Родное молоко

Арсений собрал все силы и ответил: — Нет, из сада забираю только я и видеться тебе не дам. Ты отказалась и сама сказала, что не любишь его. Если тебе станет легче, то могу скинуть фотку от вчера. — Арс. Я хочу увидеть своего сына. Мне это нужно! Это мой родной человек и ты не имеешь права запретить мне. — Имею. Ты ему никто по документам. Разве что твоя кровь течёт в нём. Ты ничего не сделала для его жизни. Ты даже не кормила грудью. Курила во время беременности, что я теперь разгребаю. Нет. — Встретимся сегодня в том же кафе? В семь? — Нет. Мне за ребёнком в сад. — Пожалуйста. Я хочу с тобой поговорить. Дай мне увидеть сына. — Нет. Не дам. Ему будет больно и он не примет тебя. А оставить его не могу. Поэтому нет. Всё, у меня много работы и ты отвлекаешь. Пока. — Арс. Я буду ждать тебя в семь. Парень тяжело вздохнул и не ответил. Ему не хотелось всего этого, но знал, что Геля будет ждать. Раз сказала, значит она сделает это. Не понимал одного, почему вдруг понадобилась встреча с сыном. Столько лет не спрашивала и не интересовалась, а тут внезапно попросила. А самое интересное то, что сама выписала себя из свидетельства. Никто не заставлял. Арсений решил, что заберёт ребёнка, поедет с ним на встречу, но предложит встретиться в торговом центре, чтобы сын поиграл в детской комнате. Этот вариант его успокоил и парень смог приступить к работе. Весь день его не отпускала мысль о встрече. После обеда сам назначил место и Геля согласилась. Арсений завёл сына в детскую комнату и сказал: — Тох, мне надо встретиться с одним человеком, ты пока поиграй, а мы дела решим и потом домой поедем, хорошо? — Да, — тот стоял в носках за бортиком, в нетерпении убежать играть и лазить. — Давай, только аккуратно, очень тебя прошу, — поцеловал его в щёку. — Ага, — ответил тоже поцелуем и убежал. Арсений сел за столик и почти сразу к кафе подошла Геля. Он поднял руку и она, увидев, поспешила к нему. Присела напротив и с грустной улыбкой заглянула в голубые глаза. — Привет. Будешь что-то? — спросил парень. — Привет, — немного застенчиво ответила девушка, — ну… — Я плачу, выбирай, — он был холоден и сдержан. Ангелина пододвинула к себе меню и закала овощной салат. Парень же выбрал домашний лимонад. Когда официант ушёл, то Арсений спросил: — Что хотела? — Арс, — она вздохнула, — прости меня за всё. Я очень виновата перед тобой… и перед сыном. Понимаю, что ты зол на меня, но… если сможешь, то прости. — К чему ты всё это? Хочешь вернуться? — Нет, — она открыла сумку и достала бумагу. Протянула ему и прокомментировала, — мне месяц остался. Глаза у Арсения округлились. Такого он не ожидал. Нервно сглотнул комок в горле и посмотрел Геле в глаза. — Как… месяц? — Вот так. У меня неизлечимая болезнь. Не переживай, Антону не передалось. У меня обнаружили рак лёгких и, к сожалению, не излечим. Я его сама себе заработала. Поэтому напоследок хотела попросить у тебя прощение за всё и увидеть сына, хотя бы глазком, — им принесли салат и напиток, и Арсений резко встал с места. — Я сейчас приду, посиди, — он подошёл к детской комнате и позвал сына, — Антон! — к нему выбежал взмокший мальчишка с широкой улыбкой на лице. — Чего? — Антон. Там мама твоя пришла… — Нет! — обрубил он. — Послушай меня, — взял его за запястье. — Нет! Она бросила меня! — Антон, — не кричал, но напористо говорил, — мама пришла тебя увидеть в последний раз. Она смертельно больна. Извинилась передо мной за всё. Ей хочется просто тебя увидеть, дай ей такую возможность, — губы его дрожали, потому что понимал, что когда-то любил эту девушку и от неё был самый близкий человек во всём Мире. Антон увидел состояние папы и молча обулся. Вышел и прошёл с ним к столику. Внутри был очень зол и недоволен. Всё что он делал — было ради отца. Только по его просьбе. Он подошел и посмотрел на девушку. Та грустно улыбнулась и прошептала: — Антош, прости меня, я знаю, что поступила ужасно. Я бросила и оставила. Я всё понимаю и ты не любишь меня, ты злишься. Просто хочу тебя увидеть и запомнить, какой ты хороший. Можно я возьму тебя за руку? — её губы дрожали, как и пальцы. Она протянула ладонь и мальчик, немного подумав, положил тоненькую ручку в её. Арсений смотрел на это и не понимал, что чувствует. Боль за сына, за себя или за то, что Геля в последний раз держит Антона за руку. Всё смешалось и не хотелось даже плакать. Просто смотрел и вздыхал. Ребёнок убрал руку и тихо сказал: — Я не… — Арсений закрыл ему рот рукой, чтобы тот не посмел произнести эти слова, — но Антон вырвался и злобно посмотрел на отца. Перевёл взгляд на маму и снова сказал то, что хотел, — я не люблю тебя, но прощаю. Папа сказал, что ты больна и говорил мне, что если люди болеют, то нельзя на них злиться. И я не злюсь, но не люблю, — та, понимающие закивала. На глазах проступали слёзы, — пап, — обернулся ребёнок, — можно я пойду играть дальше? — Конечно, — он повёл его к детской комнате, — прости, я думал, что ты скажешь «ненавижу тебя», а ты умница. Так тобой горжусь, — поцеловал в макушку и парень остановился перед калиткой, чтобы сказать: — У тебя губы дрожали. И сейчас дрожат. Не люблю, когда ты расстраиваешься, — Арсений улыбнулся. — Взрослеешь очень быстро. Беги, играй, — слегка ударил его по попе и тот обратно зашёл в комнату, показав браслетик проверяющему. Арсений вернулся к Ангелине. Они немного побеседовали на отвлеченные темы, поели и парень сказал, накрыв её руку своей: — Я не держу на тебя зла. Мы оба виноваты. Антон появился слишком рано, оба не были готовы и боялись родительского осуждения. Я же три года скрывал от своих внука. И вообще, изначально мог бы отказать тебе в сексе без презерватива или хотя бы следить… ты меня тоже прости, — они встали и обнялись в последний раз. Арсений ничего не чувствовал к ней, а точнее только сочувствие. Какого понимать, что через месяц больше никого и ничего не увидишь? Что всё сейчас происходит в последний раз. Они посмотрели друг на друга и Геля ответила: — Вы идите домой, я ещё здесь побуду. Дашка должна прийти, если помнишь её. — Помню. Ладно, пока. Не сердись на себя, мы с Антоном всё простили и зла не держим, — он взял свой рюкзак и направился к детской комнате. Подошёл к калитке и позвал сына, — Антошик, — к нему вышел немного грустный мальчик, — что с тобой? Ударился? — Нет. Пап, а мама меня любила? — Наверное да. Она родила тебя. Одевайся, — протянул ему ботинки, — заботилась о тебе первое время, а потом стало тяжело. Мы ещё учились и параллельно пытались заботиться о тебе. — Но ты же не оставил! — он взял папу за руку и оба направились к выходу. — Не ос..та..вил, — вспомнил детский дом, — я не смог. Мне очень тяжело было, но не смог. Мама понадеялась на меня и оставила тебя мне, а я… Как я мог сына отдать куда-то? — поцеловал его в макушку и крепко прижал к себе, — хотя во многом виноват перед тобой не меньше мамы. Антошик, не сердись на нас, прости. — Пап, — он остановился, — я люблю тебя. — И я тебя очень сильно, — присел на корточки и обнял, — оооох, как ты вспотеееел. Бегом домой. Нам нельзя болеть и так лечимся. — Пап, я есть хочу. — Сейчас. Тааак, давай такси вызовем и быстро доедем, покушаем. — Ты поиграешь со мной? — Конееечно, — улыбнулся и защекотал ребёнка, — как с такой букашкой не поиграть? — Антон хохотал и извивался.

***

Серёжа зашёл на территорию школы и увидел Антона, который кидался с одноклассниками рюкзаками. Спешно подошёл к нему и крикнул: — Тох, — оба мальчика обернулись, — иди сюда! — парень поднял свой рюкзак весь в снегу и подбежал к мужчине. — Здравствуйте, дядь Серёж, — щёки горели, шапка съехала на затылок, светлые волосы мокрыми полосками лежали на лбу. Весь был в снегу, а на непромокаемых штанах на коленках красовались два пятна от снега. — Поехали домой. — А папа? — уточнил он. — Папа не может. Говори, что я забрал тебя и бегом в машину, — мальчик подбежал к классной руководительнице, что-то сказал ей, пальцем указал на Сергея и быстро вернулся, накинув на одно плечо рюкзак, — шапку поправь, — сказал мужчина и оба вышли из калитки. — А почему папа не может? — Потому что. Сегодня ко мне поедешь, там Димка дома, поиграете, — Антон сел на переднее сидение и напрягся. Дождался, когда мужчина тоже сядет и спросил: — Что с папой? Скажите мне, я взрослый. — Тох, четвёртый класс, ещё не совсем взрослый. — Дядь Серёж! — настаивал Антон и пристально смотрел на него. Тот выдохнул, завёл машину и ответил: — Папа сейчас дома в очень плохом состоянии. Много выпил. Я отвезу тебя к нам, останешься с ночёвкой, а я поеду папу твоего в чувства приводить. — Нет. Я еду с вами. — Тох, ты ничем не поможешь! — Помогу! — крикнул он, — помогу! Отвезите меня к нему! — Я подумаю, — и выехал с парковки. Серёжа не хотел везти сына к отцу, но понимал, как тот хочет. Арсений для ребёнка был всем. Уделял ему каждую свободную минуту, водил по врачам и не жалел денег. Играл и дурачился, но сегодня внезапно слишком перебрал с алкоголем. Сергей приехал к нему на работу, чтобы решить один вопрос и пришлось везти друга домой. Уложил спать и поехал за его ребёнком. Помогал их семьей всегда и во всём. Они часто проводили время все вместе и даже встречи Новые Года. У Серёжи подрастал сын Димка, которому было уже пять. Жена, дома на хозяйстве и с маленьким домашним бизнесом. Их семьи также тесно дружили, как и парни в студенческие годы. Серёжа припарковал машину возле дома Арсения и с ребёнком поднялся на десятый этаж. — Он спит, поэтому не буди его. Возьми вещи, которые нужны и поедем к нам. Я останусь с ним, не волнуйся, — он открыл дверь ключами, которые забрал у Арсения из сумки. Антон прошёл в квартиру, снял обувь, стянул шапку и в куртке прошёл в комнату. Отец лежал на кровати, поджав колени. Рубашка была расстегнута, а галстук болтался на голой груди. Ремень совсем не держал брюки и один носок валялся на полу, когда второй ещё был на ноге. Мальчик подошёл к папе, от которого сильно пахло перегаром, присел на пол и положил руку на его голову. Никогда не видел отца даже выпившим. Нежно погладил и прошептал: — Пааапа, пааапочка. Я люблю тебя. Ты сильный. Ярик говорил, что пьют только слабые люди, но ты сильный. Ты поспишь и снова станешь сильным. Я знаю, что тебе тяжело со мной, — тот храпел, не замечая сына, — я буду хорошо себя вести, — поцеловал его в щёку и встал. Подошёл к шкафу и открыл свою створку. Достал от туда чистые трусы, пижаму, футболку с шортами. Взял с пола тапки и всё запихнул в школьный рюкзак, выложив предварительно учебники на пол в коридоре. Из ванной принёс зубную щётку, а с кухни стопку таблеток, без которых нельзя было. — Всё? — спросил Серёжа, который наблюдал за трогательной сценой ребёнка. Ему было больно от того, что такой юный, светлый и искренний ребёнок, так нежно общался с отцом. Какая сильная любовь была в этом мальчике! — Да. — Поехали, — оба вышли из квартиры и снова сели в машину. Сергей привёз Антона к себе, попросил жену проследить за ним. Та сразу усадила детей кушать, а мужчина поехал обратно, ночевать к лучшему другу. Не мог оставить его в таком состоянии. Он даже не знал причину внезапного пьянства. Улёгся на кровать рядом с другом и постарался уснуть. Где-то в три часа ночи, Арсений резко встал и громко спросил: — Где Антон? — встал с кровати, — Антон? Серёжа проснулся и стал успокаивать друга: — Арс, спокойно, он у меня. — Тоха, — повернулся к нему мужчина, — где мой сын? — У меня дома, с Ритой и Димой. Спокойно, — взял его за плечи и заглянул в глаза. В комнате был сумрак, свет с улицы слабо освещал помещение. Арсений внезапно заплакал. — Господи, — он сел на кровати и обхватил голову руками, — какой я идиот. Напиться до потери памяти и забыть о родном сыне! — Спокойно, бывает. Антон в безопасности, спит. Всё хорошо. — Серёг, спасибо тебе. Если бы не ты, то не знаю… я хочу его увидеть. — Завтра привезу. Ложись спать. — Я виноват! Я всегда и во всём виноват. У него вся жизнь поломанная. Что ж я за отец то такой?! — Хватит, — жёстко сказал Серёжа, — ложись спать. Я даже не хочу выяснять почему ты довёл себя до такого состояния. Всегда следил за алкоголем, а тут. Всё! Спать. — Я вспомнил Гелю. Вспомнил похороны. Мне стало жаль Антона. Я понимал, что без матери ему плохо, но я не смогу сойтись ни с кем. Мой сын и я не хочу его делить с женщиной. — Всё, сейчас опять начнётся. Спать, — он встал, накапал снотворного и протянул стакан другу. Тот покорно выпил и лёг. Оба лежали на кровати и смотрели в потолок. Двое взрослых мужчин, с детьми, бытом, просто лежат вместе и наблюдают за тем, как фары от машин мелькают на стенах и потолке. Вскоре они уснули. Арсений проснулся рано утром, ведь выспался за вечер и ночь. Первым делом сходил с душ, привёл себя в порядок. Потом пришёл на кухню и кинул в стакан с водой шипучку. Пока та, пузырьками «взрывалась» в стакане, он поставил чайник кипятиться и стал варить кашу на двоих. Серёжа встал сонный и уже уставший. Пришёл на кухню, сел за стол и облокотил голову на руку. Закрыв глаза, тихо сказал: — Доброе утро. — Доброе, — ответил Арсений, помешивая кашу в ковшике, — спасибо тебе за всё. Ты извини, что так получилось. Последний раз я так напивался в общаге до рождения Антона. Чёрт! — провёл рукой по волосам, зачёсывая их назад. Выключил плиту и оставил кашу настаиваться. Выпил свою шипучку и налил простой воды другу. Протянул ему стакан и тот, беря его, улыбнулся. — Арс. С каждым такое бывает и я уверен, что если бы я напился в стельку, то и ты помог бы. На то и нужны друзья. Я понимаю, как тебе тяжело. Мы вдвоём и то устаём от Димки, а ты один с года поднимал его, так ещё и в общаге, сдавая диплом. Совсем пацаненк ещё, а уже нужно нести ответственность за жизнь своего ребёнка. Это всё накопившаяся усталость. Старик, так получилось, главное, что всё обошлось и… — И ты был рядом. Спасибо тебе, друг. Я не знаю, что делал бы без тебя. — Ладно. Давай завтракать и поехали. Тоха тебя ждёт, скорее всего. Они поели кашу и Серёжа на своей машине повёз друга к себе домой. Как только открылась входная дверь, то по длинному коридору с раскрытыми в стороны руками бежал мальчик в пижаме. — Паппааааааа, — закричал Антон, и Арсений подхватил его на руки. Стал судорожно целовать и прижимать к себе так крепко, что вот-вот и они станут единым целым. — Тоша мой маленький. Букашка ты моя белобрысая. Прости меня, прости. Я никогда больше не оставлю тебя. Всегда с тобой буду и обещаю, что поедем на море. Возьму отпуск этим летом и поедем. Вот закончишь четвёртый класс и поедем, — мальчик посмотрел на него радостным взглядом и спросил. — Что, правда? На море? — Правда. Нам с тобой нужен отдых, тебе нужен воздух. — Но ты же сказал, что денег мало и что у нас будет своя квартира?! — Ничего. Поживём пока в этой. Жили же как-то и сейчас проживёт. А деньги нужны, чтобы их тратить, — поцеловал его и положил детскую голову к себе на плечо. Тот поднял её и посмотрел на папу, затем на ушко ему прошептал: — Пап, я это… рюкзак порвал вчера. Мы дрались на улице. Прости. — Купим. Купим новый, — прижался лёгкой щетиной к детской нежной щеке, провёл носом по виску, закрывая глаза от любви и поцеловал в кончик носа, — поехали домой? — Поехали, — улыбнулся парень. — Беги, переодевайся, — отпустил его и посмотрел на друга, — спасибо тебе Серёг ещё раз. Тот уже снял обувь, куртку и просто стоял, облокотившись на шкаф-купе. Из кухни вышла Рита, а впереди неё бежал Дима с полным ртом. Губы были все в каше, а в маленькой ручке сжимал печенюшку. Женщина обнялась с Арсением, а потом поцеловала мужа в губы. Серёжа подхватил сына на руки и сказал: — Ты зачем от мамы сбежал? Кушать надо спокойно, жуй, — пальцем вытер следы каши с детских губ. В коридор вернулся Антон уже одетый и с набитым рюкзаком. На одном из карманов всего лишь сломалась молния. Арсений взял сумку сына и подождал, пока тот оденется. — Всё, мы поехали. Серёг, — протянул другу руку, — спасибо ещё раз. Рит, и тебе, что приютила. Диман, до скорой, — протянул кулачок и тот стукнул своим в ответ, — пока. На следующих выходных встречаемся? — Да, — ответил Серёжа. Обсудим насчёт Нового Года, у меня предложение есть одно. — Хорошо, спишемся, — он с Антоном вышел из квартиры. Они не спеша добрались на метро до дома и уже перед самым подъездом, мальчик попросил: — Пааап, можно погулять? — А уроки? Завтра к врачу нам, вечером опять не захочешь. — Ну пап, ну, пожалуйста, — он сложил ладошки вместе, слегка присел и сделал жалостливое лицо, — чуть-чуть. — Эх, — улыбнулся мужчина, — чуть-чуть. Пол часа и не больше. Я пока вещи в стирку кину. Понял? — Да, — он побежал на площадку, — спасибо, — крикнул, уже плюхаясь в сугроб. Арсений занёс в квартиру его рюкзак и достал из него вещи. Распаковал физкультурную форму и, сморщившись, сразу закинул в стирку. К ним забросил свои носки, трусы, детское нижнее бельё и поставил стираться. Не успел отойти от машинки, как в дверь позвонили. Он посмотрел на часы, но прошло всего десять минут. Арсений быстро подошёл к двери, ведь испугался. Ребёнок всегда приходил с опозданиями и просился ещё, а тут недогулял. Арсений, не смотря в глазок, открыл дверь и застыл на пороге. На него смотрели четыре глаза. Два зеленых, родных и очень жалостливых, а из-под куртки два коричневых, маленьких, но не менее жалостливых. — Пап, можно? Ему холодно было. — Тошик, а кто нас с котом в квартире оставит? — Ну, пожалуйста! Он ведь маленький совсем. Один. Я ему имя придумал, Том. — А кормить мы его чем будем? Нужно убирать за ним, чесать. Ты посмотри какая шерсть длинная? — котёнок жалобно мяукнул и мальчик прижал его к себе, посмотрев на отца. — Я буду всё делать! Пап, ну пожааааааалуйста. — На море как поедем? Куда его девать? — Антон молчал. Арсений посмотрел на обоих, тяжело вздохнул и завёл сына в квартиру, — Так, Том идёт мыться, потом есть, а после сидеть со мной на кухне. А ты, — снял шапку с сына, растрепав ему волосы, — делаешь все уроки. Но только внимательно и правильно. Математику на черновик. После того как сделаешь, поедем в ветеринарку. — Спасиииииибо, — улыбнулся Антон и вместе с котом прижался к нему, — я обещаю, что всё сделаю. Обещаю! И хорошо буду себя вести. — Хорошо, давай его сюда, раздевайся, — мальчик передал кота папе и стал быстро снимать с себя одежду. Арсений рассмотрел котёнка и сказал, — ты знаешь, что это девочка? — Как? — Вот так, — улыбнулся мужчина. — Тогда — Тома, — уверенно произнёс пацан.