Глава 4. "Караул".
12 ноября 2023 г., 18:00
Утром, как и вчера, подъем был позже обычного. Виста осторожно разбудил дежурный.
— Как самочувствие боец? — дежурный достал из подсумка электронный градусник и передал его «больному».
— Все отлично. Спасибо.
Через минуту градусник дал о себе знать звонким писком, и Вист вернул его дежурному.
— Так. Тридцать шесть и пять. Похоже, все действительно в норме. Значит так. Мне было приказано тебе доложить о том, что построение прошло без тебя. Чапаев в курсе, что ночью у тебя был жар, поэтому расстреливать тебя никто не будет. — слегка улыбнулся солдат после последних слов.
Вист тут же вспомнил лекцию майора Шпагина, в которой было сказано, что чуть ли не за чих тебя приговаривали к немедленному расстрелу. Однако дежурный, по всей видимости, действительно шутил, и напрягаться не стоит. Он продолжал:
— Давай тогда собирайся, умывайся и иди к полевой кухне. Чапаев распорядился о том, чтобы тебя накормили. После этого направляйся к нему в кабинет. Отчитаешься перед ним, и тебе определят занятие.
— Так точно.
— Отлично, — закончил дежурный и направился обратно к своей тумбе.
Вист неспешно надел свою форму и отбил все нужные кантики на койке. Внезапно для себя, по пути в ванную комнату, он заметил Кента, мирно лежащего на своей койке. Взгляд невольно задержался на нем, а тело охватило волнение. Казалось, что он сейчас встанет и крепко врежет Висту по зубам. Однако он мирно спал. Ни царапин, ни крови… ничего не было видно на открытых участках тела. Видимо, его ночное дежурство прошло без происшествий. Наконец-то с души упал тяжелый груз, который мучал Виста всю ночь. Можно было ненадолго вздохнуть с облегчением. Однако, опять же, как долго это будет продолжаться?
— Ладно, — начал манифестировать Вист у себя в голове, пока чистил зубы. — Вечером с ним поговорю. Как мужик с мужиком. Будь что будет.
Завтрак выдался богатым. Чапаев, по словам повара, позаботился о том, чтобы больного бойца обеспечили усиленным рационом. Полковник, видимо, был одним из тех, кто верил, что лучшее лекарство — это плотный обед. Гречка по-купечески, наваристый куриный суп, салат «Мимоза», шоколад «Офицерский»... боже, так вкусно Вист не ел даже на гражданке. До кучи, помимо крепкого кофе, повар налил ещё и сто грамм водки в граненый стакан. Последнее особенно удивило Виста.
— А это-то зачем? Я водку не пью.
— Для дезактивации. Распоряжение полковника. Всем по утрам наливают. Это норма. Привыкай.
Ого, даже так. Вист действительно никогда не любил водку, особенно паленый самогон, который когда-то варили его родители. Ко всему прочему он никогда не слышал о том, что водка дезактивирует радиацию в организме. В народе, конечно, можно было услышать много баек о чудесных свойствах «огненной воды». О том, что она промывает организм от токсинов, лечит любую простуду, чуму, ВИЧ, СПИД, деменцию и даже самые сложные виды рака. Но чтобы она ещё и радиацию выводила… что за сказки здесь рассказывают? Тем не менее отказываться Вист не стал, посчитал, что это лишний раз его расслабит. Да и раз все по утрам её пьют, раз это норма, приказ полковника, то кто он такой, чтобы спорить с местными старожилами?
Едко пахнущая жидкость в миг пролилась по горлу солдата, обжигая все на своем пути. Вист с непривычки закашлял, сразу стараясь занюхать хлебом противный душок спирта в носоглотке. Эффект не заставил себя долго ждать, и уже через десяток секунд Вист ощутил легкий туман в голове. Мысли вдруг перестали быть настолько навязчивыми. Он даже невольно заулыбался, начиная прогонять сегодняшнее утро через себя. Теплое осеннее солнышко, легкий ветерок с ароматом павшей листвы, шикарный завтрак и даже немного алкоголя «для здоровья». Вокруг умиротворяющая тишина. Это что, курорт? Ему совершенно не верилось, что он находился на строго охраняемой территории, пускай и на её границе. Сейчас он развалился за столом, как почетный гость, нагло пользуясь моментом.
Все действительно не так уж плохо, как казалось ранее. Надо было просто не обращать внимание на свои загоны, которые сами ушли бы со временем. Вист вспоминал о том, что в учебке он паниковал точно так же. Однако, вопреки своим ожиданиям, под её конец он был уже, как рыба в воде, без задних мыслей. И в этот раз все пройдет, нужно лишь время. Какие там пословицы приходили первыми в голову? «Время лечит» и «Человек привыкает ко всему». Очередной раз чертовски точно. Были же мудрые люди, которые умели выводить такие грамотные и при этом простые аксиомы. Но, как бы этого не хотелось, засиживаться было уже как минимум некультурно. Не хотелось бы подводить Чапаева, особенно после такого щедрого приема. Поэтому нужно было мигом к нему, отчитаться и приступить уже к работе.
По пути в штаб Вист взглянул на окна казармы, а именно на то окно, где должна была быть койка Кента. Туман из головы ещё не до конца выветрился и ненавязчиво требовал сделать что-то отчаянно смелое. В этот раз Висту самому хотелось подойти к Кенту, разбудить его и поставить точку в мучавшем его вопросе. Плевать, как отреагирует Кент, главное, что совесть будет чиста. Можно даже врезать ему по зубам, если будет быковать.
«Это моя жизнь. Она у меня одна. Какого черта я должен оправдываться перед кем-то за то, что хочу её сохранить?» — подумал Вист.
Очередной смешок вырвался из его уст. Что за авантюрные мысли приходили в голову подшофе? Водка действительно страшная штука. Лучше с ней не перебарщивать и держать себя в руках.
Тем временем Вист поднялся на второй этаж восточной башни, поздоровался со сменщиком Кента и направился к двери кабинета полковника. Часовой окликнул его.
— Слушай, не очень удачное время сейчас туда заходить.
— Почему это?
— Туда недавно зашел сержант Дробатт. Он был в ярости. Такой крик за дверью стоял…
— А что случилось, не знаешь? — ожидающе прислонился спиной к стене Вист.
Часовой достал сигарету и размеренно закурил.
— Да хрен знает. Сплошной мат на мате. Я только визг Дробатта и слышал. Он недоволен чем-то похоже.
— Может тем, что задержался здесь? — посмеялся Вист.
— Кстати, может быть. Он обычно даже сутки здесь не проводит. Посидит с Чапаевым, поговорит о чем-то и сразу же сваливает.
— Понятно.
Наступило неловкое молчание. Из кабинета по-прежнему никто не выходил, было лишь приглушенно слышно напряженный разговор.
— А ты давно здесь? Как тебя звать? — начал Вист.
— Рексом меня кличут. Можешь и ты звать так же. Я здесь уже полгода маринуюсь…
— Полгода? И… как оно? Я недавно приехал. Расскажешь, что к чему?
Рекс внезапно изменился в лице. Из беззаботного солдатика он в миг превратился в бывалого военного.
— Да нечего тут рассказывать. — он резко сделал последний затяг и выбросил бычок за территорию. — Дерьмо это все. Если бы я знал о том, что тут реально происходит, никогда бы не подписал контракт.
— Все настолько плохо?
— Хах. Плохо? Это мягко сказано. Тут ещё хуже, чем на войне. Там ты хоть понимаешь, что есть враг… его нужно ликвидировать… и ты знаешь, что умрешь либо от пули, либо от осколков. Тут ты нихрена не понимаешь. Сегодня ты живешь и думаешь о том, как вернешься домой, а завтра тебя разрывает какая-то невидимая дрянь… просто потому, что ты сделал один шаг не в ту сторону. Или тебя мочит какой-то одичалый сталкер, только по причине того, что ему понравилась твоя пушка. А мутанты… это просто пиздец, мужик. Когда на тебя из ниоткуда, просто появляясь за твоей спиной из воздуха, нападает двухметровая хуйня, которая без проблем раскрошит тебе череп и меньше чем за минуту высосет всю кровь… ты начинаешь действительно задумываться о том, чтобы отправить себе пулю в башку раньше, чем что-либо из этого произойдет.
— Так это все правда? — томно спросил Вист, вновь приняв обреченное выражение лица.
— Да. Все правда. Об этом не принято говорить. Но вы уже тут. Так что готовься всегда к худшему исходу. Вам повезло приехать сюда в такое время. Сейчас необычно спокойно… да и выброса не было уже как пару дней. Странно. Но не обманывай себя тем, что все так и будет.
— Что за выбр… — начал было Вист, но Рекс его перебил.
— Давай не будем об этом. Окей? Все. Я не хочу. Я не должен вообще тебе что-либо объяснять, понимаешь?
— Ну, хорошо. Все равно спасибо, что рассказал.
— Как там Кент? Ты видел его? — резко сменил тему Рекс.
— Да, он спит.
— Это хорошо. Я долго не мог уснуть после своего первого ночного дежурства. Эта зона будто намеренно насылала кошмары… чтоб слаще спалось видимо. На самом деле я благодарен ему за то, что он вышел в ночь. Я бы застрелился, если бы меня заставили ещё двенадцать часов топтаться здесь. — наконец повеселел Рекс.
Сколько времени ещё придется ждать пока дверь откроется? Казалось бы, можно расслабиться и продолжать получать удовольствие от безделья. Рекс определенно был бы рад поменяться с Вистом местами. Но нервы у последнего уже зудели от ожидания. Какой добросовестный солдат, которым в какой-то степени пытался являться Вист, стал бы днями напролет бесцельно шататься по территории?
— Вообще за ночь ничего не произошло. Если тебе вдруг интересно, — снова начал от скуки Рекс.
— Это радует, — беззаботно ответил Вист.
— Правда смешно было видеть лицо Кента, когда он только заступил на пост.
— Почему?
— Да так, — усмехнулся Рекс, — Профессиональная привычка. Забавно наблюдать за зелеными, когда они впервые берутся за серьезное дело. Он выглядел напуганным и взволнованным, хотя отчаянно пытался скрыть это. Я в автошколе инструктором работал, так там я…
Дверь с грохотом открылась, заставив подпрыгнуть на месте обоих солдат.
«Наконец-то». — подумал Вист.
Из кабинета поспешно вышел Дробатт. Разговор у них с полковником вышел, очевидно, серьезным и не в пользу сержанта. Его поросячье лицо покраснело от раздражения, а маленькие черные глазки сразу заметили удивленные взгляды в свою сторону.
— Хера ли ты пялишься, салага!? А ты чё уставился!? - обрушился он на ни в чем не повинных солдат, отчего те немало напряглись.
Дробатт повернулся к Висту и напористо подошел к нему на слишком близкую дистанцию.
— Ты! Если ты сегодня… — голосом дикого вепря начал сержант, тыкая своим толстым пальцем Висту в грудь.
— Вячеслав! Отставить! Отстань от парня и иди куда шел! — неожиданно вырвалось из кабинета.
Дробатт свирепо прорычал, так и не договорив. В этот момент Висту показалось, что сержант собирается харкнуть в него или исполнить ещё какую-нибудь дерзость. Но тот отвернулся и молча спустился с башни. Рекс и Вист переглянулись, абсолютно не понимая, как на это реагировать.
— Вист! Заходи, дорогой! — вновь прозвучало из кабинета.
Вист долго мешкать не стал. Кивнув Рексу, он воспользовался предложением и вошел внутрь.
— Не серчай на него. Штабные крысы все такие. Сидят там в своих уютных офисах, иногда вылезают по заданию и считают себя выше всех вокруг. Мы ведь с тобой не такие, верно, рядовой? — спокойным и бархатным голосом встретил Виста полковник, жестом приглашая его сесть напротив него за стол.
— Да уж… похоже он самая настоящая язва. Надеюсь, он скоро уедет. — Вист присел и начал осматривать кабинет.
— Язва. Ох и не говори. Та ещё язва. Столько проблем может достать из пустоты. Только был бы от этого какой-то толк.
Чапаев замучено вздохнул и встал со своего места. Вист только сейчас, почему-то, заметил, что полковник был достаточно низкого роста. Метр шестьдесят может быть? Или меньше, если снять с него кирзовые сапоги на высокой подошве. Было даже жалко сейчас смотреть на него, видимо, разговор был действительно трудным.
— Как ты себя чувствуешь? — продолжил Чапаев, открыв бутылку коньяка и налив содержимое в стакан. — Трудная ночка была, да?
Полковник приготовил ещё один стакан, хотя на столе уже стоял недавно использованный. Наверное, Дробатт угощался из него.
— В порядке. Наверное, переволновался.
Завершив приготовления, Чапаев поставил оба стакана на стол и сел на свое место.
— Ну, будем тогда. — поднял свой напиток Чапаев.
— Будем. — последовал примеру Вист.
Звонко чокнувшись стаканами, оба мигом залили в горло горючую жидкость. Чапаев даже не зажмурился, в то время как Вист вновь прокашлялся.
— Хорошая штука. Сам делал. Ты закуси, не стесняйся. — занюхав рукавом, произнес полковник. — Я помню сам в первую ночь чуть не слег с концами. Жутко лихорадило. Даже стошнило несколько раз, представляешь?
— Да, представляю, товарищ полковник.
— Дальше будет проще, не переживай. У всех по-разному это бывает. Считай, что прошел крещение. — смачно вкушал малосольный огурчик Чапаев. — И перестань обращаться ко мне так! Брось это!
— Хорошо, Чапаев.
— Во.
Было такое ощущение, будто полковник пригласил Виста просто посидеть и поболтать по душам, но никак не определить ему задачу.
Чапаев закурил сигару и не начинал диалог, размеренно устроившись на своем кресле и улыбчиво рассматривая карту зоны. Сам кабинет представлял из себя обычную коробку, с одним окном, выходящим на территорию блокпоста. Обстановку полковник сделал именно так, как и следовало ожидать от такого человека. Помимо стандартных для кабинета любой шишки портретов глав государств и флагов на столе, тут можно было найти атрибутику казачества. Красивая шашка висела на стене так же, как и нагайка. Папаха времен гражданской войны занимала почетное место сбоку от рабочего стола, будто в любой момент по тревоге полковник был обязан её сразу надеть и повести войска в бой. На спинке стула, ожидаемо, висела черная бурка. Что ж, полковник действительно был одержим своим образом и происхождением.
Разговор о деле по-прежнему не мог найти своего начала. Вист, решив, что он уже достаточно провел времени в ожидании диалога, стоя за дверью, начал первым. Издалека, чтобы не показаться бестактным.
— Что тут произошло? Вопли Дробатта было на весь блокпост, наверное, слышно. - разорвал тишину Вист. Что ж, зайти издалека, конечно, удалось. Только вот не слишком резкий ли вопрос для начала беседы? Однако Чапаев продолжал мирно курить.
— Не думай об этом. Просто он переживает, что не может сейчас уехать. Не нравится ему тут, видите ли. Отпустить сейчас я его тоже не могу, так как пока что он нужен мне здесь.
— Он ведь ждет какой-то груз, верно? — произнес Вист и тут же пожалел об этом, так как это определенно его не касалось.
Чапаев удивленно поднял густую бровь, взглянув на своего собеседника.
— Тебе Славка так сказал?
— Он при всех это сказал. Не лично мне.
Полковник то ли усмехнулся, то ли прокашлялся.
— Понятно. Ну, да. С Агропрома должны были доставить груз. Ещё, по сути, в тот день, как вы приехали. Но курьер задерживается… — задумчиво глянул на настенные часы Чапаев. — И никому на руку это не играет.
На часах было уже четыре часа дня. Вист удивился. Неужели он так долго завтракал и топтался у двери полковника? Ведь, насколько он помнил, подняли его в час дня.
— Кстати да… я же вызвал тебя. Совсем уж забыл… этот поросенок совсем меня из колеи выбил.
То есть догадки Виста были изначально верны? Смешно подумать. Полковник действительно считал, что эта встреча случилась только ради приятных посиделок?
— Я уж посчитал, что ты пришел навестить скучающего старика. Редко когда удается здесь с кем-то приятно посидеть и помолчать. А с хорошим человеком почему и не помолчать? — улыбнулся полковник.
— Да, я тоже так думаю. Будет время, я обязательно зайду. Так, о чем вы хотели поговорить со мной?
— Помнишь наш вчерашний уговор? К сожалению, мне придется нарушить его…
У Виста подступил ком к горлу. Неужели ему придется все же дежурить в ночную смену?
— Я не нашел тебе подмену на эту ночь. По-хорошему, ты должен был выйти сегодня днём, однако, из-за твоего состояния, я решил все же не пускать тебя в башню. Да и толку выводить тебя сейчас в дежурство? Если смена кончится через несколько часов. А твой сменщик уже целую неделю живет в этой конуре, что меня совершенно не устраивает. Он спит по пять минут каждый час, представляешь? А эти вшивые собаки, которые смеют называть себя солдатами, не могут на время подменить своего товарища. Что за гниды у меня в подчинении… — Чапаев изменился в лице и стал нервничать. Последние слова, видимо, невольно вырвались из его уст, так как произнес он их сквозь зубы.
Ранее бодрое настроение Виста продолжало падать. На душе снова издевательски звенели цепи.
— Поэтому я, рассудив мудро, решил поступить таким образом. Сегодня ты выходишь в сутки на пулеметную точку, начиная с вечера. В это время мы отправляем твоего сменщика хорошенько выспаться. И когда завтра твоя смена закончится, он выйдет в ночь. После всего этого ты спокойно сможешь работать днем, как и договаривались.
Вист совсем помрачнел. Полковник, видимо, заметил это и снова показал расслабленную улыбку.
— Ну ладно тебе, будет. Ничего с тобой не произойдет. Честное офицерское. Я буду в башне напротив, как и дружок твой. Так что один ты точно не останешься. Извини старику такое предательство, просто я хочу, чтобы мои бойцы были бодры и сыты. Ты ведь не только мне поможешь сегодня, но и своему товарищу. Понимаешь?
Чапаев по-отечески похлопал Виста по плечу.
— Так точно, — твердо ответил Вист, подняв глаза на полковника.
— Отлично. Поверь, я сам не хочу ставить тебя в ночь. У меня хватает причин. А Слава мне все мозги сегодня проел из-за этого решения. Ему не нравится, видите ли, что неопытный солдат будет ночью защищать кордон. Рискованно, говорит. Но у меня сердце сжимается при виде солдата, который вот-вот коньки двинет от недосыпа.
Вист понимающе кивнул.
— Ладно, можешь идти в принципе, если хочешь. Можешь, конечно, тут остаться, все равно я не собираюсь тебя перед сутками работой занимать.
— Нет, я пойду, наверное. Разомнусь немного. Спасибо за предложение.
— Как хочешь.
Вист встал и направился к выходу. К удивлению, для себя он заметил, что не чувствовал никакого опьянения. То ли коньяк так скоро выветрился, то ли неприятная новость выбила дурман из головы, но голова снова наполнялась мрачными мыслями.
— Вист! - окликнул Чапаев. — Слушай. Не напрягайся, правда. — в этот момент сам полковник выглядел очень напряженным, будто резко до него что-то дошло. — Я уверен, сегодня ничего не произойдет. Чуйка у меня есть на местные беды. Если тебе будет спокойнее, то я разрешаю тебе заниматься чем угодно на башне. Можешь хоть спать завалиться. Просто главное, чтобы пост не пустовал, договорились?
— Я понял. — кивнул Вист в ответ и вышел из кабинета.
«Чего это он в последний момент дал такую вольную». — подумал Вист, проходя мимо Рекса. — «Может он действительно так сильно переживает за своих подчиненных? Он сказал, что его сменщик спит по пять минут в час и каждый день проводит на башне. Даже представить невозможно, как это тяжело. И целую неделю он так там и живет? И никто реально не может его подменить? Неделю… неделю». — вдруг у Виста что-то брякнуло в голове, и он, почти спустившись с башни, обернулся и окликнул Рекса.
— Рекс!
— Чего тебе ещё?
— Что случилось неделю назад с твоим сменщиком?
Рекс подозрительно посмотрел на Виста.
— А тебе-то зачем знать?
— Он правда умер? — Вист подошел поближе к Рексу, чтобы не кричать лишний раз.
Сейчас Рекс смотрел на Виста уже как на дурачка.
— Умер? Ты о чём? Кто тебе такое сказал?
— Полковник сказал это Кенту. И вчера в курилке он как-то странно смотрел на ваш пост.
Рекс задумался. Он явно был в смятении.
— Я не знаю, что случилось с ним. Он просто исчез. Чапаев сказал не переживать об этом, когда я заступил на пост. Вместо него поставили временно другого человека, пока вы не прибудете. Губа должен был дембельнуться уже. Может он уехал в ту ночь, не знаю.
— Понятно. Ладно, извини, что отвлек. Увидимся, — закончил Вист и спустился с башни.
Как это так? Значит все-таки что-то произошло на этой башне? Почему полковник сказал о том, что кости часового нашли в лесу? Но Рекс понятия не имеет куда делся его товарищ. И почему же полковник тогда сказал, что исчез часовой на пулеметной точке? Хотя подождите. Если сменщик Виста уже неделю живет на посту, тогда и там что-то случилось с часовым? Получается неделю назад пропало двое часовых? Может и так. Полковник вполне мог рассказать Кенту и Висту только то, что им необходимо было знать конкретно о своих постах. Возможно он просто не хотел паники. Но одно дело, когда пропадает один солдат, что уже является трагедией, а когда уже двое… в одну ночь... и почему он не рассказал Рексу? Вроде какое-то объяснение и можно найти, натянуть сову на глобус. Возможно Рексу, как и остальным измученным зоной военным, таких крупиц логики хватает. Возможно они в принципе уже не обращают внимания на такие вещи. Кто знает, сколько они повидали в зоне смертей и необычных явлений? Сколько за их службу сменилось часовых, которые также необъяснимо исчезли? Очередная «профессиональная привычка»? И эти слова: «Не твое дело», «Вам об этом задумываться не нужно», «Вам не положено думать о таком» ещё с учебки натерли Висту неприятную мозоль на корке мозга. Слышать в очередной раз эти фразы было невыносимо. Как тут не задумываться? Если все настолько непонятно.
И при этом всем… некоторые вещи знать все же не хотелось. Например, то, что скрывает та тьма, в которую ему предстоит вглядываться всю ночь. Наблюдать за тем, чтобы эта тьма не нарушила покой границы и не вторглась на большую землю. Ведь он для этого сюда приехал, разве нет? «Мы защищаем не зону от вас, а вас от зоны» —вспоминался негласный девиз военных, проходящих службу в ЧЗО. Но что же, черт возьми, здесь происходило? Или может быть Висту действительно просто «не положено» было знать всей картины в целом. Может если бы он был рангом повыше или имел достаточный авторитет перед Чапаевым, то получил бы доступное объяснение происходящему и не мучал бы сейчас себя.
Удивительно, как влияет на человека любопытство, как оно сводит его с ума. Ведь и на большой земле от людей скрывали какое-то время о делах в зоне, да и сейчас говорили не всю правду. Люди из-за своего любопытства и недосказанности верили в теории заговора о иллюминатах, о том, что наша реальность — это матрица, и что все проблемы в мире происходили из-за жадности евреев. Чушь собачья, конечно. Но Вист поймал себя на мысли, что сейчас, задумываясь обо всем этом, он был ничем не лучше тех, кто верил в теорию плоской земли. Он ведь не был свидетелем тех событий, и ему недоступна вся правда. А хоть один плоскоземельщик летал в космос? Видел землю своими глазами? Только если с фотографии. А фотографию можно подделать, и от этого созревали сомнения.
Мышление человека было устроено так, что оно пыталось принять наиболее для себя понятное объяснение сомнительным событиям. Оно дополняло картину самостоятельно, исходя из наиболее логичных, по его мнению, фрагментов. Однако логика у всех разная, как и взгляд на ситуацию. Особенно если эта логика не выходила дальше собственных мыслей, тогда можно было в принципе напридумывать себе ещё одну теорию заговора и стать конченным параноиком.
Висту вспомнился случай с большой земли, за который ему даже стало стыдно. С ним по соседству жила небольшая семья. Жена домохозяйка, муж увлекался охотой и часто выпивал. В один момент жену нашли мертвой в ванной комнате. Её застрелили из охотничьего ружья, которое числилось на её муже. Незадолго до этого другие соседи слышали громкую ссору между ними, так как муж снова пришел домой пьяный в стельку. Отпечатков никаких не нашли, на полу следы мужских ботинок. Сам же муж ничего не помнил о том вечере. Он помнил, как пришел в дом, но дальше как отрезало. Расследование велось достаточно долго. Различные службы часто посещали место убийства, возмущая тем самым беспокойных жильцов.
— Это муж сделал! Муж! — кричали все в один голос.
— Напился и застрелил, чтоб не пилила. Я бы сам так сделал, — утверждали некоторые.
— А я лично видела, как он пристрелил её, да! Я к ним за сахаром зашла, а он на моих глазах её и кончил! Ещё и улыбался скотина! — агитировала самая социально ответственная, по её мнению, старушка.
Виста так же опросили о том дне. На что он ответил:
— Думаю, это действительно он. Я часто слышал ссоры между ними за стеной. Вроде он даже избивал её несколько раз. Уверен, что ему ничего не стоило застрелить её. Тем более под синькой.
В тот момент мышление так же складывало логику в наиболее понятную и простую картину. Муж алкоголик, бьет жену, охотник с личным карабином. Перед убийством они поссорились. Муж ничего не помнил, явно лгал. Однако были несостыковки, на которые обычные люди не обращали никакого внимания. Но именно из-за этих несостыковок расследование велось очень долго. Например, то, что отверстия от пуль, которые остались на двери ванной, находились определенно ниже чем рост среднестатистического мужчины. Или то, что в стиральной машине нашли следы крови и одежды, которую тот не носил. Разве без памяти пьяный человек может запустить стиральную машину, дабы смыть с одежды кровь, каким-то образом высушить её и пойти спать в ближайший парк на лавочку? Так же экспертиза показала, что пробы земли от оставленных на ковре следов совершенно не совпадают с грунтом местности в радиусе тысячи километров. Разве муж уезжал куда-то на такое расстояние? Нет, он всю неделю работал на заводе перед убийством. Это те мелочи, которые не давали покоя экспертам, но обычные люди того не знали и делали преждевременные выводы, исходя из своей «самой правильной» логики.
В конечном итоге выяснилось, что у жертвы была сестра, которая не так давно приехала из другой части страны в гости. Она прекрасно знала про увлечения своего зятя и про то, что все наследство недавно почтивших родителей перейдет к сестре. Убийство совершила именно она, считая, что всех собак спустят на бестолкового муженька. Она приехала за несколько часов до убийства, прекрасно понимая, что между парой произойдет очередная ссора, и дождалась, когда муж, как это обычно и бывало после ссоры, пошёл отсыпаться в парке. Преступница незаметно пробралась в дом, нашла ружье и застрелила бедную девушку. Предвкушая скорое обогащение, она старательно замела следы, не представляя того, что её безупречный план все же даст трещину. Конечно, её поймали о осудили. В её квартире нашли те самые ботинки, которые она забрала у своего мужа. А на одежде остатки порошка, который совпадал с порошком из ванной комнаты жертвы. Ну и её рост идеально подходил под пулевые отверстия на двери. Она все признала. Но, что было самое удивительное для Виста, никто из тех, кто обвинял мужа в убийстве, ни сказал ни слова. Никто из соседей так и не извинился за свои громкие заявления. Та же бабка, которая кровь из носу утверждала, что убийство произошло на её глазах, продолжала называть бедолагу «убийцей» при любых удобных случаях. Вскоре и он отправился на тот свет. Не выдержав давления окружающих и нарастающего стресса, он застрелился из того же ружья. Вист наблюдал за тем, как его выносили на носилках из квартиры, накрытого простыней. В этот момент Висту было стыдно за себя как никогда раньше, ведь у них когда-то произошел достаточно откровенный диалог. Он знал, что алкоголиком тот стал лишь после того, как их годовалого сына растерзала собака. Домашняя собака, которая жила в доме его жены и не вызывала никакого подозрения. Видимо, таким образом он вымещал на своей супруге обиду за потерю родного сына, что, разумеется, его совершенно не оправдывало. Однако не испытывать чисто человеческого сожаления, стоя на похоронах и зная эту историю, Вист не мог.
Эти воспоминания немного отрезвили Виста, дали ему лишний раз понять, что это нормально — не знать определенных подробностей. Главное не нужно делать преждевременных выводов у себя в голове, загоняться по этому поводу и впадать в маразм. Чапаев, судя по всему, здравый человек. По нему было видно, что он многое знал, да не все говорил. Он определенно из тех людей, кто выберет нести тяжелое бремя молча и в одиночку, чем постоянно ныть и сеять панику. Мудрый человек, достойный уважения. Если бы полковник приказал Висту лечь или прыгнуть - он сделал бы это без задних мыслей.
Они, кстати, задние мысли, начали рассеиваться. Вист немного успокоился, приняв мудрую мысль «не может же человек знать абсолютно все на свете». При этом он сам не заметил, как дошел до западной башни, на втором этаже которой и находилась пулеметная точка. Время подходило к ужину, нужно было чем-то себя занять. Почему бы не подняться и не познакомиться со своим сменщиком?
Дверь на втором этаже была закрыта изнутри. Интересно, почему? Вист несколько раз постучал, но в ответ молчание.
— Прошу прощения! Ваш сменщик! Сменю вас сегодня! Хотел бы узнать, что тут к чему прежде, чем заступлю на пост! — попытался добиться хоть какой-то реакции Вист.
За дверью наконец послышался какой-то осторожный топот, будто тот, кто был внутри, чего-то опасался. Вист разочарованно вздохнул и собрался спускаться с башни, как дверь тут же немного открылась.
— Позывной, — тихо прозвучало из появившейся щели.
— Чего?
— Позывной свой назови, — измученно произнес солдат внутри.
— Вист. Рядовой Вист. Я оператор пулемета.
— Вист, значит? Заходи.
Человек изнутри отпер дверь, но сам открывать дверь гостю он не стал.
— Ладно… — замешкался Вист. — Я вхожу.
Как только он вошел внутрь, в нос резко ударил кислый застоявшийся воздух. Да так, что начало резать глаза, и прыснули слезы. Боже, как там воняло. Теперь стало понятно, почему дверь была закрыта, видимо хозяин поста милосердно решил не травить этим амбре весь кордон... а то и всю зону.
Но стоило глазам Виста немного адаптироваться к атмосфере, как он тут же впал в очередной шок. Человек напротив него имел крайне нездоровый вид. Бледно-синяя кожа, узкие сутулые плечи и тощие конечности. Форма мешком висела на этом жалком тельце. Не хотелось даже предполагать, когда в последний раз она стиралась. На это лицо не было желания смотреть, взгляд сам старался не задерживаться на нем. Оно было тощим, узким. Кожа на щеках обвисшая и дряблая, будто её натянули на череп без всяких мышц. А глаза, под которыми красовались два ярких синяка, выражали полное отсутствие эмоций и разума. Господи, как этого человека ещё не приняли за мутанта и не расстреляли? Теперь Вист действительно понял переживания полковника. Но как другие солдаты, видя состояние своего товарища, не смогли дать ему хотя бы одну ночь поспать по-человечески? Действительно, как сказал полковник, гниды.
— Так значит ты Вист, так? — начал солдат.
— Да, я твой сменщик. Чуть позже я тебя сменю. Пришел проверить тебя и осмотреть пост, — пробубнил Вист, отчаянно стараясь не дышать.
— Сменишь? А мне куда?
— Чапаев переживает за тебя. Он считает, что тебе нужно хорошо поесть и поспать.
— Да мне и так нормально.
Виста словно по голове ударило. «Нормально»? Как это, черт возьми, нормально? Ты на зомби похож, который вот-вот свалится с ног. Как можно было себя довести до такого состояния? Ты даже разговариваешь как зомби, который каким-то образом смог напиться до зеленых соплей.
— Это приказ полковника. Приказы не обсуждаются, ты сам должен знать.
— Ну это да. — почесал затылок солдат.
У него, блин, даже сил не было чтобы поднять свою же руку, она вся дрожала в воздухе.
— Ну так, может покажешь мне тут все? Только быстро, а то скоро ужин уже.
— А что тут показывать? Вон там пулемет. Рядом, как ты видишь, ящики с боезапасом. Если считаешь, что мало, то на первом этаже ещё есть. Я недавно сюда кровать поставил… под ним ведро с…
«Меня сейчас вырвет…» — подумал Вист, пытаясь не слушать последнюю фразу.
— Ну как бы все.
— Хорошо, очень хорошо. Спасибо. Очень интересно… а… — внезапно Вист завис на пулемете, в очередной попытке не задерживать взгляд на собеседнике.
Его заинтересовала табличка, которую кто-то приварил к ствольной коробке. На ней было что-то выгравировано.
— Что это там? — направился к пулемету Вист.
— А… всё ждал, когда ты заметишь. Все сразу замечают. — не сдвинулся с места солдат, будто он уже прирос к половицам.
Вист нагнулся к пулемету. Это был обычный ПКМ, который отличался от остальных той самой табличкой.
«Вист Владимир Леонидович. С глубоким уважением от всего личного состава! Тебя с нами нет, но дело твое живо! 2012-й год.»
Вист опешил от прочитанного. Что ещё за «Вист Владимир Леонидович»? — Ну давай уже знакомиться. Я «Вист-1». Ты, судя по всему, «Вист-2». — голос солдата стал внезапно чуть бодрее. Вист тут же обернулся, вопросительно вцепившись взглядом в собеседника. — Смешная история… — неожиданно «Вист-1» задвигался. Он сделал пару неуверенных шагов назад и упал задницей на кровать. — Что за история? Кто такой Вист Владимир Леонидович? «Вист-1» слабо заулыбался. Даже голос его стал каким-то более живым. — В 2012-ом году был тут один пулеметчик. Меня ещё не было здесь, но по доброй традиции эта история передавалась от сменщика к сменщику. Вот и моя очередь пришла, хе-хе. Этот Вовка Вист был лучшим пулеметчиком из тех, что видела зона. Сталкеров и мутантов он мочил этим пулеметом будто твоей циркулярной пилой. Ни одна тварь не могла проскочить мимо него. А как снайперски он работал, ой брат… ты только на мгновенье из вон того холма выгляни, хоть краем глаза, мигом прошьет. Отличный парень был, говорят, веселый. Жить, говорят, любил… поэтому так и работал. Сталкеры жуть как его не любили, ибо из-за него они не могли через тот тоннель пройти на болота. Но из этого же тоннеля как-то вышел один… наёмник вроде как. Вист заметил его, разумеется, начал работать по нему не жалея пуль. Но вот только ловкий видать попался сталкерок. Мало того, что прятался, так ещё и умудрялся подходить всё ближе к башне. Представляешь? Даже несмотря на то, что по нему уже начала работать пехота, он все равно пробивался к блокпосту. Это каким идиотом надо быть? В итоге этот сталкер каким-то образом замочил почти всю охрану, проник в нашу башню и встретился с Вовкой лицом к лицу. И представляешь? Они сначала здесь, прям вот где мы с тобой сидим, начали стреляться. Вот где тут стреляться, видишь? Где? Потом, как рассказывал один уцелевший, у них тут взорвалась граната. Но и этого было мало! Они покинули башню и устроили поножовщину! Долго они бились на ножах. Потом просто начали друг другу морды бить. Ни один не отступал. Ни Вовка, ни сталкер. В итоге оба выдохлись и пали без сил на землю. Как я понял, они даже так пытались крыть друг друга матом и кидаться камнями, пока оба не отключились. Проснулся Вовка через несколько часов и никого рядом не увидел. Сталкер проснулся раньше и сбежал. Но это ещё не все. Сталкер собрал всех раненых солдат в одну кучу и… закрыл их в казарме. Он даже воровать ничего не стал, хотя мог бы забрать оружие и медикаменты. Для Вовки он оставил сообщение, где благодарил его за хорошую схватку и обещал продолжить в другое время, когда первый наберется сил. Раненым он же сказал «благодарите Виста за то, что вы сейчас дышите. Если я узнаю, что его здесь не уважают, я вернусь уже за вами». Смешно да? Вскоре Вовка дембельнулся и благополучно отправился домой. Но знаешь, что самое смешное? Когда Вовка ехал на своей машине и слушал радио, он услышал от ведущей сообщение: «К нам наконец дозвонился некий Илья! Он передает огромный привет своему другу Вове Висту и поздравляет его с тем, что он успешно отслужил два года в армии. Ждет встречи с нетерпением и пьет сегодня за его здоровье». Во дает сталкер, да? Представляешь, как бывает? Верь не верь, но так и было. Ну и с тех пор, за свою отличную службу и спасение товарищей, Вист получил вот такой небольшой памятник здесь. А каждый оператор пулемета, здесь на южном блокпосте, получает позывной «Вист». Вот так-то. Поэтому я «Вист-1», а ты «Вист-2». Лицо Виста перекосило в странной гримасе. Сейчас он видел в своем собеседнике не только мутанта, но и сумасшедшего. Более нелепой истории, по его мнению, он ещё никогда в жизни не слышал. Может этот «Вист-1» совсем головой поехал за эту неделю? Однако табличка же реальная, и какая-то история за ней все же стоит. Но стоило ли сейчас забивать этим голову? Определенно нет. — Кхм… да… я понял. Очень интересная история. Я тогда пойду уже… а то там ужин остывает… — Конечно. Я не задерживаю… извини, если надоедаю… — «Вист-1» вновь принял прежний измотанный и опечаленный вид. — Просто никто меня не навещает… и разговаривать не хотят… У Виста что-то ёкнуло в груди. Теперь, глядя на своего товарища, ему внезапно стало его жаль. Ведь действительно… он просидел на этой башне целую неделю. Еду ему, скорее всего, приносил повар. Никто не хотел его подменять, видимо из-за того бардака и смрада, что он тут устроил. Правильно… когда ты спишь по пять минут в день и перед тобой стоит задача охранять границу, куда тебе до поддержания порядка и самого себя в норме? — Пиздец… — только одно слово приходило в голову к Висту, которое он невольно выдавил сквозь зубы. — Что? Ты что-то сказал? — поднял свои опухшие глаза «Вист-1». — Нет, просто чихнул. — Будь здоров. Висту стало вдруг интересно. Кент всегда говорил ему, что он выглядел кислым и несчастным. Так неужели Кент смотрел на него точно так же, как и Вист сейчас на своего сменщика? Страшно подумать, что бы сказал Кент глядя на этого Виста. Ещё более страшно осознавать, что, возможно, другие солдаты считают «Виста-1» неряшливым придурком, как посчитал сам Вист при первой их встрече. — Тогда вечером, да? — протянул «Вист-1» — Что? А, да. Я сменю тебя вечером. Уже через пару часов. — Ты не переживай. Я проветрю и уберу тут все. Я прекрасно все понимаю… — Буду благодарен. Ну, давай. — протянул свою руку Вист к своему товарищу и постарался улыбнуться, надеясь его немного ободрить. «Вист-1» всё так же безэмоционально осмотрел ладонь и, немного помешкав, пожал её. — Кстати… Вист-1… у тебя же сменщик тут был так? Где он? — Я не помню. — То есть как не помнишь? Неделю назад он исчез. Ты ничего не знаешь об этом? — явно удивленным голосом произнес Вист. — Подожди… я… точно не помню. Не могу вспомнить. Я даже не могу лица его вспомнить. Какую неделю? Мне только пару дней назад сказали сесть на точку. Или может пять дней назад… точно! Десять дней назад! Я помню! Или… сколько я здесь… Вист медленно отпустил его руку. Он молча наблюдал за тем, как «Вист-1» отчаянно напрягает уставшие извилины и пытается вспомнить, сколько он здесь пробыл. Ещё более жалкой картины Вист никогда не видел в своей жизни. Душа свернулась в тяжелый бесформенный ком где-то глубоко в груди. Хотелось что-то сказать, но получилось издать лишь глухой хрип. — Ай не важно… сегодня я все равно уйду в казарму. — отмахнулся «Вист-1». — Надо бы в душ, наверное, сходить, ты как думаешь? — Да, наверное… — промямлил Вист. — Я пойду все же. Спасибо за то, что все показал и рассказал. Надеюсь ещё увидимся… — Не стоит. Обращайся. С тобой приятно беседовать, тебе говорили? И, это, спасибо тебе. — За что спасибо? — остановился Вист в дверном проеме. — За то, что примешь пост. Я действительно хочу отдохнуть… Вист мрачно отвел взгляд. По его мнению, он не заслуживал никакой благодарности от этого человека. Это он, и каждый местный солдат, должен благодарить «Виста-1» за то, что он столько времени, не жалея своего здоровья, стоял на защите блокпоста. Жертвовал своим сном, чтобы спокойно спали его товарищи. — Скажешь спасибо полковнику, когда увидишься с ним. Я просто выполняю приказ, — пробубнил Вист и покинул башню. Ужин был уже в самом разгаре. К тому моменту, как Вист сел на место, по-прежнему рядом с Кентом и напротив Ганса, двое друзей уже почти прикончили морскую капусту, которую обычно ели в последнюю очередь. — Здаров, ребята, — поприветствовал их Вист. — О! Привет-привет. Как самочувствие? — оживленно поинтересовался Кент. — Да в порядке. Лихорадка обошла стороной, похоже. — А чего опять такой невеселый? — А ты с чего опять такой веселый? Что, обещали проститутку вызвать? Ганс обреченно закатил глаза. — Подколол-подколол братан. Молодец. — покачал головой Кент. — Просто я хорошо выспался после дежурства. Вот знаешь, Вист, у меня как камень с души упал. Оказывается, все не так и страшно. — Правда? — Да, вот увидишь. На самом деле тебе страшно всего часок примерно. Потом ты привыкаешь и начинаешь ловить кайф. Ты будто медитируешь, понимаешь? — Ну, сегодня у меня будет возможность понять это. Чапаев поставил меня в ночь на пулемет. Сказать, что Кент засиял от радости, — ничего не сказать. Его и без того улыбчивое лицо не особо изменилось в этот момент. Но эти сияющие голубые глаза и неуловимая аура, которая будто настроилась на волну ауры Виста, говорили сами за себя. Последнего это даже немало смутило, так как он сам стал заражаться неестественной для него бодростью и уверенностью в себе. — Отличные новости, брат! Я уж думал, со скуки там помирать буду. Твой сменщик, кстати, тоже ведь Вистом кличут, мутноватый, скучноватый. Так хоть поболтать можно будет. Кайф. На этих словах Кент закончил доедать отвратную для него морскую капусту, ещё раз ободряюще хлопнул Виста по спине и удалился. Ганс вскоре тоже поднялся с места и ушел в офис на КПП, под кабинетом полковника. Он был писарем, насколько помнил Вист, и всю службу занимался бумажной работой. Хорошо, наверное, заниматься привычным для себя делом. Вист из своего отряда был единственным, кто получил повестку несправедливо, хотя в учебке была ещё парочка таких ребят. Дуб был десантником, который по молодости участвовал в Чеченской компании. Дубом его прозвали за то, что в свои 40 с лишним лет выглядел как обколовшиеся стероидами качок с плаката но по уму не отличался от дерева. Кент учился в кадетской школе, после которой прошел военную кафедру, и в свои 26 лет стал профессиональным военным. Однако звание лейтенанта ему упразднили и сделали обратно рядовым. Вроде как это было связано с тем, что он в прошлом чуть не убил какого-то важного офицера, за то, что тот приставал к молодым курсанткам и собирал на них интимный компромат. Что ж, Кент все равно не жалел о содеянном. Чувство справедливости в нем всегда стояло превыше погон и карьеры. Он многого ещё может добиться, если вернется из командировки. А Вист… он не военный, не имеет какого-то серьезного образования. Работал на заводе рядом с домом, пытаясь самостоятельно выучиться на какую-нибудь более важную профессию. Может после командировки сможет? Зарплата-то капала. Конечно, не такая большая, как обещали, но все ещё могло бы наладиться? Может быть он действительно совершит здесь какие-то подвиги, за которые его обязательно наградят. Какой университет постесняется взять такого человека к себе? «Звучит здорово», — подумал Вист. После ужина Вист решил все же вздремнуть. Получилось, к его удивлению, без каких-либо лишних мыслей и переживаний. Видимо, он действительно уже начинал привыкать к новому месту службы. Сон прервал писк будильника на наручных часах. Было уже почти восемь вечера, пора собираться на дежурство. В невесомой полудреме переживания о предстоящей ночи не волновали голову Виста, сейчас он будто плыл по течению легкого ветра к ванной комнате. Там он умылся, привел голову в порядок и почистил зубы. На мгновенье он завис, глядя в зеркало на свое лицо. Что же оно выражало? Задумался Вист. Оно действительно такое кислое? Да нет. Все та же картина, которую он видел каждое утро. Темные слегка длинные волосы, с челкой до бровей. Серые глаза, которые вопросительно смотрели на Виста в ответ. Лицо было таким же, как и всегда, либо может просто Вист уже привык к нему. Обычный прямоугольный овал лица. На вполне широкой челюсти уже появилась щетина, которую он решил убрать утром. — А ведь красавчик. — неловко улыбнулся себе в отражение Вист. — И почему все девчонки шарахаются от тебя? — тихим игривым голосом произнес он себе, понимая, что никого в ванной комнате, кроме него, не было. Но это мнение, как это обычно бывало, оказалось ошибочным. — Шалишь? — в дверном проеме стоял Кент и широко улыбался. Вист в мгновение вспыхнул от позора и облил лицо ледяной водой. — Ты какого черта тут делаешь? — возмутился он. — Я-то? Да вот. — уже не может сдерживать смех Кент. — Пацанов красивых ищу. А то скучно как-то. Проститутку-то так и не завезли. — подмигнул он. Если бы Вист не знал, что у Кента специфическое чувство юмора, скорее всего он бы разозлился и послал бы его куда подальше. Но настроение у Виста было вполне не плохим, он даже на мгновение задумался о том, чтобы подыграть ему смеха ради. Но нужные приколы в голову не приходили. — Ну так что ты хотел-то? — Говорю же, тебя искал. Нам скоро заступать на дежурство. Твой сменщик уже покинул пост и пошел давать отчет Чапаеву. — Разве я не должен принять у него пост, прежде чем он пойдет отчитываться? — Ну да, должен. Да я не стал спрашивать у него, почему он так поступил. Вид у него непонятный. Мне кажется, он бы мне и не смог ответить. — усмехнулся Кент. — Ну так что, погнали? — Да, пошли. На улице поднялся небольшой ветерок, что ещё сильнее взбодрило Виста. Солдат на территории становилось все меньше, скоро время отбоя, и здесь совсем станет тихо. Тем временем Вист уже поднялся на башню и с удивлением заметил, что «Вист-1» все-таки навел какой-то порядок. В помещении больше не воняло, а ведро из-под койки куда-то вообще исчезло. По крайней мере можно было не переживать за то, что он задохнется в свое первое боевое дежурство. Но одна мысль о том, что ему придется провести в этих четырех стенах целые сутки, уже утомляла. Последнюю неделю в учебке их не ставили на подобные дежурства, поэтому Вист уже отвык находиться в изоляции и внимательно наблюдать за охраняемой территорией. Что ж, придется снова привыкать. Хотя может днем будет и повеселее. Впрочем, как-то же «Вист-1» смог тут прожить в одиночестве неделю? Так что Вист определенно не тот, кто должен сейчас жаловаться. Для начала он проверил вверенный ему ПКМ. Разрядил его, подергал затвор, проверил, что спусковой механизм работал, и снова зарядил. Ну все, теперь осталось только ждать и наблюдать. Дело не хитрое. Да и Кент уже отстоял одну ночь, чем же Вист хуже? Кстати о Кенте, нужно, наверное, выйти с ним на связь. Вист повесил рацию на разгрузку, подцепил к ней наушник и сунул его в ухо. Частота уже должна была быть настроена, стоило только нажать на кнопку и что-то сказать. — Курить есть? — нажал на кнопку Вист. — Не понял... А куда целая подаренная пачка делась? — затрещало в наушнике в ответ голосом Кента. — Ты как там? Устроился? Все нормально, братан? — Да, а у тебя? — Все супер, загораю. — Хорошо, дай знать, если что. — Ага. Рация замолкла. Висту было приятно, что на связи с ним кто-то есть, так как-то спокойнее. На улице было ещё достаточно светло. Слишком рано осени в такое время темнеть. Прожектор включать было ещё рано по инструкции. Небо залилось красно-голубым светом, все действительно было спокойным и умиротворенным. Вист сидел у пулемета и изучал территорию зоны перед собой. Насколько он помнил, перед стенами блокпоста, а точнее прямо перед башнями, земля была заминирована. Слева, чуть дальше, виднелся старый полуразвалившийся тоннель, про который говорил «Вист-1». Судя по всему, на другом его конце какие-то болота, на которые бегали сталкеры. И зачем им бегать по болотам? Придумывают себе лишние поводы погибнуть. Справа, вдали, виднелся начинающийся лесок. Дальше что-то увидеть не было никакой возможности, так как ровная местность перед блокпостом поднималась в высокий холм. Не очень хорошая позиция для блокпоста, конечно, однако, наверное, более безопасного для личного состава места было не найти. Вист понимал, что зону окружают радиоактивные топи и леса, через которые даже сталкеры боялись ходить. А на севере, со стороны ЧАЭС, фон настолько зашкаливает… что ты за одну минуту упадешь без сил, а за две — лишишься жизни. До кучи соседняя страна построила там высокую неприступную стену, дабы хоть как-то обезопасить себя от беды. Приходилось работать с тем, что имели, чтобы хоть немного контролировать ситуацию. Время тянулось невыносимо долго. Вот прошел уже час… второй. Сумерки постепенно сгущались, и на небе зажглись первые звезды. Занять себя было решительно нечем. Может действительно завалиться на койку и вздремнуть? «Вист-1» не упоминал ни о каких происшествиях за последнюю неделю. Да и полковник уверял, что все должно быть тихо. Вист усмехнулся, вспомнив его слова: «…я разрешаю тебе заниматься чем угодно на башне. Можешь хоть спать завалиться. Просто главное, чтобы пост не пустовал, договорились?». Очень заманчивое предложение. Все вроде оказалось действительно не так плохо, как Вист себе нафантазировал. Реальность всегда скучнее вымыслов. Легко представить нападение на блокпост армии мутантов или одичалых сталкеров, но так тяжко думать о том, что придется просто сидеть целые сутки на одном месте и пялиться в одну точку. Надеюсь еду-то будут приносить? И стоило ли спуститься на склад за новым ведерком? Ну так, на всякий случай. — На той стороне, прием. — затрещала рация. — Да, Кент. Что такое? — Свет. Время. — Что? — находясь в легкой полудреме, не расслышал Вист. — Прожектор включи. Да будет свет, братан. — А, понял. Сейчас. Вист взглянул на табличку возле рубильника, на которой был расписан график включения света на месяц вперед. Действительно, он запоздал на пару минут. Надо исправлять… *Щелк*. *Щелк-щелк*. — Какого хрена? — ругнулся Вист. Он подергал рубильник ещё пару раз. Реакции никакой не было. Даже если лампе в прожекторе и нужно прогреться, то все равно он должен был как минимум загудеть и подать тусклый свет. Вист выглянул в окно, в которое смотрел ствол пулемета, чтобы проверить прожектор Кента. Нет, у него все в порядке. Свет ярко прорезал густую тьму почти до самого леса. Все было отлично с его прожектором, что же произошло с этим? — Кент, прием. — Слышу тебя, брат. — Свет не включается. Я дергаю рубильник, а он ни в какую. — Может не то нажимаешь? — Тут один рубильник, Кент. Проводка идет на прожектор. Похоже у меня тут нет питания. Рация на какое-то время замолчала. Кент, видимо, что-то обдумывал. — Ты сам не можешь ничего сделать? Проверить, не знаю. — Как я тебе проверю? Контакты оближу? — Нет, зачем облизывать? Можно просто пальцы сунуть. Ну, если тебе скучно, то можешь туда сунуть свой чл… — Блядь, Кент. Ты дельное можешь что-то посоветовать? — Я тебе электрик что ли? Ладно, не парься. Погоди, сейчас у Чапаева спрошу. Он вроде ещё не спит. Снова молчание. Вист присел на табурет у пулемета и уперся взглядом в наблюдающую за ним тьму. Она все больше сгущалась. Теперь уже не было видно практически ничего. Лишь появляющиеся россыпью звезды тускло освещали горизонт. Вот она, та картина, которую он видел в своих кошмарах. То, от чего все его нутро хотело отвернуться и никогда не видеть. Но нет, сейчас он на боевом дежурстве. Он солдат. Сейчас это его работа — смотреть страху в лицо и защищать покой границы. Даже если он на это никогда не подписывался. Кто, если не он сейчас? — Вист. Вист? — Слышу тебя. Что сказал Чапаев? — Он сказал, что такое бывает. Перебои в питании. — И что мне делать? — Сидеть так. Извини. Он посоветовал все же включить рубильник, может через какое-то время свет появится. — Ясно. Спасибо. Вот не повезло так не повезло. Можно ведь с ума сойти, если постоянно пялиться в этот мрак. Хоть бы какой-нибудь сверчок запел, но нет… гробовая тишина. Но все же что там, за этой вуалью темноты? Действительно ли там сейчас есть люди? Сталкеры? Мутанты? Может кто-то сейчас тоже смотрел в темноту как Вист и мечтал о том, чтобы оказаться на его месте. Страшно представить, как не сойти с ума здесь, на открытой местности. В лесу-то ночью находиться страшно, мало ли волки? Вот только любой турист знал, что волк не станет нападать сразу, без веской причины. Особенно если у тебя есть огонь и верные товарищи. А что здесь в головах у местного зверья? Наверное, даже ученые не смогут ответить. Может вообще сейчас кто-то смотрит на него сквозь эту тьму. Наблюдает, изучает новое лицо. Укромно прячется и раздумывает, как бы полакомиться свежим мясом. И имеет ли какое-то значение здесь, человек ли это или мутант? Вист не выдержал и опустил голову прочь от гипнотизирующей тьмы. Теперь уже точно не получится вздремнуть. Какой позор… Кент стоял там на открытом воздухе, лишь со своим автоматом. А он прятался за стенами и был готов в любой момент «завести» свою «циркулярку». И даже так, всего лишь надумав себе разных фантомов, душа Виста студенела. Ладно, полно праздновать труса. Вист крепче взялся за рукоять пулемета и поднял взгляд обратно к зоне. Всё та же густая темнота, которая непрерывно проникала в сознание Виста холодным туманом. Хотелось отвернуться, но нельзя. Может быть фонарик поможет? Вист ощупал свою разгрузку. Вот он, слава богу не забыл его. Но стоило только Висту прикоснуться к переключателю… он в очередной раз впал в панический ступор. Нужно ли вообще включать его? Это же обычный нагрудный фонарик. Его мощности не хватит, чтобы осветить хоть что-то с башни. Зато Вист отлично себя демаскирует. Всем, по ту сторону, будет видно, где стоит оператор пулемета, и кого нужно снимать первым. Не просто так ведь прожекторы висят на краю крыши? Да и слепят они, уверен, прекрасно. А кого ослепишь этой безделушкой? Во время этих раздумий Вист все так же стоял в ступоре, держа палец на переключателе нагрудного фонарика. В какой-то момент он выпал из пучины своей паники и задумался о том, как глупо выглядел сейчас. Действительно, глупо и смешно. Вист глубоко вдохнул холодный ночной воздух и прилег подбородком на пулемет. Все, хватит паники. Надоело. Уже час прошел, пока он тут пытался не обоссаться и представлял себя в окружении врагов. Вист даже и не заметил того, как его глаза адаптировались к темноте. Значит, с этим мраком можно теперь хоть как-то общаться на равных. И ведь действительно, уже и не так страшно, когда было видно какие-то очертания местности вокруг. Когда же начнется тот «кайф», о котором говорил Кент? Может он что-то подсыпает в свои сигареты? Время тихо плыло своим чередом. Вист действительно привык к своему молчаливому собеседнику. Тьма будто бы проверяла его сначала, не сойдет ли он с ума? А сейчас она успокоилась и смиренно, будто её саму это все утомляло, ожидала рассвета. Снова потянуло в сон. Но спать нельзя. Нельзя недооценивать коварность молчаливой подруги. Она-то спокойно видела тебя насквозь, читала твои эмоции и мысли. Можешь ли ты прочитать её? Нет, конечно. Загадочное все же это время, ночь. Что же делали солдаты в такие моменты? Наверное, думали о доме, о родных и друзьях. Вспоминали какие-то веселые моменты прошлого. Висту же совершенно не хотелось вспоминать свое прошлое. Свое жалкое существование, постоянное разочарование и самобичевание. Единственное, наверное, за что он мог поблагодарить судьбу в этот момент — за то, что повестка выдернула его из этого порочного круга рутины. Повестка стала билетом в абсолютно новую жизнь, в которой все началось с чистого листа. Жаль, конечно, что эта «новая жизнь» приняла такой коварный оборот. Что Вист сидит сейчас в темной, холодной комнате на пару с пулеметом и дышит затхлой пылью, а не отдыхает где-то в баре на море. Но, тем не менее, возможность не ходить на ненавистный завод и не чувствовать изо дня в день себя рабом, а также не видеть каждый день эти лицемерные рожи наверное стоит того. А тут, знай себе, что сиди за пулеметом и пялься в одну точку. Полгода должны пролететь быстро, а после можно и на море полететь. Почему нет? Хорошо бы вообще откреститься от прежней жизни и никогда не вспоминать её. Может судьба действительно решила дать Висту шанс? — Вист. — Да, Кент. Что такое? — Не спишь ещё? — Нет. — Гляди наверх. Вист протер заплывшие глаза и посмотрел на небо. — Ого… — обомлел Вист. Из своей будки он ничего толком не видел, однако стоило только немного высунуться из окошка и поднять голову… в глаза тут же ударил свет от тысячи, нет, миллиарда ярких и разноцветных звезд. Они выстроились в широкую линию посреди ночного неба и незримо плыли куда-то за горизонт. Удивительно, почти каждая звезда имела свой цвет. Какая-то сияла красным, другая подмигивала желтым или холодно-синим. — Как тебе пейзаж? В городе ты такого не увидишь, слишком много светового шума. — Это же млечный путь, верно? — Да. Чудесный вид. И мы сейчас на лучших местах. — Никогда не видел ничего подобного. — Помнишь, я говорил тебе о «кайфе»? Вот оно. Одно удовольствие наблюдать за вселенной, когда ты вдали от городской суеты. Поток мыслей сходит с застоя, и ощущаешь себя свободнее. Вист не хотел отрываться от сияющего неба. Весь страх, паника и неуверенность пропали, будто и не было их. — Да, — невольно улыбнулся Вист. — Как будто кроме этих звезд в мире вообще больше ничего нет. Все кажется таким незначительным… — Будто никакой зоны и смертельных опасностей не существует. Пивка или сидра бы сейчас навернул, а? — посмеялся Кент в рацию. — Было бы здорово. И как под такой завораживающей картиной может происходить столько ужасных вещей? Совершенно не хотелось верить в то, что под взглядом этих звёзд в этот момент кто-то сейчас умирает, а кто-то убивает. — Вист, как думаешь, мы увидим Припять? — Не знаю. Вряд ли нас направят туда. На карте у Чапаева это место заштриховано красным. Скорее всего там очень опасно. А что? — Моя мама из Припяти. Она жила там, ещё когда город процветал. Мой дедушка работал на станции в тот день, когда произошел взрыв. К сожалению, он погиб при ликвидации. — Сочувствую. Ужасно, что все так вышло. — Он работал на крыше, убирал мусор и графит с остальными после аварии. Он сильно винил себя за произошедшее, хотя, конечно, отношения к тому эксперименту никакого не имел. Из-за этого он не спал несколько суток и задерживался на крыше дольше положенного. Часто другим ликвидаторам приходилось спускать его, когда дед терял сознание. Однако он все равно рвался обратно. Просто притворялся другим человеком и снова лез обратно в пекло. В один момент, как мне рассказывала мама, он перестал отдавать себе отчет в чем-либо. Ему не хотелось, чтобы молодые пацаны приближались близко к реактору, поэтому решил пойти туда сам и скидать столько мусора, сколько сможет. Он сделал это… пока все боялись подходить близко к слишком зараженной территории, чтобы остановить его. Знаешь, какой там фон был? Даже у роботов мозги плавились, не то что у людей… — Нет, не могу представить… — Он поступил как герой. Настоящий мужик. Хотя многие до сих пор считают его психом. Он убрал, своими руками, без лопаты, много опасного графита. Но хватило его меньше чем на пять минут. Его даже не похоронили по-человечески… слишком много он взял на себя радиации. Просто скинули роботом с крыши и забетонировали вместе с мусором… Вист не мог найти слов, которыми мог поддержать друга. Сожаление и тоска окутали его сердце. Вист всю жизнь был немногословен, и сейчас ему было стыдно за свое молчание. — Очень горжусь им. Когда я появился у мамы и немного подрос, мы каждый год в дату его смерти, ездили в Припять. Она показывала мне свою бывшую квартиру. Любимое кафе, кинотеатр. Рассказывала о том, как весело здесь было раньше и как зелено. Но я никогда не забуду её слез, в момент, когда она смотрела на крышу саркофага и возлагала цветы к мемориалу ликвидаторов. Там было его имя. Я ощущал его присутствие, веришь, нет? Никогда его не видел, не знал. Но там я чувствовал что-то… будто кто-то родной обнимает и со слезами радуется мне. Никогда не забуду этого. Вист не узнавал своего товарища. Кента будто подменили. Он всегда, сколько Вист помнил, был на позитиве. Всегда, даже когда было тяжело, пытался поднять людям настроение дурацкой шуткой. Сейчас же на другом конце волны было слышно голос грустного и пессимистичного человека. Вот она, цена его оптимизма? Никогда и не поймешь, если посмотришь на Кента, какой груз на душе он носит. — Поэтому ты хочешь в Припять? Хочешь ещё раз посетить те места? — Да, братан. Поэтому я здесь. Я ведь доброволец, помнишь? Никто меня сюда не тащил. У меня здесь две задачи. Отправить как можно больше сталкеров на тот свет и в последний раз встретиться со своим дедом. — В последний раз? — Да. Если все обойдется, то я никогда больше сюда не вернусь. Но будем реалистами… сомневаюсь, что мы доживем до конца контракта. Последние слова заставили Виста поежиться. В башне стало будто холоднее. Кент последний, от кого Вист хотел услышать эти слова. — Почему ты так думаешь? — Я немного знаю про зону, дружище. И думать о том, что все будет так же, как последние дни… наивно. — в голосе Кента были слышны сомнения. — Но я не хочу тебя пугать, особенно сейчас, когда ты без света там сидишь. — Надеюсь, ты не прав… — Я тоже надеюсь… Рация замолчала. Вист снова остался один на один с ночной тишиной. После разговора с Кентом остался горький осадок. Неужели все настолько плохо? Что даже Кент, самый позитивный человек, которого видел Вист, уверен в скорой кончине. Да и эта история с его дедом… заставляла Виста больше испытывать стыд за неспособность поддержать товарища, нежели сожаление к нему. Он надеялся, что Кент не сочтет его циничным эгоистом. Было его жаль, но что поделать? Вист отчаянно не понимал. — С… спасибо, что рассказал мне, — неуверенно пробубнил Вист в микрофон. — Спасибо, что выслушал. Ценю это, брат. — Кент, а что ты думаешь насчет пропажи часовых? — Каких часовых? Один же пропал. — откровенно удивился Кент. — Нет. Часовой с пулемета тоже исчез. Чапаев рассказал мне… Внезапно в ухо, через наушник, ударил громкий скрежет белого шума. От неожиданности у Виста подпрыгнуло сердце и сделало двойное сальто. — Кент?! Ты слышишь меня?! Какого черта?! Вист выглянул в окно и посмотрел в сторону поста Кента. Слава богу… Кент поступил так же, и они встретились взглядами. Кент постучал по своей рации пальцем и недоуменно развел руки. Видимо, что-то случилось со связью. Классно… сначала свет, теперь это. Что за бред происходит… «1:34» — показывали наручные часы. Мало того, что скучно, так ещё и заметно похолодало. Вист встал с табурета и начал ходить по комнате, стараясь немного разогреться. — Когда уже эта ночь кончится? — сладко зевнул Вист. Внезапно что-то громко зашуршало снаружи. Со стороны зоны. Сердце Виста в миг обледенело, он прижался к стене и задержал дыхание. Секунда… две… пять… ничего не слышно, кроме бешеного бита крови в висках. Что это было? Выглядывать в окошко было страшно. Это точно не ветер… и определенно что-то крупнее крысы или зайца. Вист нажал на кнопку рации, надеясь, что сможет связаться с Кентом. — Кент… — прошептал Вист. — Оп-а, связь появилась! Слышу тебя хорошо. — Ты слышал? — Что? А это не ты там шумел? — Нет, не я. Снаружи. — Блядь. Посмотри, что там, я прикрою. В груди будто открылась черная дыра, которая жадно засасывала все жизненные силы. Что делать? Снова резкий звук потревоженной листвы. Что-то определенно копошилось в кустах под башней Виста. На спине выступил холодный пот, конечности пробило дрожью. Надо было определенно что-то делать. Может это мутант? Твою мать, стоило Висту подумать об этом, как колени тут же подкосила судорога. — Блядь, блядь-блядь-блядь. — матерился про себя Вист, дрожащей рукой открепляя фонарик от разгрузки. Ему совершенно не хотелось смотреть туда, проверять, кто там. Он не был готов увидеть ни мутанта, ни кого-либо еще. Хватило уже странных событий за эту ночь. Но ничего иного делать не оставалось. Если он не проверит, кто-то, возможно, может пострадать. — Хоть бы это был кролик… — надеялся Вист. Он медленно высунулся из окошка, посмотрел вниз и включил фонарик. Это был определенно не кролик…
