Ласточки летают низко

Кучка подростков собралась вокруг Минхо и Чана. Чанбин на мопеде. Сзади устроились Феликс и Джисон. Они делили на двоих одно сидение, а ещё клубничную карамель на палочке. Чонин с Сынмином прибежали с палками, которыми до этого сражались с пузатыми жабами у ручья. Хёнджин орудовал в качестве носителя цветочных корон из ромашек. — Чанни! А мы тебя по всей деревне ищем. Феликс с Джисоном спрыгивают с мопеда. Ни секунды не медля, налетают на Чана, пытаясь уместить его в хватке четырёх ручонок. Старший смеётся, трепля непослушные пряди светлой и каштановой голов. — Чан, а это чё за хмырь? Чанбин как-то не по-доброму смотрит на Минхо. В ответ на него пялится такая же недовольная рожа. — Чанбин, ну что ты такой грубый? Спугнёшь ведь. На тяжёлое плечо ложится изящная рука в звенящих браслетах из бисера. Хёнджин успокаивающе поглаживает грозного коротышку. Шесть пар глаз смотрят на неизвестного им ранее подростка. Минхо думает, что у него кожа позеленела, глаза стали чёрными, а ещё рога на макушке выросли. Ну или как там ещё инопланетяне выглядят. — Это Ли Минхо. Мой сосед. Чан обнимает его одной рукой и улыбается, как обычно. Ли не разделяет чужой радости. Ему не хотелось, чтобы его личность была так быстро рассекречена. — О! Так это же тот, который вечно с нами никуда не ходит! Быстро догадывается Чонин, постукивая своей палкой по земле. Сынмин рядом считает камушки, наполняя ими карманы помятых шорт. Готовит снаряды для истребления инопланетян. — Он просто стеснялся всё это время. Да, Хо-я? Минхо кажется, что всё происходящее сейчас какое-то неправильное. Неправильные дети, совершающие неправильные действия. А ещё неправильный Чан с его этими непонятными глазами. — Да… Выдавливает из себя парень. А Чан был слишком весёлый для того, кто только что прикончил спокойную жизнь друга на ближайшую неделю. — А я видел, как они на речке обжимались. Ли оборачивается и видит Феликса и Джисона. Они шепчат друг другу всякие сплетни на ухо, прикрывая ладошкой, чтобы тайны никуда не разлетелись. Замечая Минхо (и его взгляд «Заткнитесь, а то убью»), подростки замолкают, пряча дурацкие ухмылки под козырьками кепок. — В следующий раз предупреждай нас, если так уходишь. Чанбин читает свои нравоучения другу, а Хёнджин в это время подкрадывается к Минхо. — Тебе Чан нравится? Ли смотрит на чужие хитрые глаза. Уж всё то этот парень знает. Хочется врезать ему за такие дары ясновидящего. — Конечно нет. Он врёт. Не понимает или запутался. С Чаном было хорошо, спокойно. А ещё в животе теплело, на кончиках ушах краснело, в среде билось быстрее обычного. — И слава богу. У него же девушка есть в городе. — О чём разговор? Чан подходит неожиданно, как и всегда. Он и в жизни Минхо появился весьма неожиданно. Переворачивал всё, что стояло правильно, а теперь и вовсе разрушил. — Да так, о погоде. — Вроде солнечно. Чан смотрит в небо. Бездонное, бескрайнее. Такое большое и голубое. Укрывает их от пламенных метеоритов и страшных инопланетян. И, кажется, одному удалось пробраться. Но место себе он здесь найти не может. — Мне домой пора. Говорит он Чану на ухо. А после тихо уходит, шаркая кедами, поднимая клубы пыли. Не хочет оборачиваться снова, потому что Чан не смотрит. Верить не хочется. И понимать, что это за гадкое чувство тоже. Минхо лишь осознает, что бесполезно его топить в банках варенья и кружках чая. Бесполезно пытаться убежать от него и прятаться в колосьях ржи на поляне. Оно не боится кузнечиков, страшных историй глубокой ночью и грозы. Оно боится Чана. Он ему создатель, он ему и смерть с косой. — Ли Минхо! До того одинокая фигура оборачивается на зов своего имени. Снова Чан. Снова улыбается. Тащит на своей спине хохочущего Джисона. Хёнджин гремит чашками бабушкиного сервиза. Чанбин булькает газировкой из местного киоска. Феликс и Чонин путаются в старом одеяле, а Сынмин зарывается пальцами в шерсть Феникса, довольно высунувшего язык. — А мы к тебе! Говорит Феликс, стеля одеяло на землю. Кислотно-розовая жидкость льётся в посуду и чуть-чуть мимо. К кедам Минхо присоединяются пара резиновых тапочек, сандалий, синих галош. А Чонин с Сынмином вообще пришли босиком. Минхо как будто и правда инопланетное существо. Когда эти дети рядом, он словно на другой планете, где целыми днями пьют газировку, едят сахарное драже и говорят о мыльных пузырях. — Меня на следующей неделе заберут. Сообщает грустно Хёнджин. Ромашковая корона немного съезжает. Черные глаза загадочно смотрят куда-то вдаль. — Но тебя же ещё привезут потом, да? Феликс настигает парня сзади. Его руки свисают с шеи, а веснушчатый нос что-то активно ищет в черных волосах. — Не знаю, ребята, не знаю. — Джисон-и налей-ка ему ещё газировки. Командует Чан, усаживаясь рядом с Минхо. Тот лежит, положив голову на своеобразную подушку из олимпийки. Под чужие голоса парень невольно заснул. — Феликс, у тебя фломастеры с собой? Блондин уже во все оружия. Выбрасывает несколько в центр покрывала. Чонин и Сынмин не могут поделить синий, а Чанбин на них злобно шипит, стараясь успокоить. — Разбудите же! Чан берёт зелёный. Где-то сбоку на запястье корявым почерком пишет непонятные слова. Феликс рисует красные усы, Хёнджин звёздочки на ладони. Сынмин просто наблюдает со стороны. Чонин выводит большую синюю надпись «Лох». Джисон было хочет тоже, как вдруг: — Это чё ещё такое, а? Оба мигом получают подзатыльники от Чанбина. Это он для профилактики, чтобы всякие дурные слова голову не забивали. — Хёнджин, утихомирь своего кабана. — Чё сказал мелкий?! Минхо сонно потягивается, принимая сидячее положение. Он несколько раз медленно моргает. Солнце глаза слепит, а смешки, доносящиеся со стороны Чана, заставляют уже начать что-то подозревать. — Художники хуе- Феликс с Джисоном удивлённо охают. Сынмин прикрывает уши Чонина. Чанбин довольно улыбается, а Хёнджин дорисовывает на его запястье жёлтые лютики. — А давайте-ка ещё по газировке, а потом домой. Чан прикрывает рот друга рукой, дабы ничего плохого из одного рта не вылетело и в восемь не залетело. — Ай! Минхо! На внутренней стороне ладони красуется след зубов Хо. И улыбается по-кошачьи. Доволен проделанной пакостью. Подростки сидят ещё до заката. Смотрят как солнце красит до того синее полотно малиновой краской. Такой же, как газировка и щёки Минхо, стоит Чану уложить кудрявую голову на его колени. — Дождь наверное будет. Замечает Хёнджин, смотря вверх. Чанбин лежит рядом и смотрит на него влюблёнными глазами, заплетая на чёрных волосах косички. — Почему? Сынмин смотрит в его сторону, пока рядом мирно сопит Чонин. Джисон с Феликсом изрисовывают пустые места на коже друг друга фломастерами. — Ласточки низко летают. Минхо смотрит на Чана, пока глаза его закрыты, и чувствует. Много чего. Но только самого хорошего, и Ли надеется, что всё оно пройдёт. Завтра или послезавтра. Может через год, но пройдёт.