БАСТИОН

Пролог.

      Как только все формальности были улажены и парнишка – Брок Рамлоу – со слезами попрощался со своим отцом и своей деревней, Армандо Лукос постарался быстрее увести будущего ученика. Смена обстановки должна была хоть немного помочь ему в этом болезненном расставании.       Скольких детей, совсем юных и постарше, в своей жизни Армандо вот так отрывал от близких. Сколько слез он видел… Сколько проклятий он слышал вслед… И скольких таких детей он потерял, когда отправлял в «свободное» одинокое плавание. Не сосчитать. Он прожил долгую, бесконечно долгую жизнь и теперь чувствовал, что этот парнишка – его последний ученик.       Старый Волхв не жалел ни о прожитых днях, ни о пройденном пути. Не жалел он и о том, что пошел десятки лет назад вслед за своим Зовом. Более того, он чувствовал приближение конца своей жизни. Он не мог даже себе объяснить этого предчувствия… Но, тем не менее, этот хмурый парень – его последний ученик: самый странный и безгранично одаренный. Его Дар чувствовался даже сейчас, когда парень сам не отдавал отчета своим действиям. Что же будет, когда тот обучится и пройдет все положенные ритуалы? Армандо покачал головой.       Брок исподлобья разглядывал своего Учителя, своего Мастера. Высокий мужчина с широким и гордым разворотом плеч. Глаза, как сама Тьма: черные настолько, что зрачок, казалось, сливался с радужкой. Волосы, некогда бывшие темнее вороного крыла, разбавили нитки серебра. Глубокие морщины в уголках рта и глаз. Руки мозолистые и крепкие… Однако опирается на посох, как глубокий старик. Парню было любопытно узнать все об этом странном человеке, с которым он пошел с уверенностью и, одновременно, со страхом. Но вежливость не позволяла задавать лишних вопросов, и он молчал, справедливо рассудив, что ему дадут знать, когда следует открывать рот.       Лукос тоже посматривал на ученика, сохраняя в памяти то, как тот выглядит сейчас, в самом начале пути. Мальчишка высокий, крепкий. Глаза светло-янтарные, как будто желтые. Волосы короткие, кожа смуглая. Парень как парень. Мда, такого взрослого он забирал впервые. Обычно Дар и Зов в ребенке просыпался лет так до девяти-десяти, или того раньше. А учитывая, что одаренных детей Волхвы чувствуют всегда... Хотя каждый выбирает ученика себе под стать. Более слабые детки становятся хорошими знахарями или травниками. Более сильные идут намного дальше. Детский мозг более гибкий, легче приноравливается к смене обстановки и к постижению новых знаний. Брок Рамлоу – так представился парень, понуро шагающий рядом – совсем взрослый, годков-то пятнадцать уже. Ему бы по девкам бегать, да сватов уже засылать. Поздновато в нем дар проснулся, поздновато. Армандо снова покачал головой в такт своим мыслям.       Парень, будто слыша размышления Волхва, тихо пробормотал:       – Это не первый раз, когда я слышу Зов. Когда-то я пытался предупредить об опасности, но меня все считали слишком маленьким, впечатлительным и не слушали. И я научился глушить это чувство. Но сегодня он звучал так сильно и ярко. Я не смог сопротивляться… И я оставил отца совсем одного…       Армандо с возрастающим интересом взглянул на Брока. При обычных обстоятельствах умение подавлять подобные ощущения – Зов – приобреталось после десятков лет практики. Кажется, судьба решила сделать Лукосу королевский подарок, послав в последние ученики очень яркую и занимательную личность. Сколько же загадок скрывает в себе этот паренек, о которых и сам не догадывается?       – Не переживай за отца. Ты еще встретишься с ним. Я обещаю.       Новоявленный ученик даже как-то повеселел. Стал с любопытством разглядывать яркую осеннюю одежку деревьев и присматриваться к кустарникам, которые манили яркими спелыми ягодами.       Лукос тоже присматривался. Но не деревья да травинки занимали его внимание. Мастер был сосредоточен на своем ученике. Изучал его, пытался понять привычки, повадки. Он ожидал огромного количества вопросов, как ото всех других детей, и был готов объяснять самые азы. Однако парень молчал. Армандо не выдержал первым:       – В первые разы, когда ты еще сопротивлялся Зову, что произошло? Брок вздрогнул, но стал рассказывать, стараясь вспомнить про все случаи. Лукос кивал и тихонько усмехался. Все так же, как и у всех… Лишь услышав рассказ про несчастных охотников, не вернувшихся домой, расспросил подробно.       – Ты видел их? Этих охотников?       Тогда Брок, хмурясь все больше, попытался вспомнить все подробности, все детали:       – Тогда группа охотников – человек семь – собралась на дальнюю заимку. Поговаривали, что туда повадились ходить олени, а чуть дальше – кабаны. Хорошая добыча. Они – охотники, то есть – были очень шумными и веселыми, даже уговорились соревнования устроить, чья добыча будет лучше, – парень некоторое время шел молча, собираясь с мыслями и обкусывая губы. – Мне тогда было даже стоять больно: голова очень болела, во рту сухость, которая не проходила даже после ведра выпитой воды. Кожа чесалась и зудела, будто под ней муравьи ползают. Мастер, я просто знал, что должен их отговорить, иначе они все полягут. И не охота будет причиной их смерти. В глазах темнело, когда я шел к ним. Отец рядом был: бледный и испугатый… У него даже руки тряслись… Я никогда его таким не видел… Бабушка знахаркой была, она вечерами говорила отцу, что у меня Дар, и Зов рано или поздно меня найдет. Они тихо обычно говорили в сенях…       – А ты, значит, подслушивал? – хмыкнул Мастер, с хитрым прищуром посмотрев на парня.       – Подслушивал… – Развел руками парень. – Отец был недоволен этими разговорами… Он боялся того, что может произойти… Как видите, не зря.       Они вновь пошли молча. А после Рамлоу продолжил, шмыгнув носом и обтерев лицо рукавом, отчего Армандо закатил глаза – деревенщина:       – Я уговаривал охотников не идти, отступиться от своей идеи. Говорил, что они все полягут там насмерть… Что их даже похоронить по-человечески не смогут… А они только смеялись и отталкивали меня, что псину лишаистую. Обзывали трусливым зайчишкой и советовали больше не лезть ко взрослым, пока волосы на лице расти не начнут, – Брок сосредоточенно шагал вперед. Этот момент истории вспоминать было неприятно и даже унизительно. Но и утаивать не было смысла. – Отец увел меня тогда оттуда. А я места себе не находил, метался по дому… Переживал, что я слаб, раз не смог их остановить. А охотники не вернулись ни через день, ни через пять, ни через полторы недели. Тогда забили тревогу.       Армандо приостановился и сделал несколько глотков из бурдюка.       – Расскажи, что было дальше…       – Отец в кузне был, а я, предупредив бабушку, напросился к ребятам, которые пошли на поиски. Даже если медведь на заимку вышел и задрал людей, останки следовало предать земле. Я рассказал, что смогу путь указать, где тела... После этих слов меня и взяли. Батя тогда изрядно поседел, когда бабушка ему рассказала, куда я ушел…       Брок снова провел рукой по лицу, смахивая испарину:       – Я никогда не был на том участке, не знал дороги к нему. Отец всегда запрещал мне ходить в сторону гор – опасно это. А я все-таки кузнец, а не воин или охотник. Но я, понимаете, точно знал, куда идти, – говорил парень, пытаясь максимально подробно вспомнить и описать свои чувства. – Мы нашли всех на небольшой поляне в лесу. Их пологи были натянуты, все вещи на своих местах. И они все были там… но были очень бледными, кожа была как полотно, словно в их телах не было крови ни капли… они же все были здоровыми мужиками. А тогда, на поляне, выглядели так, будто сдулись, и кожа туго обтянула кости. И каждого можно было узнать. Было видно, что никаких серьезных ран не было на телах. Было тихо, и это было очень страшно…       – А вообще раны были? – уточнил, перебивая, Армандо.       Брок насупил брови, перебирая в уме воспоминания о том далеко не самом приятном моменте в его недолгой жизни.       – Да. Были. Длинные порезы по внутренней стороне каждой руки. От запястья до локтя. Такие порезы были у всех.       – Угу… Продолжай! – Лукос предпочел не комментировать это раньше времени.       – Я не понимаю одного, Мастер. Почему они не сражались? Почему не защищались? Каждый их них недаром ел свой хлеб и был отличным охотником. У них было оружие, были силки. В конце концов, их было восемь человек.       – Восемь? Ты говорил, что из деревни выходило семеро, – Лукос даже остановился, вперился взглядом жутковатых черных глаз в парня.       – Восьмой увязался за ними перед самым отходом. Родственник одного из охотников, – уточнил Брок.       – Ага… – Волхв вновь сдержал комментарии и продолжил расспросы. – А что-нибудь лишнее было на поляне? То, что не принадлежало ни вам, ни охотникам?       – Нет. Но помощник старосты деревни увидел в центре костровища углубление, будто большой чан стоял. Хотя ничего такого там не было…       – Как далеко это место, Брок? Мне бы хотелось взглянуть!       – В нескольких пеших днях отсюда, Мастер, – сказал Брок, прикидывая. – Если идти с грузом.       – Отправляемся туда.

***

      Первую ночь, проведенную вдали от дома, Брок не забудет никогда. Несмотря на суровый вид, Мастер был чутким и внимательным, не лез с расспросами и не тормошил праздными разговорами. Кормил сытно и уступил теплое место возле костра на ночь. К полудню следующего дня они добрались до поляны: все-таки шли налегке. Брок безразлично осмотрел яркую зелень травы и багрянец кустов.       – Куда дели тела? – сурово спросил Армандо, сведя брови в линию. Он осматривался, прищурившись, и, кажется, даже принюхивался.       – Их хотели похоронить, отдать земле, как заведено у нас в краях. Но я подговорил командира добровольцев сжечь их. Негоже сквернину в город нести. Ведь это даже не они были. Смерть так не уродует… А эти тела… У всех лица спокойные... Ну будто знакомого увидели, а не саму Тьму… – Брок не понимал, почему тогда так настоятельно упрашивал сжечь эти тела. Но только одна мысль, что придется нести их в город, пугала до икоты. Брок в душе радовался, что взрослые сделали, как он просил.       Учитель отошел чуть подальше от поляны, оглядывая окрестности. То, с чем столкнулись жители деревни несколько лет назад, наводило на определенные мысли. Те мысли, которые Лукос старался гнать подальше – все надеялся, что на его веку этого не произойдет. Но что Духам до его надежд... И надо же было взять в последние ученики именного этого мальчишку-переростка... Армандо не знал, чего ожидать дальше от этой затеи… Это притягивало и отталкивало одновременно. И глаза у парня… Звериные… Жёлтые… Мысль вертелась в голове, не давая ухватиться. Волхв уже было поймал ее за хвост, как:       – Мастер! Мастер!! – Негромкий вскрик заставил Армандо оторваться от не самых радостных мыслей и поспешить навстречу ученику.       – Чего ты голосишь на половину леса? Чай не дитя, на кажд… – Лукос замолчал, оглядывая парня. У того, казалось, даже волосы дыбом встали. Глаза, светлые, с ярко разгорающейся желтизной, казались совершенно обезумевшими. Парень дрожал, напоминая натянутую тетиву лука.       – Учитель Лукос! Там! Там… Там что-то очень страшное, Учитель! Я не могу объяснить, но там большое зло! – Рамлоу тыкал пальцем, указывая направление. Армандо сунул ему бурдюк с водой и отослал парня подальше. Сам же начертил в воздухе знак, вспыхнувший золотым, а потом алым цветом, и нахмурился. Споро отбросив ветки и расшвыряв носком ботинка влажные комья земли, он увидел большую глубокую ритуальную чашу с темными письменами, небольшую книжонку и холщовый мешочек. Заглянув туда, он пробормотал проклятие. Его самые страшные предположения становились очень пугающей действительностью.       Тьма! Тьма! Тьма!       Велев Броку подать ему большой мешок, он сгрузил туда все находки и, ничего не объясняя, повел парня дальше. На все вопросы отмалчивался, углубившись в свои мысли и лихорадочно осмысляя происходящее.       Они продвигались очень быстро, все же парню было пятнадцать лет, а не семь: утирать сопли и тащить за руку не требовалось. Рамлоу был сильным, выносливым, привыкшим к нагрузкам благодаря работе в семейной кузне. Они сделали только одну остановку у скал.       Лукос нашел небольшой узкий грот. Сгрузив туда находки и привалив вход камнями, он начертал несколько знаков и велел Броку запомнить знаки и это место так же хорошо, как он помнил свое имя.       – Ты сейчас не понимаешь, что это и к чему тебе это. Но эта не то, что нужно знать Ученику. Придет время, Брок, и я объясню тебе все. Ты хорошо все запомнил?       – Да, Учитель, – смиренно ответил Брок, неловко переминаясь на месте. Ему было страшно и не по себе. До сих пор Учитель выглядел так, будто останется спокойным в любой ситуации. Но сейчас, кажется, он был растерян и немного испуган. И это ужасало.       – Тогда пойдем дальше, парень. Я готов дать тебе первый урок.

***

      Урок за уроком Брок постигал под присмотром Мастера науку Волхвов. Присмотревшись друг к другу, приноровившись к привычкам, притерпевшись, они шли рука об руку по одним им видному пути.       – Быть Волхвом – это не только травки выучить да слова нужные запомнить. Это, в первую очередь, твоя воля, намерения, желание. Ты должен понимать, что если ты ненавидишь человека, то хоть до хрипоты кричи слова и обмазывай его настоями – вылечить не сможешь.       – А если он негодяй? Как лечить, если человек…       – А откуда ты можешь знать, что он негодяй? – Лукаво улыбнулся Лукос. – Человек не рождается плохим, Брок. Он им становится, или его таким делают обстоятельства. На все можно посмотреть под разными углами. Если увидишь у дороги карету скособоченную и рядом с ней колесо, с оси сошедшее, и кучера, который размахивает руками и просит помочь, что ты будешь делать?       – Помогу починить. Вряд ли знать или прислуга знати знают, что делать с такой поломкой.       – Воооот, – довольно ощерился Армандо, присаживаясь на пенек и вытягивая ноги, давая им минуту отдыха. – Это же хороший поступок?       – Да! – Уверенно сказал Брок, кивая головой, будто в подтверждение своих слов.       – А если ты узнаешь, что кучер, который просит тебя о помощи – это разбойник переодетый. Одурачил и связал охрану, а знать, что в карете, – его заложники теперь! – Продолжил Лукос.       – Тогда он негодяй… – уже не так уверенно сказал Брок, почесывая затылок. Определенно, манер парень не знал совершенно.       Армандо хмыкнул и продолжил:       – А несчастный разбойник пошел на это дело только для того, чтоб его дочери было что есть. Ее мама бросила за ненадобностью – сама в бордель ушла. А отца не брали на работу, потому что хромой и рожа рябая. А ребенка надо кормить. Он отчаялся найти хоть какой-то заработок. Вот скажи мне сейчас, Брок: хороший этот человек или нет?       И Брок задумался. Накрепко. Армандо только ухмылялся, наблюдая за этим переосмыслением. Парнишка даже от еды отказался, обдумывая, обжёвывая ситуация в своей голове.       Лукос не трогал мальчишку, давал время. Впрочем, не зря. Разговор возобновил именно ученик. Пусть и на третий день.       – Но ведь тогда нет однозначно плохих. У всех есть свои причина, история, повод. Учитель, это так сложно…. – Парень заломил брови, переживая эту проблему, это осознание, всем собой.       – Именно, Брок… Поэтому я и говорил о желании помочь. Человеку… Живому существу. Необязательно потому, что какая-то конкретная личность хорошая. А просто потому что это человек, и он нуждается в помощи. Просто потому, что это живой человек, который попал в беду.       Они молча шли рядом.       – Вот еще задачка. Парень позвал девчонку за себя. Она отказала. Он ушел, а после вернулся с друзьями, снасильничал над ней и убил. Сперва ее, а потом ее родителей и малых братьев, – Лукос взглянул на парня. Тот шел хмуро и не отвечал: обдумывал, переживал ситуацию с разных сторон. – Запомни, малыш, не все «хорошие» достойны жизни. И не все «негодяи» достойны смерти.       – Но как, Учитель?       – Ты Волхв, малыш. Ты не оцениваешь ни тех, ни других. Ты не встаешь ни на чью сторону. У тебя своя дорога. Да, ты можешь подтолкнуть вставшего на твоем пути человека: либо в одну сторону, либо в другую. Но, подтолкнув, ты не указываешь, как делать. Ты даешь выбор. А выбирать уже не тебе. Ты просто шагаешь дальше. Потому что у тебя другой путь. Свой.

***

      Лукос, довольно оглаживая отрастающую бороду, радовался подарку Духов: его последний ученик был очень хорош. Имея цепкую память и пытливый ум, он легко запоминал и, что главное, усваивал новую информацию. Вопросы задавал коротко и по делу. Изучал все серьезно, досконально, до мелочей. Казалось, ни одна крупица знаний не ускользает от его дотошного внимания.       Перестав тосковать по дому, он с интересом вслушивался в иной раз весьма путанные объяснения. Запоминая всю информацию, Брок учился применять ее на практике, сочетать знания о травах и кореньях со свойствами камней. Плетение узоров обрядов и ритуалов давалось ему так легко, будто он уже не один год этим занимается.       Видя успехи своего ученика, Армандо решил ускорить обучение, задавая задачки посложнее. Переходя на следующий этап объяснения взаимодействия животного и растительного мира – и взаимодействия с людьми, просящими помощи… и что делать и как справиться, если помочь нельзя.       Последний пункт в обучении нарисовался сам. И Брок оказался не готов. Его знаний было достаточно, чтоб пройти такую проверку реальностью… Но его сознание еще не «доросло» до его умений.       На дорогу выбежала немолодая женщина, прося помочь ее внучке. Армандо, пока они добирались до дома крестьянки, напомнил Броку о том, что необходимо сделать. Первое и самое главное: проверить нити жизни. То, что увидел Брок, едва подойдя к постели больной, означало, что любые усилия будут напрасными: девочке не суждено было дожить и до 6 лет. И ей невозможно было помочь. Ее нити жизни были связаны в тугой узел и обрывались. Так было надо. Нужно было просто отступить…       И это было сложно… Это было невыносимо… Но такое случалось…       Но самое сложное – это разговор с матерью девчонки, проклятия вслед и горький плач, переходящий в вой, на проселочной дороге.       Поэтому Рамлоу просто боялся смотреть на нити жизни, боясь увидеть…       Помимо тех знаний, которые необходимы для Волхвов, Армандо позаботился о том, чтобы у Брока было всесторонне и полное образование, нанимая, когда нужно, учителей. Иногда они задерживались на долгие месяцы на одном месте, чтоб Брок мог ходить на занятия и уроки к определенному человеку. Первым из таких учителей стал Мастер Боевых Искусств, который целый год неистово выбивал из Брока дух на занятиях. А вместе с тем и все юношеско-подростковое, наносное.       Уже с первых занятий, Брок понял, что его хваленая сила, обретенная в махании молотом в отцовой кузне, здесь гроша ломаного не стоит. Учитель его побеждал едва ли не взглядом.       Подойдя к обучению со всей своей ответственностью, Брок уперся рогом, и уже вскоре было непонятно, кто из кого душу вытрясает. Рамлоу заваливал учителя боя вопросами, примерами, просьбами показать, рассказать, объяснить.       Лукос лишь наблюдал со стороны, сидя за столом и отправляя в рот одну виноградинку за другой. Ученик был хорош, очень хорош. Молод, любознателен, любопытен и жаден до знаний, хоть и не всех.              Через 5 лет совместных путешествий Брок стал отличным воином, что не единожды спасало их на опасных дорогах. Помимо этого, он постиг науку чтения и письма, хоть и долго сопротивлялся этому, ворча на каждом привале:       – Мастер, к чему мне эти знания? Все уроки, что вы мне даете, я помню наизусть. А бумагу марать да тонкие листы чернилами исписывать только знати дозволено.       – Бездарь безграмотный! А если придется кому из знати услуги оказывать? Да исписать на бумаге, какую траву и как заваривать? Будешь бегать дурным лосем по городу и писаря искать? – Брок пристыжено молчал, слушая нравоучения Лукоса, который год от года становился все ворчливее. – Достался же ученичок напоследок….       Несмотря на ворчание, Армандо искренно гордился успехами Брока. Молодой, не в меру горячий из-за своей юности и удали молодой мужчина, тем не менее, обещал превратиться в рассудительного, уверенного в себе и мыслящего человека.       Тогда Армандо начал рассказывать о ритуалах и обращениях к Духам. Он знакомил Брока со всеми тонкостями, со всеми нюансами. Предупреждал, угрожал, оберегал… Все знания, которые он сам накопил за годы и годы, он вкладывал в своего ученика, возлагая на него огромные надежды.       Останавливаясь в городах, Лукос ходил в библиотеки и изучал все, что мог найти… Тучи сгущались… Слишком много непонятных событий происходило с того момента, как он взял Брока в ученики и нашел ту ритуальную чашу. Пока на уровне слухов, домыслов и витающих в воздухе невысказанных вопросов. Непонятные шевеления в центре мира беспокоили и напрягали. Тем более тогда, когда мир привык жить в относительном спокойствии.       Когда Армандо посчитал, что пришло время провести первый ритуал над Броком, он сильно волновался. Его ученик был далеко не так прост. То, что наука и знания давались ему очень легко, было не единственной отличительной чертой. Парень подмечал и видел то, на что сам Лукос научился обращать внимание лишь спустя десятки лет после того, как сам стал волхвом. Он чувствовал и мерил этот мир совершенно другими категориями, что делало Брока уникальным. Его сила была очень велика, и по мощи он уже давным-давно обогнал своего учителя. Однако, вопреки всем опасениям, он держал силу в узде, используя ее исключительно на благие дела. Соблазн этой силы так велик, что даже Лукос ощущал это всеми клеточками тела… Но Брок, шагая рядом, жевал колосок и даже не напрягался…       – Духи, что же вы уготовили этому мальчику… – бормотал тот, кутаясь в плащ.

***

      Перед тем, как провести ритуал, Брок, налив Лукосу чашку ароматного травяного чая, спросил:       – Почему Волхвов не любят? По сути, мы не делаем ничего из ряда вон выходящего. Обряды, ритуалы, обращения к Духам, травы, отвары, припарки… Многие пользуется травами, многие обращаются к Духам с молитвами. Обращаются к травникам и знахарям. Но не любят именно Волхвов.       С удовольствием вдохнув пряный аромат, Армандо устроился поудобней и сделал небольшой глоток. Восхитившись вкусу, он пояснил:       – Видишь ли, Брок… Мир меняется каждый день... Появляются новые договоренности, предаются старые союзы и заключаются новые. Истребляются целые города и народы. Хммм…. Скажи, откуда появились Главные Города? Или, как принято сейчас говорить, Столицы?       – Армандо! Эту историю же рассказывают всем непослушным детям вместо сказок на ночь. Этакая сказка-пугалка.       – Я слишком давно был ребенком, Брок. Потешь старика, расскажи… – хмыкнул Лукос, предвкушаю интересную беседу.       Брок усмехнулся в ответ. Старика, ага! Не этот ли «старик» раскидал десяток стражников, пока Брок сговаривался о заказе? Выйдя из таврены, Брок хлопал глазами, глядя как бравые «вояки» отползают подальше от Лукоса, таща с собой раненых. А тот только прокомментировал: «Представляешь, парни решили проверить, что крепче, их алебарды или мой посох».       –Давай, Ученик, рассказывай. Смеркается уже. К полуночи надо будет провести ритуал. Я бы хотел сегодня пораньше уйти на боковую. Завтра будет тяжелый долгий переезд.       – Когда мир был юн и невинен, Духи щедро населили его разными расами и народами. Каждой расе и народу давалось поровну необходимых для выживания сил и ресурсов. Символом и центром их единства была звезда. Самая яркая, которая светила в тот момент на небосводе.       – Солнце, – кивнул Армандо, попивая чай и внимательно слушая историю.       – Духи боялись оставлять без присмотра своих юных детей в этом новом мире. Поэтому были посланы им Наставники – Волхвы, которые были наделены знаниями и умениями помогать всем расам и народам справляться с жизненными трудностями. Мир процветал. Много разных людей и дивных животных появлялось в нем. Мир большой, на всех хватит.       Мужчины немного помолчали, слушая треск поленьев в костре, делая по глотку ароматного настоя. Рамлоу, поведя плечами, продолжил:       – Иногда тот или иной Дух любил погулять среди смертных, делясь своими дарами. Но людские благости совратили его ум, а страшные знания затуманили мозг. И вот, спустя много лет, народы, которые жили в гармонии, начали враждовать. Неприкаянный Дух, что задержался в мире Гарды, обрел власть и занял положение в Центре, на Арене. И его тлетворное влияние постепенно расползлось по миру. Постоянные распри, убийства и войны заставили Волхвов разорвать символ единства на куски. Каждый был дарован достойному человеку, и хранились они, тщательно оберегаемые. И передавались они от отца к сыну, от матери к дочери.       Брок замолчал, глядя в искры костра.       – Все? – спросил Армандо, допил последние глотки ароматного напитка и причмокнул губами.       – Все, – растеряно кивнул Брок.       – И было предсказано, что мир наступит в мире только тогда, когда символ вновь станет единым целым. Когда разрозненные куски соберутся вокруг центра – звезды – мир ляжет на истерзанные войной земли. Собрать воедино Щит, который станет спасением для всех, сможет только тот, кто отметить своими деяниями каждого Хранителя.       – Как Волхвы смогли разорвать символ единства?       – Это образно, Ученик. Все предметы – книги, свитки – разделили между хранителями, наказав охранять пуще жизни.       Мужчины замолчали, ловя всполохи огня и любуясь его танцем. Ветер разогнал тяжелые облака и показалась полная яркая луна.       – Пришло время, Брок! – торжественно провозгласил Армандо. – Обращение ты помнишь. Это будет первый раз, когда ты напрямую обращаешься к Духам. Не бойся ничего, я всегда буду рядом.       Брок подошел к Лукосу и взял его руки в свои.       – Не переживай, Мастер. Я все помню. Это не Посвящение. Сегодня ритуал знакомства. Духи определят мою силу и, если пожелают, приоткроют завесу будущего или одарят дарами. Если я не приглянусь, то стану самым умным травником, или воином, или останусь кузнецом. Не волнуйся, Армандо. Ты отличный учитель, и все будет хорошо.       Армандо забил вересковую трубку крепким табаком и неспешно курил. Его лучший ученик лежал на свернутом вдвое одеяле, иногда крупно подрагивая всем телом. Но Лукос сидел спокойно, не прикасаясь – чтоб не мешать таинству.       Обращение к Духам прошло хорошо, те приняли его Ученика… Волхв улыбнулся – недаром он пошел в ту богом забытую деревеньку.       Трубка упала наземь из ослабших пальцев, табак равномерно прогорал. Лукос погрузился в транс, призванный Духами.       Придя в себя, он тяжело дышал. Интуиция, которая позволила ему прожить так долго, его не подвела. Духи позволили ему немного заглянуть в будущее. В возможное будущее мира и возможное будущее Брока. Армандо лихорадочно схватил котелок и пил почти остывший отвар, давясь и проливая ароматную жидкость себе на грудь. Утерев рот и бороду ладонью, он стал шагами мерить полянку. Его руки то вцеплялись в волосы у висков, то будто пытались выдернуть клок из бороды.       Он почти успокоился, когда Брок открыл глаза и невидящим взглядом вперился в Луну, которая уже завершала свое путешествие по ночному небу.       Рамлоу отдышался и сел, запустил пальцы в волосы, массируя себе голову. После повернулся к своему Учителю. Тот приложил все силы, чтоб не дернуться от удивления. Ему в глаза смотрели яркие, животные, желтые глазищи. Постепенно вертикальный зрачок закруглялся, возвращая привычную форму.       – Учитель…. Кажется, нам надо посетить Дома Знаний.       Армандо опустил руку с рукоятки ножа и тихонько выдохнул. В этот раз Духи предупредили, что не видят будущего Брока. А значит, его дальнейшая жизнь будет зависеть от него самого. От того, какое решение он примет и по какой тропе своей жизни будет идти дальше. И Лукос, понимая последствия, был готов закончить жизнь своего последнего и, чего греха таить, любимого ученика, чтоб предотвратить крах всего сущего.       – Собирайся, Брок. Мы выдвигаемся.       Сердце старого Волхва ликовало: его ученик не поддался соблазну своей силы и мощи сейчас, под видениями Духов. Не соблазнится и потом. А с остальным они разберутся. Вместе.

***

      Хранилища Знаний, как правило, находились при замках Столиц или в одном из помещений Замка. Древние книги с пожелтевшими страницами, жутковатые фолианты, обтянутые кожей и оббитые железом, глиняные черепки с игольчатыми надписями и свитки свежей бумаги с печатным текстом. Мудрость веков от ученых мужей и фривольные книжонки для вдовушек нашли место в этом Храме Знаний, теснясь на добротных дубовых полках. Пыль годами оседала на научных талмудах, ибо они не пользовались большим спросом.       После ряда грабежей, которые произошли чуть ли ни в одновременно во всех столицах, библиотеки стали охраняться так же хорошо, как покои Государей. После проведенного осмотра были найдены лишь тела смотрителей Храма Знаний. Лишь много лет спустя, когда Волхвы забили тревогу, Государи поняли, что именно они потеряли и какие книги были украдены. Слишком уж люди расслабились и привыкли жить в мире, без опаски и оглядки… Старые войны и распри уже успели позабыться, как и наказ предков. И когда интерес к библиотекам становился меньше, меньше становилась и охрана. Поэтому сейчас войти в Храмы Знаний мог практически любой грамотный человек.              Обучение Брока продолжалось. После первого ритуала минул почти десяток лет, а Брок почти не изменился внешне, лишь появившиеся морщины прорезались глубже. И взгляд. Этот взгляд не вязался с внешностью тридцатилетнего мужчины. Слишком жесткие уроки порой ему преподносил Учитель, да и сама жизнь.       Объехав множество городов, стран и поселений, они задержались в Долине. Самое красивое место, которое когда-либо видел Брок. И очень тяжелый урок, который он получил там…       Уезжая из этого места, учитель был хмур и не разговорчив. Брок буркнул:       – Учитель, мне надо на родину. Зовет меня туда чутье.       Армандо, зыркнув из-под густых бровей, только кивнул.       Неделя пути, пройденная в молчании, нагнетала атмосферу для серьезного разговора. И когда точка кипения была пройдена, мужчины остановились на ночевку. Тогда Лукос рассказал все, что смог подчерпнуть из старых книг, очерков путешественников и личных дневников, которые ему удалось прочесть.       Дух, тот самый из детской сказки-пугалки на ночь, действительно существовал. Властитель Ульф: отступник, проклятый Духами, Волхвами и всем сущим. Сама Тьма, которая развращает и уничтожает людские души в угоду себе.       Арена-Витае – Пески-жизни – центр всего мира! Огромный город, через который проходят все крупные тракты между столицами. Город, куда стекались все желающие увидеть скальный град, постигнуть саму жизнь. Жизнь, которая мощными корнями пробивала себе путь в каменистом песке, которым покрыт каждый сантиметр плато. Огромная ярмарка, которая существовала в любое время дня и ночи и не затихала ни на мгновение. Именно там можно было достать любой товар из любого уголка их мира.       И он, Ульф, был обычным человеком, как и тысячи людей до него. Любил глазеть на ярмарке на чужеземцев и выискивать редкости для своей семьи. Он родился в семье знати, приближенной к престолу. А значит, по достижении 15 лет был вынужден буквально впечатать свой норов в рамки поведения члена государевой семьи.       Тогдашний государь – приходившийся ему двоюродным дядькой – был мягким и недальновидным человеком. Под его рукой Арена-Витае потеряла часть былого могущества, что удручало юного Ульфа. Он, будучи практичным юношей, вовсю изучал экономику и законы: знать должна уметь пользоваться этими знаниями, чтоб процветал ее род. Просиживая в библиотеке, он изучал все, до чего мог дотянуться.       Поворотной точкой Ульфа стала найденная книга – небольшая книжечка с ладонь величиной в мятой бордовой обложке. Там описывались ритуалы призыва. Ритуалы вызова темных тварей для помощи человеку. В книге указывалось: для устранения ненужных людей. Прочитав первые страницы и оставив концовку книги на «потом», Ульф приступил к практике.       Собрав во дворе семейного дома камни и перетаскав их в комнату, парень дождался, когда на небо взойдет полная луна. Быстро выложив узор и окропив его своей кровью, он зачитал необходимые слова. Камни, будто живые, стали скатываться друг к другу, сливаться, превращаясь в жуткое существо без кожи, без волос, без глаз. Хищные разлеты ноздрей и круглый рот, обрамленный множеством зубов. Вдохнув воздух рядом с Ульфом, распознав его кровь как кровь «хозяина» - того, кто призвал ее, - она рванула по этажам, уничтожая все живое на пути.       Ульф, от страха сделавший лужу, стоял ни жив ни мертв, слушая страшные крики, вопли и грохот из недр дома, и старался не шевелиться. Такого ужаса он не ожидал. И такого эффекта. Через некоторое время все стихло. Хлопала только открытая где-то створка окна. Парень, прижимая к себе книгу, крадучись, вышел в коридор. Его тут же обильно стошнило от увиденного. Все жители дома, родные, близкие, слуги – все были убиты. Тела лежали изломанными, измочаленными, истерзанными куклами. Брызги крови повсюду.       Ульф, оскальзываясь на влажных от крови половицах, сбежал по лестнице и выскочил во двор, крича и призывая на помощь. Первой он увидел девчонку-служанку, которая лишь недавно устроилась к ним. Видимо, она возвращалась со свидания. Трясущийся Ульф вцепился в нее, как в единственно выжившую. Так их и нашла стража, прибежавшая на крики.       Позже тела с почетом похоронили. Всюду летали догадки и домыслы о том, что же произошло в доме родственников государя. Сам Государь ходил задумчивый и очень беспокойно поглядывал на выжившего родственника, сына своей почившей двоюродной сестры.       После похорон Ульф сидел в кабинете своего родового дома, который отмыли и привели в порядок. Уже спокойно обдумывая произошедшее, парень хладнокровно делал выводы. Даже хорошо, что он не прочел об возможных итогах вызова, иначе так бы и мучился со старшими братьями, пробиваясь к власти. Осталось устранить только королевскую семью, тогда, оставшись единственным кровным наследником, он пример корону.       В дверь тихонько постучались: служанка, Ийна, принесла пряного вина.       – Спасибо, милая…       – Ульф… Простите мои слова… Но не кажется ли вам, что трон занимает не тот человек?       Парень удивленно поднял глаза от стола и оглядел служанку снизу-вверх: босые ноги с аккуратными пальчиками, тонкие лодыжки, крутые бедра, узкая талия, небольшая упругая грудь, острые ключицы и длинная шея, овал лица, обрамленный черными прямыми волосами, яркие спелые губы. Хороша девица, если бы одно. Глаза. На него смотрели звериные желтые глаза с вертикальным зрачком.       – Дух? Неприкаянный Дух? – Ульф очень быстро догадался, кто же перед ним. И так же быстро сделал вывод, как нашлась заветная книжка в бордовой обложке.       – Все верно понял, милый…. – Нежный голосок никак не вязался со взглядом голодного, алчущего хищника. – Мы сможем обрести ту силу, которая нам дарует не только бессмертие, но и безграничную власть над всем сущим.              Армандо помолчал, не глядя на ученика. Забил свою вересковую трубку и продолжил рассказ, выпуская ароматный дым в вечернее небо.              Воодушевлённый таким партнерством, Ульф уничтожил всю государеву семью, удачно подстраивая несчастные случаи или нападения разбойников во время прогулки. Дядюшку он убил лично. Перебил ноги болтами арбалета и рассказал корчащемуся на полу родственнику, что превратит Арену-Витае в столицу всего мира, где главной будут они: Неприкаянный Дух - Клитемнестра, который вернет себе силу, и он, Властитель Ульф.       Рассказал о том, что Арене суждено стать полем боев, где каждая пролитая капля крови станет одной из множества, что вернут силу и могущество Клитемнестре. А ему даруют власть и бессмертие.       Он подошел к лежащему дядюшке и, схватив за волосы и запрокинув голову, провел кинжалом по горлу. Булькая кровью, умирающий государь виде только босые ноги с аккуратными маленькими пальчиками.              Брок долго молчал, поворачивая рассказ той или другой стороной. Сопоставлял его с тем, что сам подчерпнул из тех книг, что ему довелось прочесть – спасибо Мастеру, что научил грамоте.       – Откуда мир узнал об этом? Вряд ли были свидетели, – Брок пытался увериться в достоверности услышанного.       – Служанка, которая не успела выйти из залы, спряталась за штору, когда Ульф убил дядюшку. Во всяком случае, так говорят источники. А дальше волхвы изучали вопрос. Слухи, домыслы, свидетели. Сам понимаешь, у нас несколько больше возможностей. Все эти знания… Что-то записывалось… что-то передавалось между собой… Так, по крупицам, собралась вся картинка.       – Не вся. Как эту Тьмой вытра… покрытую парочку уничтожить?       Армандо поднял брови вверх, анализируя настрой ученика.       – И ты не хочешь к ним присоединиться?       Брок аж ладонью по колену пристукнул:       – Мастер! При всем уважении. Ты умом по возрасту поехал? Да зачем мне это? Людей резать и в крови купаться? Мне этого и на дороге хватает! – Брок помолчал. – Армандо. Такой падали не место в мире. Если их силы возрастали десятки лет, с ними и так будет непросто справиться. А дальше – только хуже.       – Ульф, когда только взошел на престол, поменял полностью вид Арены-Витае. В те времена довольно много информации было легко найти по библиотекам, еще до краж в Храмах Знаний. Это позже книги разделили: то, что можно читать любому, и то, что хранит зло. Их спрятали или вовсе уничтожили. Ты же знаешь, что ритуалы может проводить любой человек. Кто-то лучше, кто-то хуже. Конечно, если ритуал будет проводить Волхв, то будет поддержка Духов… Без этого ритуал сработает, но более слабо и не надежно. Более того, ритуал тогда проводится в несколько этапов….       Армандо забил трубку и закурил, выпуская ароматные клубы в ночное небо.       – Суть в том, Брок… Ульф провел несколько ритуалов. Судя по тому, что я смог найти по библиотекам, они с этой Клитемнестрой провели ритуал слияния. Теперь Ульф и Неприкаянный Дух – одно целое. Более того, никто не знает, как выглядит это существо. Каждый видит в нем идеал. Свой идеал. Само совершенство. Человека, который для тебя в мгновении являет целый мир. Никто не мог устоять. И еще ритуал… Неизведанный, непонятный, разработанный им самим. Ритуал, что вернет ему всю первоначальную силу.       – Армандо… Мы не первый десяток лет уже вместе землю топчем… – Брок тяжело вздохнул, прежде чем продолжить. – Причем тут я?       – А при чем тут ты? – Деланно развел руками Лукос.       Брок вскочил на ноги, сжимая кулаки.       – Ты не раз задавал вопрос, насколько меня привлекает дарованная сила, не хочу ли я ей подчиниться? – Рамлоу передразнил интонацию учителя. – Ты множество раз отмечал мое отличие от других учеников и Волхвов! Так кто же я? Кто я, Армандо?? – Он уже кричал, не в силах сдерживать страх и отчаяние. – Что мне уготовано?       Армандо встал, выпрямившись во весь свой немалый рост. Его рука легла на клинок на поясе. Он сделал три широких шага к парню, не сводя с него глаз. А после обнял. Крепко прижал к себе.       – Брок, малыш… Ты его потомок. Только родная кровь может бросить ему вызов. Только родная кровь, не совратившись на блага, достаток и власть сможет победить… Одержать верх над Тьмой.       Парень трясся в руках Мастера крупной дрожью. Он не верил в то, что говорил учитель. Не хотел верить…       – Мастер! Армандо! Друг…. – шептал Брок, сжимая в кулаках одежду у него на груди. – Проведи последний ритуал. Духи рассудят, Волхв я или нет. Мне ли бороться, или лучше пасть под твоим мечом.       Лукос отступил на шаг и как будто бы постарел не на год, а на жизнь. Парень-то видел все... И как Мастер хватался за оружие после пробуждения и общения с Духами, видел и готовность убить, если увидит проблеск зла в глаза.       – Ты – Волхв! – Уверенно сказал Армандо. Легким движением он бросил щепотку трав в огонь и забормотал Обращение. Поймав падающего парня и укладывая наземь, он пробормотал. – Наше спасение… Да сохранят нас Великие…

***

      На следующее утро Армандо довольно осматривал парня в общей умывальне в гостином дворе. Брок, как обычно, снял рубаху, небрежно швырнул ее на лавку и начал умываться, плеская стылой водой себе в лицо и на шею и шумно отфыркиваясь. Старый Мастер же оглядывал широкие плечи ученика, перевитые сухими мышцами, откровенно любуясь проявившемся узором. От выступающего на шее позвонка и по плечам шли первые ветви татуировок, которые обозначали, что Духи приняли нового Волхва и обязуются ему помогать. А он обязан идти по своему Пути не сворачивая, даже если во вред себе.       Выставив второе зеркало так, чтоб Рамлоу смог рассмотреть свою спину, Армандо торжественно объявил:       – Смотри, Брок. Это – след, татуировка, начало которой положили Духи при нашем Последнем Ритуале. Это означает, что они приняли тебя и признали Волхвом. Часть линий буду наносить тебе я, как Учитель, другая часть будет появляться сама, когда твое мастерство будет расти.       Армандо не сомневался, что именно так и будет. Но, оглядываясь назад, на свое ученичество, он вспоминал, что его татуировка начиналась с трех линий, не связанных между собой. И только ближе к времени, когда количество прожитых лет приблизилось к сотне, линии покрыли половину спины. Не ошибся он в Ученике… Ох, не ошибся. Брок, широко раскрыв глаза и приоткрыв в удивлении рот, оглядывал свое тело. Замысловатые узоры сейчас мало волновали его. Он удивленно оглядел канаты мышц, оплетавшие его спину. Он, работая кузнецом, конечно, имел отлично развитые мышцы. Слабакам в кузне не выжить. Но и зеркал у них не было – дальняя деревня все-таки…       Поэтому о состоянии тела он мог судить только по рукам… Но он не думал, что его тело еще больше разовьется и обретет такую красивую форму. Этими наивными наблюдениями он и решил поделиться с учителем:       – Ты посмотри, Мастер! Какие у меня мускулы!       Армандо только всплеснул руками, отвесил подзатыльник веселящемуся парню и пошел в зал – завтрак заказать. Как будто вчера и не было серьезного разговора…. Хотя…       – Малыш-то себя в зеркало то и не видел… Отражение в воде, да и только… – Удрученно бормотал Армандо, спускаясь в общую залу.               Брок, веселясь, покрутился перед зеркалами, красуясь перед своим отражением. В обычных гостиницах и корчмах зеркал или не было, или были, но такие крошечные, что едва хватало рассмотреть лицо. Сегодня они остановились в богатом Гостевом доме – Лукос расщедрился в честь Ритуала, поэтому Рамлоу, пользуясь моментам, рассматривал себя и свое тело в полный рост.       Он отметил, насколько развита стала его мускулатура и как свежо и здорОво выглядело его тело. Конечно, не упустил он из вида рисунков на своем теле. Узор был черный и яркий: переплетенные линии, которые выписывали по его спине замысловатую вязь. Брок долго смотрел на узор, пытаясь понять, что же он означает, увидеть весь рисунок целиком. Казалось, от линии волос на шее идет переплетение узора вниз, по позвоночнику. Одна линия от правого плеча вплетается в узор. А чуть ниже в него вплетается линия с левого плеча. Потом узор расходится. И до копчика одиночная вязь.       Прищурившись, он долго вглядывался в свое отражение, глядя то через одно плечо, то через второе. Хмурился и не мог понять, что же не так! Что напрягает в общей картине.       Армандо, который сделал заказ на очень плотный завтрак девчоночке-служанке, пошел в умывальню поторопить своего ученика и обмер, стоя в дверях.       Рамлоу, сосредоточенно глядя в зеркало, провел пальцем по одному из «завихрений» рисунка у себя на правом плече и пальцем повел, потянул линию узора в сторону своей ключицы. Как только кончик его пальца коснулся плетения линии, рисунок загорелся, осветился светом. Мастер, глядя на действо широко открытыми глазами, боялся пошевелиться. Брок же, находясь в каком-то трансе, шептал губами что-то и даже притопнул ногой, не перерывая, однако своего движения. Заведя «усик» лозы от рисунка к себе на ключицы, он улыбнулся, убирая палец.       Посмотрев в зеркало, он качнул головой, и передвинул рисунок чуть ближе к шее. Удовлетворенно кивнув себе, он провел по рисунку ладонью, гася свет.       Нахмурился, переводя взгляд на левое плечо. Небрежным жестом руки «вплел» засветившийся от касания узор с левого плеча в общий рисунок. Подтянул сначала на плече, и когда «левый» узор едва коснулся основного, отвёл дальше. И, в итоге, он плотно сплел меж собой три основные, яркие линии рисунка, превращая их в единый цельный узор.       После этого он обмылся водой еще раз и, накинув на влажные плечи полотенце, стал быстро растираться, собирая лишнюю влагу.       – Что? Ты? Сделал? – просипел Мастер, держась за сердце.       – Армандо!? Что с тобой?       Мастер тяжело привалился к косяку и сосредоточился на дыхании, пытаясь успокоить заполошно бьющееся сердце.       Брок подлетел к нему, приобнял и повел в залу. Служанка, завидев гостей и оценив обстановку, тут же принесла стакан ледяной колодезной воды. Брок же, поковырявшись в сумке, отыскал баночку с нюхательной солью и поднес к лицу Мастера: резкий запах должен был привести в чувство. И начал растирать ему виски.       – Сядь, мальчик, – негромко попросил Армандо, потихоньку приходя в себя.       Рамлоу сел напротив, встревоженно глядя на учителя. Тот был всегда сильным, язвительным, старым, но понимающим, наставляющим. Но никогда – слабым. Поэтому такое нестандартное поведение ни на шутку его встревожило.       – Что ты сейчас сделал в умывальне, Брок? – мягко спросил учитель, восторженно и тревожно глядя на ученика. – Расскажи все, что ты делал, как только зашел в купальню.       – Я умылся, начал смотреть в зеркало на себя. Удивился, как изменилась моя фигура, хотя и раньше я был довольно крепким. Потом начал рассматривать узор. Он был непонятен, поэтому я приглядывался, пытаясь понять, что за рисунок на нем. Но одна деталь мне показалось не такой. Неправильной. Не лишней, а как будто… Будто бы незавершенной. Ее не должно было быть там в том виде, как она была первоначально. Поэтому я поправил. Когда коснулся пальцем, Духи говорили со мной…       – С тобой говорили Духи? – странным голосом переспросил Мастер, внимательно слушая объяснения.       – Они больше спорили, что не могли ошибиться, когда даровали мне этот узор. Я уверил, что узор прекрасен, но не идеален. И если они согласятся, я поправлю.       – Ты спорил с Духами? – Армандо вновь поднес к ному дыхательную соль.       – Ну да. А когда я поправил узор, одни сказали, что так впрямь лучше, и что они во мне не ошиблись.       Повисло напряженное молчание. Служанка, выглядывая из кухни и получив одобрительный кивок Брока, тут же принесла обильный завтрак и ловко расставила тарелки и кружки на столе и, подмигнув, скрылась за дверью.       Брок пододвинул пиалку с жареными яйцами ближе к учителю и разломил краюху лепешки. Он решительно не видел смысла откладывать на потом остывающий завтрак.       – Подумать только… Он спорил с Духами… – Бормотал себе под нос Армандо, раз за разом глядя на ученика, что бодро махал ложкой, загружаясь едой.

      

      ***

             Родная деревня встретила Брока знакомым с детства запахом, ржанием коней и неспешной жизнью улиц.       Рамлоу застал отца глубоко немощным стариком. Возраст никого не красит. Седовласый сухой старик сидел на лавке у дома, опираясь на клюку. Брок тут же упал перед ним на колени, обнял крепко, да так и замер, отогреваясь в родных объятиях.       Однако с какой гордостью отец оглядывал своего сына, которому на вид не дашь больше 30 лет: мощное мускулистое тело, руки, покрытые шрамами и узорами. Яркие желтые глаза его совершенно не испугали. Его просто принимали таким, какой он. Целиком и полностью. Отец искренне восхищался своим ребенком, проводя своими заскорузлыми пальцами по его гладкой коже. Гладил по голове, как много лет назад, а Брок только прятал лицо.       Отец благодарил Армандо, что сын жив и здоров. Мастер, глядя как по морщинистому лицу старика текут слезы счастья и как его ученик едва сдерживает себя, тут же откланялся и ушел на постоялый двор. Все-таки семья должна провести время вместе. Хотя бы пару дней.               А нрав все тот же…. Суровый с виду, а по сути – мальчишка, который тянется к теплу и заботе. Не закостенел он в своих Волховьих буднях, не забыл тепло родного очага. Брок обнимал отца крепко, но осторожно. Положил голову на коленки, чувствуя, как сухая старческая рука перебирает его волосы. Он был бесконечно счастлив в этот момент и чуть ли не котёнком мурчал, радуясь ласке и вниманию родного человека. До глубокой ночи они проговорил с папой. Сын делился историями своих путешествий, родитель слушал его рассказы и делился успехами своего ученика, которого сиротой подобрал и обогрел, а тот успешно освоил все тонкости кузнечного мастерства. Да и по дому помогал.       Глубоко за полночь Брок улегся спать на лавке у очага – он категорически не любил холод. А сердобольный родитель растопил печь пожарче, да одеяло дал потеплее. Проснувшись с петухами, по привычке, Брок споро натаскал воды в дом, приготовил завтрак, дивясь, что отец еще не проснулся.       Собирая остатки каши со дна тарелки кусочком хлеба, Брок понял, что настораживало его весь вечер накануне. Нити жизни, которые были тоньше паутинок. Метнувшись к кровати, он понял, что отец уже не проснется… Что он, наконец, дождался встречи с любимой женой – матерью Брока…       Мастер, не дождавшись ученика в уговоренное время, пошел на поиски сам. Брок сидел у кровати родителя, держа его за руку. Спина прямая, будто прут примотали. Каждая мышца тела напряжена, кожа в испарине. Армандо, не убирая руку с меча, мягким стелящимся шагом подошел ближе и заглянул в лицо Рамлоу.       Губы шевелятся, не издавая ни звука. Глаза, горящие животным янтарным светом, смотрят прямо. Вскоре тело Брока расслабилось, и он осунулся: плечи опустились, глаза потухли.       – Я проводил папу, Мастер. Все в порядке…       – Что?       – Проводил папу к Духам… Попрощался…       Армандо вышел во двор и сел на лавку. Он не стал сейчас объяснять Броку, что такого никто никогда не делал… Души сами ищут свой путь. Однако, всему свое время…       – Что же тебе уготовано, малыш? И сколько должно быть в тебе внутренней силы, чтоб все пережить…. – шептал Лукос, утирая глаза.       Мастер, конечно, помог с похоронами… Попрощаться со старым кузнецом пришли все жители деревни. Старика любили за добрый нрав и желанием помочь, за его золотые руки и прекрасную работу. На Брока же жители посматривали с раздражением и неодобрением: отец чуть ли не с младенчества выхаживал и растил ребенка. А тот, неблагодарный, бросил отца на старости лет.       Сам Рамлоу не обращал внимания на подобные разговоры, стараясь не смотреть людям в глаза. К тому, как к Волхвам относились повсеместно, он уже привык. Но никак не хотел, чтоб вся неприязнь бросила тень и на его отца.       Дом и отцовскую кузню Брок оставил мальчишке-сироте, который уже был молодым семейным мужчиной. Забрав дорогие сердцу вещи и отцовский кузнечный молот, Рамлоу, добро попрощавшись с приемником родительного дела, пошел прочь не оглядываясь. Больше ему в этой деревне делать нечего.

      

      ***

      – Поди на базар и купи мне коня. Того, которого посчитаешь нужным, – ворчливо приказал Мастер, спихивая успевшего усесться Брока с лавки в корчме на окраине очередного города.       Полгода прошло с того момента, как он похоронил отца. И десятки лет с начала их совместных странствий. Брок уже так привык к постоянному ворчанию и бубнежу под нос, что это стало его даже забавлять. Хотя чем больше проходило времени, тем чаще он слышал эти ворчания. Даже находил какое удовольствия, слушая хитросплетенную ругань учителя и запоминая речевые обороты.       Брок, не растерявшись, залпом выпил кружку хмельного меда, поставленную на стол расторопным служкой, утер пену со рта и пошел на выход под ворчание:       – Вот поганец! Никакого почтения к старшим!       Весело рассмеявшись и подмигивая прислуге, молодой Волхв шагал на выход. Солнышко грело, но не обжигало. Приятный ветерок сдувал всю жару, и прогулка обещала запомниться как легкое приключение: добыть нужного коня ворчливому учителю та еще задачка.       Шагая по пыльным улицам, подставляя лицо жаркому летнему солнцу, Брок услышал стук молота о наковальню и свернул в другую сторону, подальше от кузни – воспоминания были слишком свежи. Шум крупного города – столицы – обволакивал со всех сторон. Угрюмые лица сменялись довольными улыбками – старики и дети, молодые грудастые девушки и знойные чужеземные красотки вовлекали в ритм жизни, раскрывая свои тайны и делясь секретами. Всю поступающую информацию Рамлоу считывал как бы мимоходом, продолжая двигаться в нужном направлении.       До базара можно было дойти множеством дорог. Даже заблудиться не получится: крики, ругань, конское ржание и мычание скота было слышно издалека. Как и запахи, которые в летнем зное, даже несмотря на ветерок, весьма определенно подсказывали направление.       Поэтому, задорно подмигивая крутобёдрым девушкам и похабно улыбаясь юношам, поигрывая бровями, Брок уверенно печатал шаг по направлению к Базару. Наученный горьким опытом, он придерживал рукой кошель, висящий на поясе – не ровен час какой-нибудь способный воришка подрежет. А подводить Мастера, а уж тем более выслушивать насмешки – опять!!! – следующие пару лет он не хотел. Одного раза хватило с лихвой.       – Волхв на беде едет и страхом погоняет! – кричали ему вслед привычную приговорку, завидев желтые звериные глаза.       – Купите козу, господин!       – Сдоба, булочки, пряники!       – Посмотрите какая картошка, так и просится в котелок!!!       – Возьмите простоквашу!!!       – Вино «зоркий глазок»! Увидишь даже то, чего нет!!       – Разгрызи орешек и получи пуд насмешек!       Пробираясь по рядам, он не реагировал на возгласы – за долгие годы странствий и сотни городов привык уже. Задержался только у дородной женщины, продававшей виноград. Сунув одну ягодку в рот, Брок зажмурил глаза: идеально.       – Пару гроздей вот этих двух сортов! Да покрупнее выбирай, госпожа! – Внимательно изучив, понюхав и попробовав ароматные ягоды, Брок протянул монеты. Каким бы учитель не был невыносимым в последнее время с его бесконечным ворчанием, порадовать его хотелось. А больше всякого другого он любил полакомится виноградом.       Закончив с покупками и более на реагируя на призывные выкрики, он шел все дальше.       – На запах! – усмехнулся Брок, вдыхая полной грудью. Неприятные для обычного человека запахи не смущали мужчину. Каждый запах означал что-то свое. Учитывая, с какой мерзостью порой приходилось иметь дело, он стал относиться к подобным моментам намного спокойнее.       Путь его лежал дальше, к краю базара – туда, где продавали скот. Вонь, которая усиливалась вместе с жарой, вела его. Брок видел резон в покупке лошадей: учитель уже стар и годы берут свое. Его предыдущая старая кляча не смогла пережить зимний переход через горную местность. Поэтому до сих пор они довольствовались проезжающими повозками или топтали землю ногами.       Не слушая рассказов о первоклассных скакунах от брехливых продавцов, Брок выбирал лошадь по наитию. Старую клячу с гнилыми зубами, которую выдавали за «бодрая кобыла, берите не пожалеете», Брок просто обошел стороной. Хотелось вступить в спор, но Рамлоу стоически подавлял свой горячий темперамент. Спустя полчаса метаний он увидел огромного даже по лошадиным меркам и очень раздраженного коня. Тот фыркал, бил копытом и мотал тяжелой головой из стороны в сторону. Громадный тяжеловес с невыносимым характером. Гонористый, не признающим авторитетов. Двое пытались удержать его, натягивая корду.       – Прирезать эту скотину проще! – Услышал Брок возглас и, заприметив огромного мужика-торговца, который оголил оружие, устремился к нему. – Вряд ли его кто приручит. Порода такая скотская. Уж если хозяина потерял, другого не признает. Кто его купит!?       – Я куплю. – Спокойно сказал Брок, бесстрашно подходя к коню. Тот тяжело дышал и тряс головой, перебирал могучими копытами. Фыркнул на прикосновение ласковой ладони, но разрешил почесать себе нос под удивленные возгласы окружающих.       Брок выводил уже своего жеребца из загона. Конь был настолько огромным, что макушка далеко не низкого мужчины была ниже холки коня. Рамлоу заплатил ушлому продавцу, который хотел пустить животное на колбасу, полновесным золотом. Торгаш, поняв, что эта строптивая скотина взывает интерес, попытался еще и навариться в деньгах, задирая цену втридорога. Брок же, отсчитав заявленную в начале торга сумму и всучив продавцу, пошел в загон.       – Вот ты засранец! Если бы не я, тебя б прирезали! Тьма, какой же ты огромный! – Конь на этот сомнительный комплимент только фыркнул и навалил кучу прямо под ноги торговцев.       Брок и его конь смешливо фыркнули одновременно, слушая ругань и проклятия вслед. Остановившись поодаль, Рамлоу достал большой нож из ножен. Огладив мощную шею, он сказал:       – Расслабься, дурачок. Седло я тебе срежу… Не по габаритам оно явно… Тебе же любо без него будет…. А вальтрап оставим. И мне, и тебе проще будет.       Ремни довольно легко поддались острому клинку и вскоре седло бухнулось о землю. Брок видел на коже животного неприятные натертости от слишком жестких ремней и пообещал себе заняться лечением, как только доберется до трактира. Конь буквально гарцевал на месте, спеша вырваться с шумного базара. Но крепкая рука охлаждала пыл.       – Что это скребет-то? – Брок наклонился к копытам и похлопал по стройной ноге, призывая поднять конечность. – Подкова что ли сбилась?       Но такого Рамлоу явно не ожидал. Приглядевшись, Брок с омерзением содрал проволочные ободы, что удерживали подогнанные друг под друга плашки, имитировавшие копыта. И его глазам открылись хм.. ноги? Лапы коня?       – А ты не так прост, да, лошадка? – Хмыкнул Брок. Он оголил каждую конечность своего, вот теперь точно СВОЕГО коня. И, отойдя, осмотрел его целиком: огромный, лоснящийся вороной жеребец с густой гривой и очень товарным хвостом. Морда: горбоносая. Глаза необычно светлее, чем у остальных лошадей. И ноги?.. Лапы?.. Каждая конечность завершалась огромной лапой вроде кошачьей, увеличенной в сотню раз. Мягкие подушечки, волоски между ними и гигантские когти, что спрятались в глубине.       – Ты полон сюрпризов, красавец!! – Ворковал Брок, оглаживая лошадь и предлагая угощение. – Постой тут, хороший мой… Я мигом.       Рамлоу, неотвратимо, как ураган, пошел обратно к торговцу, который десяток минут назад отдал ему коня. Схватив того за грудки, Брок ударил кулаком в скулу. А после добавил еще, всадив кулак в солнечное сплетение.       – Да чтоб тебя, мразь, в таких условиях содержали….       Никто не остановил его, не напал. Все понимали, что торгаш получил за дело. Брок опять оглаживал, ласкал свою животину, уговаривал словами.       – Больше тебя никто не обидит! Подожди… Ну подожди немного, и мы уберемся отсюда, обещаю. Мы сейчас лошадку хорошему человеку купим и сразу же уедем отсюда. Давай парень, не дергайся…       Для Мастера Брок выбрал молодую, но очень покладистую кобылку. Прекрасно вышколенную и умную. То, что нужно для Армандо. Рядом с его конем она выглядела очень миниатюрной. Однако, зная особенности породы, Рамлоу был уверен, что та спокойно будет поддерживать заданный темп и будет преданной своему хозяину.       Планы менялись на ходу. Мастер, сграбастав виноград в горсть и тут же закинув себе в рот пару ягод, ворча, пошел на улицу, знакомиться со своей лошадью.       Та ему сразу же понравилась. Кроткая белоснежная кобылка с удовольствием захрустела протянутым яблоком и потянулась за добавкой.       – Зимой назову… Хорошая девочка… – говорил учитель, оглаживая мощную шею. – Показывай, Брок, своего коня…       – Я поодаль его привязал, – хмыкнул Брок и пошел вперед.       – Да ты где это чудовище-то нашел!! – Мастер остановился в сторонке, глядя на мощное животное, которое, судя по виду, было недовольно вообще всем: снующими людьми, конюхами, которые пялились на него, но боялись подходить.       – Не чудище это! Отличный парень… Ну великоват, конечно… Мы с ним уже подружились! – Рамлоу подошел ближе, оглаживая лошадиную грудину. Протянул яблоко, но конь демонстративно отвернулся. Брок пожал плечами и откусил огромный кусок, тщательно прожевывая. После такой демонстрации конь с удовольствием захрустел угощением. – Учти, овес с тобой я жевать не буду! Научись уже мне доверять, здоровяк!       Армандо только качал головой, улыбаясь.       – Ты же в курсе, что это за порода?       – Не-а, – небрежно ответил Брок, надкусывая другое яблоко и отбиваясь от лошадиной морды.       – Неуч… Сколько не учи тебя, а все бестолковым помрешь, – Рамлоу привычно закатил глаза, слушая ворчание.       Что же, рассказ учителя был весьма познавательный… И очень удивительно, что лошадь признала в нем хозяина. Порода Стражей Тьмы была редкая не потому, что дорого стоила, или требовала дорогого ухода, а потому что кони жили очень-очень долго, и половое созревание у них было ближе к 100 годам. И признавали одного хозяина за всю жизнь. А человеческая жизнь намного короче… С трудом уживались с другими представителями лошадиного рода. А после смерти хозяина становились невыносимы по характеру, не подпуская к себе никого. Кормить такую здоровую скотину было накладно. И, чаще всего, животное умертвляли… Если тому довелось пережить хозяина, а это – 99% случаев.       Удивительно было и то, что конь дожил до ярмарки.       – Тогда понятно, почему у него такие раны на боках. К нему не смогли даже подойти, чтоб расседлать, – Рамлоу проникся сочувствием к скотине, делясь еще одним яблоком.       – Стражи Тьмы, малыш – это потомки Истов. На большой земле их не ценят… На вот, мазь заживляющая! Скот ей тоже лечат… – Мастер, не подходя ближе, бросил ученику склянку. – Мы заночуем здесь и отправимся поутру.       Мастер видел, как его ученичок, его гордость, черпает пальцем мазь, и растирает себе по руке. Только после этого он аккуратно наносит лекарство на раны лошади. Учитель только хмыкнул и пошел в трактир. **       Выходя за ворота города, ведя коня под уздцы, Брок остановился рядом с Мастером, глядя на разгорающийся рассвет. Они оба любили начинать свой путь с самого раннего утра – по прохладе. Без суеты и дневных забот. Дождавшись, когда солнышко стремительно выкатит свое тело из-за линии горизонта, Мастер тронул Ученика за локоть.       – А вот теперь мы прощаемся, Брок, мальчик мой.       – Прощаемся? – Удивленно переспросил Брок, стараясь удержаться на ногах: конь тыкался ему в плечо, то ли выпрашивая лакомство, то ли торопя скорее в путь.       – Ты умеешь намного больше, чем я. Ты видишь то, что я и не видел никогда. И уже лет так 5 назад я должен был оставить тебя и коротать свою старость.       – Мастер… – Растерянно говорит Брок. Он даже не мог понять, что чувствует. Учитель оставляет его? Как жить дальше без друга рядом?       – Как бы нам обоим не было сложно, пора. Наши дорожки расходятся. Зов ведет меня на заслуженный отдых. – Армандо помолчал, собираясь с силами. – Ты мой лучший ученик…       Брок стискивал зубы, обнимая со всей теплотой человека, с которым провел столько времени вместе. Он был уверен, что они еще увидятся. Да и как иначе? Но прощание давалось тяжело и на душе скребли кошки. Так тяжело, что хотелось разорвать грудину, только чтоб сердце так не щемило.       – Я знаю, знаю, мальчик… – Бормотал учитель, отирая щеку о Броковское плечо, думая, что тот ничего не заметит. Желая хоть немного отвлечься, он спросил. – Как коня-то назвал?       – Беда!       – Волхв на беде едет и страхом погоняет… – пробормотал Мастер и треснул ладошкой ученичка по лбу. – Ну кто такое имя животине дает!!!       – Зато теперь приговорка не напрасной будет. Волхв я? Волхв! На Беде еду! А страхом погонять не мудрено, – он поиграл бровями.       Желтые глаза прищурились, забавляясь. Мастер расхохотался. Он смеялся долго, ухая и хлопая руками по бокам. И слезы текли по его щекам и прятались в седой бороде. И уже не от грусти прощания…       – Повеселил ты меня, сынок!.. – Сказал он напоследок. – Увидимся, Брок. Наше с тобой путешествие было увлекательным, но пора учиться жить порознь. Смотри мне в спину, пока я не уйду за горизонт! Это хорошая примета!       Учитель сунул Рамлоу в руки свою трубку – вычищенную и натертую воском до блеска, и кисет с табаком – на память.       Брок неспешно забил трубку, примял табак пальцем, подкурил. Уселся на траву у обочины пыльной дороги, скрестив ноги. Пуская густые ароматные клубы дыма в небо, он глядел на неспешно удаляющуюся фигурку учителя. Человека, который научил его жить.       Горечь табака не могла заглушить горечь в душе. Слезы текли по щекам, но он даже не пытался их утереть. Казалось, что вся горечь, невыплаканная за годы, выходит вот сейчас.       Беда степенно подошел, пару раз ткнул носом. Не получив никакой реакции он, поджав длинные мощные лапы, лег рядом. Ну точно огромный пес. Рамлоу машинально трепал его за гриву.       Спина Волхва, Мастера, Учителя, Друга уже давно скрылась за горизонтом, а Брок все так же сидел, глядя в одну точку. Глаза становились ярче: Зов манил его в путь…