — С рождения. А чем ещё? — Ну, может кашу сварить надо, суп. Картошку. Меня бы тоже уже от банок тошнило. — Из меня повар тот ещё! Какой суп? — Ну, ты его до восемнадцати лет кормить этим будешь? Давай сейчас загуглим, — открыл телефон и прочитал вслух рецепт куриного супа, — ээээ, вроде и легко, а вроде что-то и не очень. — Ну, вот. Сейчас пока точно на банках. Открывай рот, ааааам, — тот захватил пюре и Арсений ложкой подтёр то, что осталась на подбородке, — давай ещё одну за м… нет, за маму не надо, за папу. Давай. Вооооот какая большая ложка. Папу любишь? — тот кивнул, — и я тебя тоже. Поэтому надо кушать хорошо. — Ладно Арс, поехал я. Вы тут кушайте, спите, варите. Если вдруг что, то звони. — Да. Спасибо. Пока. Серёга похлопал его по плечу и вышел из квартиры. Арсений докормил уговорами Антона, закрыл за другом дверь, одел сына в пижаму и открыл низ кровати в поисках постельного белья, одеяла и подушек. В единственной комнате из мебели был только шкаф, двуспальная кровать, телевизор и кресло, которое тоже могло служить спальным местом. — Не бегай, Антон, — одним глазом смотрел за разыгравшимся ребёнком, а другим искал бельё. Достал подушку, одеяло и строго сказал, — так! Сейчас накажу! Сейчас уйду и оставлю тебя одного, — Антон замер в центре комнаты и быстро замотал головой, нахмурив брови. — Нееееет. — Нет? Тогда не балуйся. — Не буду. — Иди сюда, — он уложил ребёнка на подушку и укрыл одеялом. Всё без постельного белья. Своё нужно было доставать из чемодана, а это долго. — Пап, со мной, — похлопал по постели рукой малыш и жалостливо пропищал. — У меня дела. Закрывай глазки. Сейчас поставлю тебе сказку, — стал копаться в телефоне. — Не хотю, — нажал на руки отца, — ты. — Что я? — Ты, — указал крохотным пальчиком на папину грудь. — Я сказку чтобы рассказал? — Да. — Я сказок не знаю, Антон. Сейчас тебе тут всё расскажут, — уже поставил аудио, как ребенок заплакал. — Антоооон, ну что это такое? Хватит. Давай другую поставлю, — малыш размахивал руками и плакал, — хорошо, всё. Тихо. Я расскажу сказку, но тихо, — ребёнок тут же затих. Большие глазки с мокрыми ресничками смотрели на папу всей своей искренностью. Арсений рассмотрел их и улыбнулся, — я бы совершил большую ошибку, оставив тебя там, — и впервые поцеловал ребёнка в щечку. Антон встал с кровати и обнял папу за шею, прижавшись всем телом к нему. Голову положил на плечо, а пальчиками водил по лопаткам. Арсений прижал к себе отзывчивого ребёнка и понял, как любит. А главное понял, как любят его, — Жил-был ёжик. У ёжика были друзья, — парень стал придумывать сказку, сидя на полу с ребёнком на руках. Тот очень быстро уснул, потому что был уставшим. Арсений переложил спящего сына на кровать, укрыл одеялом и ушёл на кухню. Достал детскую сумку и стал разбирать вещи. Понял, что одежды у ребёнка очень мало и надо купить ещё. Из игрушек всего одна машинка, плюшевый мишка и старая погремушка, которая уже не по возрасту. Про детские шампуни, зубные пасты он и не думал. Покупать отдельное каждому не было денег. Сейчас всё же стоило много чего приобрести. Резко вспомнил про мокрые трусы, что валялись в ванной и ушел их стирать. Он вышел, вытирая руки об полотенце и прислушался. В комнате слышалось тихое сипение. Арсений нахмурил брови и подошёл к сыну, присмотрелся и прошептал: — Не понимаю, почему каждый сон ты сипишь так? — присел к нему и положил руку на детские рёбра. Они поднимались быстро и высоко, — может тебе жарко? — раскрыл одеяло и приподнял кофту пижамы. Тяжело вздохнул и направился на кухню. Со стола взял телефон и набрал Серёжу, — привет, Серый! Кароче, Тоха каждый сон сипит. Я думал, что это в общаге душно из-за маленького окна, а тут тоже. — Привет и что? Откуда я знаю. Веди к врачу. — Просто так? — А как? Ну, наверное надо записать его, прикрепить. Ты изначально ставил его куда-то? — Ну, вот когда грудничком был, прививки какие-то делали в поликлинике. Этим всем Геля занималась. — Значит веди туда, — Арсений тяжело вздохнул. — Ладно. Спасибо, Серёг. — Да не за что. Пока. Арсений положил трубку и посмотрел на плиту. Нужно было приготовить что-то поесть, но продуктов не было. В общаге сам питался лапшой быстрого приготовления, покупал такое же пюре себе и ребёнку. Сыну детское питание, что подешевле и разводимые каши. Супов варить не умел, только сосиски, пельмени, вареники — простая еда, не требующая больших познаний в кулинарии. Но сейчас всерьёз задумался над рационом Антона. Серёжа был прав, кормить уже третий год из банок — не дело. Он зашёл в комнату и посмотрел на малыша, тот спал, раскидав руки в стороны и свесив ногу на край. Подошёл и аккуратно переложил сына на центр кровати, тот продолжал сипеть. — Что же мне с тобой делать? — нахмурил брови Арсений и ушёл в коридор, прикрыв за собой дверь комнаты. Вышел на кухонный балкон и закурил сигарету. Потом посмотрел на неё и подумал, что надо бросать. На сэкономленные деньги сможет купить что-то сыну. Сделал последнюю затяжку и почти целую, потушил в чью-то пепельницу, что стояла на скосившейся тумбочке. Сразу дал себе установку: бросать постепенно, по сигарете в день и дальше на убывание. Отлично знал, что апельсин помогать сбавить тягу к курению, а поэтому решил потом купить и есть их, помогая своей силе воле бросить вредную привычку. Арсений зашёл в коридор и стал распаковать чемоданы. Разложил некоторые вещи, что-то оставил так, потому что в комнате спал ребенок и не хотел его будить. Сам вздремнул часик на кухонном столе и проснулся от того, что маленькие ручки трясли его за ногу. — Паааап. Пааааапааа. — А, — он резко поднял голову со стола и посмотрел на сына, — да-да-да, пойдём, — взял его за руку и повёл в ванную комнату, — а горшка то у нас с тобой нет, — смотрел на маленького мальчика, который уже стягивал с себя пижамные штаны, — давай сразу на унитаз, — усадил его, — оп! Не проваливаемся, держу, писай. Ндаааа, я то думал, что без тебя заселюсь, горшок выкинул. Дурак. Всё, давай, — одел его обратно и поднял к раковине, — ручки мой. Не надо плескаться, просто помой, вооот. Об полотенце вытирай, умничка, — поставил ребёнка на пол, — а теперь мы пойдём с тобой в магазин. Потом будем готовить супчик, да? — Да! — запрыгал мальчик. Арсений накупил продуктов, не жалея денег. Конечно, он смотрел на цены и выбирал, что дешевле, но покупал и крупы, и макароны, и фрукты с овощами. Хлеб, мясо, молочку. Вспомнил, что давно не давал ребёнку молока и творога. С огромным пакетом в одной руке, и с сыном — в другой, вернулся домой. Он налил в кастрюлю воды и включил рецепт самого простого куриного супа без бульона. — Таааак, отварить курицу, — помыл её, нарезал и закинул в кастрюлю, — дальше нарезать картошку кубиками, ага. Антооон, не трогай ничего! Так, иди сюда, — усадил его на столешницу перед собой, рядом положил разделочную доску и достал две большие картофелины. Помыл их и положил в детский ладошки, — держи, будешь мне давать. Клади одну сюда, — показал на доску. Разрезал её на кубики и Антон положил вторую, — теперь кидай их в воду, — мальчишка двумя пальчиками взял один кубик и кинул в кастрюлю. Засмеялся и посмотрел на папу, — ну, дальше, давай, — Антон стал по одному кубику кидать в водичку, — уууу друг, мы с тобой так долго будем. Держи доску, а я буду ссыпать. Общими усилиями они всё же сварили суп. Только недосолили, но это даже лучше. К вечеру, Арсений накормил ребёнка молоком с печеньем и вместе с ним лёг спать. На телевизоре включил «Спокойной ночи, малыши» и посмотрел на своего сына. Тот прижался к папе и уставился в телевизор. Антон взял отца за руку. Парень погладил его по голове и поцеловал в русые волосы. — Малыш, прости меня, — ребёнок внезапно поднял на него глазки, — прости. Не умею ухаживать, кормить, лечить. Ничего не умею. Сдать хотел, чтобы мне легче было и даже не подумал, что тебе всю жизнь будет тяжело. Прости, — Антон потянулся к его лицу, обнял двумя ладошками за голову и нежно поцеловал в губы. Парень ответил тем же и улыбнулся, — а ты любишь меня несмотря ни на что. Ты умеешь прощать. Оказывается, что и я тебя очень люблю. Завтра с тобой к врачу пойдём. Надеюсь, что тебе просто жарко. А давай ты сегодня без пижамки поспишь? — снял с него водолазку и штанишки, оставив ребёнка голым лежать на простыне. Арсений ещё днём застелил постельное чистое бельё, что привёз с собой, поэтому можно было спокойно валяться на кровати без одежды. Он укрыл сына одеялом и приобнял. Выключил телевизор и прошептал, — сейчас сказку расскажу, а ты глазки закрывай и спи. Договорились? — тот кивнул. Арсений сначала бодро рассказывал, наблюдая за сонным ребёнком, а потом и сам уснул с ним в обнимку. Утром, Антон разбудил папу в семь и хотел уже играть. Но тот не мог разлепить глаз. Отнёс малыша в ванную, умыл, одел, причесал и стал варить кашу. Первая у него сгорела, началась вторая попытка. — Да блять! — не сдержался он. На этот раз она убежала. Как так получилось, он не понимал. Но пришлось снова всё выбрасывать, мыть и варить заново. — Ять! — весело повторил Антон и засмеялся. — Я понял, — посмотрел на сына Арсений, — жёсткая цензура теперь. И только с третьей попытки ему удалось сварить что-то слипшиеся. Он добавил молока и получилась вполне себе каша. Положив в большую тарелку, Арсений усадил к себе на колени ребёнка и стал кормить с ложки. Тот был полностью погружен в мультик на телефоне и только открывал рот, да жевал. После, парень быстро поел сам, одним глазом наблюдая за шкодливым мальчуганом и собрал его на улицу. Взял все документы на него и за ручку вышел. Первая поликлиника — ничего толком не сказали и отправили в филиал на флюорографию. Вторая — сделали обследование, но результаты завтра и только к себе на участок. Арсений носился по городу с ребёнком. Коляски не было, приходилось таскать на руках в некоторых моментах. Ближе к обеду, купил какую-то баночку детского питания и накормил сына в парке на лавочке. А по дороге к дому, мальчишка уже спал на руках у отца. Еле добравшись до квартиры. Арсений раздел малыша и уложил его на кровать. Увидел, как голубоко поднимается грудная клетка ребёнка и при этом делает маленькие вдохи, словно не может больше. Присмотрелся и заметил, что цвет кожи слегка синеватый. — Блять, да он умирает! — в испуге прошептал парень, и схватил телефон. Не боясь разбудить ребёнка, сказал в трубку, — Алло! Алло! Здрасьте! У меня ребёнок умирает. А… три года, мальчик. Уложил спать, кожа синеватая, грудная клетка сильно поднимается, а вдыхает совсем чуть-чуть и сипит. Сильно сипит. Мне двадцать три, — дальше сказал чуть тише, словно стесняясь, — папа. Рассказова восемь, десятый этаж, сто двадцатая квартира. Жду, — положил трубку и увидел, как ребёнок коротко дышит, даже не проснулся, настолько был уставшим за день, — малыш, сказали десять минут, — погладил его по животу, — потерпи, только не умирай. Я выращу тебя, обещаю. Заработаю денюжек и куплю тебе игрушек, одежду, поставлю на ноги тебя, буду работать. Не умирай только, — его руки дрожали от страха. Понял, как боится и любит сына, как ему важно быть с ним. Вскоре в квартиру позвонили. Арсений побежал открывать. Провёл девушку фельдшера в комнату, где сонный Антон открыл глаза. — Так, — она взяла стетоскоп, — ещё какие-то жалобы есть, помимо дыхания? — прислонила кружечек к груди малыша и погладила его по животику, успокаивая. — Нет. — Кашель, красное горло, сопли, понос, кровь в моче, рвота, газы, — перечисляла она, пока слушала. — Нет. Ничего такого. Потрогала подмышки ребёнка, потом под коленками и подбородком. Лимфоузлы не воспалены. — У него сильные хрипы при дыхании, короткий вдох и такой же выдох. Я бы предложила поехать сейчас в больницу, лечь на обследование и вам уже точно скажут всё. Как беременность проходила? — Аааам… не знаю, — парня уже трясло от страха и переживания. — Так, — напряглась она, — а мама когда придёт? Я имею в виду его мама. — Она не придёт. Оставила нас. Я воспитываю. — Угу, — опешила она, — что ж, тогда на обследование. Собирайтесь. — А что брать? — парень ещё сам был ребёнком по сути. Никогда не сталкивался с такими сложностями, а тут не просто своя жизнь, а жизнь твоего крохотного ребёнка. — Нуу, вещи детские, свои. Вы с ним будете лежать. Документы на ребёнка, полис не забудьте, свой паспорт, свидетельство о рождении. Парень кивнул и стал носиться по квартире, кидая в спортивную сумку всё, что видел. Проверил документы, одел сына и взял его за руку. В машине скорой помощи он уложил Антона, сел рядом и сжал его ладошку. — А, подскажите, — обратилась к нему фельдшер, — во время беременности мама пила, курила, наркотики принимала? — тот понуро закивал, — всё было? — насторожилась она. — Нет. Наркотиков точно нет. Курение да. Алкоголь, ну, не сильно. — Что ж вы её не остановили? Знаете, что это плохо, — Арсений промолчал и посмотрел в зелёные глазки. Если бы знал, как полюбит ребёнка, то выбросил все сигареты и не давал бы. Хотел отмотать время назад, что бы позаботиться о сыне ещё на этапе его созревания. Ему было стыдно за свою безалаберность и ничего не мог с этим поделать. Пытался исправить всё сейчас. Почти неделю он лежал с сыном в больнице. Заботливо ухаживал и выполнял все назначения врача. Водил на процедуры и крепко сжимал худое маленькое тело, чтобы тот не дёргался, пока ему ставят уколы. Успокаивал, вытирал слезки и читал сказки. Арсений погрузился в отцовство с головой. И вот, лечащий врач зашла к ним в палату с пачкой бумаг и сказала: — Ну что, — вздохнула, — всё подтвердилось, сегодня подготовят документы об инвалидностисти, — Арсений перевёл взгляд в пол. Руки дрожали. Этого он боялся больше всего. Его сын инвалид. Как они будут жить вдвоём? Где взять лекарства? Как вылечить ребёнка? — Вы так не переживайте, — начала успокаивать его врач, — с легочной недостаточностью живут и долго. Сейчас надо будет делать ингаляции дома, всё лечение и медикаменты вам выдадут бесплатно. По инвалидности тоже много чего дают. А потом, мы выявили это на ранней стадии. Если выполнять все указания и лечить, то со временем инвалидность могут снять, и Антон будет обычным ребёнком. Арсений кивнул, посмотрел на сына, что сидел на кровати и смотрел мультики на телефоне отца, и спросил: — Как часто мне его привозить сюда? — Вам не надо его возить. Лекарство получите внизу в аптеке, необходимо будет купить ингалятор и ежедневно поддерживать кислородное насыщение. Утром и вечером. Указала всё в выписке. Наблюдаться у участкового врача раз в две недели. Да вы так не переживайте, что вы прям? Аж побледнели. Принести успокоительного? — Нет. Нет, спасибо, — вздохнул парень, — я могу собираться? — Ещё документы по инвалидности заполняются. Готовы будут после обеда. Ребёнка покормите, сами покушайте и потом уже можете ехать домой. Вот, — она вручила ему документы, — далеко не убирайте. Когда в поликлинику пойдете, то они вам понадобятся, — парень взял папку, но врач не сразу отпустила, — у вас всё получится. Не переживайте. Вы хороший отец, — улыбнулась и вышла из палаты. Эти слова теплом разлились по сердцу Арсения. Ему не хватало поддержки. Помощь то ладно, один кое-как справлялся, но вот морально восстанавливаться не мог. Из лучших друзей только Серёга знал про сына. Родители до сих пор оставались в неведении его личной жизни. Думали, что учится, не курит, работает и всё у него прекрасно. Он потрепал Антона по голове и сказал: — Ну что? Обед скоро. Кушать хочешь? — Даааа, — протянул весёлый мальчик. — Давай тогда, — взял телефон и ребёнок сразу закричал, — тихо! Сейчас. Давай цвета с тобой повторим. Вот, — открыл приложение, — какой цвет? — Касый. — Красный, правильно. А это? — Синий. — Тааак. А это? — Каисий. — Коричневый. Повтори. — Каисий. — Нет. Коричневый. Медленно, давай. — Каааииисеевыый. — Умница. А вот и обед везут, — он услышал шум тележки, отдал ребёнку телефон и вышел в коридор. Принёс тарелку куриного супа одну на двоих, картофельного пюре на воде с отварной говядиной и компот с печеньем. Антон съедал от силы десять ложек, остальное доедал Арсений. Парень поставил еду на тумбочку и пододвинул ребёнка к краю кровати. Взял тарелку супа и стал кормить сына. Тот умел сам есть, но потом нужно было стирать всю одежду и отмывать всё вокруг. — Гоисееее, — нахмурил бровки мальчик, и закрыл рот ручками. — Сейчас подую. Ну-ка, ам. Молодец. Давай ещё одну. Хлеб будешь? — Угу, — пережёвывая картошку, ответил Антон. — Держи ручками, сам кусай. Вкусно тебе? — тот кивнул, — запомню. Буду учиться готовить. Арсений докормил ребёнка, отнёс посуду обратно на тележку и стал собираться домой. Одел сына, забрал документы и они неспешно пошли по улице. Парень набрал номер отца и выдохнул, перед тем как поговорить: — Пап, привет. Слушай, а ты можешь мне скинуть три тысячи? Да мне… на куртку. Я свою случайно порвал и вот… ннннет. Не надо приезжать и зашивать. Я просто куплю. Пааап, всё нормально. Нет, не скрываю, — посмотрел на ребёнка, — который держал его за руку и шёл по бордюрчику, — да я это, почти устроился. Через неделю будет первый день. Я верну. Ну как не надо, буду сам зарабатывать себе. Спасибо. Я не знаю когда. Ну, может осенью… приеду… к вам. Посмотрим, как с работой будет. Ладно, давай, да. Спасибо ещё раз, — он положил трубку и облегченно выдохнул. Прозвучал звук уведомления, и парень посмотрел на экран. Пришли деньги от отца. Взяв крепче сына, он прибавил шагу через дорогу по зеленому светофору. Малыш бегом перебирал ножкам, кое-где просто подлетая от цепкой хватки папы. Арсений посмотрел по картам магазин и направился в другую сторону от дома. Идти было недолго, минут десять, но вот Антон начал ныть. Ему хотелось спать, а поэтому идти было тяжело. Они дошли до магазина медицинской техники и парень усадил ребёнка на стульчик, поставил рядом с ним спортивную сумку, а сам подошёл к девушке: — Здравствуйте. Мне нужен вот такой ингалятор, — он показал бумаги, где была прописана марка аппарата. — Да. Есть такой, — она подошла к витрине, — вот. Три восемьсот, — Арсений скривился. Ему не хватало каких-то восьмиста рублей. Точнее они были, но на что жить оставшийся месяц? У него каждая копейка была расписана. — А… а есть что-то подешевле? — Подешевле? — задумалась девушка, — подешевле боюсь нет, потому что у вас аппарат на кислород настроен. Он видите, достаточно большой, не как для обычных ингаляций, там мощность другая, — со стула упала пластиковая детская машинка и парень тут же подбежал и схватил сына, тот почти свалился. Заснул после долгой дороги и обеда. У него распорядок дня и неважно где — тихий час. Арсений нежно положил под голову свою куртку и облокотил ребёнка на витрину. Машинку убрал в сумку и вернулся к девушке, которая наблюдала за ним. — Да, извините, я слушаю вас. — Вы для брата берёте? — поинтересовалась она на улыбке. — Э… нет, это мой сын, но для него. — Пойдёмте, — девушка зашла за витрину, достала аппарат, пропикала его на кассе, а потом пропикала карту, — с вас две девятьсот девяносто пять. Арсений не понимал ничего. Стоял в ступоре и смотрел на девушку. Потом быстро опомнился и, пока она не передумала, достал карту. — Спасибо. Спасибо вам большое, — искренне благодарил парень. Он забрал большую коробку и подошёл к мальчику, — Антоша, сынок, вставай. — Мммм, — скривился тот. — Сейчас домой придём и ты поспишь. Я пока еду приготовлю. Только нам ещё в магазин, — вздохнул от понимания сколько потратит в продуктовом. Арсений тащил за собой ребёнка. Тот еле передвигал ногами. Возле дома они зашли в магазин и помимо спортивной сумки, коробки и сына, добавился пакет с продуктами. Осталось только подняться на десятый этаж. Парень поставил все сумки на пол коридора и тут же повёл Антона мыть руки. Тот спал прямо на ходу. Арсений сделал всё сам и взял ребенка на руки, обхватив за попу и уложив голову к себе на плечо. Аккуратно уложил на кровать и раздел до трусов. Укрыл одеялом и присел возле на пол. Нежно гладил по голове и смотрел на спящее личико ребёнка. Поцеловал в носик и прошептал: — Я вылечу тебя. Главное, что не смертельно. Антошка, я чувствую, как виноват. С каждым днём всё больше и больше. Мне стыдно существовать в этом Мире рядом с тобой. А сегодня я очень быстро повзрослел. У меня сын с инвалидностью, — он посмотрел куда-то в сторону, — и главное, что можно было бы всё исправить. Дурак я... Эх, ничего. Прорвёмся. Арсений закрыл дверь комнаты и стал раскладывать продукты. Вещи закинул в стиральную машинку, ушел на кухню и нашёл вкладку с рецептами. Его телефон больше не был похож на стандартный молодёжный. А точнее его содержимое. В ютубе огромное количество подписок на воспитание детей, игры, мультики, развитие мальчиков, рецепты и сказки. Парень забыл, когда последний раз смотрел какие-то стримы или шоу, играл в свои игрушки. Если раньше были ещё вкладки с порно сайтами, то теперь это ушло далеко в чёрный ящик. Времени на себя не хватало, всё занимал сын и домашние дела. Арсений уже приноровился, готовка давалась куда проще. Поэтому за два с половиной часа, которые спал Антон, он приготовил суп, второе, кашу на завтра и даже развесил белье. Начал разбираться с ингалятором, как услышал шуршание в комнате. Он заглянул и увидел, как Антон сидит на кровати, с колтуном волос на голове и икает. — Пап, — пропищал тот. — Да, мой малыш, сейчас водички принесу, — сходил на кухню и налил в кружку немного воды, — пей. Всё равно икаешь? — Да. — Давай животик поглажу тебе, ложись на спинку, — мальчик откинулся обратно. Арсений приложил большую ладонь к детскому животу и стал гладить по часовой стрелке, — икота-икота, перейди на Федота. С Федота на Якова, с Якова на всякого, — парень слушал и спокойно дышал. Икота действительно прошла и он улыбнулся. — Пап. А купаса? — Будем купаться, конечно, — посмотрел на часы, — но сначала надо поужинать. Я тебе котлетки сделал, гречку. Потом молочка перед сном попьём с печенкой. — Пап, — он обнял парня за шею. — Мой крошка, — поцеловал его в потную шею, — я тоже тебя люблю. Не обижайся на меня, пожалуйста. Мне так стыдно. Могу повторять это каждый раз. Но я исправлюсь, я буду хорошим папой. Вот выйду на работу… на рабооооту, — он посмотрел на мальчика, — нам надо в детский сад. А то куда тебя девать? Завтра и пойдём. С детками будешь играть, веселиться. Да? — Да, — улыбнулся тот. — Ну, пойдём, покушаем. Они взялись за ручку и пошли на кухню. Малыш шлепал голыми ножками по паркету и улыбался. Ему было хорошо, а это главное. После еды, Арсений поставил на стол большой аппарат и сказал: — Антон, смотри. Мы с тобой маску наденем, там воздух будет идти. Как в больнице делали, помнишь? Это не больно, — тот кивнул, — немного подышишь и пойдём купаться, — надел ему маску и поставил перед ним телефон с мультиками. Сам ушёл набирать ванну для сына с пеной. Вспомнил, как сам любил сидеть, плескаться и проводить время с папой. Теперь он папа и заботится о своём маленьком ребёнке. Утром, после всех ингаляций, завтраков и умываний, Арсений привёл мальчика в ближайший садик. Открыл дверь группы и воспитательница сразу заметила парня. — Не кричим, сейчас подойду, — грозно сказала она, вылезая из-за стола. Пышная грудь, была одного размера с бедрами. Переваливаясь с ноги на ногу, женщина подошла к Арсению, — вы кто? — Я привёл сына в садик, — она оценивающе оглядела молодого парня с головы до ног, а затем ребёнка, который так и наровил зайти в группу, но крепкая рука отца сдерживала его. — Вы когда записывались? — Мы… не записывались, — опешил Арсений, — а надо? — А как вы хотели? Просто прийти и сдать? — слегка усмехнулась наивности молодого отца. — Да. А я могу его сейчас записать? — Нет. Группа уже набрана. — Ну, пожалуйста. Мне на работу выходить, а его некуда девать. — Здрасьте. Я вот так каждого брать буду? Я лопну тогда, — Арсений невольно бросил взгляд на полноту женщины и снова посмотрел ей в глаза. Подумал, что лопнет она скорее не от детей, — записывайтесь осенью. А сейчас пусть мама сидит. — А мама нас босиа, — сказал тоненьким голоском Антон. Арсений прижал кудрявую голову к своей ноге. Женщина посмотрела на ребёнка, затем на парня. — Ну не могу я вас принять без записи. Всё занято, — тон немного смягчился, но всё равно оставался строгим. — Понятно, — опустил голову Арсений, — пошли Тошка дальше искать, — он развернулся и ушёл с ребёнком из детской раздевалки. Они дошли до другого сада и там из группы к ним вышла женщина с улыбкой. Она мило поздоровалась и спросила: — Здравствуйте. Меня зовут Анна Викторовна. Чем могу помочь? — Здравствуйте. Арсений. Очень приятно. Я бы хотел записать ребёнка в сад. Можно? Есть место? — Ухххх, ну… мест уже нет. — Мы без мааамы, — встрял мальчишка. — Антон, — пригрозил парень, — дай папе поговорить. — Вы… один его воспитываете? — напряглась женщина. — К сожалению да, — немного увереннее сказал Арсений. Он понял, что если стесняться всего, то никогда ничего не добьется, — я не знал, что в сад надо записываться, поэтому всё вот так. — Давайте так, Антон? Верно? — мальчик отозвался и посмотрел в её глаза. — Да, — ответил Арсений. — В туалет просится или в памперсах? — Просится, конечно. В трусах ходим. — Отлично. Раздевайте его. Я имею в виду кофточку и пусть бежит играет, а мы с вами побеседуем. Арсений снял ботинки, кофту с сына и повесил все на открытую дверцу чьего-то шкафчика с вишенкой. Снял свою обувь и прошел следом за женщиной. В группе Антон сразу схватился за игрушки. Не зная какую взять. Хотелось всего и сразу: машинки, солдатики, мячи и кубики. Парень посмотрел на него и с грустью сжал губы. Не мог позволить купить новые игрушки, а особенно сейчас. Ему было больно наблюдать за тем, что его сын не общается с детьми, а тянется к игрушкам. К такому естественному для трехлетнего ребёнка развлечению. Он пообещал себе, что заработает много денег и обеспечит сына всем. Купит всё, что он захочет и отвезет на море. Хотя бы раз в жизни, ребёнок должен увидеть море ребёнком. Женщина поставила крохотный стульчик, а сама села за стол. — Извините, — усмехнулась она, — но ничего другого нет. — Всё хорошо, — улыбнулся Арсений и присел краешком попы на стул. Коленки доставали до подбородка, — я, пожалуй, постою, — отставил стул в сторону. — Как хотите. Ну так вот, — она посматривала на детей, — в сад, как и в школу надо записываться заранее. В сад стоят в очереди за год или два до поступления. То есть по факту, как ребёнок родился, его можно ставить в очередь, — Арсений выкатил глаза. — А… со школой? Ну чтобы сразу понять. Может сейчас уже нужно вставать в очередь? — Нет, — улыбнулась Анна Викторовна, — это рано ещё. Лет в пять можно начинать искать. С шести в подготовишки ходить помимо сада и потом первый класс. Детский сад, как и школа платные. — Подождите. Я же в государственный пришёл. — Да, — улыбнулась женщина, видя, что молодой отец только вступает в права родителя, — Марк! — крикнула она, — не дерись! Ну так вот, — снова повернулась к Арсению, — вы всё равно вносите плату на нужды: занавески, постельное бельё, еда, игрушки. Три в месяц. В школе другая сумма. — Секундочку, — Арсений полез в рюкзак и достал бумаги из больницы, — у нас вроде как должно быть… — Да, — покачала она, увидев розовую бумажку, — у вас бесплатно всё. У него приступы или что? — Нет, нет. Ничего не случается, мы проходим лечение. Во сне слышны свисты дыхания. Одышка, когда побегает, поэтому особые физические нагрузки не даю. У него лёгочная недостаточность. Малый объем лёгких, но мы лечим это и нам сказали, что потом инвалидность могут снять. — Я поняла вас, — она вздохнула, — что ж. Я пойду вам навстречу. Возьму Антона к нам в группу. Не переживайте, я не буду к нему хуже относиться, из-за его инвалидности, что он бесплатно и прочее. Ребёнок в этом совершенно не виноват. Да и вы, — она улыбнулась, — ещё мальчишка. Понимаю как вам тяжело и много не знаете. У меня у самой дочь, ей двадцать шесть и внуку четыре. Первое время было «мам, а как это», «мама, а как то». Поэтому я понимаю вас. Если вам надо идти, то идите и ребёнка заберете вечером. Я подготовлю документы и завтра утром ждём вас со сменной обувью, трусами, одеждой и пижамой. — Спасибо вам огромное. Вы не представляете, как помогли мне. Спасибо, — он улыбнулся ей в ответ. Направился на выход и увидел своего сына, играющего с каким-то мальчиком в машинки. Позвал его, — Антоша, — тот обернулся и подбежал к нему. — Пап, я хотю матинку. Такую матинку, — стал показывать игрушку. — Я денежку заработаю и куплю тебе машинку, — поцеловал его чистые волосы, которые вчера тщательно вымыл детским шампунем с ароматом банана, — ты до вечера здесь останешься, а я приду и заберу тебя. Хорошо? — Нееет, — испугался тот. Неееет, — обнял папу за шею, случайно ударив по голове машинкой. — Малыш, мне надо дела сделать. Я обещаю, что заберу тебя. Мы же вечером мультик не досмотрели. Без мультика я не засну, — мальчик ладошкой нежно погладил папу по голове где ударил и Арсений закрыл на улыбке глаза от удовольствия. — Пап, а моико бутеть? — И молоко будет. С печенькой. Давай, — поцеловал его, — я приду вечером. Слушайся тётю, — он встал и вышел из группы. Антон грустными глазами смотрел ему вслед. Парень помахал сыну рукой и улыбнулся. Ушёл, зная, что тот может заплакать. И был прав. Услышал плач. Родной детский плач. Мог различить его из миллиона других. Не стал возвращаться, ведь так сделал бы только хуже. Сердце болело. Сразу вспомнил детский дом, но понимал, что заберёт сегодня. Хотя хотелось прижать к себе и успокоить. Он вышел на улицу и в раздумьях остановился посередине дороги. Набрал номер и присел на лавочку возле забора детского сада: — Привет, Гель. — Привет, — сухо ответила она, — чего надо? — Ты в городе? — Допустим. — Встретимся? — Зачем? — Поговорить надо. В два возле нашей шаурмечной. — Я не могу в два. Зачем тебе встреча? — Во сколько можешь? — Сейчас. Потом буду занята. — Значит сейчас. — Тогда подъезжай на Борисовскую. Возле метро есть кафе. Там встретимся. — Ладно, — он положил телефон и сразу поехал на встречу. Сорок минут в другой конец города. Одни новые дома и торговые центры. Он зашёл в кафе, которое было прямо возле выхода и увидел Ангелину. Она сильно изменилась. Стала модно одеваться, краситься. Из студенческой разгульной девчонки превратилась в красивую девушку. Но Арсения не взяло это. Он был обижен на неё и зол. Они сели за столик и им принесли меню. Парень отложил его, понимая, что сейчас потратиться на Гелю. — Ну что? — спросила девушка, рассматривая прохладительные напитки. — Как жизнь? — Вот такой буду, — указала пальцем на меню и подняла руку. — Может что-то попроще? — попросил Арсений. Она посмотрела на парня с синяками под глазами и уставшим лицом. — Я сама оплачу, расслабься, — к ним подошёл официант, — вот этот, со льдом. — А для вас? — поинтересовался у Арсения парень в фартуке с блокнотом. — Ничего. Спасибо. Тот забрал меню и ушёл. — Я живу хорошо. С родителями купили здесь квартиру. Работаю, тусуюсь. А ты? — поинтересовалась Геля. — Я тоже скоро буду работать. Тоже хорошо живу. И тоже тусуюсь. С сыном, — улыбка на лице девушки спала. — С сыном? Антон? — Да. — Подожди. А… Как он? Я могу его увидеть? — Ангелина изменилась в лице и тоне.