БАСТИОН

      – Джозеф, успокойся! Сара сильная женщина, рядом с ней лучшие лекари. Она подарит этому миру сильного мальчика, твоего наследника, – успокаивал Государя Байен.       Джозеф Роджерс мерил коридор широкими шагами, стараясь не прислушиваться к происходящему за дверью. Он переживал и за любимую супругу, и за младенца, за Наследника.       Ребенок был долгожданным. С первой женой родить наследника они не успели: супругу забрала лихорадка через полгода после замужества. Как и жизнь их ребенка, который сгорел от жара болезни в утробе матери. Молодой Государь был безутешен. Казалось, он потерял веру. Любимая супруга и долгожданный малыш… Однако, время лечит…       Город, который был под его опекой, под его крылом, потихоньку вернул его к жизни. Люди любили своего Государя, который правил мудрой, справедливой, хоть и жесткой рукой. Но его политика была ясна: веди себя достойно, и будет царить мир. Государь никогда не перегибал палку. Его решения, порой, были очень суровы, но каждый понимал, что все наказания и кары были заслужены. Впрочем, как и похвалы.       Государь никого не выделял, у него не было любимчиков. Все были равны. Совершил поступок – получи по заслугам. Во всех смыслах этих слов.       Прошло почти десять лет после смерти супруги Государя, когда он надумал жениться во второй раз. Годы шли, он не молодел. Однако он хотел оставить свою должность, свой народ, свой город своему наследнику, своей кровинке. Да и зачастили к нему гонцы других княжеств и государств, которые хотели породниться с гордым и могущественным союзником, заключив политически выгодный брак. А если уж «молодые» слюбятся – так вообще выгода, как ни крути.       Однако Государь мягко, но непреклонно отказывался от всех предложений, не желая ссориться с союзниками, но и не желая прогибаться под их вполне приятные условия. Тогда его друг и советник Байен только что вернулся из поездки в нейтральные земли – они решили «прощупать» почву на предмет возможного союза. Союз был выгоден обеим сторонам: он укрепил бы положение обоих городов. Все же территории, о которых идет речь весьма обширны. Советник говорил, что там наследование идет только по мужской линии. Если вдруг нет наследника, то власть переходит к регенту, наместнику. У бывшего государя Долины была только дочь.       – Какая она? – Заинтересованно спросил Джозеф. Он уже давно размышлял в сторону расширения земель. Однако это было сопряжено с многими сложностями, и он просчитывал варианты. Брак с наследницей мог стать выгодным подспорьем для объединения территорий.       – Справедливая, отзывчивая, мягкая. Очень красивая…       Джозеф внимательно посмотрел на Байена, обдумывая его слова. Что же… Та поездка принесла свои плоды.       

***

      Государь резко развернулся, глядя на вышедшего из покоев придворного лекаря. Волнение прослеживалось в каждом жесте, в жестком взгляде, в судорожно сжатых кулаках.       Супруга долго не могла забеременеть. А когда чудо произошло, беременность проходила очень тяжело, и лекари не давали никаких гарантий, что женщина сможет выносить здорового ребенка. Волнение было закономерно и обосновано.       Лекарь устало улыбнулся и жестом пригласил Джозефа зайти.       Сара лежала на кровати, обнимая младенца. Джозеф был вне себя от счастья, что и мама, и малыш были в порядке.              Первый год жизни юного Стивена – а именно так нарекли малыша – дался очень тяжело. Ребенок плохо сосал грудь, и слухи, которые неизбежно просочились за пределы покоев, отравляли жизнь Государя. Поговаривали, что новая жена Государя проклята. Ведь малыш плохо принимает пищу не только от матери, но и от кормилец. Бабки качали головами и пророчили, что малец не проживет и года.       Прошло еще пять лет. Мальчишка рос худой и бледный. Непропорциональное тело, светлые редкие волосы. Тонкие руки и ноги и болезненный вид. Чахлый парень… Редкий месяц проходил без посещений лекарей и знахарей. Мальчишку кормили микстурами, натирали мазями, делали припарки. Но все было напрасно.       Однако характером ребенка боги не обделили. Несмотря на тщедушное телосложение и слабые силы, он рвался на тренировки бывалых воинов, подражая их движениям и едва удерживая деревянный учебный меч в руках. И пусть после он отлеживался с синяками и слабостью во всем теле, но тренировочный меч забрать раньше окончания занятия было невозможно: скорее уж Стивен упадет от усталости.       – Ну какой из него Наследник? – негодовал Государь, жалуясь вполголоса Байену за закрытыми дверями. Расстраивать супругу подобными разговорами он не хотел.       – Джозеф. Парень окрепнет. Он еще совсем ребенок. Заматереет…       – Мы оба прекрасно знаем, что болезнь сидит в его легких. Он дышит с трудом, стоит ему немного напрячься, даже поднявшись по ступеням, или разволноваться. Из него не получится правителя. Мне некому оставить трон…. Сара вряд ли сможет родить еще одного ребенка… Болезнь мучает и ее, и лекари не помогают…       – Нужен Волхв…       Шел седьмой, а затем и восьмой год от рождения Стивена Роджерса.

***

      Годы шли… Тело Брока обрастало новыми шрамами, разрастались линии татуировок. Новые знания, которые он впитывал из пыльных книг или перенимал от других встреченных Волхвов, радовали его и изумляли. Столько лет уже живет на этом свете, но столько еще всего нового, неизведанного, неизученного. Иди только и не забывай смотреть.       Как раз сейчас Рамлоу и шел - проходил дикие места. Тут обитали очень агрессивные племена, которые замерли в веках. Они не развивались, не изобретали. Они просто выживали, охотясь на диких зверей и занимаясь собирательством. Волхвы для этих племен были «приходящими богами». Их уважали, побаивались, но вместе с тем относились с огромным опасением. Если волхву доводилось побывать в этих местах, то его ни на минуту не оставляли без присмотра. Но и не обижали – боялись, что тот нашлет страшное проклятие или мор.       Брок и не собирался забираться так далеко в эту местность, но его буквально на окраине дороги настиг Зов. Настолько сильный, что мышцы скрутило и как будто обдало огнем. Сопротивляться такому сильному призыву он не стал.       Осмотрев густой подлесок, где не было даже звериных троп, он принял решение идти пешком. Беда, конечно, негодовал – за годы странствий они пережили слишком много приключений и привыкли быть друг с другом, да и понимать друг друга.       – Далеко отсюда не уходи. Я вернусь через две ночи. Никому в руки не давайся и смотри в оба: здешние племена вполне могут посчитать тебя вкусным ужином.       Беда пренебрежительно фыркнул, мотнул головой и загреб лапой дорожную пыль, как бы говоря – живым не дамся. Усмехнувшись, Рамлоу прихватил сумку со снадобьями и травами и отправился в путь.       Когда уже смеркалось, он, злой как Тьма – тело было исцарапано колючим кустарником, одежда кое-где порвана – добрался до поселения, укрытого густыми деревьями и отгороженного высоким частоколом.       Замерев невдалеке, он крикнул:       – Меня зовут Брок. Я Волхв и пришел к вам по Зову! Клянусь не злодействовать!       Он почувствовал, как сзади к нему подошли. Не делая резких движений, он опустил сумку на пол, держа ладонь второй руки раскрытой и на виду.       – Вы нуждаетесь в помощи?       Перед ним остановился невысокий человек. Его глаза были темнее угля, кожа - загоревшей до черноты. Те участки тела, которые были не укрыты одеждой из шкур, украшены шрамами и татуировками. В длинные, немытые волосы вплетены яркие перья птиц.       – Сын вождя… Плохо. – Коряво, но на всеобщем наречье произнес мужчина. – Помощь.       – Веди к нему.       – Оружие… Надо отдать….       – Нет. Мое оружие будет со мной. – Покачал головой Брок.       Мужчина сжал зубы и, повернувшись вполоборота прокричал что-то в сторону своего поселения. Через секунду ему гаркнули в ответ, и Брок, вновь подняв сумку, устремился вслед за провожатым.              Сын вождя был действительно плох. Он лежал на шкурах и тяжело дышал. Его руки удерживали с двух сторон. На груди были яркие полосы – он пытался разодрать кожу ногтями. В зубах была зажата палка, которую тот норовил вытолкнуть изо рта языком. Ноги скребли по постели, комкая и сбивая шкуры, на которых он лежал. Плечо было замотано обрывками ткани, рядом на полу лежал обломок стрелы.       Оценив обстановку, Рамлоу подошел ближе. Он не впервые видел подобное, но каждый раз это пугало и мороз бежал по коже. Таким награждали только сильнейших соперников. Тех, кого простыми способами было не победить. Тех, кого отлавливали, как животных, и везли на Арену…       В последние годы Ареновцы оживились. Они выискивали сильных, способных воинов, пленили их и везли на Арену - на бои, чтоб их жертвенная кровь, полная злобы и ярости, питала знаки для ритуала, скрытые белым песком.       – Где и как он получил рану? – Спросил Брок. Он не паниковал, хотя мысли в его головы вились очень тревожные.       – Охота. На дороге чужие люди. Злые. Клетка садить. Сын Вождя убегать. В спину стрела...       – Значит они уже добрались и сюда… Ищут диковинки… – Пробормотал Брок. Его руки уже сноровисто обрезали пропитавшиеся кровью тряпки.       Рана была скверная. Вспухшие почерневшие края – отрава разъедала плоть и разрушала его легкие. Следы на груди свидетельствовали о том, что парень хотел вырвать легкие у себя из груди, чтоб стало хоть немного лучше.       В прошлый раз Брок не успел спасти человека с подобной раной. После того случая запас нужного зелья был всегда с ним. Сыну Вождя повезло. Он достал из кошеля корешок, накромсал его ножом и, вынув из зубов раненого палку, сунул ему в рот отрезанную стружку. Взяв парня за подбородок под роптание и возмущение окружающий он, глядя в глаза, приказал.       – Жуй! – негромкий, но четкий приказ сработал. Парень, с трудом шевеля челюстями, начал жевать размочаленный корень. Скоро дрожь утихла. И дыхание стало чуть ровней.       Брок притянул к себе толмача и начал говорить медленно и простыми фразами. Ему было важно донести информацию, и главное, чтоб его поняли правильно.       – Скажи выйти всем. Я сейчас ножом буду срезать отравленные ткани с его тела, – подождав, когда смысл дойдет до толмача, он продолжил. – Пусть останутся близкие и те, кто будет держать. Ему не будет больно, но нельзя чтоб он шевелился. Все понял?       Вскоре осталось пять человек. Толмач устроился недалеко – если у чужеземца будут вопросы, вождь и его старший сын – преемник, и двое из стражи – держать руки.       – Имя? – Видя, что парень не понимает, Рамлоу положил руку себе на грудь и сказал. – Брок. – положил руку на грудь парня и выразительно поднял бровь.       – Айко, – просипел тот.       – Айко. Все будет хорошо. Я сейчас обращусь к Духам за помощью. И ты будешь жить. Постарайся не шевелиться и не отводить от меня взгляд.       Брок знал, что парень не понял ни слова, но мальчишку – юного, но уже смертоносно-опасного – раз за ним пришли с Арены – хотелось утешить. Тогда он кивнул толмачу.       – Скажи Айко, чтоб смотрел мне в глаза. Тогда он будет жить.       Брок, глядя в раскосые темные глаза, пальцем нарисовал на лбу и щеках невидимые узоры и забормотал обращение к Духам. Он просил помочь Воину, который был только в начале своего жизненно пути. Просил не оставлять мальчишку в беде. Рассказал, что его хотели забрать на Арену и выпустить на поле боя, как зверушку. Поведал, что действия Властителя Ульфа становятся жёстче и беспощадней.       Айко был в каком-то трансе. Он смотрел прямо, рот его был приоткрыт, ноздри чуть трепетали. Брок кивнув стражникам. Они аккуратно, не крепко прижали руки парня к койке.       Волхв осторожно расширил рану ножом. После начал срезать с живого тела зараженную, отравленную плоть. Рана стала больше, но все было не так плохо, как Брок предполагал. Яда было совсем немного, он не успел расползтись по организму, заставляя тело гнить заживо. Повезло парню, хоть и пострадал.       Залив рану заготовленным противоядием, Брок смотрел, как оно пенится насыщенно-изумрудной пеной, вытягивая остатки яда.       Когда пена стала оседать, он выудил из своей сумки шелковые обрезки и тщательно собрал свое зелье, промокнул рану. А после, черпая мазь из очередной склянки, заложил ее в рану и туго замотал плечо чистой тканью.       – Чашу с огнем.       Когда ему принесли глиняную широкую чашу и пересадили в нее с лопаты огонь – горящие угли – и подбросили сверху несколько сухих деревях, Рамлоу бросил шелковые тряпицы, старую повязку и зараженную плоть на огонь, читая вызубренные тексты, завершая ритуал.       Устало вздохнув, он, обтерев пот с лица Айко, вновь взглянул в его глаза. Поблагодарил Духов и стер один за одним символы с его лица.       Глаза Айко закатились. Грудь вздымалась тяжело, но ровно. Он заснул.              – Ему придется примерно 30 дней пить отвар. Для того, чтоб его легкие снова стали сильные и чтоб он мог дышать. Я соберу необходимые травы.       В сопровождение ему выделили двух воинов. Парни были молоды, мускулисты, сильны. И, как выяснил Брок, очень наглы. То ли они решили показать удаль свою, то ли добыть воинскую славу в глазах жителей.       Он так и не смог этого узнать.       Выйдя за пределы оградительного частокола, Брок, не оглядываясь на своих провожатых, пошел в лес. Заблудиться он не боялся: за годы странствий с Мастером, а после и в одиночку, он умел ориентироваться в любой местности – жизнь заставила быстро учиться. Периодически он останавливался и собирал травы, кору, поздние ягоды, выкапывал коренья. Молодые сопровождающие заглядывали через плечо и наблюдали, как он серебристым маленьким ножичком снимает комочки земли, а после им же отчищает корень от жесткой шкурки. Как он сдирает кусок коры и бронзовым странные инструментом – его лезвие было выгнуто с двух сторон – срезает плоть дерева и тут же тряпицей собирает сок, пропитывает им ткань.       Брок медитативно делал привычную работу. Раз уж ему довелось побывать в глуши этих лесов, нужно пополнить и свои запасы. Так что часть собранного пойдет на лечение Айко, а часть он заберет с собой.       Когда они уже повернули назад, сумка Брока ощутимо потяжелела, но он не жаловался. В большом мире за собранные дары леса пришлось бы платить полновесным золотом, и немало.       Недалеко послышалось хрипение и возня. Воины рванули были проверить, но, глянув на Брока, остановились. Тот, усмехнувшись, пошел в ту сторону. Большой кабан издох, напоровшись на ловушку. Судя по запашку – довольно давно. Рядом с ним повизгивал маленький поросенок.       Заржав, молодые бойцы метнулись к нему, перехватив копья, но их остановив громкий вскрик Волхва:       – Не сметь! – Идя к зверю, он отвесил подзатыльники двум идиотам. Расставили ловушки, но не соизволили проверить, попался ли в них кто-нибудь. Убийство ради убийства. Да и детеныша забить хотели забавы ради, не для прокорма: что с поросенка взять-то - он был мал и худ, из такого даже бульон не сваришь.       Рамлоу подхватил свиненка и сунул себе за пазуху. Он обшарил окрестности и нашел кабанью лёжку, а рядом умерших от голода поросят.       – Ты, видимо, самый умный, да? Смог выжить… – Вздохнув и пошарив рукой в сумке, он достал горсть королевских желудей, который рассчитывал продать на ближайшем базаре, и со вздохом сунул малышу. Судя по аппетиту, кабаненок выжил чудом.       Очень рассерженный, Брок возвращался обратно. Недовольные и гневно сопящие молодые воины – гордость племени – шли сзади, до белых костяшек сжимая в руках оружие.       Волхв, абсолютно не обращая на них внимания, ворчал в лучших традициях своего Мастера, проклиная бездумные действия зарвавшихся детей, почувствовавших себя взрослыми. То ли они понимали всеобщее наречие, то ли просто были обижены, но они напали на Рамлоу с двух сторон. Отомстить желая или правоту свою показать? И ведь не побоялись, щенки, на «приходящего бога» напасть.       Брок же, который придерживал одной рукой притихшего свиненка, пропустил один удар, который пришелся под колени. Упав вперед и упершись одной рукой в землю, он лягнул одного обидчика, удачно попав в пах. После перехватил древко направленного на него копья и дернул на себя.       Все так же придерживая пазуху, он отвечал на нападки, злясь все больше. С какой целью было это представление? Хоть к Волхвам относились с опасением, но убийство?.. Вырубив обоих, Брок направился к видневшемуся частоколу.       Толмач, видя, что чужеземец один, запаниковал. Один из воинов – второй сын Вождя… Брок, не вдаваясь в подробности, ткнул пальцем в сторону, откуда пришел. Туда тут же устремились люди с копьями. Волхв же, не обращая ни на кого внимание, вошел в хижину, где был Айко.       Уселся на табурет рядом и стал смотреть на парня. Лицо во сне разгладилось, приобрело какое-то невинное выражение. Казалось, он совсем мальчишка.       – Сколько ему лет? – спросил Брок. Ему эта информация была особо и не нужна, но сдержать любопытство он не смог.       – Четырнадцать оборотов солнца. Это младший сын Вождя.       Совсем юный мальчик, которого хотели забрать на Арену, на потеху толпе, а потом, когда толпе наскучит эта «игрушка», его кровь пустить по белым пескам, что покрывали Арену. Она напитала бы знаки и приблизила бы час полного возрождения Клитемнестры. Брок не сомневался, что та, деля с властителем человеческое тело, давным-давно подавила и без того слабую личность Ульфа. Но ей было выгодно прикидываться им. Ритуал возрождения и возврата силы, судя по всему, затягивался - для его завершения должны были сложиться определенные условия. Звезды должны принять особое положение на небосводе, а символы-знаки – напитаться жертвенной кровью тысяч людей.       Прерывать начатый ритуал в попытках справиться с Тьмой было бессмысленно – в надежде справиться с Духом, так поступили в прошлый раз, но попытка обернулась огромным провалом: Ульф все так же жив, процветает и выжидает нужного рисунка звезд на небе, сотни людей проливают свою кровь на боях. Несомненно, первая попытка победить Ульфа принесла свои плоды: стало известно, какие именно символы начертаны под песками и какие ритуалы исковеркал, спаял один с другим Ульф, чтоб добиться своей цели. А значит... Значит у них есть шанс выйти победителями. Один маленький шанс.              Брок затребовал несколько чаш воды.       Воду поставил на пол и, вынув поросенка из-за пазухи, посадил у миски. Ткнул рыльцем в воду, чтоб тот догадался что делать. После того, как пушистый ребенок напился, он завалился на бок у ноги Брока и затих, посапывая.       Сидя там же, возле Айко, Волхв мял листья ножом, скоблил корешки до тонкой стружки. Смешивал, перетирал, посыпал порошками. А после долго и вкрадчиво объяснял толмачу все, что надо делать. Как заваривать, как обрабатывать рану, как поить отваром и когда.       – Перевязывать раны и заваривать травы лучше всего одному и тому же человеку. Лучше всего матери – кровь к крови.       Толмач, вжав голову в плечи, перевел.       – Почему ты напрягся?       – Женщина нельзя раны смотреть. Мужское дело.       – Хорошо. Пусть отец.       Под наблюдением Брока, Вождь самолично заварил травы. В одном котелке набор трав для обработки раны. Во втором – для питья.              Когда Айко открыл глаза, он впился взглядом в Брока и долго-долго смотрел, не отрываясь.       – Я же обещал, что ты будешь жить, – шепнул Брок.       Решив дать время поговорить родным он, подхватив спящего поросенка и сунув его за пазуху, вышел во двор. Надо покурить…       

***

      Совсем скоро в поселение зашли давешние воины: хранители Волхва – как их насмешливо обозвал про себя Брок. Толмач суетился рядом. На шум вышел Вождь, оставив мать рядом с младшим наследником.       Вождь выслушал воинов. Тихонько задал вопрос толмачу, тот перевел.       – Вождь спрашивать. За что ты избил его сына и его стража.       Брок, вновь заводясь, рассказал, закончив словами:       – Нельзя убивать ради забавы. Ради смеха и доказательства своей силы. Только защищаясь и защищая семью. Или для еды.       Вождь, выслушав тараторящего толмача, молча подошел к воинам. Те стояли, как маленькие дети, опустив глаза в землю и не смея шелохнуться. Он ударил каждого по лицу: сильно и хлестко, и прокричал одну фразу. Он стоявших отшатнулись, как от врагов.       Брок нахмурился.       Оружие их забрали и бросили им под ноги, в пыль. Парни стояли, молча сжимая кулаки.       – Что происходит?       – Изгнаны. Вождь наказать. Нельзя больше тут жить.       Сын вождя, сплюнув кровь со рта, что-то спросил. Броку послышалось имя Айко. Толмач зашептал:       – Он прощание. Брат. Нельзя.       – Вождь! – Крикнул Брок, ругаясь про себя на все лады. Вот какой Тьмы он ввязался в это все. – Если они два года прослужат мне, им можно будет вернуться? Они заслужат прощение и принесут тебе, Вождь, и всей деревне новые знания. И вы сможете торговать на большой земле.       Поразмыслив, Вождь кивнул.       Брок уставился в немного испуганные, но дерзкие глаза среднего сына Вождя и усмехнулся.       – Во что я ввязался….       Вернувшись в хижину, где уже хлопотал толмач, рассказывая о случившемся Айко, Рамлоу стал осматривать рану. Под его присмотром Вождь лично сделал перевязку еще раз и с рук напоил своего сына. Медленно повторив еще раз, что нужно делать, Брок засобирался в путь.       Спать хотелось нещадно. Дорога до поселения, не самый простой ритуал, потом прогулка в лесу вымотали его до донышка. Но спать в поселении он не хотел. Не боялся… Скорее опасался. Все-таки из-за него и его мнения чуть не изгнали двух молодых парней, более того, сына Вождя. Он нарушил существующий уклад. Вряд ли жители деревни были этому рады.       – Живи, парень! Я тебе подарок оставлю. – Брок вложил в руку Айко камень гематита. Темно серый, шлифованный кругляш, на котором были выбиты узоры. – Это камень воина! Дар волхва.       Кивнув на прощание, он, подхватив свою сумку и поправив так и не проснувшегося поросенка, пошел на выход. У дверей его ждали двое нашкодивших ученичков.       – Тьма, еще и эти…       Изгнанный сын вождя что-то забормотал, но не решился подойти ближе. Брок краем глаза увидел только заваливающееся тело и подхватил Айко под руку. Брок подвел мальчика к брату и его стражнику.       Айко обнял второго изгнанника, бормотал ему что-то и чуть пристукнул кулачком здоровой руки в грудь, чем вызвал улыбку. Подходя к брату, он уже едва стоял на ногах, и брат подхватил его на руки и крепко прижал к себе. У него слезы катились по щекам, но он не стеснялся этого.       – Нельзя Тау. Дом. Изгнан. – Сказал подошедший толмач.       Брок, в очередной раз проклиная Тьму, достал кабаненка и сунул в свободные руки ученичка.       – Обидишь свинью, я тебе палец отрежу.       Подошел к сыну вождя и перенял у него Айко, у которого прощание забрало последние силы. Его лицо было мокрое. То ли от своих слез, то ли от слез брата. Он молча отнес его и положил на кровать, осмотрел рану и, убедившись, что все в порядке, сжал руку на прощание.       – Спасибо за брата, – прошептал тот на всеобщем тихонько и сжал руку Брока в ответ. – Я не забуду…

***

      Конечно, Броку пришлось очень нелегко поначалу. Как выяснилось, его спутников звали Тау (средний сын Вождя) и Ллинз (его охранитель и, как рассудил Брок, его друг и любовник). Они не знали всеобщего языка, имели очень буйный норов и, хоть и показывали гонор, но опасались Брока.       Волхв для них был чем-то неизведанным, непонятным. Вылечил брата, наказал за убитого кабана. Но в то же время заступился за них, не испугавшись Вождя, просил за них и обещал отпустить обратно в деревню. Пусть и после двух лет службы.       В тот первый день, когда они вышли из леса, Брок очень хотел спать, и не хотел ни с кем разговаривать. Более того, он переживал за Беду, который бродил где-то на окраине дороги. Опасения не оправдались, и конь встретил своего хозяина, ласково боднув того в плечо. Повезло, что большую часть пути маленький поросенок шел сам, впрочем, не отставая от Брока. Кем он его возомнил – непонятно: спаситель? Вожак? Отведя Беду на небольшую лужайку, укрытую густым подлеском и кустами, Брок приказал:       – Ляг.       Тау и Ллинз смотрели на чудовище, принявшего обличие коня с огромными кошачьими лапами, и со страхом жались друг к другу чуть поодаль. У людей в их поселении не было нужды в лошадях. А если они и добывали коней, нападая на неудачливые караваны, идущие этим путем, то в поселение они доставлялись уже разделанными, в виде мяса. Брок уместился под лошадиным боком, достал поросенку желудей и кореньев, мутным сонным взглядом глянул на парней и буркнул:       – Спать.       Спал он долго. Проснулся под вечер, когда солнышко уходило на покой. На другой стороне полянке весело трещал костерок и на деревянном пруте жарилось мясо. Рамлоу испуганно огляделся, но, завидев кабаненка, роющего землю под кустами, успокоился и задышал ровнее, усмиряя разогнавшееся сердце.       Решив не торопить события, Брок наблюдал. Когда пища была готова, сын вождя, положив кусок на широкий лист, подошел ближе. Беда фыркнул, но не пошевелился. Волхв открыл глаза. Тау что-то щебетал, но видя, что его не понимают, взял кусочек мяса и откусил. А после погладил себя по животу. Брок встал, принимая еду. Поблагодарил кивком и с удовольствием поел.       Хлопнув лежащего коня по крупу, он пошел к костру. Парней, как минимум, следовало начать учить языку. Они молодые, мозг не успел «закостенеть», поэтому знания должно прилипнуть к ним, как грязь к штанам по весне.       Он начал с простого: показывал на себе: рука, нога, голова…. Парни недоуменно смотрели на него, но вскоре смекнули и стали повторять. Итак, обучение началось.       

***

      Первые месяцы Брок старался избегать больших городов. Заходил только в небольшие поселения: раздобыть припасов, одежду для двух перевоспитываемых ученичков, сбыть собранные травы или помочь с проблемами, с которыми справиться мог не только волхв, но волхву было куда проще. Зов молчал, поэтому Брок шел туда, куда вела дорога.       Тау и Ллинз оказались очень способными парнями. Они быстро и легко освоили язык и общались теперь вполне свободно, не путая окончания слов. Они так же легко постигали воинскую науку, учась обращаться с тем оружием, что добыл для них Брок. У себя на родине они пользовались пращами и копьями, пользовались искусно и умело, и Брок не гнушался учиться у них новому. Но вот мечами и ножами, что были добыты в разбойных нападениях, они махали как оглоблями.       По пути он обучал их собирать травы и рассказывал, для чего их можно применять. Объяснял, что можно продавать Дары Леса в поселениях и получать деньги – золотые или серебряные кругляши – а за деньги покупать одежду, птицу или скот.       Перед первым выходом «в люди» через полгода совместного путешествия Брок провел с парнями беседу, рассказывая, как себя вести. Беду и кабанчика, которого нарекли Апер, решили оставить в лесу. Беду – чтоб не пугал людей. А Апера – чтоб не вызывал в них сомнительных желаний. В том, что оба питомца могут и умеют за себя постоять, они все давно убедились - тракты, особенно в холодное время года, бывают весьма опасными. Но Брок рассудил, что вряд ли кто-то расстроится, не досчитав разбойников на дороге.       Город парням понравился, они легко втирались в доверие и продали товар много дороже, чем если бы это сделал Брок. Понравился им и трактир, где за монеты можно было вкусно поесть, при этом не охотясь по полдня на зверя. Вот только хмельное быстро ударило им в головы. Посмеиваясь и пыхтя, Брок едва дотащил тяжеленных парней до места, где их ожидали оставленные звери и припрятанная поклажа.       Промучившись на следующий день с головной болью, парни зареклись пить…              Пока Тау и Ллинз, прижавшись друг к другу, дружно храпели, Брок провел ритуал обращения к Духам. Информация, что он услышал в городе его не порадовала. Арена, помимо того, что набирала мощь и силу, начала сподвигать своих приверженцев на призывы существ Тьмы. Стали находить следы древних ритуалов, где камнями выкладывали знаки и заливали их жертвенной кровью. А это сулило огромные неприятности. Не только для Брока или любого другого Волхва – для всего мира в целом.       Но Духи не услышали обращения, и Брок, гася разгоревшийся в глазах волховий огонь, оставил попытки. Видимо, всему свое время.              А на следующий день он почувствовал Зов. Сильный и суровый, отчаянный.       – Пора отправляться, парни! – Он нещадно распихал дремлющих парней. – Через неделю будем в Светлом Граде.

***

      Байен Гейн тихонько вздохнул и прислонился плечом к широкому проему окна. Супруге Государя становилось все хуже. Отвары и примочки из трав, которые с большим трудом доставили от умельцев города Былинка, помогали плохо. Нет, качество отваров было на высоте. Байену все казалось, что он чего-то не учел, какую-то деталь упустил. Мелочь, без которой не складывалась мозаика.       Сара неплохо прижилась на «чужбине». Несмотря на то, что Долина – ее родина – тесно примыкала к Светлоградским землям, находились она довольно далеко, и Сара была последний раз на родине много лет назад. Государь не хотел оставлять Стивена без присмотра матера. А ребенок дорогу до Долины бы не пережил.       Гейн, советник Государя, шелестя мантией, направился в библиотеку. Где, как не там, найти мудрость предков?       Изучая историю, Байен отвлекался только на легкий перекус и донесения гонцов, которых он ранее отправил за Волхвом. Устав ждать, Гейн начертал пальцем в воздухе знаки и прочел Призыв Волхва, вложив в него всю свою надежду. Когда ничего особенно не произошло, Советник, вздыхая, вновь обратился к книгам.       И чем больше он читал, тем больше понимал, что поздно…       Захлопнув последнюю прочтенную книгу, он поморщился от облачка поднявшейся пыли: все эти тома явно давно не трогали. Государь, находясь в замке, предпочитал общество супруги, но никак не затхлый воздух храма знаний.       – А я говорил! Я настаивал… – ворчал Байен, хватаясь за голову. – Государь своей немилостью совсем мальчишку до гроба доведет. Ох, бедааа…. – Причитал он, мечась между огромных добротных стеллажей. – И тут ненужный, и там чужой… Что же я наделал… Зачем Государыню сосватал….       – Советник! Волхв прибыл! – Мальчишка-слуга, спеша доставить весть, едва не подпрыгивал от восторга: увидеть настоящего живого Волхва! Да все друзья обзавидуются! Ему уже не терпелось поделиться с ними новостью.       Гейн, выговаривая слуге, что вошел в храм знаний и посмел так громко кричать, тяжело вздохнул и направился к выходу, плотно прикрыв за собой дверь.       Байен пригладил остатки волос и обтер рукавом блестящую лысину. Оправил свои одежды и поспешил во двор, хмуро разглядывая приплясывающего мальчишку-слугу. Еще больше он нахмурился, когда слуга, петляя по узким коридорам, вывел его к двери для слуг.       Байен, не сдержавшись, отвесил мальчишке подзатыльник:       – Глупец!! Волхв – это тебе не прислуга! Это гость Государя! А ты, щенок, его ведешь через Грязные ворота.       – Но они же не грязные! – Возмутился слуга, потирая затылок, и смаргивая злые слезы.       – Эй, паренек!! – Негромкий хриплый голос.       Байен оглядел двор и приметил высоко очень крепкого мужчину. Смуглого, черноволосого, со щетиной, будто его лица не касалась бритва как минимум пару-тройку дней. Яркие, янтарно-желтые жутковатые глаза смотрят с прищуром. Однако, смотрят они лишь на мальчика. Хотя советник уверен, что ни одна окружающая его деталь, ни одно движение не ушло от его внимания.       Пока перепуганный слуга шел к дальней лавочке, где разместился Волхв, Байен напряженно осматривал незнакомца. Мускулы, оружие, доспехи как у воина. Внушительная котомка пристроена рядом прямо на земле. По виду мужчине могло бы быть от 25 до 40 лет: легкие лучики морщин у глаз и рта, загрубевшая кожа рук… Но глядя в глаза, Байен совсем терялся: боль потерь, мудрость веков и животная сила и ярость смазывала все впечатление. По взгляду глаза в глаза, от которого Баейн поежился – казалось, все его мысли были на виду – мужчине могло быть и все 70. Советник бы отмахнулся от этих мыслей, если бы не знал, что Волхвы могли жить долго… Очень долго… На десятки, сотни лет дольше простых смертных… И они вынуждены влачить одинокую жизнь… Что для них долголетие? Дар Духов или их проклятие?.. Расплата за дарованные силы?       Байен тряхнул головой, прогоняя ненужные мысли, и сосредоточился на настоящем.       – Грязные ворота, потому что это проход в замок для слуг, возчиков продуктов и тех, кто выполняет грязную работу по замку: моет комнаты и полы, ухаживает за столом и помогает на кухне. А тот, через который заходит Государь, его гости и знатные люди – это Парадный или Главный вход. – Хрипловато говорил незнакомец мальчишке, что робко присел на краешек лавки, смотря во все глаза на Волхва и разинув неприлично рот от удивления: тот разговаривал с ним, как с равным. Так, будто он не был лишь прислугой. – Есть еще один вход в Замок. Его называют Средним. Он ни туда и ни сюда, – Волхв сделал неопределённый жест рукой. – Это для горожан или средней руки купцов. Для тех людей, которые не прислуживают во дворце, но и не являются знатью. Все понял?       – Да, Господин Волхв! Спасибо за науку! – Мальчишка подскочил и поклонился в ноги, не жалея спину.       – Да разогнись ты, – проворчал мужчина, махнув рукой. – Чай я-то не знать, чтоб передо мной поясницу ломать! Очень ты меня позабавил, малой! Хочу дар тебе сделать. – Мужчина нырнул рукой за пазуху и достал из скрытого кошеля бляху откованную, – Тебе службы не сослужит, но сыну твоему поможет. Носи ее с гордостью. Не каждому Волхвы дары дают.       Слуга рассыпался в благодарностях многословно и отступил. А поймав пристальный взгляд Советника, и вовсе сбежал, ссылаясь на дела в Замке.       Волхв, сидя в расслабленной позе, привалившись к спинке лавочки, забивал трубку неспешными размеренными движениями. Он не обращал ни на суету, ни на Советника, который был далеко не последним лицом Государства, никакого внимания. Закончив трамбовать табак, он ловко подкурил трубку, выпуская ароматный дым к небу. Байен, рассуждая про себя о поведении неотёсанного мужика, пристроился рядом. Аккурат в том же месте, где сидел слуга.       – Господин Волхв. Это я просил вас разыскать и пригласить в замок. Я приношу извинения за то, что вас провели не как гостя, а как слугу… – Начал было Байен, но его перебил хохоток Волхва. От этого звука у Советника волосы зашевелились: хриплый смех, ну точно вороны на лугу каркают.       – Зачем ТЫ, Советник, мальчишку ударил? – Перебил его Волхв.       – Он не выполнил свои обязанности!! – Возмутился Байен.       Волхв же, впившись своими нечеловечески-желтыми глазами в мутновато-голубые, будто выцветшие глаза Байена, прошелестел, едва шевеля губами:       – Это чистый, наивный и невинный ребенок. Он выполняет все - ВСЕ! -чему его учили. Кто-нибудь объяснил слуге, который только комнаты убирает да горшки выносит, разницу между гостем Государя и тайным гостем Советника?       – Но… – Советник опешил. Ведь именно это он и сказал слуге: «встреть и проводи моего тайного гостя…»       – Так вот и объясни, Советник, в чем вина мальчика? За что он получил наказание?       Молчание стало уже зловещим, когда Волхв все-таки отвел глаза и запыхтел трубкой, выпуская ароматные, густые клубы дыма, откинувшись на лавке и возведя глаза к небу. А Советник задумался. Он был далеко не глупцом. Помимо того, что Волхв отметил этого мальчишку, он дал повод задуматься о воспитании слуг. Сам Байен, как Советник Государя, слишком много времени уделял политическим делам и совсем расслабился, перестав контролировать жизнь в замке. Его упущение.       – Господин Волхв! – Советник встал с лавки и легонько поклонился. Настолько, насколько позволяло его положение гнуть спину – все же не перед Государем склоняется. – Не подождете ли тут, пока я не исправлю свою оплошность перед Ричардом?       – А я как раз прогуляюсь по округе, – усмехнулся Волхв и поднялся, гремя сбруей лёгкого доспеха и оружием, легонько позвякивавшим от движения.       Вещи он оставил тут же, возле лавки. Он был уверен, что никто их не тронет – побоятся.

***

      – Не переживай, Стивен! – Мальчик-слуга легонько приобнял белобрысого Господина. – Твоя мама поправится.       Слуга был почти вдвое старше своего господина, однако дети смогли быстро найти общий язык. Стивен был тощим и болезненным ребенком, но любознательным. Он облазил весь внутренний двор замка и перезнакомился со всеми мальчишками. Его легко брали в компанию и крепко любили за легкий нрав и справедливость, которую он отстаивал всегда. Только за это мальчишку можно было уважать. А еще он со всеми общался как с равными, не кичился родовитыми родителями, не зазнавался.       – Советник послал за каким-то дивным лекарем, который может творить чудеса, – доверительно поделился Стивен со своим единственным лучшим другом огромным секретом.       А Ричард аж ладошкой по лбу себя стукнул.       – Стивен! Смотри! Я сегодня встретил Волхва! Вот чего он мне подарил, – Ричард тыкал пальцем себе на грудь, показывая на большую бляху-медальон, которую он надел на веревку и нацепил на шею. – Сказал, что это его Дар!       – Ух ты!! – восторженно прошептал Стиве и потянул палец к блестящему украшению, но тут же отдернул, как от огня. Он знал, что нельзя трогать чужие обереги. – Поздравляю! Уверен, он сослужит тебе добрую службу! Это так здорово, Ричард! А узор-то какой, узор!.. Никогда краше не видел…       Стивен искренне радовался за друга, что тот встретил живую легенду, и немного грустил, что самому такого ни в жизнь не испытать. Но это была легкая грусть, без зависти или обид. Он настолько погрузился в свои мысли, что не сразу почувствовал тычки в свой бок.       – Рич, ну чего ты... – Начал было Стивен, но солнышко, бившее в глаза, закрыла массивная фигура. Молодой Наследник, как ни пытался, не мог разглядеть лица.       – Добрый день! Могу я присесть с Вами, Государь? – вежливый хрипловатый, как будто просуженный голос вывел Стивена из ступора.       – Конечно, уважаемый! Только я не Государь… Вы перепутали, – Стивен даже подвинулся на узенькой лавке, как бы уступая место. Однако незнакомец, ухмыльнувшись, уселся прямо на землю, позвякивая доспехами и улыбаясь, и запыхтел трубкой. Стив, вспоминая все уроки учителей, произнес неуверенно. – Как только докурите, я провожу вас к отцу. Он Государь Светлограда.       Мужчину хмыкнул, но ничего не стал говорить. Запрокинув голову, он оглядывал высокие стены замка. Белый гладкий камень, который отблескивал на солнце. Крыши башенок были покрыты слюдой: ровные пластины сверкали на солнце, как и высокие окна и витражи. Все это создавало ощущение монументальности и вечности. Мужчина расслабился и, делая глубокие затяжки, наблюдал, как дым легко поднимается вверх. Чрезвычайно возбужденный Ричард торжественно прошептал на ухо другу:       – Это тот самый Волхв….       Стивен, приподняв бровь, все так же молча разглядывал высокого незнакомца. Роджерс находил его безгранично красивым и притягательным, поэтому беззастенчивая пялился, не отводя взгляда. Он, конечно, осознавал, что такое поведение не достойно наследника Государя, однако хищная красота, какая-то грация в каждом движении Волхва, манила и заставляла ловить каждый взмах руки, каждую ухмылку. А его глаза? Стив в жизни не видел таких ярких желтых глаз.       – Меня зовут Брок Рамлоу. Я Волхв, прибывший по приглашению Советника Государя, – представился мужчина.       – Брок… – Протянул Стивен с какой-то пьяной улыбкой на губах. Он перекатывал имя на языке, как замысловатое лакомство, наслаждаясь вкусом. – У вас самое непривычное имя, какое я слышал, господин Рамлоу. Такое рубленое, ёмкое…. – Стив спохватился и, взяв себя в руки, чинно сказал. – Меня зовут Стивен Роджерс!       – Брок, – повторил мужчина, щуря глаза. – Называй меня просто Брок. Я рад знакомству, Наследник Стивен.       Так они и просидели минут двадцать, разговаривая на отвлеченные, но от этого не менее интересные темы. Брок курил, а мальчишки, из всех своих мальчишечьих сил стараясь сильно не глазеть, расспрашивали столь необычного гостя обо всем на свете. За такой идеалистической картиной их и застал Байен. Он даже опешил. Волхв, который сидит на земле перед сопляками, как какой-то крестьянин юродивый…       – А я и есть крестьянин! – Проговорил Волхв, вперивая взгляд своих светло-янтарных глаз в Советника. Достал меч из ножен и положил себе плашмя на колено. – Видишь это оружие? Его сделал я. Мой отец был кузнецом. И, прежде чем я начал обучение у Мастера, я был простым кузнецом, как и папа…       Брок прервал свою речь, когда оба мальчишки подскочили, опустив глаза в землю.       – Я искал вас! – Проговорил Гейн. – Ричард. Ричард Паркер, – уже более мягко сказал Советник, глядя на слугу. – Приношу свои извинения. Мое наказание и слова были чрезмерны. Я не должен был наказывать вас. Свою работу вы выполняете отлично. Немного позже я лично помогу разобраться вам в нюансах вашей службы.       И юный наследник, и слуга во все глаза смотрели на Советника Байена. Тот прилюдно, тем более при незнакомце, извиняется перед прислугой. Искренне и от чистого сердца. Небывалая картина.       Ричард, смущенный донельзя, пробормотал: «Все в порядке, не стоило...» А после, сжав руку друга на прощание, ретировался под предлогом уборки в замке. Стивен же стоял изумленный, переводя взгляд со склонившегося в полупоклоне Советника на Брока, который, ухмыляясь, так же пыхтел трубкой. Ароматные клубы дыма лениво поднимались вверх, уносимые легким ветерком.       Роджерс расхохотался, запрокинув назад голову. Сквозь смех он выдал:       – Ох, Брок!! Я в жизни не забуду, как Советник Государя! Извиняется перед слугой… В жизни такого не видел!!! – Заливистый звонкий смех отозвался легкими мурашками по коже, и Волхв повел плечами, сбрасывая это ощущение. Ни к чему это…       Рамлоу скалил зубы, но молчал. Советник же, обливаясь потом, надеялся, что сумел погасить недовольство гостя. Он слишком хорошо знал, насколько сильны и мстительны бывают Волхвы.       Тут юный наследник побледнел и зашелся в удушающем кашле, заставившем мальчика упасть на четвереньки, подобно собаке, и едва ли не выворачивавшем легкие наружу.       Советник бросился на помощь Стивену, но был остановлен предупредительным движением ноги Брока, не позволившем Байену приблизиться. Волхв же хладнокровно отложил трубку в сторону, зорко наблюдая за корчами Роджерса. Когда спазм закончился, тот утер слюну с вьюшкой крови с подбородка и завалился на бок, поджав коленки к груди. Замерев в таком положении, он дождался, когда мышцы расслабятся и откинулся на спину, вперив взгляд слезящихся глаз на небо.       Понять, что наследник жив, можно было только по движению глаз, которыми он провожал плывущие по небу облака.       Брок же, подняв трубку, сделал еще одну затяжку:       – Ведите к Государыне. Срочно… А мальчишку в комнату. И попросите, чтоб его не тревожили.       – Но вас приглашал Государь! – несмело возразил Советник полушепотом.       – Я с удовольствием поговорю с ним. Просто позже, – обозначил Брок. Возражать ему ни у кого не возникло ни сил, ни желания. Стив совсем ослаб от приступа, а Байен просто не посмел.       Едва зайдя в покои Государыни, Брок преклонил колено и начал произносить ритуальную фразу приветствия, традиционную в ее родных землях. Однако Сара движением руки оборвала его.       – Советник Байен, я благодарна вам, что вы привели ко мне такого достопочтимого гостя. Прошу вас, оставьте нас. Уверяю, он не сделаем мне ничего плохого, – глядя, как Волхв стоит на коленях перед Сарой, и как она весьма настоятельно отсылает Гейна, тот даже засомневался над правильностью своего решения вести гостя в обход Государя к супруге. – Быстро, Байен.       Государыня повторила свой приказ, добавив в голос стальных ноток, и строго посмотрела на советника, поджав губы. Ей не слишком нравился этот человек, хотя ничего худого он не задумывал.       Байен покинул покои Государыни и устроился неподалёку у широкого окна в коридоре. Выслав охрану подальше, он ждал… Оставлять Государыню с этим мужланом он не посмел. А охране незачем знать лишнего.       – Государыня …       – Брок… А ты тогда говорил: вряд ли мы встретимся вновь… – легко рассмеялась женщина.       – Все мы ошибаемся, – улыбнулся Брок, не поднимаясь с колен.       – Да встань ты уже, мальчишка! Былое былому…       Брок встал и вперился взглядом в Неё. Года уже брали свое, но она была совершенством. Сильная, красивая. Женщина, которая больше жизни любила только саму жизнь. Поэтому она была готова на все ради ее продления. А продолжением своей жизни Сара видела только жизнь своего ребенка.       Они проговорили до глубокой ночи. Байен, который находился недалеко от покоев Государыни, не подпускал никого к дверям, даже ее Супруга, отговариваясь присутствием лекаря. Советник отвлекался только на краткие донесения слуг, что юный Наследник уснул, да отлучался по своим мелким делишкам, кликая стражника на смену. А после снова отправляя охрану подальше.       – Брок… Каких-то 30 лет назад ты бы начал отговаривать меня… – смех Государыни походил на звон весеннего ручейка.       – Сара. 30 лет назад я не видел того, что вижу сейчас, – тихо возразил Брок. – Я был поражен тобой… И не мог смотреть шире…       – Ты стал сейчас таким сильным и мудрым, Брок… Жизнь и судьба тебя не щадили… – Сара оглядела сильного и красивого, но уставшего мужчину, сидящего на полу у ее кровати.       – У жизни и судьбы слишком жестокие уроки… И мне пришлось их усвоить… – тихо ответил Брок, отводя глаза. Ему не хотелось делиться даже откликом всех тех событий и испытаний, которые ему довелось пережить.       – Сколько я продержусь, Брок?       – С моими снадобьями - полгода. Без них – пару недель.       – Но ты подаришь ему жизнь? Ты спасешь моего мальчика? Спасешь смысл моего существования на чужбине?       Брок задумался. То, о чем просила его эта женщина, сделать было легко… Несколько движений, даже не напрягаясь... Но Брок точно знал, что это будет означать. Однако, глядя в синие упрямые глаза, он знал, что не откажет. Жизнь за жизнь…       – Тогда неделя или несколько дней, – шепотом сказал он.       – Обещай мне, Брок, – с нажимом сказала женщина, прекрасно понимая, что требует от него и каких сил ему это будет стоить.       – Обещаю, Сара.

***

      Брок сидел на ступеньках около Грязных ворот и дымил своей неизменной трубкой. Утреннее небо было окрашено разгоравшимся рассветом.       Неожиданная встреча вымотала его, выпила все силы.       Он познакомился с ней, с Сарой, незадолго до обряда. Он станет Волхвом! Брок хмыкнул… Тогда он так гордился этим! Шутка ли, стареть в десятки раз медленнее, на долгие годы оставаясь молодым, сильным, быстрым! Ему тогда было около тридцати. Хоть он и прошел полное обучение, но все еще путешествовал с Мастером, постигая мастерство и нюансы, хоть и подавал огромные надежды. Уже тогда он был уникален в своих умениях. Делал то, что не делал никто до него.       Они зашли в Долину в надежде раздобыть некоторые травы и каменья, которые были им необходимы чуть ли постоянно, а их запас подходил к концу.       Брок познакомился с девушкой, когда они подходили к городу. Он был очарован ею, той, чьи глаза были синее самого синего неба.       Мастер, хоть и ухмылялся, не одергивал своего ученика. Видят Духи, за спиной у того долгие года жизни, множество учеников, которые не пережили одиночной жизни Волхва, без помощи, поддержки и подсказок Мастера… Иногда, Армандо ненавидел свою жизнь, в которой он так многих потерял. Поэтому он не останавливал Брока. Пусть парень учится сам на своих ошибках, влюбляется, постигает свои желания и переживает разочарования. Пусть…       Они прожили в городе пару недель. Мастер ходил по лавкам и закупал необходимые травы, самоцветы, корешки. Попутно помогал всем желающим получить помощь Волхва. Брок много времени проводил с Сарой, общался с ней. Когда он предложил девушке уйти с ним, показать ей весь мир, она только грустно рассмеялась:       – Брок, я бесконечно влюблена в жизнь! Зачем же мне покидать ее так рано?       А затем, пока они прогуливались по невероятно зеленому лугу, Сара сплетала сорванные цветы в венок и рассказывала Броку о своем народе.       Каково же было его удивление, когда он узнал, что девушке уже больше семидесяти лет. Люди Долины жили так долго и уединенно, что люди уже забыли их истоки и их древнее название. Долиновцы с удовольствием принимали чужаков, желающих остаться здесь. Но сами не покидали этих мест надолго.       – Ты же можешь смотреть на нити жизни, Брок. Оглянись вокруг! – Звонко смеялась девушка, надевая себе на голову венок и кружась с ветерком, широко раскинув руки. Ее легкие одежды развевались от каждого движения хрупкой фигурки, кружившейся в водовороте красок.       Брок сунул руку в котомку и достал маленький корешок, который тут же отправил себе за щеку: для концентрации. Ему до сих пор было сложно сосредоточится на нитях жизни. Само по себе ему это было просто… Отталкивало лишь то, что он мог увидеть… Почувствовав горечь во рту, Брок пригляделся и осел на землю.       Нити жизни каждого человека, взрослого или ребенка, были привязаны к этому месту, к центру этой долины, где со скал стекал серебристый водопад. Солнечные блики играли на его водах, а у подножия играла радуга.       – Видишь, Брок? – Сара положила свои тонкие пальцы Броку на плечи. – Если я уйду отсюда, то проживу лет 30 на чужбине. А я так бесконечно влюблена в жизнь… – И снова закружилась, заплясала с легким ветерком, хохоча и радуясь, когда он подхватил полы ее сарафана и стал перебирать ее волосы.       Выходили Волхвы из города ранним утром. Брок оставил Саре небольшую, выкованную собственноручно у кузнеца в Долине брошку: на память. Он ушел из города, не оглядываясь.       Он не был влюблён в девушку, он был поражен ее легкостью, счастьем, любовью к жизни и тайной грустью, которая не уходила из глубины самых синих глаз, что он видел.       Он курил медленно, смакуя вкус отличного табака, когда почувствовал чье-то приближение. Хмыкнул под нос, когда тщедушное тело опустилось рядом на ступеньку.       – А ты научишь меня курить? – Серьезно спросил Стивен, вдыхая ароматный табачный дым и сдерживая кашель.       – Нееее, – протянул Брок, скалясь в улыбке. – Твои легкие слабые, табачный дым их убьет окончательно.       – Тогда и я умру?       – Да, - бесхитростно ответил Брок.       – Я и так умираю, – поделился своей «тайной» Стив, поджимая босые ноги. Он опустил глаза и пошевелил пальцами, разгоняя кровь. Тонкие ладошки были зажаты между коленями. Казалось, открыв свою самую большую тайну, Стивен как будто сдулся, смирился.       – Ты хочешь жить?       – Очень! Я очень хочу жить. И я очень боюсь умирать… Я так люблю жизнь, а я так мало видел и сделал…       – Беги, Стивен, в кровать, пока Советник тебя не увидел и не заругал. А я завтра загляну к тебе! Посмотрим, что можно сделать с твоей проблемой! – Рассмеялся Брок, бросая трубочку на ступеньки. Растер широкими мозолистыми руками хрупкие плечики.– И ноги тепло укутай, озяб весь…       Несколько часов сна не сделали Брока более отдохнувшим или уверенным в своем решении. Он, испросив позволения, вошел в покои Государыни.       – Вижу, ты не передумал! – Улыбнулась Сара, сидя в кресле у окна и оправляя нежно-василькового цвета платье. На груди у нее была та самая брошка, много лет подаренная ей учеником Волхва.       – Не потеряла! – Удовлетворенно хмыкнул Брок, вспоминая, сколько красноречия он потратил, упрашивая одного из кузнецов Долины пустить его за наковальню, чтоб сделать этот подарок.       – Конечно, нет, Брок!! И сыну ее подарю… В самом конце…       – Где же та девчонка, которая была так влюблена в жизнь?       – Все тут же, Брок!! – Рассмеялась Сара и схватила его за руку. – Пошли на луг за замком!! Там такие цветы, Волхв! Я хочу сделать себе венок! И будем бегать и кружиться с ветерком!!       Смех звонким ручейком лился в уши, заставляя улыбаться и смеяться в ответ.

***

      Брок и Сара вышли на луг. Государыня, тут же скинув свои башмачки, легко побежала по траве, срывая травинки и цветочки, и на ходу стала собирать венок. Она напевала знакомую всем с детства песенку и была так беззаботна, так юна душой…       Брок, задумавшись на секунду, тоже разулся и не торопясь пошел следом, сосредотачиваясь мысленно, но оставаясь расслабленным физически. Сунув руку в кошель на поясе, он тут же отправил корешок за щеку, сжал зубами. Глазами он наблюдал за Государыней, которая улыбалась всему миру яркой улыбкой и срывала цветок за цветком. Пока Сара плела венок, подмигивая солнечным лучикам, Брок, почувствовав знакомую горечь, прищурился.       Повернув голову, он уставился на замок, где видел нить жизни Стивена. Мальчишки, который был смыслом целой жизни для Сары.       Брок делал свою работу медленно и вдумчиво, не отрывая застывшего взгляда от девушки, которая искренне улыбалась и пила полной грудью гуляющий по лугу ветерок с запахом разнотравья. Тонкие, серебристые ниточки жизни, тянувшиеся от ее статного тела, обрывались одна за одной. Это видел только Волхв… Для всех остальных, молчаливых наблюдателей, они так и запомнились: суровый мужчина и потрясающая девушка в васильковом сарафане.       Рамлоу сжал кулаки и, сомкнув пальцы на стебельке, сунул в рот длинный колосок. Он сплетал новый прочный узор с нитями жизни Стива. Глянув в окна замка и удовлетворенно кивнув, он только сильнее сжал зубы, позволяя лишь одной слезинке прокатиться по щеке. Вздохнул и решительно оборвал последнюю нить, которая почти невидимой паутинкой тянулась к Саре.       Пение оборвалось.       Сара, чуть запыхавшись, подбежала к нему и надела на голову прекрасный венок из луговых ароматных цветов, со смехом говоря:       – Я закончила, Брок!       Брок смотрел в ее глаза, из которых потихоньку уходила яркая синева:       – Я тоже, Сара…       Только сейчас она заметила отблески колдовского огня в желтых глазах и плотно сжатые челюсти. Она улыбнулась ярко. Так, как раньше:       – Спасибо, Брок. Спасибо! За то, что ты сделал. И за эти минуты со мной на лугу.

***

      – Отдыхай, Сара. Больше отдыхай! Чем меньше движений, тем дольше жизнь. Принимай отвары из этих трав! – Брок выложил на маленький столик увесистые мешочки со сборами трав и поставил пузатые склянки. – Эти будешь принимать в самом конце, если тебя будет мучить боль. Но я постарался, чтоб все было легко.       С этими словами он развернулся, пытаясь скрыть свое состояния и пряча глаза и пошел прочь из комнаты.       – Задержись! – властный голос Государыни остановил его. – Пошли прочь! – бросила она служанкам. Такая грубость была непривычна от всегда мягкой Сары.       Брок повернулся.       – Я знаю, насколько тяжело тебе было все это сделать, Брок. Однако дороги до Долины я не выдержу, да и смысла нет – связь была уже слишком тонка. Мой сын будет жить благодаря тебе. Это лучший подарок за всю мою жизнь.       – Сара, твой сын получил все дары твоего народа. Долголетие, силу. Ты увидишь, как он меняется… Но ему надо будет посетить Долину…       – Мой супруг, думаю, поспособствует этому… Он хороший человек, но так и не понял моих слов… Вряд ли Стивен выдержит с ним… Поэтому посетит Долину сам… Через несколько лет, когда окрепнет.       – Твой сын умный парень, Сара. Никогда не сомневайся в нем! Даже сейчас в нем есть тот же внутренний стержень, что я вижу и у тебя…       – Спасибо тебе, Брок. Я понимаю, насколько тебе это больно… Но ты лишь помог мне уйти, спасая сына.       – Надеюсь, это будет не напрасно… Сара, я отправляюсь сразу же, как только попрощаюсь со Стивеном.       – Никто из нас не забудет твоей услуги, Волхв! – сказала Сара.       Уходя, Брок взглянул в ее тусклые глаза и широко улыбнулся.       – Мы еще увидимся, девочка, на том зеленом лугу… И я с радостью сам сплету для тебя венок….       – Через много-много-много оборотов солнца, Волхв! Я не желаю видеть тебя ближайшую пару сотен лет!       Закрывая дверь, Брок слышал только яркий, звонкий перелив смеха: ну точно горный ручеек…

***

      – Наследник! Разрешите! – Рамлоу постучался в дверь покоев под внимательные взгляды стражи.       – Брок! – Мальчишка обнял его, утыкаясь носом в живот и вдыхая горьковатый запах табака. – Я боялся, ты не зайдешь!       – Я же обещал! А Волхвы всегда держат слово!       Стивен широко улыбался. Его глаза были такими яркими и синими и лучились довольством. Настоящий Волхв в его покоях! Парнишка спохватился и указал пальцем на кровать:       – Располагайтесь!       – Неееее! – Широко ухмыльнулся Брок и, скрестив ноги, уселся прямо на пол у входа, упершись лопатками в стену. – На своё ложе будешь барышень приглашать, когда подрастешь.       Рамлоу весело расхохотался, глядя на заливающий лицо мальчика румянец.       – Да не тушуйся! Дело-то житейское!       – Брок! Признайся! Ты что-то сделал? Я не чувствую боли в груди и дышу так легко, как никогда раньше! – для примера Стивен сделал несколько глубоких вдохов, от которых его грудь заходила ходуном. Брок с горечью подумал о том, что у парня ребра пересчитать можно.       Рамлоу закрыл глаза и запустил пальцы в волосы.       –Да, Стивен, я что-то сделал….       – Значит, – Стив нахмурился, и между его бровей залегла складочка. – Значит, я буду жить?       – Да, малыш. Ты будешь жить! – Улыбнулся Брок и охнул, когда в него впечаталось легко тело. Он тут же обхватил паренька своими ручищами и прижал к себе.       –Спасибо! Спасибо! Спасибо! – бормотал Стив, трепыхаясь в его объятиях. – Я буду жить!!! Спасибо!!!       Брок прижал к себе мальчишку крепче, глядя в яркие синие глаза. Такие знакомые по цвету и такие чужие по глубине.       – Я ухожу, Стивен.       – Знаю… – Слишком серьезно ответил парень, который еще не разменял даже десяток лет. – Мы встретимся когда-нибудь?       Брок прислушался к себе и хмыкнул:       – Встретимся. Я обещаю…       – Я принял твое обещание, Волхв! – Стивен вцепился своей узкой ладошкой в лапищу Брока. Тот только моргнул удивленно. Откуда тот знает тонкости общения с Волхвом? Но хмыкнул. Достойный Наследник и истинный сын своей матери.       Стивен вжался в него как-то отчаянно и задушено всхлипнул. А после Брок почувствовал на своих губах легкий невинный поцелуй.       – Ты обещал, Брок! А Волхвы всегда держат слово… А я не отпущу тебя никогда. Ты в моей душе…

***

      Брок, задумчиво прикасаясь к своим губам, шел в библиотеку. Отчитавшись перед Советником – Государь не спешил провести с ним аудиенцию и даже не почтил своим приветствием – вышел прочь. Тем же путем, что и пришел сюда: через Грязные ворота. Не задерживаясь, он спустился вниз по ступенькам и устремился вперед. Главное, подальше отсюда. Гнать так далеко, как только можно. Не останавливаясь, не думая, не переживая.       Рамлоу шагал по улицам Светлограда, не обращая внимания ни на торговцев, ни на прохожих. Он старался спрятать все своим мысли как можно дальше, закрыть их от самого себя. Может быть, так будет не слишком больно…       Едва выйдя за пределы города, Брок ускорил шаг, а после побежал. Его отчаянный крик уносил с собой ветер.       Стоя на перекрестке едва видимых тропинок в лесу и глядя невидящим взглядом вперед, он ощутил присутствие. В руку ему ткнулся влажный нос. Брок хмыкнул:       – Ты отдохнул за эти дни и наелся досыта, Апер? Значит вперед...       Рядом выросли две тени: Тау и Ллинз. Бил землю лапой Беда.       – Пора в путь…       – Куда мы идем, Брок? – Спросил Ллинз, принимая из рук Рамлоу сумку и пристраивая ее на коня.       – Подальше… Подальше отсюда…