В ожидании тепла

***

Если б ты мог понять, что в душе моей, Как летит она вслед за тобой, Если б ты испытал то же самое, Ты бы знал, что такое любовь. Я думал, это весна, Но нет, это оттепель.

***

      Было холодно, но что-то едва уловимо изменилось. Была всё та же ранняя осень с её морозными ветрами, угрюмым, пасмурным небом и промёрзшей сухой землёй, устланной тёмно-красным ковром. У него всё так же мёрзли руки, кончик носа и пальцы на ногах, а порывы свежего ветра заставляли ёжиться и кутаться в одежды как можно лучше. Но всё же что-то было не так. Что-то изменилось, но эти перемены ускользали сквозь капли редкого студёного моросящего дождя, не давая успеть как следует себя рассмотреть.       Было раннее утро, и молодые господа, несмотря на стоящую на дворе непогоду, спешили навестить своего давнего знакомого на уже довольно знакомом им хребте Синлу в сопровождении одиноко парящего в холодной вышине чёрного ворона.       Чащоба хребта встретила мужчин нежным танцем опадающих листьев и запахом сырости, пришедшим после обильного дождя. Следующий за ними по пятам ворон элегантно спланировал над кромкой деревьев и исчез между лавирующих стволов алых клёнов. Лань Ванцзи проводил его задумчивым взглядом и едва заметно поджал губы, словно увидел что-то, не понравившееся ему.       Шли молча. Его спутник, казалось, не был омрачён тягостными думами и в холодной безмятежности плыл по лесной тропе рядом с ним.       Внезапно пение царственного бала в честь осеннего леса нарушил тихий зов с нотками напряжения:       — Вэй Ин.       Упомянутый Вэй Усянь, казалось, был полностью увлечён звучащей лесной музыкой, и потому не обращал на него никакого внимания. Лишь тогда, когда Лань Ванцзи замер на месте, не делая и шага вперёд, демон что-то почувствовал и последовал его примеру, остановившись в ожидании продолжения, но тем не менее не обернулся, а продолжил рассматривать разомлевшим взглядом витиевато кружащийся в сторону студёной земли одинокий кроваво-красный лист неподалёку от него.       — Вэй Ин, ты не заметил ничего странного? — Лань Ванцзи будто не обратил внимания на проявление неуважения в свою сторону и молча отбросил её на задний план.       Вэй Усянь, чуть покачивая головой в такт танцу листьев, отстранённо поинтересовался:       — А что странного? Помимо того, что мы идём в некрополь с замурованными в его стенах трупами искать часть тела нашего «дражайшего друга». О, неужто ты тоже догадался о том, что именно нам надо искать?       Лань Ванцзи легко нахмурился:       — Ноги.       Вэй Усянь хрипловато рассмеялся и легко, почти невесомо, похлопал в ладоши:       — Чудно! Значит, об этом ты догадался, но ведь больше ничего странного не наблюдается. В таком случае что ты, мой дорогой друг, имеешь в виду?       Лань Ванцзи слегка просветлел на это достаточно мягкое от обычно грубого и равнодушного Вэй Усяня обращение. Похоже, тот пребывал в отличном расположении духа. Но это лёгкое просветление смылось, стоило ему подумать о причине разговора:       — И всё-таки мне кажется, что я заметил кое-что необычное.       — В таком случае просвети меня.       Лань Ванцзи сделал лёгкий вдох, как бы решаясь на обнародование своего «нелепого» и в какой-то мере «абсурдного» заключения:       — Тебе не кажется, что за нами могут следить?       — Отчего подобная мысль закралась в твою прелестную голову?       Мочки ушей Лань Ванцзи опалило смущением от ненавязчивого комплимента. Он кашлянул и мотнул головой, сбрасывая не нужное сейчас смятение:       — Я уже довольно долгое время наблюдаю ворона. Он был с нами везде, куда бы мы ни отправились: когда мы прибыли в Цинхэ, птица сидела на коньке крыши, терпеливо ожидая нас из ювелирной лавки; когда мы впервые поднялись на хребет Синлу, он тоже был там. Вспомни, собака Цзинь Лина хотела потащить тебя внутрь, вцепившись в полы одежд, но резко взвыла, будто от сильной боли. Сначала я не понял что к чему, но неожиданно приступ прекратился со звуком карканья. Ворон смотрел прямо на собаку в тот момент. Когда я преследовал главу ордена Не, тот тоже кружил неподалеку. И сейчас он всё ещё рядом с нами. Мне кажется, это не обычная птица и за нами слежка.       Вэй Усянь прекратил пританцовывать и замер. Затем легко обернулся вполоборота к нему и едко улыбнулся уголками губ:       — Неужто прославленный Ханьгуан-Цзюнь думает, что за нами увязался демон?       Лань Ванцзи нахмурился:       — Не демон. Это животное, но… Чересчур странное.       Вэй Усянь озорно хихикнул:       — Неужели ты думаешь, что раз это животное странное, то кто-то с его помощью за нами следит? Молю, Лань Чжань, не будь параноиком! Вредно для здоровья: морщины появятся, если будешь вечно так хмуриться, — он отвернулся. — Не говори ерунды. Это тебя не красит. Наверняка всё дело в атмосфере крепости, — демон фыркнул. — В таком случае нам надо поторопиться, дабы ты себе ещё что-нибудь столь же абсурдное не придумал!       Не став дожидаться ответа, Вэй Усянь мягко поплыл вперёд, и Лань Ванцзи ничего не оставалось, кроме как в последний раз нахмуриться и припустить следом, дабы не отстать.

***

      Увидеть сей дуэт столь скоро Не Хуайсан явно не был рад. Он занимался ремонтом повреждённой Цзинь Лином стены, когда Вэй Усянь и Лань Ванцзи заявились к нему на порог с просьбой осмотреть замурованные трупы. Не Хуайсан хотел было ненавязчиво отказаться, мол, его адепты с таким трудом ночь и утро укладывали стены, но, увидев красноречивый взгляд Вэй Усяня, обещавший долгие мучения, сдал позиции, судорожно поджимая дрожащие губы и заламывая брови от сильной досады.       По их приказу размуровали трупы. Какие-то из них сгнили полностью, обнажив кости, какие-то были только в процессе, а некоторые и вовсе были в целости и сохранности.       Осмотрев детально мертвецов, Вэй Усянь и Лань Ванцзи обнаружили, что части тела были сшиты между собой, что означало вероятность мешанины конечностей.       Зная, что нужно искать именно ноги благодаря метке, мужчины быстро нашли злосчастные «подкрадули». Не Хуайсан, узнав о цели их поисков, отдал безо всяких вопросов бедные ноги и открестился от назойливых гостей, дабы больше не сыпалось проблем на его бедную голову.

***

      — Так, значит, нашего «дражайшего друга» четвертовали, а части тела разбросали по всему Цзянху! Вот уж действительно, несчастная смерть, — в холодном и не слишком искреннем сочувствии сокрушался Вэй Усянь. На что Лань Ванцзи согласно покачивал головой.       Вернувшись на постоялый двор, они вытащили обнаруженные конечности и тщательно осмотрели их все вместе. Действительно, цвет кожи совпадал. К тому же, стоило положить их рядом, как они начали пульсировать, дрожать и дребезжать, стремясь воссоединиться. Понимающе переглянувшись, мужчины убрали части тела в мешочек цянькунь от греха подальше.       Тем не менее было чётко ясно, что найденные фрагменты принадлежали мужчине, о котором было известно только то, что при жизни он обладал крепким телосложением, длинными конечностями и высоким уровнем духовных сил.       Долго гадать над положением других частей не пришлось, ибо рука указала новое направление: на юго-запад.       Таким образом, не переждав и дня, Лань Ванцзи и Вэй Усянь прибыли в Юэян.

***

      Юэян был довольно оживлённым городком и явно большим, чем Цинхэ. Во всяком случае, улицы были значительно шире и просторнее, вследствие чего прогуливающиеся граждане могли насладиться свежим воздухом сполна. Архитектура была прекрасна и завораживала своим особым очарованием. Цветовая стилистика сводилась к чёрно-красным и бело-коричневым цветам, что, благодаря стараниям местных архитекторов, превосходно сочеталась меж собой и услаждала глаз любого наблюдателя.       Как и в Цинхэ, по мощёным дорожкам ступало множество людей, вечно торопящихся по своим очень важным делам, но ощущения толчеи не возникало — опять-таки, благодаря размеру улиц.       Лавки пестрели яркими вывесками, завлекая посетителей в свои стены. Ярко-красные фонарики, висевшие у входов, плавно покачивались на ветру, светясь таинственным тёплым светом.       Было довольно шумно, из-за чего легко могла разболеться голова, но, несмотря на сей огромный минус, город всё равно создавал приятное впечатление.       Вот только создавал он его для кого угодно, но только не для Вэй Усяня, что раздражённо думал:       «Бесстыжие! Наглецы! Чёртовы подражатели! Наверняка кто-то из смертных вовремя успел улизнуть и перенял стиль Призрачного города! Уж больно похоже. И всё равно у Чэнчжу пизже… И романтика там тоже во сто крат лучше и ближе душе».       Вспомнив о Призрачном городе, Вэй Усянь тягостно вздохнул и проигнорировал озабоченный взгляд Лань Ванцзи.       «Наверняка А-Ли ему и рыбке всю плешь проела, и теперь они всем табуном носом землю роют в поисках меня».       Вэй Усянь в мыслях досадливо поморщился, предвкушая встречу со своей названой дочерью и «демоническими друзьями».       Дело в том, что он исчез в «никуда» сразу после проведения одного из сложных ритуалов, который подразумевал ослабление защиты исполнителя и уязвимость перед разного рода проклятиями. Будь он в обычном состоянии, призыв Мо Сюаньюя не сработал бы.       Ежегодный ритуал, что он проводил, заключался в упокоении накопившихся в водах Цзинхуа озлобленных душ и в дальнейшей помощи им. После очищения тем стоило дойти до Пристани Сиу, из которой они могли добраться до моста Найхэ и получить свой шанс на перерождение. Вот только обрести новую жизнь по силам только тем душам, чьё количество грехов не превысило определённую черту. Если же превысило, то душа обречена на пребывание в чистилище и огне адских мучений на несколько столетий — в зависимости от тяжести преступлений — в надежде на искупление.       И вот, Вэй Усянь проводил обычный ежегодный, мать его, ритуал в надежде выполнить все дела перед намеченными выходными, будучи в уязвлённом состоянии, и тут весьма «кстати» нарисовался Мо Сюаньюй со своим призывом!       Чэнчжу определённо по головке не погладит его за подобный трюк с исчезновением, а Рыбка весь провиант Пристани сметёт в качестве моральной компенсации — не за переживания, нет — за всё что угодно, связанное с его пропажей. Вэй Усяню было даже интересно послушать, какие аргументы тот придумает.       А вот А-Ли наверняка испуганным лисёнком по Пристани носится, сбиваясь с лап...       Она всегда волновалась перед проведением ритуала, а ему приходилось её успокаивать, мол, он Непревзойдённый Князь Демонов. Что может случиться? И вот…Случилось. Ему лучше заранее подготовить объяснения этой лисьей морде, иначе она сама его утопит где-нибудь, приговаривая: «Я так и знала!».       От тягостных размышлений о насущном его прервал пронёсшийся мимо неуловимым порывом тонкий аромат алкоголя из лавки, что ярко пестрела великим разнообразием вина и официантами, которые зычным голосом зазывали посетителей. Ох уж этот превосходный лисий нюх!       Вэй Усянь в предвкушении ухмыльнулся уголками губ и намеренно замедлился, скрестив руки за спиной. Лань Ванцзи, заметив относительно положительные перемены в его настроении, заметно просветлел, а взгляд потеплел.       — Вэй Ин, всё в порядке?       Вэй Усянь отстранённо промычал что-то нечленораздельное, но явно согласное и замер посреди широкой мощёной площади под сводом ярких вычурных фонариков. Он задумчиво принадул губы, а после вскинул взгляд равнодушных глаз, на дне которых можно было заметить проблески озорства.       По-птичьи склонив голову, Вэй Усянь издалека начал:       — Знаешь, те люди, что начали войну меж собой, явно пытаются разобраться друг с другом чужими руками, — Лань Ванцзи едва заметно выгнул бровь, требуя пояснений и продолжения. — Очевидно, что кто-то спрятал части тела нашего дражайшего друга, потому что не хотел, чтобы истина вышла наружу. Именно поэтому мы сейчас его и собираем. Почему я думаю, что тут две противоборствующие стороны? Всё просто. Подброшенная вам рука в деревне Мо. Вероятно, этот «некто» знаком с принципами ордена Гусу Лань, поэтому подсунул руку именно вам, дабы зацепить вереницу расследования с целью разоблачения первого. И ещё, важный момент.       Вэй Усянь звонко щёлкнул пальцами:       — Моё перерождение и появление в деревне Мо, — взгляд Лань Ванцзи тотчас стал более цепким и внимательным, а он сам навострил уши, приготовившись впитывать информацию. — Во-первых, ритуал призыва — утраченная в веках практика, которая была исполнена всего три-четыре раза за всё время. Откуда у деревенского сумасшедшего из глуши без гроша и клана за спиной тексты с порядком проведения ритуала и его заклинание? Во-вторых, я вернулся ровно в тот день, когда приехали адепты твоего ордена и появилась рука нашего дражайшего друга. Кому-то было нужно моё присутствие здесь, и оно определённо связано с делом расчленённого мертвеца. Здорово, да?       Лань Ванцзи промычал согласное «мгм» в ответ и, напряжённо нахмурившись, о чём-то задумался.       — Всему своё время.       — Как ты узнал, что я – это я?       — А ты подумай.       Они уже довольно долгое время шли и беседовали, обмениваясь репликами без возможности вдохнуть. К тому же Вэй Усянь дал ему пищу для размышлений в виде дополнительных сведений. Ввиду всего этого он надеялся застать Лань Ванцзи врасплох и выведать тайну собственного разоблачения.       Вэй Усянь нахохлившейся лисой вздохнул и насупился:       — Неужто так сложно сказать! — пробрюзжал он.       — Мгм, — отстранённо промычал Лань Ванцзи, а после осторожно поинтересовался, словно боясь спугнуть. — Как метка? Не болит?       Вэй Усянь цокнул и хотел уже едко огрызнуться, дополнительно предложив сделку: сведения на сведения, но вовремя прикусил язык, вспомнив их последний разговор. В груди снова разгорелось тонким пламенем то неожиданное чужое тепло, заставившее его замолчать, а после ответить не так, как изначально планировал:       — Не болит. Вообще не чувствуется. Она даже уменьшилась, но не сильно.       — Насколько сильно она уменьшилась?       Вэй Усянь криво улыбнулся:       — А тебе всё так и скажи, — а после сменил гнев на милость, дьявольскими огоньками осветив глаза. — Мне что, необходимо раздеться, дабы Достопочтенный Ханьгуан-Цзюнь понял что к чему?       В первое время он частенько шутил подобным образом, дабы вызвать отвращение к себе и держать Лань Ванцзи подальше, и тем самым обезопасить себя. Просился к нему в ванну, предлагал спать вместе, мол, «не могу уснуть без тебя», спрашивал «похорошел ли он» после долгих сборов у зеркала, заигрывал с ним. Несмотря на внутреннее отторжение и вечное присутствие тошноты, это уже вошло в привычку.       Сегодня впервые после своего разоблачения Вэй Усянь пошутил подобным образом и не испытал при этом чувства омерзения.       Лицо Лань Ванцзи осталось бесстрастным, а голос ровным, но в то же время неожиданно мягким, даже шутливым:       — Если хочешь, разденешься позже.       Вэй Усянь пару раз тупо моргнул и весь хитро-озорной настрой смылся. Тепло после первой фразы с новой силой опалило грудь. «Если хочешь» эхом пронеслось в голове, заставив в душе внезапно смутиться. Он кашлянул и поспешил перевести тему в более формальное, нейтральное и не такое опасное русло:       — Итак, нам нужно найти остальные части дражайшего друга. Рука замерла здесь. Что ж, Ханьгуан-Цзюнь, я всегда добываю для нас сведения. Так что теперь твоя очередь пообщаться с населением!       Промычав согласное неизменное «мгм», Лань Ванцзи плавно развернулся на пятках и последовал в противоположную сторону. Но его боевой настрой остановило аккуратное придерживание Вэй Усянем кисточки на Бичэне.       — Ханьгуан-Цзюнь. Могу я поинтересоваться, куда ты так бодро поскакал?       Лань Ванцзи ответил ему из-за плеча:       — Искать местный орден Заклинателей.       Вэй Усянь посмотрел на него как на идиота и цокнул:       — Да уж, сразу видно, что в сборе сведений ты не силен, — он помолчал и дёрнул на себя кисточку Лань Ванцзи, не дав тому уйти дальше. — Кто ж так делает? Всё ясно как белый день! Вот найдёшь ты местный орден, и что? Думаешь, они сразу же поделятся с тобой сведениями? Не смеши меня! Либо это дело оказалось им не по зубам и они всеми силами постарались скрыть его, дабы не позориться, либо же, наоборот, носом землю роют, пытаясь разобраться самостоятельно. Но что объединяет эти две версии? В них обоих тебе не будут рады и нам только застопорят расследование!       Демон снисходительно хмыкнул:       — Лань Чжань, Лань Чжань. В сборе сведений тебе без меня не обойтись.       Лань Ванцзи полностью обернулся, а взгляд его значительно потеплел и смягчился:       — Тогда как мне стоит добывать сведения?       Огонёк озорства более выраженно вспыхнул в лисьих щёлках Вэй Усяня.       «Вот мы и добрались к сути дела!».       — Как добывать? Ну например… — в противовес ехидным мыслям, он говорил серьёзным и поучающим тоном. Цепкий взгляд придирчиво прошёлся по окружающей их обстановке и как бы случайно — совершенно случайно — зацепился за алкогольную лавку. Он довольно цокнул и легко, со знанием дела, указал в её сторону кокетливым движением пальца. — Это то, что нам нужно. В таких заведениях всегда официанты усердные и смекалистые. Каждый день через них проходит куча народу и, соответственно, слухи.       Вэй Усянь щёлкнул пальцами перед лицом Лань Ванцзи:       — Значит, нам абсолютно точно надо туда!       Лань Ванцзи промычал согласное «мгм», но на его лице явно читалось невысказанное: «Ты просто хочешь выпить, разве нет?».       Вэй Усянь схватил его за краешек рукава и бодро потянул в сторону лавки. На сей достаточно фамильярный жест Лань Ванцзи опешил и смущённо застыл, но позволил вести себя куда угодно.       У входа в лавку расположилось несколько бодрых пареньков, что рекламировали своё вино:       — Не желаете ли отведать нашего напитка? Вино семьи Хэ известно во всей округе!       — Молодой господин, возьмите лучше это. Бесплатно. Если вам понравится, вы сможете прийти в нашу лавку и купить столько, сколько пожелаете.       — Это вино может казаться не очень крепким по запаху, но посмотрим, что вы скажете, когда сделаете один глоток!       — Если, прикончив всю тару, вы всё ещё сможете стоять на ногах, я возьму вашу фамилию!       Услышав последнюю фразу, Вэй Усянь воспринял сие предложение как вызов:       — Будь по-твоему! — взяв из рук официанта чашу, демон в один присест осушил её и оскалился, показывая пустое дно. — Ну что, возьмёшь мою фамилию?       Однако официант совсем не сконфузился. Напротив, он бойко скрестил руки на груди и задрал нос:       — Я говорил о целом сосуде, а не о какой-то там чаше!       Вэй Усянь по-лисьи фыркнул, признавая его правоту, и бодро заявил:       — Ну тогда неси мне три сосуда! — официант, услышав столь дерзкое заявление, засиял от радости и умчался за заказом.       Отряхнув руки и в холодном озорстве стрельнув глазами в Лань Ванцзи, Вэй Усянь криво улыбнулся:       — Мы здесь по делу, помнишь? Вот поэтому сначала мы содействуем их торгашескому делу, а потом уже переходим к нашему. Получив своё, они станут более сговорчивыми.       Лань Ванцзи смерил его красноречивым взглядом, очевидно вспомнив разговор Вэй Усяня с Не Хуайсаном. Дипломатичным выстраиванием диалога и уступками там и не пахло. Но тем не менее достал мешочек с деньгами, чтобы расплатиться за заказ.       Мужчины вошли в просторную залу, заставленную широкими лакированными столами.       Официант, доселе лениво натиравший один из них, обратил внимание на Лань Ванцзи и, видимо поняв, что к ним зашёл статный и далеко не обычный человек, тотчас подскочил к ним, боясь показаться неучтивым перед высоким гостем, и проводил их на достойное место, только после того как тщательным образом натёр до блеска стол и стулья.       Один сосуд с вином Вэй Усянь сразу же взял в руку, будучи донельзя довольным собой из-за удавшейся авантюры по разводу на вино, а другие два поставил подле своих ног. Он немного побеседовал с официантом о том, о сём, затем перешёл к сути, спросив о творившихся в этих местах странностях. Официант тоже оказался не прочь почесать языком и, довольно потерев ладони, воодушевлённо поинтересовался:       — Какие именно странности вас интересуют?       Вэй Усянь состроил сосредоточенную мину, принадул губы и, цокнув, принялся перечислять:       — Дома с привидениями, заброшенные кладбища, расчленённые трупы и так далее.       Глаза официанта озадаченно заморгали, а после в растерянности побегали от одного к другому:       — А чем вы вообще занимаетесь? Вы и он.       Вэй Усянь выпустил свою относительно дружелюбную лисью натуру и выгнул бровь:       — Разве ещё не догадался?       Официант со знанием дела покивал:       — Догадался, как не догадаться! Должно быть, вы одни из тех заклинателей, что парят в облаках и седлают туманы, — на эти слова Вэй Усянь, будучи Непревзойдённым Князем Демонов, который господствовал в Нижнем Мире и заправлял самой смертью, в мыслях с чувством поржал. — Особенно ваш спутник. Среди живущих на земле я никогда ещё не встречал такого… Такого…       Вэй Усянь совершенно искренне подсказал:       — Такого невыразимо прекрасного человека!       Официант рассмеялся:       — Да-да, точно. Но, боюсь, молодому господину подле вас не понравится, если вы так скажете! Так значит, странности… У нас бывали странности, не без этого. Но не сейчас, а десять лет назад. Если вы отправитесь вниз по улице, и, покинув пределы города, пройдёте около шести ли, то увидите довольно симпатичное жилище. Не знаю, есть ли там ещё табличка, но это имение клана Чан.       Смутный огонёк узнавания мелькнул в голове Вэй Усяня. Будто он уже слышал это имя. Но тем не менее не вспомнил, где именно, поэтому запросил подробностей:       — И что с этим имением не так?       — Весь их клан погиб! — официант выдержал трагичную паузу и продолжил. — Вы спросили меня о странностях, вот я и рассказываю вам о них. Дело в том, что целый клан был стёрт с лица земли, и, говорят, люди умерли от страха!       Услышав эти слова, Лань Ванцзи погрузился в думы, словно вспомнив о чём-то. А вот Вэй Усянь сразу понял, о чём говорил этот официант.       Десять лет назад он уже обрёл свои силу и влияние, будучи на должности «Небожителя», но ещё лишь налаживал работу системы «Гнезда». Уже довольно много храмов было возведено в его честь, и потому верующие баснословно огромным потоком устремились в его святилища. Союзников и помощников в ту пору было не так много, как сейчас, поэтому исполинскую стопку молитв приходилось разгребать Вэй Усяню на пару с Юем.       И так вышло, что такое громкое дело, как дело клана Юэян Чан, он никак не мог пропустить, поскольку люд — и простые смертные, и даже некоторые заклинатели — хором просили за мир и покой для целого клана Чан и за душевное равновесие некоего Сяо Синчэня.       Это дело заинтриговало Вэй Усяня, поэтому он спустился в Средний Мир, намереваясь изучить подробности из первых уст.       Выяснилось, что клан Чан был таинственным образом убит. Ничего не предвещало беды в ту обычную ночь. До тех пор пока из-за закрытых дверей не послышались душераздирающие вопли и грохот. Узналось, что находившиеся там люди оказались заперты изнутри. Именно они колотили по дверям в отчаянной попытке спастись и прорваться наружу, но безуспешно. Простые горожане высыпали на помощь, но так и не решились заглянуть внутрь. Ибо это был дом не абы кого, а заклинателей! Уж если на них напал кто-то, заставляющий их так вопить, то для них, обычных смертных, это всё равно что, будучи свиньёй, самолично явиться на убой! Так прошла ночь, а стенания постепенно стихли. А наутро двери клана Чан раскрылись сами по себе.       Таинственная смерть... К кому же в таком случае идти молиться, как не к нему? Вэй Усянь поручил воронятам отыскать души погибшего клана и лично сопроводил тех к мосту Найхэ, попутно расспросив детальнее о моменте их смерти.       Оказалось, что повинной в их трагичной смерти «тварью» был некий тёмный заклинатель по имени Сюэ Ян, что безжалостно перерезал всех без разбора и исключения по совершенно не понятной им причине.       Тогда Вэй Усяню лишь оставалось поджать в равнодушном негодовании губы, просто выполнить входящую в его обязанности работу и не лезть не в своё дело. Он мог даровать погибшим достойное последующее воплощение, очищение от грехов; а живым — покой и душевное равновесие. Но никак не мстить. Ему оставалось лишь убедить усопших в том, что после смерти Сюэ Ян встретит своё заслуженное наказание в водах Цзинхуа.       Он продолжал давать свои благословения смертным, более не вникая в подробности этого дела. Правда, иногда всё же не удерживался от того, чтобы краем уха послушать о сплетнях, не стихающих в его храмах.       Сюэ Яна всё же раскрыли, ведь выжившим оказался глава клана Чан, Чан Пин, что обнародовал его страшное преступление. Но, правда, в скором времени тоже погиб. И умер одной из самых ужасающих смертей – его убили линчи!       Пока возжигались благовония в его храмах, верующие не упускали возможности посудачить на эту тему, в сердцах надеясь, что внимательное и милосердное божество услышит их и покарает виновных. Конечно, это была неполная правда касательно его истинных характеристик, но пусть так. Хотя бы вышло составить у себя в голове целостную картину.       Раскрытие преступления Сюэ Яна не обошлось без вмешательства набравшего популярность бродячего заклинателя Сяо Синчэня. Он спустился с горы прославленной бессмертной Баошань Санжэнь и прославился в мгновение ока, благодаря своим незаурядным умениям. Также молодой господин был полон альтруизма и желал спасти бедных и нуждающихся. Естественно, дело клана Юэян Чан не обошло его стороной. В кратчайшие сроки при его поддержке убийца был найден.       Но недолго музыка играла, недолго фраер танцевал. Чан Пин отозвал показания и вскоре погиб ужасной смертью, а Сюэ Ян исчез без следа так же, как и Сяо Синчэнь.       В конце концов дело замялось и шумиха по его поводу поутихла, а самому Вэй Усяню не больно хотелось возвращаться в мир смертных — особенно заклинателей. Поэтому впоследствии он не вникал в это дело, вследствие чего очень скоро позабыл о нём.       Кто ж знал, что сегодня полученные знания пригодятся?       Вэй Усянь понимающе улыбнулся официанту и со знанием дела протянул:       — А! Кажется, припоминаю: убийство клана Чан и дело Сюэ Яна. Да уж, действительно скандальное и странное дельце.       Услышав его слова, Лань Ванцзи как будто вмиг окаменел и во все глаза уставился на Вэй Усяня донельзя пронизывающим пытливым взглядом.       Официант и Вэй Усянь были поглощены разговором, в ходе которого юноша удовлетворённо покивал:       — Верно, верно, господин. И не поспоришь! Кстати, что за Сюэ Ян? — юноша замялся, а после понимающе вздохнул. — Ах, точно, ведь только вам, заклинателям, стал известен настоящий убийца! Нам было доступно лишь то, что убийца был найден и пойман. И гадай кто. Многие вообще подумывали, что не обошлось без одного известного злодея! Как там его… Кажется, рифмовалось со словом «наглейшее»... А! Старейшина! Старейшина Илина, Вэй Уцянь! Вот!       «Что?! — змеёй зашипел взбеленившийся Вэй Усянь. — И здесь без меня не обошлось?! Значит, просите у меня благословения, а за глаза во всех бедах обвиняете?! Что за жалкий народец! И что, что вы не знаете, что Небожитель и тот самый злодей – один и тот же человек! — он насупился. — Как же вы достали!».       Официант помолчал и с новой силой продолжил:       — После их смерти там такая жуть творилась на протяжении довольно долгого времени. Вы бы знали! Каждую ночь такой стук, что невольно возвращаешься в ту злополучную ночь. Поговаривают, что это были неуспокоенные души семьи Чан! Сбереги их души, Ваше Превосходительство Сюань Су! Воистину, никому не пожелаешь такой судьбы.       Вэй Усянь расплывчато оскалился, загадочно сверкнув глазами:       — В те времена такая шумиха была по этому поводу. Уверен, преданные и сострадательные верующие уже донесли милосердному Божеству о сей вопиющей несправедливости и трагедии. Не стоит переживать.       — Наверное, и вправду мольбы были услышаны, раз стуки прекратились, — официант восхищённо вздохнул. — Какой же Сюань Су всё-таки милосердный и сопереживающий!       Вэй Усянь рассеянно кивнул и поспешно свернул обсуждение:       — А тем стуком мы, пожалуй, поинтересуемся и сходим проверим всё как следует. Да, Ханьгуан-Цзюнь?       Обернувшись к застывшему изваянием Лань Ванцзи, Вэй Усянь наконец заметил его странный опешивший взгляд. Демон в немом вопросе поднял бровь, после чего мысленно отмахнулся, когда не получил ответа. Вновь обратившись к официанту, Вэй Усянь шутливо полюбопытствовал:       — Мы отойдем ненадолго. Я могу оставить здесь сосуды с вином? Когда вернусь – допью.       Официант восторженно закивал:       — Конечно-конечно. Не беспокойтесь. В нашей лавке не обманут ни ребёнка, ни старика. Идите спокойно. Не закроем лавку до тех пор, пока вы не вернётесь!       Вэй Усянь шершаво рассмеялся, поднимаясь на ноги. Лань Ванцзи последовал его примеру, но продолжил подозрительно натянуто молчать. Уже у выхода официант по-дружески приобнял Вэй Усяня за плечи, на что последний тотчас напрягся, подобно струне, однако улыбку с лица не убрал, пусть та и стала самую малость кровожадной и похожей на судорогу. Дружелюбный юноша, казалось, странностей и перемен в чужом настроении не заметил, и потому не прекратил беззастенчиво щебетать:       — Вот у вас работа, наверное, тяжёлая. Но интересная! Расскажете потом, что видели?       Вэй Усянь с нотками угрозы, что непроизвольно скользнули в голос, бегло — точно заводная кукла — посмеялся:       — Обязательно, дружище.       Лань Ванцзи, успевший выйти на улицу, обернулся в их сторону и со слегка удивлённым взглядом посмотрел на положение рук юноши. Завидев выражение лица Вэй Усяня, он немедленно уловил в том напряжение и с трудом сдерживаемое отвращение. В глазах Лань Ванцзи тотчас вспыхнула ледяная злость.       Тем временем официант продолжил:       — Вот здоров… Ой!.. — испуганно воскликнул он и понизил голос. — Молодой господин, а чего ваш спутник на меня так страшно глянул? Как будто я его любимую жену обнял…       Вэй Усянь со своеобразным глухим озорством шершаво протянул, заговорщически прищурившись:       — Он просто не любит излишнее проявление фамильярностей.       Официант изобразил смущённое «О» и неловко убрал руки. Смотря на его сконфузившийся вид, Вэй Усянь сладко протянул в лисьей манере, сложив руки на груди:       — Юноша, а ты ничего не забыл? — официант недоумённо похлопал глазами, на что Вэй Усянь в напускной обиде принадул губы. — Неужто и впрямь забыл? — он обвёл себя руками. — Я выпил целый сосуд. И я всё ещё на ногах.       Официант вновь глупо заморгал, после чего легко хлопнул себя по лбу, вспомнив свою рекламу:       — Точно! И вправду забыл, — его лицо тут же в восторженном удивлении вытянулось. — Ни разу не видел, чтобы после целого сосуда всё ещё были на ногах! Я обещания выполняю, господин! Какая ваша фамилия?       Вэй Усянь легонько постучал указательным пальцем по подбородку и непроницаемым взглядом мазнул застывшего в ночи Лань Ванцзи. Он ехидно и озорно ухмыльнулся:       — Лань.       Официант бодро хлопнул в ладоши:       — Что ж, быть посему. Отныне моя фамилия — Лань! — Вэй Усянь в ответ лишь шершаво посмеялся. И никто из них не заметил, как в темноте вздрогнул белоснежный силуэт.

***

      Шли в молчаливом напряжении. Лань Ванцзи выглядел точно заледеневшая статуя, а Вэй Усянь, видя его не лучшее расположение духа, дальновидно молчал.       Спустя несколько минут ходьбы Вэй Усяню всё-таки надоели исходящие от Лань Ванцзи флюиды, и он решил пошутить:       — Лань Чжань, не пыхти ты так, а то лопнешь от натуги. Я сказал ему, что моя фамилия — Лань, потому что ты платил и потому что моя уж больно известна в не то чтобы положительном свете.       Лань Ванцзи, шедший на несколько шагов впереди него, резко встал — да так, что Вэй Усянь чуть не влетел в его идеально прямую каменную спину. Демон пару раз моргнул и хотел было протянуть что-то ехидное и язвительное, но оказался остановлен гудящим голосом:       — Вэй Ин.       Вэй Усянь издевательски поднял бровь:       — Н-да? Я весь внимание.       Лань Ванцзи прерывисто вздохнул. Проглотив ком в горле и преодолев сведшую его судорогу, он всё же смог выдавить тихое:       — Откуда ты узнал о деле клана Чан?       Вэй Усянь криво улыбнулся и скрестил руки на груди, невпопад пропев:       — То тут, то там. Пока мы с тобой не встретились, слышал краем уха.       — И что же ты слышал?       — Разное.       — А конкретнее?       — Это допрос?       Они перебрасывались вопросами без продыху и в конце концов замолчали. Лань Ванцзи, всё ещё будучи застывшим изваянием, обернулся к нему с гротескным выражением лица. Взгляд Вэй Усяня понемногу потяжелел, а он сам отстранённо протянул, стараясь свести к минимуму своё грозное недовольство:       — В чём дело? Нам нужно расплетать клубок из этого запутанного дельца и не терять и минуты, а ты сцены устраиваешь? Причём без повода, хочу заметить. Будто бы в мире смертных никто не судачит о том, о сём. Как например, мы с тобой сегодня узнали о клане Чан от официанта, — демон презрительно скривился, словно он вёл беседы с истеричной барышней. — Что тебя опять не устроило?       — Вэй Ин, в последний раз об этом деле «судачили» десять лет назад. Даже этот официант не знал о личности убийцы, а ты знал. Он сказал, что простым обывателям неизвестна его личность. В таком случае ты не мог слышать об этом деле «то тут, то там» в таких подробностях. К тому же не думаю, что до нашей встречи ты успел побеседовать с посвящёнными в детали заклинателями, которые уже сто раз позабыли о клане Чан и более не поднимали сопряжённые с ним темы.       Воцарилась звенящая тишина. В холодной ночи замерли два силуэта друг напротив друга. Слышалось лишь шершавое дыхание ледяного осеннего ветра и далёкое уханье не спящих в такое время сов. Вэй Усянь медленно опустил руки вдоль тела, начав походить на зловещую марионетку, и опасно склонил голову набок, тёмным взглядом смотря на Лань Ванцзи исподлобья:       — Какое тебе вообще дело до того, слышал я об этом деле или нет? — холодно протянул он. — Наоборот, это облегчает нам задачу и экономит время. Лучше мы обсудим всё, что нам известно, и быстрее разберёмся с нашей головной болью. Разве нет? — Вэй Усянь понемногу нахмурился и процедил. — Лань Ванцзи. У меня впервые за долгое время было хорошее настроение, а тебе, как вижу, так и хочется его испортить. К слову, ты уже его испортил. Спасибо.       Он скривился и быстро поплыл вперёд, мимо застывшего Лань Ванцзи. Вэй Усянь бегло обернулся на него через плечо, чтобы сплюнуть ядовитую фразу:       — Хочется поистерить – стой здесь и не мешай мне. Закончу и, возможно, вернусь. Может, к тому моменту ты успокоишься, и мы сможем продолжить расследование, — Вэй Усянь небрежно отсалютовал ему двумя пальцами от виска и хотел было раствориться в ночи, но путь ему преградило чужое предплечье в белоснежных рукавах.       — Я не истерю, — отчеканил Лань Ванцзи, взирая на него с высоты своего роста. — А ты уклоняешься от темы. Я привёл тебе весомые доводы, но ты переводишь стрелки. Расследование подождёт до тех пор, пока мы не проясним этот вопрос.       Вэй Усянь устало вздохнул и цокнул так, словно Лань Ванцзи являлся главной причиной его сильной головной боли. Не скрываясь, демон закатил глаза и уставился на помешавшего ему мужчину уничижительным ледяным прищуром.       — Вэй Ин, — позвал Лань Ванцзи после продолжительного дребезжащего молчания. — Как давно ты переродился?       Вэй Усянь кончиком пальца отвёл от себя чужую руку, словно та была чем-то исключительно отвратительным, и отрывисто бросил:       — Я уже говорил: когда была подброшена призрачная рука в деревню Мо. Видимо, ты теряешь хватку, Ханьгуан-Цзюнь, раз память подводит и ты спрашиваешь меня об одном и том же.       Лань Ванцзи нахмурился:       — Где ты был до перерождения?       Вэй Усянь на кукольный манер вытаращил глаза и пропел:       — Нигде!       — Нигде? — не понял Лань Ванцзи и стиснул повисшую в воздухе руку в кулак.       Подойдя к мужчине вплотную — да так, чтобы они могли чувствовать дыхание друг друга на своей коже, — Вэй Усянь вкрадчиво прошелестел, по-лисьи щурясь:       — Нигде и одновременно везде. Я называю это «Небытие».       Искра понимания промелькнула в треснувшем взгляде Лань Ванцзи, и он прошептал на выдохе:       — Пристань Сиу?       — Умница, — сухо фыркнул Вэй Усянь. — Я же говорю: слышал то тут, то там. Не вникай в подробности, Ханьгуан-Цзюнь, — и издевательски похлопал Лань Ванцзи по нефритовой щеке. — А то мозги вскипят. Тебе не хватает знаний на подобную тему, поэтому понять эти самые «подробности» будет не по силам. Не вникай, и всё будет хорошо.       Взгляд Вэй Усяня окаменел и сделался самым что ни на есть стеклянным, после чего демон прошелестел, сопроводив каждое слово лёгким хлопком по щеке Лань Ванцзи:       — Меньше знаешь – крепче спишь, — поиграв в гляделки с минуту, он пусто улыбнулся. — Ты доволен? Я ответил на твой вопрос? Мы можем наконец идти?       Лань Ванцзи вынужденно сдал позиции:       — Мгм.       Порывом ветра отстранившись, Вэй Усянь покинул личное пространство постороннего человека и тихонько — но слишком громко для ночной тиши — хлопнул в ладоши:       — Чудно! А теперь можем продолжить. Итак, моя очередь задавать вопросы. Что тебе известно о деле клана Чан?       Поняв, что сопротивление бесполезно и только усугубит положение дел, Лань Ванцзи покорно отрапортовал:       — Только то, что от этого дела тянутся две нити, связанные с тобой: Сяо Синчэнь и Стигийская Тигриная Печать.       — Кем был Сюэ Ян для клана Цзинь? — в закрадывающемся понимании сверкнули глаза демона.       — Приглашённым учеником.       Вэй Усянь осклабился, словно поймав добычу за хвост:       — В таком случае понятно, откуда у него Тигриная Печать. Мою игрушку забрали после осады Луаньцзан эти… — он цокнул. — Ладно, не буду сквернословить лишний раз, дабы не насиловать твои нежные ушки. Клан Цзинь. Слышал, что дело застопорилось, потому что орден Цзинь покрывал Сюэ Яна, и именно поэтому Чан Пин отозвал показания во благо своих оставшихся близких и своего будущего. Раз он был их приглашённым учеником, то понятно, почему они были на его стороне. Но тут всплывает ещё и Тигриная Печать.       Рассуждая вслух, Вэй Усянь рассеянно надул губы и возвёл глаза к небу:       — Также я слышал, что Сюэ Ян – заклинатель, следующий тёмным практикам. Не удивлюсь, если его сделали приглашённым учеником только по этой причине. Ещё при моей… Жизни... Клан Цзинь всеми правдами и неправдами под видом «свершения правосудия и актов дипломатии» пытался забрать у меня печать и прочие артефакты. Похоже, ещё тогда они увлеклись тёмными искусствами. Но их познания в этой области совершенно на мели, верно? Как же им исследовать столь опасный артефакт, как моя игрушка? Всё просто. Орден Цзинь прознал о босяке, что следовал тёмному пути и был весьма талантлив. Так образовался взаимовыгодный союз. Сюэ Ян таким образом смог беспрепятственно ей пользоваться и, ведомый личными целями, устранил клан Чан. Руку на отсечение даю, что при помощи печати. Моя детка умеет пугать, находясь в умелых лапках.       Лань Ванцзи заметил, как он замялся на фразе «моя жизнь», но ничего не сказал, продолжив покорно слушать.       — Слышал, что Сяо Синчэнь не желал отступать и твёрдо стоял на том, чтобы Сюэ Ян понёс заслуженное наказание, но и орден Цзинь сдаваться не намеревался, ведь им нужен был заклинатель для необходимых им исследований.       — Верно, — продолжил его мысль Лань Ванцзи. — Их противостояние дошло до ушей Не Минцзюэ, что не хотел доселе принимать участие в Совете Кланов. Узнав о творившейся вопиющей несправедливости, он примчался в Башню Кои. При его поддержке Сяо Синчэнь без сомнений доставил Сюэ Яна на суд. Но, несмотря на холод сабли Не Минцзюэ у своей шеи, преступник продолжал улыбаться. Прежде чем его увели, Сюэ Ян обратился к Сяо Синчэню, словно к близкому другу: «Не забывай, даочжан, мир тесен».       Вэй Усянь сухо фыркнул, обозначив таким образом краткий смешок:       — По одной брошенной невпопад фразе понятно, что этот пёс затаил на него обиду и начал готовить план мести.       Стоило преступнику ускользнуть от взора Не Минцзюэ, казнь сменили на пожизненное заключение в темнице. На потребованные объяснения орден Цзинь принялся молоть вздор и, простым языком, отказался выдавать ему Сюэ Яна. Все ордена молчали, наблюдая со стороны. В скором времени Не Минцзюэ скончался от искажения ци и больше встать на сторону клана Чан было некому.       Дабы обелить Сюэ Яна и упростить себе жизнь, орден Цзинь обратился к Чан Пину и, как следует пригрозив, всё же добился отказа от показаний, тем самым избавившись от приговора Сюэ Яну и получив возможность дальше исследовать печать.       Выйдя на свободу, Сюэ Ян вновь принялся мстить, но на этот раз не клану Чан, а Сяо Синчэню.       Сяо Синчэнь спустился с горы после обучения у бессмертной и не имел за спиной ни семьи, ни ордена. Его единственным близким был его друг, Сун Лань. Естественно, желая мести, Сюэ Ян принялся за него. Он истребил храм Байсюэ, где Сун Лань родился и вырос, а его самого с помощью яда ослепил.       Наученный предыдущим опытом Сюэ Ян тщательно замел следы. И не прикопаешься. Все понимали, кто виновен, но не имели ни одного доказательства.       Вэй Усянь отстранённо подумал, глядя на безучастного к этой трагедии Лань Ванцзи: странно, что тот не подорвался и не встал на сторону Сяо Синчэня, и не потребовал привлечь Сюэ Яна к справедливому суду. А после взгляд упал на крепкую спину, на которой красовались старые шрамы от множественных ударов дисциплинарного кнута, скрытые за белоснежными одеяниями. Почему-то на краю сознания мелькнуло хлипенькое сострадание. Наверное, потому, что он как никто другой понимал, какую боль доставлял дисциплинарный кнут.       Вэй Усянь поджал губы. Недаром Лань Ванцзи сказал, что лишь «слышал» об этой истории. Наверняка тот отбывал наказание, будучи прикованным к кровати тяжёлыми ранами.       Демон тряхнул головой, сбрасывая нежеланные размышления и не нужное ему сейчас сочувствие. Хотелось узнать о причине нанесения суровых ран, но Вэй Усянь быстро остановил себя. Если бы на его спине остались подобные шрамы, он точно не хотел бы, чтобы его спрашивали о них и ворошили не самые радужные воспоминания. Хорошо, что его тело обратилось в прах и сейчас ему не нужно было лицезреть позорные следы своих слабости и унижения на собственной спине.       Вдобавок... Разве шрамы Лань Ванцзи — это его дело? Никак нет.       — Что же в итоге стало с Сяо Синчэнем? — вернулся Вэй Усянь к насущному.       — Когда Сяо Синчэнь покидал гору, то пообещал, что никогда более не вернётся. И, разумеется, держал своё слово. Вот только Сун Ланя не только ослепили, но и тяжело ранили. Поэтому, нарушив своё обещание, Сяо Синчэнь принес пострадавшего друга на гору, умоляя наставницу о помощи. Он отдал ему свои глаза, а после бесследно исчез. С тех пор старые друзья так и не виделись.       Поначалу спустившийся с горы спустя год Сун Лань жаждал мести. Но к тому моменту предыдущий глава ордена — Цзинь Гуаншань — уже скончался, а бразды правления принял его сын, Цзинь Гуанъяо. Тот, встав на пост и пожелав показать, что грядёт ветер перемен, устранил Сюэ Яна во избежание слухов и восстановления доброго имени ордена.       В итоге, Сун Лань отправился на поиски своего друга. Конечно, поначалу до него доходили кое-какие слухи, но в скором времени и они поутихли. В конце концов, орден Юэян Чан был маленьким и не особо известным. Прошло всего немного времени, прежде чем о нём, Сяо Синчэне и Сюэ Яне все позабыли. Все события, связанные с трагедией Чан Пина, растворились во времени.       Сверив сведения и дополнив свою копилку познаний, они замолчали. Вэй Усянь слегка нахмурил брови. Ему однозначно не нравилось, что даже после осады Луаньцзан тема тёмных практик и его игрушки продолжали порочить его человеческое имя. Он достаточно настрадался за своё пребывание в Среднем Мире, и ему хватало всего дерьма, что выливалось на него за глаза и по сей день.       К тому же Вэй Усянь терпеть не мог орден Цзинь, поэтому дело Сюэ Яна и Тигриной Печати обернулось поводом преподать ему хороший урок. Он решил дать Юю поручение, дабы тот вместе с воронятами узнал об этом Сюэ Яне всю доступную и недоступную информацию. Раз уж он здесь, то надо бы заполучить свои вещи обратно. Вэй Усянь мысленно назвал пароль от духовной сети общения:       — Ваше Превосходительство? — тотчас отозвался Юй.       — Возьми нескольких воронят и узнай всё о Сюэ Яне. Неважно откуда, но информацию достать. Так быстро, насколько возможно, — отчеканил Вэй Усянь.       — Понял, — не стал долго разглагольствовать ворон и отключился.       Голос затих, а вдалеке раздалось краткое одинокое карканье. Юй попрощался и растворился в ночи. Вэй Усянь удовлетворённо вздохнул.       Мысли невольно потянулись к его почившему шишу. Чем-то они были похожи. Оба пожертвовали чем-то своим ради близкого. И оба погорели в огне альтруистических стремлений. Воистину, благими намерениями вымощена дорога в ад. В принципе, в каком-то смысле эта дорога туда и привела его, поэтому Вэй Усянь в этом самом аду и сидел нынче — даже заправлял им.       Прервал их молчание страшный грохот. Поначалу казалось, что кто-то со всех сил молотил в стены, но первое впечатление оказалось обманчивым. Удары наносились в определённом темпе и поражали своей мощью; звук доходил немного приглушённым, словно его источник был чем-то отделён от внешнего мира.       Оба мужчины тотчас поменялись в лицах и насторожились.       В данный момент пятьдесят или около того членов ордена Юэян Чан лежали в своих гробах и колотили по крышкам изнутри, совсем как в ту ночь, когда они умерли от страха – они бешено тарабанили в дверь, но никто не выпускал их наружу.       Вэй Усянь нахмурился. Он лично упокоил погибших в ту ночь. Здесь никого не должно быть. Значит, это точно не души ордена Чан. Тогда… Кто же?       Вэй Усянь и Лань Ванцзи притаились и, беззвучно крадучись, двинулись вперёд. Скрывшись за столбами мемориальной арки, средь надгробных плит мужчины увидели яму. Глубокая и совсем свежая она была завалена комьями земли по краям. Изнутри долетали слабые режущие звуки.       Кто-то рыл могилу.       Вэй Усянь и Лань Ванцзи аккуратно переглянулись и решили подождать, пока «могильщик» не вылезет сам. И в самом деле, не прошло и часа, как из ямы выполз мужской силуэт, облачённый в чёрные одеяния, и взвалил на свою спину второго мужчину.       «Могильщик» был довольно рослым и здоровым мужчиной. Его «друг» безвольной безжизненной куклой повис на чужой спине без видимых конечностей. Хотя, судя по тому, как его достали из могилы, безжизненность – вполне подходящее ему состояние.       Внезапно, словно что-то почуяв, мужчина обернулся и наткнулся на две пристально наблюдающих за ним пары глаз. Его лицо закрывал плотный чёрный туман, не дававший рассмотреть лицо.       Вэй Усянь тотчас сообразил, что этот человек был не безызвестным в мире заклинателей, раз закрывал свою наружность. Лань Ванцзи не стал тратить времени на размышления и отправил Бичэнь в полет. Мужчина, казалось, не особо встревожился из-за летящего в его сторону острого клинка и, быстро сложив ручную печать, успешно отбил атаку. Лезвие меча также было покрыто туманом.       «Похоже, не только лицо, но и меч известен. Что-то мне подсказывает, что он связан с орденом Цзинь».       Интуиция была одной из самых сильных его сторон, поэтому раз эта мысль оформилась в его голове, то Вэй Усянь твёрдо был намерен считать, что «могильщик» связан с орденом Ланьлин Цзинь.       Тем временем лицо Лань Ванцзи едва уловимо вытянулось при виде отбитой атаки, а глаза опалила глухая встревоженная ярость. Могильщик оборонялся донельзя странным образом. Быть может, потому что на его спине висел труп?       Вихри мечей кружились в беспорядочном опасном танце, прежде чем Лань Ванцзи с мрачным видом отозвал Бичэнь назад.       Вэй Усянь в равнодушном сочувствии принадул губы. Даже для человека со стороны не составляло труда понять, что могильщик был крайне хорошо знаком со стилем фехтования Лань Ванцзи!       Лань Ванцзи с тёмным взглядом постоял с секунду, а после принялся с нарастающей силой наносить рубящие удары, сокрушая всё на своём пути. Могильщик, пусть и знал стиль фехтования Лань Ванцзи, ничего не мог противопоставить ему по силе. Это знание ничем не могло помочь ему, поэтому он медленно, но верно сдавал позиции.       Могильщик, видимо, понял, что ему не одолеть Лань Ванцзи, и выудил из рукава тёмно-синий талисман.       Талисман перемещения!       «Ну уж нет, хера с два я дам тебе сбежать», — с холодной яростью и даже с каким-то безумным хищным азартом подумал Вэй Усянь и приоткрыл запас демонической ци, заставив её опалить глаза.       Во мраке ночи у одной из одиноких могил замер Вэй Усянь с бледным, как полотно, лицом и жуткими кукольными глазами, что светились рубиновым светом.       Могильщик подорвался было использовать талисман, но скривился от приступа немыслимой боли. Будто кто-то превратил его кости в разомлевшую нугу и крутил на своё усмотрение. Мужчина выпучил глаза и сделал судорожный вдох, внезапно испытав недостаток кислорода. Его ноги подкосились, а он сам, ёжась в сильных судорогах, повалился навзничь.       Яростная вспышка Бичэня пронеслась в опасной близости от повалившегося врага. Вэй Усянь направил ци в правую ладонь, и на кончиках его пальцев вспыхнули кровавые нити, которыми он тотчас дёрнул на себя, приманивая похищенный труп.       Заполучив мертвеца, Вай Усянь перекрыл поток ци и рукавом стёр проступившие алые слёзы.       Могильщик сделал резкий облегчённый вдох, когда внезапная вспышка боли так же неожиданно прекратилась, после чего принялся загнанно отдыхиваться, обессиленной лужицей растёкшись по земле.       Лань Ванцзи призвал меч обратно и принялся угрожающе наступать на поверженного могильщика.              Тот сквозь замутнённый взор понял, что дело пахнет жареным, поэтому, невзирая на боль и усталость, он подхватил выпавший из рук талисман и активировал его потоком светлой ци. Так как мужчина явно был не в состоянии продолжать бой — теперь — и то, за чем он пришёл, оказалось отобрано, им было принято разумное решение отступить.       Раздался оглушительный грохот, и его фигура растворилась в голубых языках пламени, взмывающих к Небесам.       Вэй Усянь не испытывал никакого сожаления из-за побега подозреваемого, поскольку нужная им находка была при них и имелись некие зацепки по поводу личности могильщика. В конце концов тот сам непременно найдётся. Это лишь вопрос времени.       Демон придирчивым взглядом окинул доставшегося им мертвеца, после чего мимоходом предложил подоспевшему Лань Ванцзи:       — Ну что ж, давай посмотрим, кого он вырыл.       Вэй Усянь вгляделся повнимательнее и заметил интересную деталь. Из треснувшего черепа мертвеца не вытекала кровь или мозги. Из него торчала обычная вата.       Он принялся трясти мертвеца. Вскоре в его руках оказалась искусно изготовленная голова тряпичной куклы. Правда имелась ещё одна важная деталь: «кукла» была поразительно тяжела для мешка с ватой. Помяв её то там, то сям, Вэй Усянь обнаружил, что конечности и голова деформировались, будучи набитыми ватой, а вот торс остался в неизменном виде ввиду окоченелости.       Вэй Усянь сухо цокнул:       — Да уж, неплохой способ маскировки!       Демон резко разорвал одежду мертвецу и убедился в своём выводе. Торс действительно ранее принадлежал живому человеку.       Лань Ванцзи помолчал и, скрипнув зубами, бросил:       — Вэй Ин, у тебя на лице кровавый развод.       — Н-да? — рассеянно пропел Вэй Усянь. — Ну ладно. Сотру, — а после, заметив, что Лань Ванцзи такой ответ не устроил, заговорщически протянул. — Меньше знаешь – крепче спишь.       Лань Ванцзи с явной укоризной во взгляде поджал губы, но развивать тему не стал:       — Могильщик повёл себя странно перед уходом. Он упал как будто от сильной боли. Почти как собака Цзинь Лина. Ты точно ничего не знаешь об этом?       Вэй Усянь беспечно закатил глаза и мурлыкнул:       — Поблизости ворон не было.       — Ложь. Я слышал краткое карканье неподалёку некоторое время назад. Ты не мог не заметить его.       Вэй Усянь тягостно вздохнул и помассировал виски, а затем вскинул ровный взгляд и в который раз поучительным тоном протянул:       — Меньше знаешь – крепче спишь!       Лань Ванцзи глубоко нахмурился и сильнее поджал от досады губы. Тем не менее с вопросами отстал.       Чуть помолчав, Вэй Усянь довольно и жутко улыбнулся, обнажив тем самым клычки:       — Ну что ж, Ханьгуан-Цзюнь, поздравляю нас. Мы нашли ещё одну часть нашего дражайшего друга! — демон встал, поднимая вместе с собой чужой торс. Лань Ванцзи молча убрал его в ещё один мешочек цянькунь.       Похлопав себя по плечам и отряхнув их от мнимой пыли, Вэй Усянь холодно хмыкнул:       — Похоже, одна из сторон уже знает, что мы идём по следу, поэтому всеми силами старается помешать нашему расследованию. Могильщик явился сюда, чтобы забрать эту часть, но так некстати наткнулся на нас. В итоге, понёс сплошные убытки! Вот лошара.       Вэй Усянь злорадно рассмеялся. Правда, спустя пару секунд весёлость так же смылась, как и появилась. Он продолжил с отчуждённым лицом:       — Итак. Наш могильщик – мужчина средних лет и комплекции. Обладает достойным запасом духовных сил, раз способен использовать талисман перемещения. Знаком с твоим стилем фехтования – значит, связан с орденом Гусу Лань. Но как он может быть связан с вашим орденом и при этом охотиться за нашим дражайшим другом? Интуиция подсказывает мне, что могильщик связан с орденом Цзинь. Не знаю почему. Но я склонен ей верить, поскольку она никогда меня не подводит.       — Мгм, — Лань Ванцзи был полностью погружён в мрачные размышления.       Вэй Усянь вперился в него пристальным взглядом стеклянных блюдец:       — Лань Чжань. Он скрыл свою морду и меч, потому что был риск, что его могут узнать. Но просчитался, поскольку это явный намёк на то, что мы точно его знаем. Это значительно сужает круг подозреваемых. Кто-то знакомый нам на лицо и меч. Меч, Лань Чжань. Хер с ним, с лицом, но известный меч не у каждого заклинателя.       — Мгм…       — Знакомый на морду, меч. Знает твой стиль фехтования. И по моим предчувствиям связан с орденом Цзинь. Как ты думаешь, кем могильщик может быть?       Лань Ванцзи уставился на него мрачным взглядом и, помолчав, бессильно покачал головой.       — Не знаю.       — Да уж, задачка не из лёгких, — цокнул Вэй Усянь и пожал плечами. — Но уж лучше, чем ничего. По крайней мере, есть над чем поломать голову.       Лань Ванцзи, впрочем, его энтузиазма и оптимизма, какими бы те ни были, не разделял.       Они ещё немного покружили по окрестностям и, так ничего не найдя, вернулись в алкогольную лавку.       К приятному удивлению Вэй Усяня, свет в лавке всё ещё горел, в то время как остальные уже закрылись на ночь. Видимо, официант не преувеличивал, когда говорил, что исполняет обещания. На это Вэй Усянь в сердцах стал ещё больше расположен к этому дружелюбному юнцу.       Официант сидел на деревянных уличных ступеньках, освещаемых мягким светом вывески, и, вдыхая ночной воздух, пощёлкивал семечками. Завидев их, он тотчас отбросил своё занятие и просиял, подскочив на ноги:       — Вы вернулись! Мы с вами держим своё слово, верно? Что вы видели?       Вэй Усянь бегло отшутился от него, но всё же, проходя мимо юноши, незаметно коснулся его руки и мысленно проговорил:       «С благословением небожителей никакие запреты неведомы».       Раз уж этот парнишка — его верный последователь, так отчего бы не подарить ему небольшое благословение?       Они с Лань Ванцзи прошли к столу, за которым сидели ещё днём. На нём стояло всего два одиноких сосуда, и от этого трагичного вида Вэй Усянь слегка приуныл. Лань Ванцзи же, завидев его понурившийся и печальный вид, легко обернулся к официанту и бросил:       — Ещё десять сосудов.       Довольный щедростью дорогих гостей официант шустро ускакал прочь. В скором времени подле ног Вэй Усяня стояло аж двенадцать сосудов, а он сам сиял, словно начищенный медяк. Для него было что-то с чем-то сидеть вот так, в приподнятом расположении духа, и даже искренне улыбаться, пусть и нескладно в итоге.       Вэй Усянь бодро налил себе целую чарку вина и, мерно побалтывая её в расслабленной руке, размышлял о всё том же деле. Вспомнилось то, как примерно семь лет назад он лично сопроводил к мосту Найхэ почившего Чан Пина. Не из-за мягкого сердца и милосердия, увольте! Желание подробностей пересилило всё.       Оказалось, что после того, как Сун Лань, Сяо Синчэнь и Сюэ Ян канули в Небытие, в одну из ночей всеми забытый клан Чан постигла новая трагедия. Все его уцелевшие сородичи и сам Чан Пин оказались убиты линчи! К тому же палач вырвал ему глаза.       Вэй Усянь в мыслях слегка поморщился. Тема пыток, пусть и будоражила его животную безумную натуру, ничего, кроме отвращения, не вызывала.       Виновный в смерти остатков клана Чан так и не был найден. Но выявилась одна зацепка. Семья была убита мечом Сяо Синчэня, Шуанхуа. Поэтому многие подумали на него, но так как уже все значимые фигуры сошли со сцены, то никто эту тему раздувать не стал.       Вэй Усянь легко, но в то же время задумчиво вздохнул и сделал глоток. Опершись на руку с зажатой чаркой, он испытующим взглядом вперился в Лань Ванцзи. Тот, не мигая, смотрел в ответ, ожидая его слов.       Но Вэй Усянь молчал. Он лишь разглядывал лицо человека, что сидел напротив. Внимательный взгляд чуть прищуренных по-холодному игривых глаз бегал по тонким бровям вразлёт, по точёным скулам и нефритовым щекам, по очерченным губам и длинным ресницам. Вэй Усянь призадумался и немного погодя усмехнулся собственным мыслям.       Демон неопределённо мотнул чаркой и, по-лисьи озорно улыбаясь, мурлыкнул:       — Ханьгуан-Цзюнь, — Лань Ванцзи едва заметно выгнул бровь, ожидая продолжения. Вэй Усянь по-птичьи склонил голову и с кокетливыми нотками в сухом тоне защебетал. — Ты такой душка. Заказал для меня столько вина. Как мило! Но боюсь, что в одиночку мне не справиться с ними… — он вскинул сверкнувший весёлыми искорками взгляд. — Выпьешь со мной? Мы не в Облачных Глубинах, — и завершил своё обаятельное соблазнение на должность собутыльника заговорщическим подмигиванием.       Кончики мочек ушей Лань Ванцзи стремительно заалели, а он сам, слегка кашлянув, ровно произнес:       — Выпью.