В ожидании тепла

***

      Было холодно.       Ветер был всё так же стыл, как и с утра. Вэй Усянь поплотнее кутался в любезно предоставленные Лань Ванцзи специально для него дорогие одежды. Сейчас он выглядел более-менее на свой статус, богато и знатно, но, увы, был всё такой же замёрзший.       Высокий воротник ханьфу не спасал бедную шею от ледяного ветра, поэтому очень скоро её продуло и она начала ныть. Перед отъездом из Гусу он заплёл волосы в одну из своих самых любимых причесок, поэтому основная часть волос была убрана, лишь две толстые пряди, что по задумке выправлялись из пучка, трепались на ветру. К слову, из-за убранных волос Вэй Усянь не оставил своей шее даже мизерного шанса сохранить хотя бы крупицу тепла. Из-за этого он сейчас нахохлившейся лисой с недовольным видом топал по лесным дорогам.       Нагрянул новый порыв сильного ветра, и Вэй Усянь зябко поёжился, натягивая тёплые перчатки как можно выше.       Лань Ванцзи смерил его внимательным взглядом, и, казалось, в нём промелькнула искра чуткого участия.       — Ты замёрз? — как-то мягко поинтересовался Лань Ванцзи.       Вэй Усянь недовольно покосился на него исподлобья, явив взору нахохлившуюся лисью морду. Он ещё раз повёл плечами и сухо отрезал:       — Мне всегда холодно, — на озадаченность, повеявшую со стороны Лань Ванцзи, пояснил, украдкой закатив глаза. — Я не преувеличил, сказав «всегда». Когда-то, может, мне и было тепло, но сейчас – нет. Что бы я ни делал, никак не получается согреться. Может, всё дело в моём ледяном сердце? Ха-ха, — рассмеялся он скрипуче, умолчав о реальном отсутствии в его груди сердца.       — На тебе одежды, что предназначены для поздней осени. А сейчас только кончилось лето и самое начало похолоданий.       — Да пусть хоть пекло. Я же сказал, я всегда мёрзну.       — Почему? — спросил в искреннем недоумении Лань Ванцзи.       Вэй Усянь вновь закатил глаза — только куда более явно — и нарочито небрежно пожал плечами, больше в никуда бросив:       — Откуда я знаю?       Он и в самом деле не знал ответа. Раньше Вэй Усянь полагал, что это связано с его смертью и бытием призрака, но эта теория развеялась после тщательного раздумывания над проблемой и разговора с Чэнчжу. Ведь мертвецам чужда непогода. В таком случае почему ему постоянно холодно?       Даже это смертное тело отказывалось согреваться хотя бы на чуть-чуть. Особенно если учесть тёплые одежды на нём. Ледяные негнущиеся пальцы отчаянно пытались впитать скопившееся тепло от мягких перчаток, но не выходило. Оно кололо заиндевевшую кожу множественными фантомными тонкими иглами, впиваясь в его плоть по самые кости.       Вэй Усянь, в последний раз поёжившись, сменил тему.       — Нам стоит как можно быстрее найти части нашего «дражайшего друга».       Лань Ванцзи слегка поднял бровь. Его недоумение стало ярко выраженным и удивило тем самым обычно циничного Вэй Усяня.       «И когда ты стал таким эмоциональным?», — бегло промелькнуло в мыслях демона. А после Вэй Усянь скучающе пояснил:       — Дражайший друг – мертвец, которого мы ищем. Так ведь проще его называть, чем долгим и нудным названием, да?       Лань Ванцзи вернул себе своё неизменно непроницаемое выражение лица и легко пожал плечами, не выразив ясной оценки его прозвищу. Чуть поодаль возмущённо каркнул ворон, как бы говоря: «Чем ты занят?!».       Вэй Усянь чуть закатил глаза и мазнул ледяным взглядом глубь рощи, что возвышалась по левую сторону от него. Карканье затихло. Убедившись в тишине, демон небрежно продолжил:       — Так вот, на чём я остановился. Части тела следует отыскать побыстрее. Неспроста эту руку подбросили в деревню Мо. Кто-то хочет, чтобы мы начали своё расследование и тем самым помогли им. Вероятно, здесь несколько ключевых фигур на доске.       Лань Ванцзи согласно кивнул:       — В нескольких ли от нас, на север, находится Цинхэ. Если рука и там не изменит своего положения, то мы сможем просто пополнить запасы, переварить доступную нам информацию и продолжить путь. В противном случае будем копать, — протянул Вэй Усянь, как будто бы рассуждая вслух. Несмотря на то что он не дожидался ответа, демон услышал по окончании фразы лаконичное «мгм».       Так они и шли по извилистой просёлочной дороге с сопровождением в лице ворона, который изредка каркал откуда-то из чащобы, возмущаясь неясно чему.       Поначалу Вэй Усянь раздумывал над тем, чтобы сбежать от Лань Ванцзи и расследовать дело самостоятельно, но подумал потом, что сейчас, находясь в смертном теле, то будет весьма проблематично. Даже с участием Юя.       В конце концов, Лань Ванцзи – неплохой помощник. Толковый. Поможет ему узнать нужное количество сведений, и они распрощаются. А до тех пор, почему бы и нет?

***

      Рука сменила положение, сжавшись в кулак, аккурат на центральных улицах Цинхэ. Как в самых лучших прогнозах Вэй Усяня. Это порадовало. Пока удача благоволила им, они могли спокойно заняться делом.       Вэй Усянь и Лань Ванцзи степенно шагали по мощёным дорожкам, элегантно лавируя между суетящимися прохожими.       Демон в поисках мазнул отчуждёнными глазами небо. Ворон, будто почувствовав интерес хозяина, показался в поле зрения. Вэй Усянь кратко кивнул и мысленно велел ему не исчезать, так как в скором времени планировал дать ему задание.       Юй, приняв приказ, мягко летел над крышами, ненавязчиво следуя за удаляющимися спинами заклинателей.       Улицы Цинхэ были полны жизни. Прохожие сновали по тонким улочкам, куда-то торопясь. Торговцы, выставившие на прилавки свои лучшие товары, были полны бодрости и готовности к труду, несмотря на непогоду. В воздухе витал аромат пряной пищи, сладкого вина и лака. Должно быть, неподалеку находилась какая-то лавка, посвящённая рукоделию, или же постоялый двор.       Цепкий взгляд по-лисьи прищуренных глаз ухватился за внезапный блеск. Вэй Усянь в лёгком интересе повернул голову в нужную сторону, и его взору предстала дорогая лавка с широкой витриной. Маленькое аккуратное здание было построено со вкусом, подчёркивавший статус и соответствующий продаваемым в ней изделиям. Широкое окно предоставляло возможность увидеть ассортимент заинтересованным покупателям.       Вэй Усянь окончательно остановился. Лань Ванцзи, заметив, что его спутник замер, тоже застыл, глазами принявшись искать объект его интереса. Впрочем, долго раздумывать Вэй Усянь не стал и танцующе поплыл по направлению к лавке.       Его глазам предстал широкий ассортимент дорогих украшений. Блестящие серьги, кольца, заколки, увенчанные драгоценными камнями. Они выглядели прекрасно и были в той же степени дороги. Но Вэй Усяня это, казалось, не заботило, и он беспечно просочился внутрь.       Лань Ванцзи постарался не отставать от своего спутника и степенно последовал за ним.       Внутри было теплее, чем снаружи, но Вэй Усянь этих перемен, казалось, не заметил и продолжил мёрзнуть. Его глаза сверкнули в игривом интересе и с надменной разборчивостью стали бегать по доступным украшениям, пытаясь выцепить что-либо достойное для себя.       Продавец, увидев благородных и богатых гостей, тотчас расплылся в подобострастной улыбке и поспешил на помощь посетителям.       Лань Ванцзи в уважительном приветствии кивнул, а вот Вэй Усянь пренебрежительно проигнорировал лестную улыбку владельца и продолжил шагать вдоль прилавка.       Хозяин лавки, которого так грубо перебили, даже не дав начать, ошарашенно похлопал глазами, после чего поспешил исправиться и встал за спиной лениво перебирающего богатый выбор украшений Вэй Усяня. Он вновь подобострастно улыбнулся и, вежливо сложив руки перед собой, лестно начал:       — Чего желает молодой господин? Какого типа украшения выбираете?       Вэй Усянь высокомерно холодно цокнул, так и не обратив внимания на продавца. Тот, видимо поняв, что в его услугах не нуждались, дальновидно замолчал.       Ледяной придирчивый взгляд медленно плыл по вороху блестящих драгоценностей, пока не нашёл то, что искал. Привлёкший его внимание блеск исходил от длинной серьги из чёрного золота.       Металл незатейливо блестел на солнечном свету, привлекая взор к своему необычному цвету. Кроваво-красные рубины опасно сияли, дополняя мрачность этого украшения. Она была похожа на тонкий всполох чёрного пламени, что был увенчан кровавыми вкраплениями. Серьга выглядела аккуратно и изящно. Воистину, украшение достойно восхищения, но многих оно отпугивало своими незаурядностью и хищной резкостью.       Вэй Усянь подцепил серьгу кончиком пальца и поднёс ближе к глазам, увлечённо осматривая.       Хозяин, увидев выбранный товар, вновь расплылся в лестной, даже заискивающей, улыбке, и принялся щебетать.       — У молодого господина тонкий вкус. Эта серьга необычна в своем виде и подходит далеко не всем. Видимо, она ожидала вашего прихода!       Вэй Усянь, казалось, даже не слушал его. Будто его благородным ушам это было не по чину. Вместо того чтобы продолжать слушать эту лесть, демон надменно бросил, перебив:       — Зеркало есть?       Владелец лавки пару раз тупо моргнул, а после, осознав просьбу, умчался за зеркалом для дорогого гостя. Вэй Усянь проводил его равнодушным взглядом и продолжил любоваться таинственным светом серьги.       Лань Ванцзи в это время внимательно смотрел на него. Он хотел было что-то сказать, но примчался услужливый хозяин и поднял перед лицом Вэй Усяня зеркало.       Наконец Вэй Усянь соизволил повернуться в сторону владельца и принялся осматривать своё отражение. Он лениво покрутил головой, а после поднёс серьгу сначала к правому уху, затем к левому, прикидывая, как ему больше нравится.       Не оборачиваясь, Вэй Усянь безучастно поинтересовался:       — Лань Чжань, как думаешь, с какой стороны лучше?       Лань Ванцзи помолчал и, когда Вэй Усянь уже не ждал ответа, спокойно и лаконично произнёс:       — Слева.       Вэй Усянь холодно улыбнулся ему через зеркало уголками губ, игриво сверкнув глазами. А затем бегло подмигнул, как бы поблагодарив за участие. Кончики мочек ушей Лань Ванцзи незамедлительно заалели.       Вернув прежнее выражение лица, Вэй Усянь лениво и властно протянул:       — Я возьму это. Упакуй как должно, старик.       Нисколько не смутившись столь пренебрежительного отношения к себе от посетителя, хозяин, всё так же подобострастно улыбаясь, умчался за прилавок выполнять просьбу, прозвучавшую как приказ.       Вэй Усянь повёл плечами, напоследок пробежавшись по витрине глазами, и проследовал к прилавку, параллельно засунув ладонь в карман, но оказался остановлен крепкой горячей рукой, что пролегла прямо перед ним на уровне груди. Из-за плеча стрельнув глазами в задержавшего его Лань Ванцзи, он в сухом немом вопросе поднял бровь.       Достаточно тихо, чтобы хозяин лавки не услышал, Лань Ванцзи прошептал:       — Это украшение довольно дорогое. На что ты собрался покупать?       Вэй Усянь холодно хмыкнул и полностью обернулся к Лань Ванцзи. Он так же тихо прошептал, вкрадчиво прищурившись:       — Неужели ты думаешь, что я зашёл к этому старикашке в лавку просто так, не имея и гроша в кармане? — по-птичьи наклонив голову, демон нарочито невинно спросил. — Или ты хотел побыть услужливым кавалером, Ханьгуан-Цзюнь? — невинность в его голосе довольно быстро сменилась лисьей игривостью. — Какой джентльмен! Ну что за мужчина! Хотел заплатить за меня и порадовать? Ну так, что же ты молчал. Милости прошу!       Лань Ванцзи, не слишком раздумывая, полез в рукав и выудил оттуда увесистый кошелёк, а после протянул ему. Вэй Усянь, думавший поддразнить его и смутить, никак не ожидал, что тот действительно согласится заплатить за него.       Однако Вэй Усянь был не из стеснительных людей. Поэтому он мягко, но в то же время тягуче потянулся к запястью Лань Ванцзи. Мужчина тут же опустил взгляд на почти что коснувшуюся его ледяную руку. Вэй Усянь не стал медлить: невесомо провёл своей ладонью от запястья до пальцев, сжимающих мешочек, только лишь обозначив своё присутствие, но в самом деле так и не дотронувшись, и ловко переманил его в свои руки, заставив Лань Ванцзи заторможенно захлопать глазами.       Вэй Усянь обворожительно улыбнулся, благодарно подмигнул и с возобновившимся безучастным выражением лица прошествовал к уже заждавшемуся его хозяину.       Расплатившись, заклинатели выплыли обратно в холодную осень. Пройдя несколько шагов, Лань Ванцзи поинтересовался:       — Давно питаешь страсть к украшениям?       — Довольно давно, да, — Лань Ванцзи смерил его озадаченным взглядом, на что Вэй Усянь сухо фыркнул и пропел. — Ну а что? Хорошенькие цацки в коллекции не повредят. К тому же это такая симпатичная сережка! — он немного помолчал. — Ну а теперь можно заняться делом, — и стал крутить головой в поисках доступных и полезных источников информации.       Пока Вэй Усянь беспечно стоял посреди дороги, его чуть не сшиб с ног какой-то грузный мужчина, пахнущий дешевой косметикой. Машинально увернувшись и не позволив себя коснуться, Вэй Усянь медленно обернулся на него, угрожающе выгнув бровь, и опасно сощурился. Мужчина в лучах подобного ледяного взгляда свысока весь стушевался и начал было лепетать извинения, однако демон его перебил тягучим вкрадчивым голосом:       — Дружище, чем это от тебя так пахнет?       Мужчина пару раз моргнул и испуганно заблеял:       — Молодой господин, тут у меня куча разных товаров. Например, румяна или пудра… — он замялся, а после заискивающе пискнул. — Желаете что-нибудь приобрести?..       Вэй Усянь с секунду подумал и неестественно широкой улыбкой оскалился:       — А давай.       Набравшись смелости, мужчина — очевидно, шарлатан — гулко сглотнул, постаравшись не смутиться жуткого выражения на чужом лице, и сбивчиво поинтересовался:       — Для кого берёте?       — Для себя, — холодно отчеканил Вэй Усянь, в упор смотря на человека напротив своими стеклянными пронизывающими глазами.       Шарлатан так весь и потерялся, в ступоре моргая. Он что-то невнятно прощебетал и слился с толпой, поспешно исчезая.       Вэй Усянь, довольный своей маленькой шалостью, холодно скривил уголки губ и принялся в раздумьях постукивать кончиком пальца по локтю. Лань Ванцзи на его махинации тактично промолчал.       Над их головами снова каркнул ворон. Вэй Усянь лениво поднял взгляд сосредоточенных глаз. Юй, очевидно, решил всё же напомнить о себе и теперь сидел на краю изящной крыши, ожидая указаний. Вэй Усянь помолчал и в мыслях трижды произнёс пароль от духовной сети общения.       — Чем могу быть полезен, Ваше Превосходительство? — зазвучал в его голове певучий голос молодого мужчины.       Вэй Усянь помолчал, раздумывая, а после протянул:       — Осмотри-ка ты этот городишко сверху. Беглым взглядом. Не видно ли чего странного. А после переместись за город и тщательно поищи там, подмечая каждую мелочь. Мы с Лань Чжанем детальнее покопаем здесь.       — Понял, — голос в голове затих, и ворон резко взлетел, стремительно исчезнув в пасмурном небе.       Вэй Усянь лениво перевёл кукольный взгляд на Лань Ванцзи и предложил:       — Почему бы нам не прогуляться по городу? Узнаем что-нибудь.       Лань Ванцзи согласно кивнул, а у Вэй Усяня появился внезапный приступ холодного озорства и желания подразнить своего спутника как в старые добрые. Демон игриво протянул, по-лисьи щуря глаза:       — В конце концов, ты задолжал мне романтическую прогулку, — и кокетливо подмигнул. На это получил лишь неоднозначный застывший взгляд.       Они двинулись вперёд, а игривое настроение Вэй Усяня столь же быстро, как и появилось, сошло на нет. Он сокрушенно думал:       «Вот это выдержка! Раньше стоило чуть-чуть надавить, и он начинал верещать. А тут, ничем его не проймёшь! Если бы я не был уверен в его благочестии, то точно заподозрил бы в сомнительной связи с Мо Сюаньюем. Иначе почему он меня терпит?».       Они степенно шагали по заполненным шумным улицам и глазели по сторонам. Внезапно со стороны послышался сомнительный клич.       — Старейшина Илина! Пять монет за один, десять монет за три!       В груди Вэй Усяня вспыхнуло искреннее ледяное негодование, а брови Лань Ванцзи слегка нахмурились. Демон глухо прошипел:       — Кто?..       Он порывом ветра пронёсся между зеваками и оказался подле сомнительного торговца. Им оказался тот же шарлатан с сомнительной косметикой, который после встречи с Вэй Усянем сменил род деятельности и на всю улицу рекламировал атрибутику с ним же. Мужчина держал в руках стопку сомнительных портретов на дешёвой замызганной бумаге и без умолку болтал:       — Пять монет за один, десять монет за три – таких цен вы ещё не видали! Берите сразу три: один повесите на дверь, второй – в гостиной, третий – в изголовье кровати! Клин клином вышибают – изображение столь порочного человека не пропустит в ваш дом ни одну тварь!       Лицо Вэй Усяня потемнело, а с кончиков пальцев выстрелили маленькие красные искры. Видимо, он пожелал вырвать наглецу язык, спалить его до костей, а после сотворить ещё что-нибудь эдакое, чтобы тот больше не смел порочить его «злодейскую» репутацию и наживаться на ней же!       Вэй Усянь холодно возмутился:       — Ну и бессовестный врун же ты! Если бы изображение и вправду работало, стал бы ты продавать его всего за пять монет?!       Шарлатан было оскорбился, но увидел, с кем говорит, и его гнев значительно поубавился. Ощущение страха от студёной ауры Вэй Усяня всё ещё было свежо. Но тем не менее мужчина гаркнул, попытавшись скрыть испуг за благонравным негодованием:       — Опять ты?! Хочешь покупать – покупай, а нет – так поди прочь. Впрочем, если тебе так важно, то можешь приобрести портрет за пятьдесят тысяч монет, я уж точно не буду против!       Вэй Усянь бегло пролистал стопку «оберегов» и вспыхнул. На этих липких, жирных бумажках изобразили какого-то нелепого и уродливого здоровяка, что с безумными глазами смотрел на тебя по ту сторону листа. Он отказывался верить, что таким его видят люди, и решил твёрдо отстоять свою честь, планируя план жестокого убийства — плюс задание на сегодня для Юя.       Он швырнул стопку на землю, отчего все листы разметались и смялись под ногами случайных прохожих.       Вэй Усянь в холодной ярости принялся властным глубинным голосом отчитывать мужчину:       — Совсем стыд потерял! Изображаешь какого-то уродца! Между прочим, Вэй Усянь занимался самосовершенствованием и происходил из рода талантливых и прекрасных заклинателей! К твоему сведению: в списке прекрасных молодых господ он значился четвёртым! А ты что накалякал?! Жалкий смертный, что далёк от общества заклинателей делает вид, будто разбирается в подобном?! Смех да и только!       Шарлатан покраснел, загоревшись от гнева, и заверещал:       — Подлец! Ты что творишь?! Совсем стыд потеря…       Его толком не начавшуюся тираду прервал увесистый пинок. Мужчина не ожидал столь резкого удара — особенно тогда, когда набрал полную грудь воздуха. Закашлявшись, он отлетел на несколько чжанов и врезался в стену ближайшего дома. Сморщившись от сильной боли, шарлатан схватился за повреждённую грудь и в гневе поднял глаза на своего обидчика. Но, впрочем, как вспыхнул его гнев, так и погас, стоило ему увидеть одежды наглеца.       Им оказался не кто иной, как Цзинь Лин, что с горящими холодной яростью глазами сверху вниз взирал на растянувшегося на земле мужчину.       Шарлатан быстро смекнул, что перед ним господин знатного рода и, потупившись, залепетал, поумерив злость и проглотив обиду.       — М-молодой господин, зачем же вы пнули меня? — промямлил мужчина.       Брови Цзинь Лина презрительно скривились, а он сам подбоченился, высокомерно протянув:       — И ты ещё спрашиваешь? Совсем стыд потерял! Тебе следует пасть ниц передо мной и превозносить моё милосердие за то, что не снёс тебе голову здесь же! Хотя, по правде говоря, тебе стоит сиюсекундно ползти в ближайший храм Его Величайшего Превосходительства Сюань Су и благодарить его за подаренное тебе благословение. Я только что из его храма, так что пребывал в прекрасном расположении духа, пока не услышал твои вопли на всю Поднебесную! — он скривил линию рта и язвительно протянул. — Так что иди активно возжигай благовония для Его Превосходительства, благодаря за моё относительно хорошее настроение и свою спасенную шкуру!       Мужчина взволнованно пролепетал:       — М-молодой господин, я всё ещё не понимаю... За что? Что я не так сделал?       Цзинь Лин раздражённо цыкнул и нехотя пояснил:       — Тот, кто упоминает при мне Вэй Усяня, должен пасть на колени и благодарить за то, что вообще жив остался. А ты орёшь о нём на всю Поднебесную, — он вновь скривился, процедив. — Кретин.       Гнев Вэй Усяня поутих, и сейчас он во все глаза смотрел на разглагольствующего на весь город Цзинь Лина, искренне недоумевая:       «Как вышло, что это дитя выросло таким заносчивым и жестоким? — и про себя поморщился. — Цзинь Лин унаследовал все пороки отца и дяди, но ни одного достоинства матери. Если я не подлатаю прорехи в его воспитании, то это может плохо кончится».       Заметив, что Цзинь Лин всё ещё не отпускает шарлатана, Вэй Усянь недовольно рявкнул:       — Цзинь Лин!       Услышав своё имя, Цзинь Лин озадаченно обернулся и уставился на Вэй Усяня. Сначала он пару раз тупо моргнул, а после в его глазах промелькнула искра узнавания. И эта искра окрасились пламенем лютой ненависти.       Всё его внимание тотчас переключилось на Вэй Усяня, и Цзинь Лин язвительно зашипел, скаля зубы:       — Надо же. А ведь и вправду говорят: дороги врагов рано или поздно пересекутся под звёздами. Да и Сюань Су завещал, что человеку воздастся по заслугам его… Что, ублюдок, пришёл сегодня платить за свои грехи и зарабатывать на будущую жизнь добродетели? Поздно хватился! Быть тебе ничтожным червем в следующем воплощении!       Цзинь Лин угрожающе двинулся на него. Вэй Усянь в свою очередь с равнодушным выражением лица скрестил руки за спиной и поднял бровь, поучительным тоном протянув:       — Добродетели никогда не поздно заработать. Как я понял, ты рьяно верующий Сюань Су?       Цзинь Лин сильнее скривился, будто бы его оскорбила манера Вэй Усяня.       — А тебе какое дело? И что с того, если да?       По какой-то странной причине на душе у Вэй Усяня слегка потеплело. Но спустя секунду она вновь покрылась толстой коркой льда. Демон резонно заметил:       — Раз ты его верующий, то должен знать, что Сюань Су считает, что заработать добродетели и искать искупления грехов никогда не поздно. Отчего ж ты шипишь, словно змея, на меня?       Цзинь Лин ядовито усмехнулся:       — Да что ты? — он сердито сплюнул. — Ну тогда зарабатывай свои добродетели, ублюдок! — и коротко свистнул.       Поначалу Вэй Усянь не понял, в чём дело. Однако недолго его недоумение и непонимание длились. Из глубины рынка раздался оглушительный лай, и зрачки Вэй Усяня резко сузились до размера мизерных точек, а он сам, не задумавшись, дал дёру.       Цзинь Лин, почуяв слабость добычи, последовал за ним, при этом зло и ошарашенно думая:       «Как он так быстро бегает?! Ни я, ни Фея не поспеваем за ним!».       И в самом деле, Вэй Усянь пущенной с арбалета стрелой нёсся между шустрых прохожих, танцующе лавируя и изгибаясь в этой плотной толпе. Могильный холод сковал всё его естество. Кровь пульсировала в висках, а неожиданно живое сердце громко ухало в груди, отдаваясь стуком в горле.       Закоченевшие ноги шустро и даже плавно передвигались по воле своего хозяина, унося его как можно дальше от противного лая.       Дыхание сбилось. Сердце билось с такой скоростью, что казалось, будто оно сейчас остановится. На кончиках пальцев заискрила демоническая ци, а всё тело напряглось, словно струна, готовая коброй изогнуться и дать обидчику отпор.       Пальцы, плечи и запястья заныли фантомной болью, но Вэй Усянь не обратил на это внимания. Он продолжил ветром нестись по тонким улочкам в отчаянной жажде спастись. Казалось, все его чувства обострились и он слышал за собой участившееся тяжёлое дыхание страшного зверя, подобравшегося вплотную.       Вэй Усянь до одури боялся собак. До того как Цзян Фэнмянь забрал его с собой и подарил дом в лице Пристани Лотоса, он ошивался на улицах и дрался с теми за горстки еды. Однажды они сильно покусали его, и он стал бояться их как огня. Вэй Усянь до сих пор помнил боль в раненой ноге и холод волочившейся по снегу конечности, что оставляла за собой длинный кровавый след, который мог позволить неприятелю найти его.       Цзян Чэн, как узнал о его боязни собак, часто подтрунивал над ним в детстве из-за этого. Тем не менее, стоило попасть в их поле зрения собакам, он прекращал смеяться и сурово прогонял их. А когда опасность сходила на нет, то продолжал хихикать над ним.       Закружилась голова. Начало темнеть в глазах от недостатка кислорода. Странно. Вэй Усянь и не заметил, что всё настолько плохо и что он практически не дышал. Привычка, наверное.       Пальцы и запястья заболели сильнее. Как раненная в детстве нога, так и руки помнили тяжёлые рваные раны, доставленные ему в более старшем возрасте.       Непосредственно перед смертью.       Они помнили голодные тёмные взгляды этих чудовищ, их жёлтые длинные острые зубы, что разрывали плоть. Помнили шершавые ледяные языки, что доставали до самых костей, вылизывая кровь и съедая мясо.       В горле встал ком.       Если бы Вэй Усянь решился рассказать о своем страхе кому-то ещё — по крайней мере, до смерти, — то немедленно прослыл бы бесстыдным лжецом. Старейшина Илина, и боязнь собак? Бред! Поэтому о его страхе, из живых, знали только они с Цзян Чэном вдвоём.       Ноги понесли его ещё быстрее. Кадык сильнее задёргался, а виски сжало тугой болью. Казалось, организм кричал о том, чтобы его хозяин наконец дал передышку или сделал хотя бы один вдох.       Но Вэй Усянь не слышал этих молений. Все его мысли занимало лишь дыхание страшного зверя за своей спиной. Он так хотел убежать...       Убежать и спрятаться как можно дальше. Словно лис в свою глубокую и укромную нору. Вдалеке показалась знакомая фигура. Вэй Усянь облегченно прохрипел на ходу:       — Лань Чжань, спаси меня!!       Лань Ванцзи заметил его побелевшее лицо и, услышав крик о помощи, поймал летевшего на всём ходу Вэй Усяня и завёл за спину.       Почувствовав опору и безопасность, рассеянный Вэй Усянь хрипло выдохнул. А после наконец заметил, что дрожал, будто одинокий лист на неумолимом ветру. Закоченевшие руки отчаянно схватились за плечи Лань Ванцзи, а он сам уткнулся в сильную спину, прячась и пытаясь наладить дыхание.       Суровый и прямой взгляд Лань Ванцзи устремился в толпу, ожидая увидеть страшного врага, что так сильно напугал Вэй Усяня. Правая рука легла на Бичэнь и приготовилась к атаке.       Спустя пару секунд показался Цзинь Лин с собакой-хаски наизготовке. Его глаза мигом нашли съёжившегося за спиной Лань Ванцзи Вэй Усяня. Лицо юноши вытянулось, а глаза округлились.       «Что Ханьгуан-Цзюнь делает рядом с этим ублюдком?», — пронеслось в его мыслях, а он сам застыл, поймав собаку за ошейник и не дав ей сдвинуться с места.       Увидев заклятого врага Вэй Усяня, Лань Ванцзи едва заметно округлил глаза, но сразу после властно сощурился.       Цзинь Лин, увидев его настрой и вспомнив о случае «воспитания на горе Дафань», посетовал:       «Ну вот, теперь он точно убьёт Фею, которую я с таким трудом натаскал, и меня с ней заодно за то, что человека собакой гоняю…».       Лань Ванцзи продолжил смотреть жёстким пристальным взглядом сверху вниз. Он выглядел более жутко, чем Лань Цижэнь в свои самые лучшие годы, поэтому даже собака почуяла, что с ним тягаться не стоит.       Собака Цзинь Лина отличалась от остальных. Она была выдрессирована в суровых условиях, и потому славилась неплохим умом. Её подарил Ляньфан-Цзунь, Цзинь Гуанъяо. Обычные люди, узнав о том, кто подарил животное, остерегались давать отпор. Но Лань Ванцзи – другой случай. Ему всё равно, кто какой статус и какое положение занимал. Всех он усмирял одинаково строго и беспощадно.       Собака пискнула, попав под такой тяжёлый взгляд, и спряталась за хозяином, поджав хвост. Вэй Усянь в свою очередь, услышав это жалкое тявканье в непосредственной близости от себя, завыл не своим голосом, подпрыгнув и сильнее вцепившись в Лань Ванцзи. Тот, почувствовав, как его талию обвивают чужие руки, изумлённо застыл.       Цзинь Лин, воспользовавшись заминкой, дал дёру, пока таковая возможность ещё была.       Вэй Усянь издал судорожный задушенный вдох, продолжая трястись как осиновый лист. Спустя минуту тишины и покоя его сознание наконец смогло проясниться, а голова перестала кружиться, стоило только организму и мозгу как следует насытиться кислородом.       Успокоившись и взяв себя в руки, Вэй Усянь отпустил Лань Ванцзи и с гордым, безучастным выражением лица выплыл из-под его защиты, сложив руки за спиной. После равнодушно, с чувством собственного достоинства бросил:       — Надо бы вернуться к этому шарлатану. Наверняка ему что-то да известно, — и, не став дожидаться ответа, поплыл в сторону растянувшегося на земле ошеломлённого мужчины.       Лань Ванцзи молча посмотрел на него неоднозначным взглядом и последовал за ним.       Как и ожидалось, шарлатан был на том же месте и в той же позе. Видимо, всё никак не мог оправиться от случившегося. Вэй Усянь, уже совершенно успокоившись и обретя душевное равновесие, вырос рядом с бедолагой и с холодным равнодушием посмотрел на него сверху вниз, после чего сухо протянул:       — А я говорил, — шарлатан поднял на него зашуганный непонимающий взгляд. Вэй Усянь в ледяном ехидстве пояснил. — Я говорил, что листовки твои – хуйня, — он поднял бровь, цинично усмехнувшись. — Надо было послушать меня и быстренько сворачиваться. Ты же всё сделал по-своему.       Мужчина на его слова раздражённо цыкнул и поднялся на ноги. Отряхнувшись, он смерил внимательным взглядом наглеца, а после, видимо сменив гнев на милость, заключил, махнув рукой:       — Ладно. Ты пусть и голодранец каких свет ни видывал, но сердечный товарищ. Спасибо, что увёл этого юнца. Если бы не ты, он точно содрал бы с меня шкуру, — шарлатан помолчал. — Наверное, надо всё же сходить в храм Его Превосходительства, — мужчина поднял голову и посмотрел на небо. — Я точно отмечен его благословением, не иначе.       Вэй Усянь согласно покивал:       — Точно-точно. Обязательно сходи.       Мужчина помолчал, а потом, словно о чём-то вспомнив, оживился:       — Ой, братец, подожди-ка... — с этими словами он, точно самый ловкий факир, вытащил из рукава ещё одну стопку — но поменьше — портретов «Старейшины Илина» и протянул застывшему Вэй Усяню, после чего заговорщически зашептал. — Братец, возьми эти портреты в подарок и продай. Даже если собьёшь цену, то всё равно получишь, по крайней мере, три сотни чистой прибыли!       Лань Ванцзи взглянул на портреты и тактично промолчал. А Вэй Усянь — вместе с его гордостью и честью — готов был сгореть со стыда. Демон процедил:       — Не надо мне твоих каракулей. Если хочешь отблагодарить меня – нарисуй покрасивее! — увидев, что шарлатан хочет уходить, он поднял руку и цинично преградил ему путь, после чего понизившимся вкрадчивым голосом, по-лисьи щурясь, тихонько заговорил. — Слушай. Дружище. Ты знаешь что-нибудь о каких-либо странностях, что творились в этих краях?       — Странности, что творятся в этих краях? — глаза шарлатана загорелись искренним интересом и пламенем заядлого сплетника, и он, подобно болванчику, активно закивал. — Странности – это по моей части. Я провожу здесь большую часть времени и знаю всё обо всём. Меня называют «Всезнайка из Цинхе».       Глаза Вэй Усяня, казалось, вспыхнули участливым искренним интересом, но на их глубине плескались могильный холод и равнодушие, что хотели узнать всё как можно быстрее, а не выуживать разговорами понемногу. Они хотели залезть в самое его сознание, выпотрошить наизнанку и заставить выложить все знания подчистую.       Но, по мнению шарлатана, он смотрел как самый искренний и внимательный слушатель.       Мужчина со знанием дела тихонько продолжил, зашептав, будто они собирались обсуждать заговоры:       — Молодой господин, какие именно странности тебя интересуют?       Вэй Усянь в тон ему задумчиво протянул:       — Например, не пакостничают ли злые духи, не расчленили ли кого… Недавно, — он хищно сверкнул глазами.       Мужчина покачал головой:       — Такой резни вы здесь не встретите, но если пройдете с шесть ли дальше по дороге, то наткнётесь на горный хребет под названием Синлу. На вашем месте я бы туда не совался.       Вэй Усянь сделал вид, будто испугался, и округлил глаза. Он заговорщически оглянулся по сторонам, поднёс ладонь ко рту и прошептал:       — И почему же?       Шарлатан нагнулся к нему поближе и в тон собеседнику произнёс:       — Другое его название — Хребет-Людоед. Как вы думаете, почему?..