S.T.A.L.K.E.R. Мертвый воздух

Спустя ещё час ЗИЛ наконец-то остановился. Было слышно, как кто-то выходил из кабины и приглушенно разговаривал. В кузов заглянул какой-то солдат, проверяя содержимое и сверяясь с бумагами. Сильный свет его фонарика, с непривычки, ослепил всех, кто сидел внутри. Дробатт проматерился на этот счет, но приказал продолжать сидеть на местах. Солдат ушел, кто-то сел обратно в кабину, и машина поехала. — Боже, да сколько можно? — взвыл Кент. — Приехали уже, наконец-то. Просто проверка, — ответил сержант. И не обманул. Машина двигалась недолго, и вскоре двигатель стих. Солдаты достали из своих вещмешков дождевики и надели их, так как на улице до сих пор лил штормовой дождь. — Только бы не очередное построение… — продолжал ныть Кент. — …меня ноги не удержат. Первым, кое-как, спешился Дробатт. Видимо его пузо уже привыкло сидеть на двух местах сразу и не особо хотело куда-то вылезать вместе с телом. Он о чем-то бегло поговорил с военным снаружи и сверил бумаги. — Вылезайте, девочки! — скомандовал он. Началась очередная суета. Вист спрыгнул на мокрый асфальт и с удовольствием вдохнул сырой ночной воздух, который был определенно лучшей альтернативой пыльному кузову. Когда все окончательно спешились, какой-то местный военный приказал им построиться и объявил: — Здравия желаю, бойцы! Добро пожаловать на южный блокпост Чернобыльской зоны отчуждения. Брифинга и официального построения сейчас не будет. Товарищ полковник на данный момент сильно занят, да и погода нелетная. Поэтому прямо сейчас берите все свои вещи и проследуйте в расположение. Дробатт ходил возле бойцов и проклинал дождь, из-за которого не мог закурить желанную сигарету. — Сержант Дробатт! Товарищ полковник ожидает вас в своем кабинете, просит не медлить. — Давно пора. — между пухлыми щеками, как у младенца, появилась неоднозначная улыбка. — Спровадь молодняк в казарму, я сам дойду до полковника. Доброй ночи. — ответил Сержант и удалился. — За мной, марш! — откомандовал местный и направился прочь от грузовика. Вист отчаянно пытался рассмотреть территорию сквозь густую бомбардировку дождя. Однако ничего дальше пары метров перед собой видно не было. Они прошли мимо какого-то БТР в сторону типичной с виду военной одноэтажной казармы. На мгновенье он уставился на опущенный шлагбаум, который, судя по всему, служил «официальной» дверью непосредственно в зону. Дальше него была лишь густая тьма, в которую даже заглядывать было жутко. — Не спим, бойцы! Хотите притащить в расположение целое море? — прокричал спереди боец. В голове действительно бушевал туман от усталости. Немного передохнуть в кузове грузовика было невозможно из-за холода и неестественно громко ревущего двигателя. Наконец они вошли в прихожую казармы. Дежурный хотел объявить о входе новых бойцов в расположение, однако сопровождающий военный тут же остановил его. Было очевидно, что в казарме ещё спали солдаты, и будить их никому не хотелось. Новоприбывшие же сняли свои мокрые плащи с берцами и расположили их в сушилке. Когда они надели тапочки, их спровадили внутрь, в жилое помещение. — Занимайте койки согласно своему порядковому номеру. Быстрее раскладывайте вещи и ложитесь спать. Подъем для вас будет в одиннадцать часов. На подъем и завтрак сухпайками вам тридцать минут, после чего выходите на построение. Вас примет полковник Макаров. Всё, отбой, доброй ночи, бойцы, — с этими словами сопровождающий удалился. Казарма изнутри выглядела достаточно типично. Помещение было, как заложено по уставу, заполнено темно-синим светом. Непонятно, правда, зачем. Висту объясняли как-то, что это сделано для светомаскировки, чтобы условный противник не опознал казарму через свет из окон. Однако окна у это казармы были полностью перекрыты металлическими листами. «Судя по всему, убежищем при команде «выброс» являлась именно эта казарма», — сделал вывод Вист. Однако на размышление уже не осталось сил. Как только тело объяло тепло — мгновенно захотелось лечь, в чем приехал, и проспать как минимум сутки. В казарме было около шестидесяти коек, почти половина из которых была занята. Определившись с их нумерацией, новоприбывшие стали расходится по кроватям. Вист пошел к своей койке, которая, как и в учебке, находилась рядом с койкой Кента. Достав все необходимое для утренних процедур из вещмешка и расположив это в тумбочке, он наконец разделся и упал на вполне мягкую постель. На удивление даже постельное белье было свежее, от чего ощущение уюта мягко растеклось по телу молодого солдата. Он накрылся одеялом и закрыл глаза. Вокруг наконец воцарилась полная тишина. Ни малейшего звука. Никто даже не храпел. Может быть и не все так плохо? Трудно было поверить, что сейчас он находился в настоящем предбаннике ада, про который слышал множество страшилок. Какое-то время он не мог уснуть, внимательно прислушиваясь к тому, что происходило снаружи. Казалось, что не может быть все настолько гладко и тихо. Что вот-вот что-то произойдет. Кто-то забежит в расположение с криком «Мутанты!» и тут же лишится головы от напавшего сзади уродца. Вист в принципе не очень любил ночевать в новых незнакомых местах, особенно когда все происходило настолько сумбурно. Однако сонный туман в голове становился все тяжелее. Та тьма за шлагбаумом… что за ней? Наверное, лучше не знать. Но эта тьма… встала перед глазами и гипнотизировала уставшего солдата. Ведь что-то она все-таки скрывала… нет, лучше все-таки не знать. В этом бессознательном потоке мыслей Вист, наконец, провалился в сон. Громогласное «Рота подъем!» уже не так сильно напрягало Виста, как в самом начале учебки. В казарме уже ярко горел свет, однако заваренные окна все же дезориентировали во времени. Взглянув на часы, Вист обнаружил, что уже ровно одиннадцать. Осмотревшись, можно было понять, что спящие местные бойцы уже ушли, и их сменила ночная смена. Удивительно, все произошло так тихо, что никто даже не проснулся. Дневальный отрапортовал, что погода сегодня солнечная и теплая. Вист надел подобающий комплект формы и достал из вещмешка сухпаек. Ничего не разогревая, он быстро съел консервированную гречневую кашу, которая даже холодной казалась голодному желудку настоящим деликатесом. Ну, а галеты, обильно помазанные паштетом, с горячим крепким чаем были прекрасным дополнением завтрака. Закончив, Вист убрал все обратно в вещмешок и пошел в ванную, прихватив с собой несессер со всем необходимым. Там его встретил Кент, который уже заканчивал приводить себя в порядок. Он был из того редкого типа солдат, может и мужчин в целом, кто действительно следил и ухаживал за собой. Даже Вист иногда забивал по утрам на волосы и ходил весь день неопрятно взъерошенным. Кент же обязательно причесывал свои русые пряди на бок, делая прическу типа «теннис» и не оставлял на лице ни единой щетинки. — Здорово, Вист, как первая ночка? — Неплохо. Правда напрягают эти заваренные окна. Будто в бункере спим, — произнес Вист, обдавая лицо ледяной водой. Из-за чего прекрасное чувство бодрости тут же нахлынуло на него. — Отлично, рад слышать, братан. Вчера ты… ХАТЬФУ! — комично громко сплюнул зубную пасту Кент, — …совсем кислый был. Я уж думал заболел или… что-то подобное. — Нет, все в порядке, правда. Просто дорога выматывает. Да и до сих пор не могу представить, что нас ждет. — принялся чистить зубы Вист. Кент уже закончил ухаживать за своим, как всегда излучающим позитив, лицом и со всего размаху хлопнул своего товарища по широкой спине. — Сегодня, братан, разберемся, что тут к чему. Не парься! Время быстро пролетит, как в учебке. Ладно, я пойду, а ты тут много не шали. Не будем заставлять зону ждать, — с этими словами Кент удалился, напевая себе под нос, и его место занял Дуб. Даже завидно стало, что Кент такой воодушевленный. «И почему я получился таким пессимистом…» — подумал Вист. Закончив бриться, Вист, пройдя мимо своей койки и убрав несессер, направился на выход из казармы. В глаза ударил яркий свет осеннего солнца. На улице действительно было тепло и безветренно, вопреки тому, что всю ночь лил штормовой дождь. Теперь территорию блокпоста можно было осмотреть отчетливо. Однако времени на это не было, так как к бойцам подошел Дробатт, на удивление, с настоящей сигарой в зубах, и разразился о том, что солдаты, как обычно, слишком долго натягивали свои юбки, а полковник уже стоит ждет построения. Мигом собравшись в колонну, бойцы двинулись к своеобразному плацу, который представлял из себя просто открытый участок пространства напротив заваренных окон казармы. Там действительно стоял полковник с парой солдат. Дробатт мигом построил новоприбывших в шеренгу и отчитался перед улыбчиво наблюдающим мужчиной, который, судя по всему, и являлся полковником. — Здравия желаю, бойцы! — Здравия желаю, товарищ полковник! Полковник усмехнулся. Очевидно, при виде свежего пополнения настроение у него знатно поднялось. Выдержав паузу и осмотрев прибывший состав, он продолжил: — Добро пожаловать на территорию южного блокпоста Чернобыльской зоны отчуждения, сынки. С сегодняшнего дня вы попадаете под мою личную ответственность и командование. Меня зовут Макаров Василий Иванович. Однако вы можете смело обращаться ко мне по позывному «Чапаев». И действительно. Помимо сходства в имени и отчестве, Василий Иванович и внешностью был копия легендарного героя прошлых лет. Мужчина среднего возраста, строгие черты лица, немного хитрый, но крайне проницательный прищур. А главное, чем, наверное, гордился сам полковник, роскошные густые усы, занимающие всю верхнюю губу. Хочешь не хочешь, но при одном взгляде на этого человека проникаешься к нему глубоким уважением. Чапаев продолжал: — Долго томить беседами вас не буду, однако, конечно, хочется с каждым из вас индивидуально познакомиться. Скажу лишь несколько важных слов. Во время несения своего боевого дежурства здесь, вы можете столкнуться с необъяснимыми и аномальными вещами. Однако, как вам должны были пояснить, вы не должны засорять всем этим голову. Лишь в таком случае служба в этом месте будет для вас не сложнее, чем где-либо ещё. Места здесь спокойные, переживать не о чем. Тут главное не обосраться, как говорится, — посмеялся Чапаев. — А если и произойдет какая-то пакость, то бывалые солдатики мигом придут к вам на помощь. Разумеется, мы ждем со временем от вас такой же самоотдачи и ответственного выполнения боевого долга. Но я верю, что вы храбрые, сильные и самоотверженные воины. Иначе вас просто не направили бы сюда, верно? При последних словах полковника у Виста чуть не вырвался нервный смешок. — Ну ладно, ребятки. Вижу, что вы уже позавтракали, надеюсь хорошо выспались и готовы приступить к своим непосредственным обязанностям. Даю вам слово, бойцы, честное офицерское, — полковник гордо ударил себя в грудь, — каждый из вас уедет отсюда настоящим героем! При этих словах у многих в ряду сразу же поднялся дух патриотизма и гордости за себя. Это было видно по тому, как резко они выпрямились в стойке и слегка улыбались в ответ полковнику. — На этом я заканчиваю вас мучить. Сейчас сержант Дробатт ещё раз проведет проверку состава и отправит вас на место несения вашего дежурства. Рад был с вами познакомиться, надеюсь на вас, ребята. После сказанного Чапаев подошел к строю, лично крепко пожал каждому руку и удалился в сторону двухэтажного штаба рядом со шлагбаумом. Вист не мог не заметить, что от полковника явно пахло перегаром, когда тот с широкой улыбкой пожал ему руку. К чему бы это? Откуда у сержанта появилась настоящая сигара? Которой у него явно не было во время поездки. Ну, может здесь так было принято, и все не особо напрягались. Может это говорило о том, что не стоило переживать о лишних проблемах во время службы. От очередных размышлений отвлек сержант: — Так, Вист, — сверился он с каким-то документом на планшете. — Отправляешься на пулеметную точку. — указал он карандашом на западную вышку у шлагбаума. — Будешь работать ночью. Заступаешь в караул с восьми вечера. Твой сменщик тебе все объяснит. Автомат, броник… шлем есть? Так, есть. Ну, вроде все. Сейчас иди разбирай груз из машины с остальными, потом готовься к боевому дежурству. Понял? — нарочито серьезно уткнулся маленькими глазками Сержант в рядового. Вист был готов на все, что угодно, лишь бы не стоять рядом с этой поросячьей тушей, от которой до кучи знатно несло потом и перегаром. — Так точно, товарищ сержант. Одобрительно кивнув, сержант двинулся дальше по строю. Вист же направился к машине, где уже несколько солдат перетаскивали тяжелые ящики с боеприпасом. В этот раз он постарался хорошо рассмотреть территорию. Ничего особенного, обычный рядовой блокпост. На его восточной стороне стояла простая казарма, на южной части которой разбился тент с полевой столовой. Напротив казармы организован своеобразный плац, на котором кто-то небрежно припарковал, судя по всему, не работающий БТР, и несколько смотровых вышек южнее. На севере территории двухэтажный штаб с постом наблюдения, западнее которого стояло двухэтажное строение, похожее на вышку с укреплённой смотровой позицией. Южнее этой вышки находились; полевая радиоточка, парковка и несколько вагончиков, которые выполняли функцию склада. Судя по тому, что всё это было мало замаскировано, что даже та радиоточка находилась на открытом воздухе, штурмом или снайперским огнем никто этот блокпост брать не собирался. Впрочем, вряд ли это было в принципе кому-то под силу, так как территорию патрулировало не меньше 20-25-ти вооруженных бойцов в полном обмундировании. То место, которое не давало уснуть Висту ночью, а именно шлагбаум и то, что за ним, теперь не казалось таким загадочным и зловещим. Чуть дальше шлагбаума стояли оборонительные заграждения, а дорога шла высоко в холм, дальше которого, кроме начинающегося леса по восточной стороне, ничего видно не было. Стало спокойнее. При виде всеобщей организованности пропало ощущение нарастающей угрозы. В принципе ничего не сообщало о том, что ты находишься в той самой зоне отчуждения, про которую столько был наслышан и которая унесла бесчисленное количество жизней. — Вам помочь, девочки? — с легкой усмешкой спросил Вист. — Не напоминай мне о девочках, — с отдышкой произнес Дуб. — Иначе я всю ночь не усну. Видишь те ящики, что мы разгрузили? Бери Ганса, и тащите их в тот вагон. Второй раз повторять было не надо. Да и все равно нужно было занять себя чем-нибудь до начала дежурства, немного вымотаться и поспать. Однако работа шла складно, не затягивалась. То ли из-за отдохнувшего организма, то ли от приятного осеннего солнышка, работу солдаты закончили менее чем за час. Ещё и Дуб своей богатырской силой больше мешал, чем помогал. Было очевидно, что лучше растянуть время и подустать, что бы крепко вздремнуть перед дежурством. Он поднимал своими могучими руками по два ящика боеприпаса и рысцой бежал на склад. Но вот чем было заниматься дальше? Непонятно. Видимо полковник специально дал распоряжение сильно не навязывать новоприбывших на рабочку в первое время, чтобы они немного адаптировались. Сержанта Дробатта это не волновало, он только и рад был сидеть часами в курилке и смаковать сигаретный дым. Вист не курил, считал, что это ему в принципе не нужно. Зачем курит человек? Чтобы сбросить напряжение. Но здоровье важнее, особенно когда находишься в зоне. Но делать нечего, от скуки он готов провалиться сквозь землю, и было решено пойти посидеть в курилку с ребятами. Они всегда что-то там обсуждали, так что можно было хотя бы занять чем-то свои уши. — Серж, а почему вы не уезжаете отсюда? Вы же сказали, что не собираетесь здесь задерживаться, — продолжал донимать Дробатта Кент. — Не суй свой нос в чужой вопрос, рядовой. Мне придется здесь задержаться как минимум до завтра. Груз запаздывает. Мне никакого удовольствия это не доставляет. Сержант демонстративно встал и вышел из курилки, чуть не столкнувшись лбами с Вистом. — О, Вист. Куришь? — воскликнул Кент. — Я не курить пришел. Просто скука смертная. Надеялся здесь погреть уши. — присел рядом Вист. — Не понимаю, зачем нам тут курилка, если можно курить на всей территории? — Да хрен знает. — затянулся Кент. — Правила гласят, но тут они свои какие-то. Ты же пулеметчик? Сегодня выходишь, да? — Конечно. Я же у нас «спец» в этом. — Ну, могу тебя обрадовать. Я выхожу с тобой. — Как понять со мной? — Я буду у штаба на смотровой площадке. Если ты что-то не заметишь, то замечу я и свистну тебе. А ты уж дальше сам думай: в мясо, или вообще в фарш, врагов превращать. Вист призадумался. — А кто наш враг? — невольно ляпнул Вист, сам не понимая, к чему он это сказал. — Воу… ты чего это. Все, что ходит, ползает и дышит. Нам же об этом на учебке поведали. Вист призадумался ещё. Вот ведь фигню ляпнул. Совсем от нечего делать крыша едет. Однако мысль пустила свои корни в сознание, теперь Вист стал пытаться представить условного врага. Мутантов он никогда не видел. А человек… вот тут все неоднозначно. В учебке эта мысль как-то избегала его стороной. Да и на большой земле, сидя на диване в теплой квартире, не задумываешься о таком серьезно. Но сейчас он здесь, в зоне, на боевом посту. Ему придется стрелять из пулемета по живому человеку. Забрать у кого-то жизнь просто потому, что кто-то отдал приказ. На месте этого человека спокойно мог быть кто угодно, хоть он сам. Действительно о таких вещах не задумываешься, когда вокруг тебя сплошной комфорт и спокойствие. — Не забивай ты голову ерундой, Вист. Ну вот, опять поник. Так и с ума сойти можно. — Просто пытаюсь понять, каково это, стрелять в человека. Ведь сталкеры тоже люди по сути. — Сталкеры — это не те, за кого надо волноваться, братан. Они такую херню творят от нечего делать, ты бы знал. Поперлись в зону рыть радиоактивный мусор, как бомжи, и выносить его наружу. А большая часть — это вообще тяжкие преступники. Мне кажется, что от сталкеров одни проблемы. Серьезно, сам подумай, было бы столько трагедий, если бы не было сталкеров? Вопрос загоняющий в ступор. Вист был, конечно, в общих чертах осведомлен о делах вокруг зоны, но видимо Кент был углублен в тему больше. — Понятия не имею. Ты о том, что произошло весной? — Молодец, что вспомнил, это в том числе. Сталкеры просто лезут, куда не стоит. Пытаются влиять на то, чего не понимают. Тащат эти блядские артефакты отсюда только ради бабок, а потом люди страдают от лучевой болезни и рака. Я, конечно, не знаю, что все поголовно сталкеры делают в зоне. Не слежу за каждым из них. Но мне кажется, что было бы лучше, если зоной занимались бы профессиональные ученые и военные. А не дебилы, которые только распространяют грязь по миру… — Наверное, ты прав. Я никогда не общался с настоящими сталкерами, мне не с чем сравнивать. — Ну вот смотри. — нервно бросил сигарету в ведро Кент. — Я же не навыдумывал про ту девочку, которая стала мутантом. Я уверен, что это из-за того сталкера. Пришел, сбыл артефакты, поебался и ушел обратно в зону, а женщина теперь страдает. Думаешь, если он ещё живой, ему есть дело до своей жены и дочери? Как ещё по-другому сталкеров называть как не паразитами? Или «НИИ ЧАЗ». Ты же знаешь, кто был у них главным консультантом? Бывший сталкер. И ни какой-нибудь, а легендарный среди своих, видите ли. И что дальше? Они узаконили сталкерство, конечно. Стало от этого меньше народа страдать? Нет, конечно. Чего полезного они сделали? Ничего, конечно же! Всё как было засекречено, так и осталось! А перед тем, как случилось… ну, ты понимаешь что. В институте произошел мощный взрыв, аномального характера. Практически никто не выжил. Тот самый консультант, бывший наш профессионал-сталкер, пропал. Его так и не нашли. Есть теория, что он просто сгорел со всеми костями, так как эпицентром был его кабинет. Но судя по тому, что у многих сотрудников была пуля в башке, мне кажется, что все это начал именно он. — Никогда не слышал об этом… нет, я знал, что в институте случился какой-то пожар. Но чтобы взрыв и расстрелянный персонал… — Ты и не мог знать, — хмыкнул Кент. — У меня знакомый был ликвидатором там. Он, конечно, сказал мне никому не рассказывать, но мы уже и так в зоне. Да и по тебе видно, что ты лишнего болтать не станешь. Висту стало приятно от того, что его посчитали надежным собеседником. Однако теперь он пытался понять, что же произошло в институте. И почему это… —…замалчивалось! Всё замалчивалось! Как считаешь? — вырвал его из размышлений Кент. — Чего? — опешил Вист. — Почему это замалчивалось? Я не могу понять. Нет, понимаю, что паники не хотели. Но почему действий толковых не было? Представь, сколько бабок в этот институт шло, если, конечно, там ещё не приторговывали нелегально артефактами. Почему раз за разом это повторяется. Сплошные ошибки. Первый раз в 2006-м, образовалась аномальная зона. Второй раз в 2012-м, когда Зону тряхнуло так… что вся Украина решила, что где-то взорвали ядерную бомбу. Теперь в этом году… даже, блядь, вспоминать не хочется. — Может быть это слишком опасно? Не просто так же мы не можем добраться до саркофага. Кто знает, что там под ним. Да и по твоей логике, если считать сталкеров бомжами, как тогда они могут создавать такие катаклизмы? Кент обреченно вздохнул и навис над своими коленями. — Ладно, Вист. — наконец, снова улыбнулся он. — Извини, что гружу тебя всякой чушью. Действительно рехнуться можно, если начать задумываться обо всем этом. Просто… что-то есть в наших беседах, это затягивает. Кажется, будто ты все понимаешь, но задаешь какие-то наивные вопросы… — с усмешкой закончил он и достал черную пачку сигарет марки «KENT». — Держи. Начинай уже курить, чего как не мужик. Хорошо помогает от нервов. — с этими словами он настойчиво всунул пачку сигарет в ладонь Виста. — Я не ку…— начал было Вист. — …рю. Бэ-бэ-бэ. А ты попробуй. Все, бывай, братан. Увидимся на дежурстве. — поспешил удалиться Кент. Вист долго не мог прийти в себя от такой наглости. Держа в руках пачку, он совершенно не понимал, что с ней делать. Просто оставить тут? Это какое неуважение надо иметь к товарищу? А курить он однозначно её не будет. — Ладно, — пробормотал он. — Только попробуй заныть, что сигареты кончились. Положив пачку в нагрудный карман, он так же решил удалиться, понимая, что больше никто не придет. Однако Вист ошибся. В курилку, откуда не возьмись, зашел, напевая себе какую-то казачью песню, полковник Макаров. — О! — воскликнул он, увидев растерянное лицо Виста. — Присаживайтесь, молодой человек. Да не смотри ты так, сынок. Я же не съем. — рассмеялся Макаров. — Так точно, товарищ полковник. — послушно присел Вист. Вист все ещё помнил о том, как назвал генерал майора младшим лейтенантом. Получить очередной сапог в грудак из-за неуважения к старшему, очевидно, не хотелось. — «Чапаев», молодой человек. — дунул он в самокрутку. — Тут все свои, все в одной лодке. Оставь формальности для штаба. Сигаретку? — Нет, спасибо. Я не ку… — попытался увильнуть Вист. — Зря молодой человек, ах зря. Какой хороший табак. Немецкий! Его не то что в зоне… даже в крупных городах нашей родины не найти! Да попробуй ты, ну, не стесняйся! — настойчиво протягивал он папиросу. Вист какое-то время смотрел на сигарету. Наступило неловкое молчание, в котором ко всему прочему чувствовалось тяжелое давление хитрого взгляда Чапаева. Может все-таки взять и затянуться? Может отвалит. Вист терпеть не мог подобные моменты. — Принципиальный, да? Ну, мне больше достанется. — разорвал тишину Чапаев и сунул папиросу себе в зубы. У Виста тут же отлегло. Однако встать и уйти он по-прежнему не мог, такой наглости ещё не имелось. — Другой бы закурил, а ты честный. Это хорошо, похвально. — сладко затягивал дым полковник. — Уважаю таких людей. Я же сюда не просто так зашел. И денек освоиться тоже не просто так выделил. Я вот хочу узнать новый коллектив, понять, из какого вы теста. Вот ты, рядовой Вист, да? Сразу показал себя, молодец. Не стал перед высокими погонами пасовать. А вот рядовой Ганс, твой дружок, закурил со мной, представляешь? — засмеялся полковник. Ганс действительно никогда не курил. Всегда с отвращением смотрел на Кента, когда тот при любом удобном случае закуривал сигарету. Кент, в свою очередь, когда замечал осуждающий взгляд, бросался в него бычками. Однако для Ганса на первом месте всегда было уважение старших чинов. Он бы, наверное, и сортир вычистил своим языком, стоило какому-нибудь "лейтенант-генералу" попросить об этом. — Никогда не видел, чтобы Ганс курил. Может он просто нервничает. Говорят, же, что сигареты успокаивают, — ответил Вист. — Ну… — усмехнулся полковник. — по нему видно, что он мягкой руки человек. Я бы с ним в разведку не пошел. Но ничего! Я же обещал на построении, что все героями уедете, так я не отступлю. Да и тесто на то и тесто, что из него можно вылепить знатные пироги. Так оно? — полковник хлопнул Виста по спине, с улыбкой наблюдая за ним. — Да, товарищ… Чапаев. — неловко улыбнулся Вист в ответ. — А вообще я вот ещё по какому поводу, малец… ты же у нас пулеметчиком будешь, так оно? Прям как Петька, а? Ну не суть. Как считаешь, справишься? Тут разные вещи происходят. Особенно по ночам. Не хочу тебя пугать, но чисто по-дружески тебе скажу вот что… Чапаев по-отечески приобнял Виста и подтянул к себе, будто собирался рассказать секрет. — Предыдущий пулеметчик, который стоял в ночную смену, просто исчез. Неделю назад. Вечером заступил, утром его и след простыл. И что главное… никто не видел, чтобы он спускался с башни. А через день его кости нашли в лесу, к северу отсюда. И что произошло? Пойди разберись… Вист действительно впал в некое оцепенение. Сразу вспомнилась картина предыдущей ночи. Понимать, что в этой тьме действительно пропал человек… причем так, чтобы его никто не заметил… — Но ты не дрейфь, сынок. Я тут вот что подумал. Мне ведь совершенно не надо, чтобы среди вас были потери, нет, конечно. Так может вместо тебя выйдет более опытный человек? Днем с тобой ничего не случится. Честное офицерское. Вист задумался. Он не понимал, откуда столько щедрости? Однако с другой стороны это достаточно мудрый ход. Ведь если действительно предыдущий ночной дежурный пропал, то что может сделать зеленый новобранец, чтобы избежать подобной участи? Или может это очередная проверка полковника? На смелость. Но в этот раз Висту пришлось отступить. Ноги наполнялись холодом при мысли о близкой смерти, да ещё и при загадочных обстоятельствах. — Я… — начал Вист. — …считаю это мудрым решением, товарищ Чапаев. Если вас это, конечно, не затруднит. Ничего не подумайте… я не… — начал было он, однако заливистый смех полковника его перебил. — Всё в порядке, сынок. Мне главное, чтобы вы все целыми и здоровыми приехали домой. — А как же Кент? Он ведь тоже заступает со мной в дежурство. Вы уже поговорили с ним? — Рядовой Кент настоятельно отказался от моего предложения. Видел бы ты, как он сопротивлялся моим уговорам. Говорил: «Не собираюсь я подставлять кого-то другого! Я приехал сюда не ради того, чтобы под солнцем загорать!». Ну, я и не стал давить уж. Бойкий парень, — Чапаев задумчиво глянул на штаб, а именно на наблюдательный пост, куда должен был сегодня выйти Кент. — Надеюсь обойдется… День шел к ужину. Новоприбывшие солдаты уже готовы были биться головой об стену от безделья. Ужин, тем более нормальной едой с полевой кухни, казался им спасением. Вист с остальными первыми выстроились в очередь за едой и заняли места под тентом. Меню не радовало разнообразием, однако никому из новичков это не показалось проблемой. На первое была горячая уха, в которой плавали крупные кусочки рыбы. На второе гречневая каша с рыбной котлетой. Компот и небольшая порция морской капусты. — И тут рыбу дают. В учебке рыба. Тут рыба. Везде рыба… Дайте макарон с сосиской хотя бы! — возмутился Кент. — Ты дурак что ли? — возразил и поправил очки на своем горбатом носу Ганс. — Ты хоть понимаешь вообще, зачем нам дают рыбу? Вист, скажи ему. — Вы можете хотя бы раз спокойно поесть и не втягивать меня в свои супружеские терки? — томно ответил Вист. — Видишь, Ганс, даже Вист говорит, что ты слишком душный. — Вы понимаете, насколько важен йод в организме при повышенном радиоактивном фоне? Щитовидка вам спасибо не скажет, если будете нос воротить. — с важным видом отчеканил Ганс. — А курение в такой среде тем более… — Ганс, а я слышал, ты сам недавно курить начал. — перебил его Вист, наблюдая за ним с ехидной улыбкой. Ганс поперхнулся. В этот же момент Кент ударил кулаком по столу и разразился смехом. — Ганс, ты закурил? Ха! Все настолько плохо? Ха-ха! Только у меня сиги не стреляй по-братски! — задыхаясь, произнес Кент. — Зона меняет людей… — пытаясь сделать важный и до крайности суровый вид, заявил Вист, после чего сам начал смеяться. Ганс сжался в плечах и заметно покраснел. — Идите к черту… — наконец занялся он едой, а не осуждением товарищей. — Кстати, Вист, — начал Кент. — Нам бы пойти вздремнуть что ли уже. Чапаев мне тут кое-что рассказал… думаю, мы должны держать ухо востро, чтобы «не обосраться». — Да… насчет этого… ко мне тоже подходил полковник… — неуверенно ответил Вист. — И что? Он тебе тоже рассказал про часового? Да не ссы ты. Ничего со мной не случится. Ты же меня прикроешь, да? Вист запоздало опешил. В смысле «со мной ничего не случится»? А что с тобой должно случится? Ты-то тут причем? — В каком смысле? Какого часового? Что он тебе рассказал? — Так он тебе не рассказал что ли? Блин. Тогда не бери в голову. Зря я это начал. — Подожди-подожди… что ты имеешь в виду, Кент? — вновь ожил Ганс. — Ну, не знаю. Тебе-то что? Я не должен это рассказывать, наверное. Да и касается это только меня, ну и Виста малость. — Кент. Давай соображай уже. — поторопил его Вист, а в мыслях себя спрашивал: «Малость? Меня-то малость?». — Ладно… но только ни слова пацанам. Короче… тут неделю назад часовой стоял. На штабном посту, ну, где я буду стоять сегодня. Так он куда-то пропал на утро. И никто не видел, чтобы он покидал пост. Но главное… что через день его нашли в лесу на севере. Кости его нашли, точнее… — Нихера себе. — оцепенел Ганс. Вист же был в недоумении. Может он что-то сам напутал? Да нет, быть не может. Может оба часовых пропали? Но почему полковник умолчал. Да останки обоих были найдены в одном месте выходит? Что-то тут не сходится. Кент продолжал: — Чапаев предложил мне выходить днем. Не хочет новеньких терять. Я понимаю его, но… я не могу так. Просто не могу. Пацаны и так долго тут находятся, без того им несладко пришлось. А тут ещё из-за меня кто-то может пострадать, потому что я видите ли зассал. Я отказался от его предложения. Услышал слово «зассал» у Виста тут же перехватило горло. К несчастью в этот момент он успел отхлебнуть компота, который тут же отхаркался обратно в стакан. Кент встрепенулся. — Братан, ты чего? Все в порядке? — Ничего, просто… Вист тут же задумался. Он опять ощутил эти холодные цепи на своей душе. Не мог он сказать в лицо Кенту о том, что отказался от ночного дежурства. Ведь тогда он будет выглядеть трусом, который бросил своего верного товарища. Он рассчитывал придумать что-нибудь завтра. Но спасательный круг кинул сам Кент… — Слушай, я так и думал, что ты заболел. Ходишь с кислой мордой и не спишь по ночам. Нехрен было ехать в хвосте кузова, продуло по-любому. Да и ливень этот потом, пока ты любовался территорией. Так дело не пойдет. Может ты отдохнешь сегодня? — Да, наверное. Все тело знобит… голова кружится… — жалостливо пролепетал Вист, а самому аж противно от себя стало. — Ладно тебе! Здоровье важнее. — Кто бы говорил, — влез в разговор Ганс. — В тарелку уткнись, пока сам не уткнул. А ты, Вист, все же сходи полежи. Не хватало тут ещё лихорадкой заболеть. Только Чапаева предупреди. Сходи к санитару, может даст тебе что-нибудь полезное. Благо идти после ужина никуда не пришлось, однако жгучее чувство стыда не давало покоя. Наконец-то отбой. Кончился этот бессмысленный день. Перед тем как отправиться в расположение, Вист с остальными военными сделал пробежку вокруг плаца. Делать это было не обязательно, так же, как и утреннюю зарядку. Любая физподготовка происходила лишь по инициативе самих бойцов. Вист же присоединился просто, чтобы хоть немного выбиться из сил после «рассосного» дня. Решение все же было необдуманным. Кент, как только заметил Виста на пробежке, подошел к нему и стал отчитывать за то, что тот заставляет себя попусту напрягаться. Штирлиц был близок к провалу, как никогда, но оба все же сошлись на том, что после учебки бегать перед сном вошло в привычку. Кент был либо действительно наивен, либо и правда хорошим другом. Иного объяснения на вопрос «почему Кент так верит мне?» Вист не находил. Как бы то ни было, стыд мучил его до поздней ночи. Он, лежа в удобной теплой постели, представлял то, как его боевой товарищ стоит и смотрит в эту поглощающую тьму. Холодные цепи на душе внезапно стали невыносимо горячими. Эти цепи не обманешь, они прекрасно понимали, что к чему. В наказание бессовестному лжецу они все крепче сжимали его, осуждающе спрашивая: «Какое право ты имел оставить его? Какое право ты имел лгать? Он стоит и переживает там за тебя. Охраняет твой покой. А твоя трусливая шкура сейчас здесь. В тепле, уюте и безопасности». Ночью, в то время, когда ты остаешься один на один с собой, такие мысли особенно страшны. Вист пытался оправдываться перед своей совестью. «А какое право я вообще имею находиться в зоне? С автоматом в руках рисковать жизнью. В отличии от Кента, я не солдат. Я не хотел всего этого. Меня никто не спрашивал, и попал я сюда по ошибке. Что плохого в том, что я просто хочу выжить? Что плохого в том, что я не хочу рисковать? Да, возможно, я слишком сильно паникую. Но я не должен был оказаться здесь». Все эти размышления всё равно делились на ноль реальностью, которая диктовала одно: «Ты сейчас здесь. Ты сейчас солдат. Да, тебя никто не спрашивал. Да, ты несправедливо оказался здесь. Но ты сейчас здесь. Твои товарищи сейчас нуждаются в тебе настолько, насколько ты сам нуждаешься в них». Даже на большой земле подставлять своего друга — подлость, а здесь всем грозит настоящая опасность. Ничего не изменится, если ты будешь и дальше убегать от реальности. Сколько длится командировка в зону? Шесть месяцев. Что будет с тобой, если ты продолжишь всем лгать и прятаться за спинами товарищей весь этот срок? Кент все равно узнает, что ты струсил. Почему тебя это так заботит? Почему ты так переживаешь за его мнение о себе? Потому что он твой друг? Или потому что ты боишься, что в первом же бою, когда тебе нужна будет помощь, он отвернется? Все равно ты никуда отсюда не денешься, пока не исполнишь свою миссию. И совсем тяжко будет тому, на кого все рассчитывали, а он в итоге оказался жалкой крысой. Эти мысли сводили с ума, а ночная тишина только усугубляла это. Висту хотелось уткнуться носом в подушку и закричать. Он определенно не ожидал от себя такой эмоциональной отдачи. Действительно… когда ты лежишь дома, на уютном диване, в своей теплой квартире, ты считаешь, что готов свернуть горы и перенести любое переживание. А здесь реальная жизнь, реальные опасности. Реальное понимание того, что твоя жизнь зависит от твоих товарищей, как и их от тебя. Конечно, своими глазами Вист ещё не столкнулся ни с какими опасностями, однако осознание того, что они есть… заставляли все же сидеть на измене. Вспоминалась пословица «Ожидание смерти — хуже самой смерти». Чертовски правильная пословица. — Эй, — произнес кто-то из мрака, а над кроватью нависла громадная тень. Вист вздрогнул от неожиданности, не понимая, бить или убегать, но глаза все же быстро различили человеческий силуэт. К счастью, это был не призрак-мутант. Рядом с койкой стоял Дуб и что-то протягивал. — Ч-что? Дуб? Ты почему не спишь? И… который час?.. — протер глаза Вист. Дуб замялся, видимо он тоже опешил от реакции Виста на его появление. — Какой час? Да уже глубоко за полночь, я не знаю. Я в общем… анальгин принес. Мне сказали, что ты приболел. Да и от того, как ты крутишься на койке, вся казарма уснуть не может. Дуб тряхнул рукой перед лицом Виста. Он сжимал в ладони пачку каких-то таблеток. — У тебя похоже действительно сильный жар. Вон как вспотел весь. Держи давай. — продолжал трясти таблетками Дуб перед носом оцепеневшего товарища. — Д-да… спасибо… — взял таблетки Вист. — Выпей прямо сейчас и ложись спать. Я скажу дежурному, чтобы он не будил тебя слишком рано и не тревожил. Спокойной ночи… — сладко зевнув, Дуб развернулся и ушел в свои покои. Вист продолжал дрожать от неожиданно ударившего по нервам адреналина. Как можно было так перепугаться? Ведь он понимал, что находится в безопасности среди других, пусть и спящих, солдат. Он настолько погрузился в свои бредни, что даже не заметил, как Дуб подошел к койке. Куда уж там нести боевое дежурство? И отчего все к нему так добры? Задался Вист новым для себя вопросом. На большой земле всем друг на друга, откровенно говоря, плевать. А тут о нем уже позаботился и Кент… и Дуб… и полковник. «От меня действительно никакого толку. Какой я к черту друг и товарищ, если только и делаю, что ною? У Дуба дома невеста. Уверен, красивая. Но я ни разу не видел, чтобы он как-то страдал. Ну, кроме того случая в кузове грузовика. Ему-то определенно есть, о чем переживать…» — подумал Вист. Положив таблетки в тумбу, он взял полотенце с табуретки и вытер холодный пот с лица. Однако поблагодарить Дуба можно не только за таблетки, но и за то, что своим неожиданным появлением он выдернул Виста из пучины отчаяния. Небольшая встряска помогла, стало немного легче дышать. Вист лег обратно на подушку, пытаясь ни о чем больше не думать и упасть в сон, пока есть возможность.