БАСТИОН

      Волнения, который в последние годы гуляли по миру, успокаивались. Хотя появления Тварей Тьмы сошли почти на нет, люди были настороже. Даже дальние страны и города, которые получали новости с большим опозданием, озаботились дополнительной охраной - обращались к наемникам или в Гильдии, подписывали договоры на охрану своих земель и людей, стараясь уберечь их. В основном это были небольшие мирные города или крупные деревни. Более крупные поселения собирали регулярную армию для охраны своих земель и окрестностей.       Пролетевшие над миром новости никого не оставили равнодушными. Главы Стран и городов искали ответы на свои вопросы, строили догадки. И то, как складывалась картинка, их не радовало.       Назревало что-то поистине страшное, и люди, привыкшие к мирной жизни, создавали альянсы, подписывали мировые с соседями, роднились семьями. Каждый понимал, что в одиночку не выстоять. Над миром нависла угроза, и это ощущалось всеми.

***

      Встречавший Баки Барнса небольшой отряд во главе с его лучшим другом Мишелем радостно поздравлял парня. Шутки, смех, ликование, которые окружили Баки, были для него немного странными и казались очень громкими. За полгода уединения, которые он провел наедине лишь с учителем, не любившим праздные разговоры, он уже и отвык от всего этого.       Каждый юноша, живущий в Былинке, проходил в течение года разностороннее обучение, получая знания о выживании, воинском искусстве, борьбе - всему тому, что должен знать мужчина в эти неспокойные времена. Завершающим этапом был обряд, который проводил Мастер. Он обращался к Духам этого мира, прося внимания для своего ученика, совета. Он просил Духов о защите юного воина. Если Духи считали того, за кого просили, достойным своего внимания, то одаривали его небольшим рисунком-татуировкой, отражавшей сильные стороны и склонности молодого мужчины. На коже счастливчиков проступали удивительные рисунки цветов, которые после воин и Мастер изучали, разгадывали их значения, обращаясь к книгам и древним знаниям. Правда, в последний раз такую милость Духи даровали десятки лет назад…       Подготовка к ритуалу, новые знания и обучение в жестком режиме – Баки, как сыну главы города, сократили время изоляции с года ровно наполовину – вымели из головы Барнса весь лишний гонор и подростковые мысли.       Обряд, вопреки всему, проходил сложно и очень болезненно как для Баки, так и для Мастера: слишком многое юноша взял от обоих родителей. Итогом обряда стала маленькая татуировка на правом запястье - цветы мака в окружении лавра. Кровь воина и символ победы. Барнс тут же спрятал знак великой милости Духов, закрыв рисунок кожаным ремешком. Показывать его Мастеру или кому бы то ни было он не хотел.       А сам думал… Много думал. Не этого он ожидал, будучи сыном главы мирного города земледелов и цветоводов… Не символа воина и завоевателя.       Множество вопросов требовало множество ответов… И Барнс торопился попасть домой.

***

      Спустя три дня, Баки, стараясь сдержать рвотные позывы, пробирался по пепелищу родного города. Дома и улицы были украшены к празднику лентами и разноцветами ярками флажками, которые сейчас оборванными лепестками лежали в пыли.       Кто напал на их город, с какой целью – было непонятно. Запах гари, легкая вонь тлена и душный аромат цветов переплетался в удушающем коктейле. Конец лета – в каждом дворе огромные цветники. Вот только больше некому ухаживать за ними. Непередаваемый аромат нагретых на солнце яблок смешивался с запахом смерти.       В городе, казалось, не было ничего живого. Скот, видимо увели. Собак пристрелили. Лишь падальщики пировали над телами, но некому их было отогнать.       Отряд, с которым Баки вернулся домой, рассредоточился, пытаясь найти своих родных и близких. Кто-то же ведь должен был выжить? Мишель побежал к дому своей семьи, стоящему в конце улицы.       Судя по всему, нападение произошло после Праздника Благодарения Урожая - весь город собирался на площади, горожане пили хмельной мед, пели и танцевали до утра. А теперь лежали грудой поломанных тел. Противник, несомненно, был хорошо уведомлен о традициях города. Враги точно знали, что этот день свято чтят все жители, и все собираются на площади, от мала до велика.       – Крови нет… – пробормотал Баки, оглядывая страшный частокол вонзенных в землю копий с насаженными на них отрубленными головами, мимоходом отмечая детали.       Своих павших – а в том, что они были, не было никаких сомнений, все-таки даже у мирного города была линия обороны – они забрали. Наверное, чтоб не выдать себя…       

***

      Баки взбежал по ступенькам родного дома. Сердце было готово вырваться из груди. Он толкнул прикрытую дверь, скуля от страха и кошмара происходящего.       Отец оборонялся до последнего… Мама была на кухне… Возле нее лежал окровавленный кухонный нож. Следы борьбы были всюду: перевернутая мебель, разбросанная посуда, зарубки на резных деревянных перилах.       – Бекка! Бекка! – кричал Баки, понимая, что он обнаружит, вбегая на террасу – в комнатах, кроме мертвых слуг, никого не было. Он холодел от ужаса… Только не она… Только не его сестренка.       Бекка лежала на домотканых коврах, на которых они так любили сидеть вдвоем, делясь секретами и мечтая о будущем. Следов избиения или изнасилования не было. Только рукоять ножа торчала из груди, и пятно крови расплылось по некогда белому сарафану.       Баки кричал, склоняясь над телом сестры, трясущейся рукой оглаживая волосы. Ужас сковывал тело и мешал сделать даже глоток воздуха. Как так получилось? Этого просто не могло быть…       – Бекка, милая…. Родная моя…. – Плакал Барнс, баюкая в руках родного человека.       – Барнс! Сюда направляется войско! Мы не выдержим боя! Уходим! – Раздались крики с улицы.       В голове Баки лихорадочно метались мысли. Нападение было спланировано и просчитано, выверено до мгновения. Кто был ответственен за него – уже не понять без длительного расследования. Ничего не спасти… Скорее всего, тела свалят в кучу и сожгут. И избавятся от города. Сожгут, как и многие другие, а пепел развеет ветер.       Кинув взгляд вдаль, Баки увидел клубы пыли по линии горизонта. Нешуточное войско: конная армия.       – Прости… Прости, Бекка… Я не смогу даже похоронить тебя…. – Баки, поцеловав холодную щеку, уложил тело наземь. В ее руке был зажат комок бумаги.       Барнс достал его, развернул и прочел наспех набросанные ряды слов, начертанные таким знакомым летящим почерком: Соблазн велик, весы качнулись. Открылась дверь во тьму. И рУки вновь коснулись Давая сил ему.   Вернись борись, провозглашай Победу надо мглой Но прежде ты обет свой дай Чужой я или твой.       Барнс, вновь услышав крики с улицы, сунул бумажку в карман, обещая себе поразмыслить над этим, провел пальцем на щеке сестры, прощаясь, и выбежал на улицу.

***

      Мишель, бежавший навстречу, бешеными глазами смотрел на друга:       –Бекка? Она?...       Баки покачал головой, смахивая рукой слезу. Говорить не пришлось, все и так было понятно. Друг вцепился руками себе в волосы и ругался, проклиная всех причастных, размазывал дорожки слез по грязным щекам.       – Надо уходить, быстро! – Барнс лихорадочно оглядывался, цепляя глазом собравшихся парней, с трудом удерживающих хрипящих лошадей.       – Я попрощаюсь с ней и нагоню вас. Уходите! Идите к пещере! – Мишель рванул наверх, к своей невесте, оставшейся вечно молодой.                    Маленький отряд, который все-таки решился покинуть свой родной город, решил схорониться в пещерах недалеко от поселения. Если не знать местности, догадаться, что рядом вход в горные гроты, было просто невозможно: небольшой проход был надежно скрыт пышной зеленью. Однако каждому жителю он был известен. Мальчишки похвалялись друг перед другом, рассказывая, как далеко вглубь они могли зайти. А деды только улыбались в седые бороды: им-то как никому другому было известно, что небольшой лаз переходил в огромный, но глухой грот. Где-то под куполом в теле горы была пара расщелин, поэтому, если не было туч на небе, пещеру озаряли солнечные или лунные лучи.       Баки был раздавлен... Они уходили в суматохе, таща встревоженных лошадей подальше от трупов и разрухи. Топот копыт и крики заполняли улицы, когда он услышал крик Мишеля. Его голос он не мог спутать ни с чьим другим. Вернуться за другом так и не получилось: его друзья отвесили ему пару оплеух, приводя в чувства.       – Нельзя рисковать всеми! Сам же говорил, нам не победить их! Мишеля уже не вернуть! Уходим! – Вытирая злые слезы с запачканных лиц, говорили они, и чуть ли не волоком утащили Барнса к пещерам, не позволяя повернуть назад даже в одиночку.       Все были испуганы, не верили в происходящее и отчаянно нуждались в убежище и небольшой передышке.

***

      – Нельзя заходить внутрь! – упёрся Баки, стоя у входа в грот. – Вход и выход один. Если кто-то сюда все же доберется, нас перестреляют издали, как куропаток, мы даже защититься не сможем!       – Да пошёл ты, Барнс!!! Богатейский сынок!!! Из-за тебя!! Если бы не сопровождали тебя с обряда, то не оставили бы свои семьи без защитников!! – Паниковал и истерил один из товарищей, с ненавистью оглядывая Баки с головы до ног: новая с иголочки одежда, добротные сапоги, плащ теплый. Оружие в дорогих ножнах. Да и сам хорош собой настолько, что злость брала: почему ему – сынку знатных родителей – всё, а другим ничего?       – Не я выбирал дату ритуала, – осадил Барнс. Как бы горько ни было на душе от увиденного в городе и отсутствия друга рядом, он продолжил. – И я не выбирал, в какой семье родиться. Ты бы не защитил семью, а лег бы рядом. А сейчас Духи тебе дают шанс спасти свою жизнь и отомстить за смерть близких, найти нападавших. Подготовиться, в конце концов! У нас подписан договор с Гильдией, необходимо поставить их в известность! А ты хочешь загнать себя в ловушку!       – Я не собираюсь подыхать! Укроюсь в пещерах! Кто имеет голову на плечах – пойдет за мной! – И он спешно скрылся в пещерах.       Несколько из ребят отряда тут же последовали за ним. Остальные с недоверием поглядывали на Баки.       – Что ты предлагаешь? – спросил один из них – Уилл – сосед и товарищ с босоногого детства. В его глазах были страх и решимость. Все же они были жителями мирного города, и несмотря на довольно неплохую воинскую подготовку, которую проходил каждый мужчина перед обрядом, никто из них не был в настоящих боях. А возвращение домой, в родной город, подкосило всех: не такой встречи они ждали. Ох, не такой….       Родных и близких потеряли все. Каждый оплакивал свою семью, друзей, соседей. Они все в одночасье стали сиротами: одинокими и покинутыми.       – Или идти дальше, покуда хватит сил! Как можно дальше от города и пещер. Или схорониться здесь, недалеко от пещеры, на скалах. Дождаться утра и уходить с рассветом. Если в городе были предатели – пещеру проверят в первую очередь. Они знали о наших праздниках, о традициях, о расположении домов.       – Какие предатели? О чем ты? – Закричал один из оставшихся рядом парней. – Ты думаешь, кто-то из нашего города мог предать? Убиты все! ВСЕ! Мои родители, сестренки – никто не выжил!! А мы даже тела земле предать не можем! Убегаем, словно крысы с пожара!       – Мы же мирные люди… Наш город никогда не трогали набегами… – Заметил Уилл, который взял себя в руки.       – А ты что хочешь? Помереть так же, как и все остальные? Ты хотя бы понимаешь, какой огромный отряд зашел в наш город? Это целая армия по сравнению с нашими неполными двумя десятками! Конная армия, пойми!! Да они сметут нас, не заметив. Вряд ли это дружественные войска! Или ты настолько хороший воин, что сможешь справиться с конницей в одиночку?       – А почему ты сам так сильно хочешь убраться подальше? Может, это ты навел беду на наш город? Может, из-за тебя погибли наши семьи? Тебя не было в городе! Все случилось, когда именно над тобой проводили обряд!!       Баки даже отошел на шаг от человека, которого считал если не другом, то близким товарищем.       – Ты себя вообще слышишь? Там была и моя семья! И, между прочим, тебя тоже не было в городе. Бойня была вчера ночью или даже сегодня утром… А до обрядовых камней три дня ходу. Может, это ты беду навел? Я даже не знаю, где были вы, когда надо мной проводили таинство!       Все резко замолчали, смотря друг на друга с недоверием.       – В город можно сходить перед рассветом! Вне зависимости от того, кто туда пришел: чужаки или друзья, по обстановке сможем сориентироваться и не привлечь к себе внимание, – неуверенно предложил один из парней. – А дожидаться утра лучше всего в пещерах: скоро дождь пойдет.       Непогоду загодя чувствовали все. Все-таки они – жители города Былинка. Нелепое название для огромного поселения и прилегающих деревенек, жители которого издревле занимались травами и цветами. Выводили новые виды, приручали капризные кустарники и славились тем, что даже Волхвы не гнушались приходить сюда за товаром. Они – былиновцы – целыми поколениями работали на земле и подмечали любые перемены климата, которые могли навредить их растениям. И эти знания впитывались с молоком матери и объяснялись каждому с самого рождения.       Один за другим члены отряда скрывались за зеленым пологом кустарника, укрывавшим проход к пещерам. Никто не смотрел друг на друга. Никто не оглядывался. Последним, покачав головой, зашел Уилл.       Баки просил, уговаривал, умолял, чтоб не загоняли себя в ловушку, но его слова проходили мимо ушей. Все были свято уверены в своей правоте и безопасности укрытия.       – Глупцы! Какие вы глупцы, Тьма!!! – Орал Барнс, крича уходящим в спину.       Он раненым зверем метался перед лазом в пещеру. Прятаться в месте, откуда есть только один выход, он был не намерен. Глупость хоть и была заразна, но в этот раз обошла Барнса стороной.       Когда стемнело совсем, парень решил наведаться в город. Как бы ни хотел он уйти как можно дальше, нужно было проверить, кто пожаловал: к этим людям у него было свои счеты. Если это друзья – то следовало вернуться домой и похоронить близких и спрятать секреты их ремесла. Если враги – действовать по обстановке. Как минимум узнать, кто это, а после бежать в Гильдию, прося защиты и мести. Как бы ни хотелось отомстить врагам лично, разя праведным мечом, Баки трезво оценивал свои силы. Он - ни в одиночку, ни уж тем более в составе столь разобщенного несработанного отряда - одолеть превосходящие силы возможного противника не сможет: ни силой, ни хитростью.       Вечер был прохладным, а когда на небе замерцали первые бледные звезды, Баки ёжился даже под теплым плащом. Когда загорелась звезда созвездия Астры – первого, что появлялось на небосводе – Баки подошел к старому дереву: его корневища подкапывали кабаны каждый год – и каждый год попадали в заготовленные ловушки. Здесь был личных схрон Барнса. Схрон, которому он доверял свои ценные вещички с самого детства. В этот раз туда отправились сумка с захваченными из дома книгами о ремесле и тайных знаниях и маленькая шкатулка с сокровищем их города. Все это он укрыл своим плащом – бегать бесшумно по лесу, когда ноги оплетают полы одежды, не особо получится. Затолкал все вглубь и вверх, в подгнивающий по центру ствол. Нагреб сверху прошлогодних листьев и завалил пещерку небольшим валуном.       Оглянувшись, поправив оружие и подтянув все ремешки, он, прижимаясь к земле и сливаясь с тенями, направился в сторону родного города.       

***

      Охрана была не выставлена. Свет в домах не горел. Скотина не шумела в хлевах. Не было ржания лошадей или голосов загулявших мужиков. Из кабаков не были слышны смех, ругань или завывания девиц-певичек. Было тихо. Город казался вымершим. Дымом в воздухе почти не пахло. Почти.       Если бы не это почти, Баки бы решил, что город пуст. Вымер навсегда. Он сидел в засаде уже час. Не было перекрикиваний патрульных или переговоров стражников. Не было перекличек или каких-то еще знаков. Стояла тишина. Мертвая тишина.       Барнс строил предположения и не находил ответов. Конная армия проскакала через город и ушла? Или они разместились на окраинах? Тревожные мысли роились в сознании.       Легкий запах дымка не давал покоя.       Заняв удобную позицию, откуда был виден город, Баки, оглядев небольшую площадь внимательней, оцепенел. В холодном свете луны он увидел головы. Отрубленные головы товарищей, которые остались в городе после их возвращения. Все, кроме одной, висели на копьях, воткнутых в землю посередь площади. Под ними растекалась густая кровь, отблескивающая в свете факелов. Не хватало только одной головы…       Подавив рвотные позывы, Баки наблюдал. Выждав для верность еще полчаса, он побежал в сторону центра города. Так находились дома местной знати и состоятельных людей. Если в первой волне нападавших были убийцы, вырезавшие защитников города, то следом должны были прийти грабители. Но они бы не стали таиться… Да и девок бы не стали убивать, не позабавившись с ними досыта. Значит не жаждали добычи – их интерес был в другом.       Барнс, как сын своего отца, потомок основателя города, понимал, что главное сокровище — это спрятанные книги. В них были записаны те знания, те секреты, которые хотели добыть многие. Однако немногие знали, где искать.       Баки потел и холодел от собственных мыслей: думать о предательстве на пепелище родного города, глядя на трупы людей, было невыносимо.       – Что же произошло со мной на том обряде? – Едва шевеля губами, шептал он. – Тьма! Кровь! Они приходили за кровью…       И обмер, вспоминая все слышанные в детстве страшилки и ужасные рассказы взрослых про черных людей в стальных блестящих доспехах, которые собирают кровь невинных для темных ритуалов, поднимающих великое зло с недр земли.       – Быть того не может!       

***

             Поминутно останавливаясь и прислушиваясь, Баки подбирался все ближе и ближе к небольшой центральной площади – там было легче сориентироваться и понять, где люди. Вскоре было понятно, что большая часть приехавших разместилась в общинном доме. Доме, где собирались главы семейств и кланов, чтоб обсудить текущие вопросы, торговлю, проблемы. Лошадей разместили у большой коновязи за домом. Поэтому их и не было слышно – постройки и развесистые деревья здорово глушили любой шум.       Однако интерес Барнса привлекло другое. В своем родном доме он заприметил зажженные лампы в окнах и осветительных чашах на крыльце.       Баки подобрался ближе к окну, стараясь быть максимально бесшумным, и прислушался, но плотно закрытые окна не давали расслышать ни звука. Тогда он рискнул пробраться в дом. В конце концов, он жил тут всю свою жизнь. И не раз уходил из дома и возвращался сюда глубокой ночью, не беспокоя при этом свою семью и слуг. Поэтому о том, что его услышат, не было смысла переживать.       Забравшись внутрь через небольшое окошко на чердаке, Баки пробежался по скрипучим половицам, ступая на особые места, и усмехнулся. Раньше он пользовался этим путем, чтоб бегать на свидание или сладко провести время в очередной постели. А сейчас он проникает, как вор, в собственный дом, чтоб только узнать, кто ответственен за гибель целого города и его семьи.       Истерия произошедшего отошла на второй план, оставляя трезвые мысли и холодную голову.              С чердака вела узкая неудобная лестница, выходящая в коридор. С одной стороны шли двери в хозяйские покои, а с другой стороны был парапет-балкон и открывался вид на большую залу с камином и трапезный стол. В этих двух помещениях было уютнее всего: там собирались всей семьей, делились радостным и грустным.       Сейчас же у камина сидели незнакомые люди, которые громко спорили, стучали кружками – между прочим, их фамильными, за баснословные деньги заказанные у именитых мастеров – о стол с каменной столешницей. Гордость отца, сумевшего выкупить огромный кусок змеевика и нанявшего краснодеревщика, который смог создать уникальный предмет интерьера.       Злость и ярость клубилась в душе парня, но он держался, не давая себя обнаружить, хоть и хотелось яростно шипеть на чужаков.       – Ты говорил, что вся информация хранится в книгах рода… – Самый здоровый оккупант родового дома Барнса грохнул кружкой по столу так, что та жалобно треснула, и вино кровавой лужей растеклось по гладкой поверхности.       «Ублюдок!» – пронеслось в голове у Баки, и он плавно опустил руку на рукоять кинжала.       – Я помню, что я говорил! И я уверен в информации!! – раздался знакомый голос. Очень знакомый голос.       Барнс крепко сжал руку на рукоятке и отступил на пару шагов назад. Этого не может быть. Просто не может быть. Этот голос он не перепутает ни с каким другим.       – Так! Эта дура говорила, что кланы не хранят записанные знания у себя по домам. Всё только в родовой книге главы города. Каждый род пишет в своей главе, и никто не читает остального. Это сделано для сохранности семейных секретов. А глава города выступает хранителем.       – Так ГДЕ ИМЕННО находятся эти книги? – цедил через зубы здоровяк, принимая от приспешника новый бокал выпивки. Кстати, из погребов главы города.       – Все хранится в кабинете главы, – проговорил все тот же знакомый голос.       «Да не добудешь ты их никогда. Потому что кабинет главы не в доме!! Идиот!» – устало и как-то обреченно думал Барнс, хваля себя, что спрятал книги и достояние семьи в тайнике.       – Сейчас еще раз обыщем дом, – предложил все тот же голос. Баки отказывался верить своему слуху, поэтому не уходил, не увидев лицо говорившего. Он должен был быть уверен. Ответственных за это он уже вычислил, запомнил в лицах. Флаги и гербы ему были неизвестны, но подобную информацию было легко узнать, обратившись в Гильдию - все-таки с ними был заключен контракт.       А вот почему воины Гильдии еще не здесь, почему допустили подобное… Опять вопросы без ответов.       Все в зале загалдели, выкрикивали свое мнение и стучали кружками по столу.       – Стоп! – все тот же звонкий знакомый голос. – А вы проверили пещеры, о которых я рассказывал?       – Какие пещеры? – заголосил здоровяк.       – Пещеры, в часе неспешного шага от города. Куда бегал весь молодняк яйцами мериться! Вы не проверили?! Я сколько раз говорил об этом месте!!!       Еще одна разбитая о стол кружка, зычный крик, и кто-то просочился в дверь. Баки огляделся и прислушался. За спиной все тихо…. Хорошо…       И тут обладатель столь знакомого голоса оглянулся. Барнс замер, сжимая зубы. Лучший друг, с которым провели все босоногое детство. Верный товарищ, с которым делили тайны и первые шаги в большую жизнь. Жених сестры. Мишель.       – Я говорил первым делом проверить пещеры! Почему их не проверили! – заорал он, стуча кулаком по столу. – Он – угроза! Его сестра рассказала все! Живым сын главы не нужен! Так какого черта его голова еще не висит на столбе среди остальных!??              Баки, отпрянув в тень, лихорадочно обдумывал ситуацию. Знамена нападавших он увидел, хоть и не узнал. Знал зачинщика и виновника смерти его семьи, его родных, его сестры, всех жителей его города. Знал причину. Оглядывая оставшихся в помещении, он понимал, что справится. Эффект неожиданности, точный полет ножей – и живыми не уйдет никто.       Однако приказ о зачистке пещеры отдан. Наемники отправились выполнять. Месть или жизнь товарищей, которые отвернулись от него?       Выбор.       Простой и сложный одновременно.       Убить того, кто не просто причастен, а является главным врагом уничтоженного города? Или спасти живых людей, жителей, которые волей Богов находились вне города во время нападения, и только поэтому живы.       Здраво рассудив, что его лучший друг вряд ли куда-то денется до утра, Баки стал тихонько выбираться из дома. И тогда до его слуха донеслось продолжение разговора.       – Хотя вряд ли Барнс настолько глуп, чтоб остаться в пещерах. – говорил бывший лучший друг.       – Проверьте периметр еще раз и подожгите здесь все! – отдал приказ здоровяк и, выпив содержимое кружки до дна, швырнул ее в стену. – А после держите дом на прицеле. Если он здесь – либо сгорит, либо мы его пристрелим.       А дальше на улице раздались голоса:       – Седлать лошадей! Обоз пусть уходит вперед, остальные вооружайтесь! Идем к пещерам! Поджигай!!       

***

      Баки паниковал, сидя у маленького окошка, в которое он с трудом пролазил, и слыша шаги у окна. Выбраться не было возможности. Запах дыма и гари не оставлял шанса выжить внутри дома.       Барнс быстро смочил платок остатками воды из фляги и приложил к лицу, делая глоток воздуха.              – Баки, ты же представитель знати. И даже платка нет!       – Ну мааам! – Ноет Баки. Ему недавно исполнилось семь лет и мать с отцом собираются на площадь: сегодня Праздник Обращения к Весне – будут зажжены высокие костры и преподнесены подношения к Духам, чтоб дали богатый урожай, сохранили их саженцы и уберегли от погодных невзгод.       А Баки, как представитель свой семьи, должен был выглядеть как подобает аристократу. Мама говорила, что платок важный атрибут: без него даже на дуэль не вызвать ради сердца прекрасной девы. Но девы в этом возрасте интересовали Баки мало, тогда мать привела убойный аргумент:       – Баки, сынок, либо ты очень быстро находишь свой платок... – Напряженная пауза, и Баки уже прикидывает развязку. – Либо я дам тебе свой: тот голубенький, с кружевами и вышивкой в цветочек... Как думаешь, твоим друзьям понравится?       Быстро прикинув варианты, Барнс побежал в свою комнату: позориться перед друзьями, которые не преминут напомнить об этом при каждом удобном случае он не хотел...       С тех пор, привычка носить платок накрепко закрепилась за ним. С мнимыми неудобствами он, конечно, смирился...              Лихорадочно обдумывая варианты и дыша сквозь мокрую тряпку, Баки прикидывал варианты. Идти напролом – не хватит ни сил, ни умений. Идти через огонь – сгорит. Пересидеть в подвале не получится – накроет горящим сводами дома.       Надо выбираться и постараться опередить наемников, что выступили с приказом о зачистке пещеры и окрестностей.       Глядя на полыхающие стены и слыша треск прогорающих перекрытий, Баки, вдохнув свежий воздух с улицы, скатился с чердака в коридор. Ногой распахнул дверь в комнату родителей и едва не угодил в сноп пламени. Спешно укрылся за занимающейся огнем, но все еще стоящей стеной. А после разогнался и, не глядя, пролетел комнату насквозь, пробивая собой окно. Сгруппировавшись, Баки старался откатится подальше, но все же получил нож в ногу. Ранение, на удивление, было легким, но двигаться быстро, как раньше он уже не мог.       Пока один вставлял болт в ложе арбалета – первый выстрел был в молоко – Баки умудрился удачно метнуть нож и всадить свой клинок в грудь другого. Нож вошел в горло по рукоять, и кровь полилась рекой. Когда Барнс выдергивал нож из грудины, его вывернуло. Первая кровь на его руках. Утерев рот, он, приволакивая ногу, отошел подальше.       Наскоро замотав рану, он устремился к пещерам. Баки верил, что успеет предупредить своих товарищей, спрятавшихся там. Все-таки наемники не знали местность так хорошо, как он, и вряд ли могли далеко уйти.       Стараясь передвигаться максимально быстро, не обращать внимание на пульсирующую болью ногу, Баки продирался через густой подлесок. Луна то выходила из-за облаков – большая и яркая – и освещала путь, то пряталась, и тогда он шел фактически наощупь.       Идти стало труднее – начался склон. Значит, уже скоро. Мельком глянув на тайник, Баки облегченно выдохнул: не тронут.       – Хоть на это у тебя мозгов хватило, Барнс. Не рассказывать никому всех своих секретов… – едва слышно выговаривал он сам себе.       Максимально сосредоточившись, Баки шел вперед, хоронясь за вековыми стволами деревьев, безразлично шевелящими ветвями под порывами холодного ночного ветра – для них, многолетних исполинов, человеческая жизнь была мимолетна. У входа в пещеру горел огромный яркий костер. Баки учуял дым еще на подходах.       «Недоумки! Ну кто разводит костёр…» – мысли Баки тут же рассеялись, как туман с восходом солнца. Аккуратно выглянув, он увидел воткнутые в землю копья, на которых покоились головы. Это были головы тех парней, что встречали его после обряда. Тех юношей, которые, поддавшись панике, укрылись в пещерах первыми. Трое парней, трое молодых мужчин, которые дышали еще пару часов назад. На стенах, на высокой траве - брызги крови и целые лужи под кольями.       «Опоздал! Я опоздал!» – мысль билась набатом в голове Баки. Но он ждал, доверившись чутью. Не шевелясь, стараясь дышать ровно, Баки ждал. И думал.       «Их было больше! В пещере укрылось намного больше людей! Так… Из города выехали всадники…. Человек 15… Они поедут кружным путем, это ощутимо дольше, добраться они бы не успели. Через лес пешим, не зная проходов, тоже так быстро не дойти. Кровь еще капает – Баки видел, что с нанизанных голов еще сочилась кровь, – значит убили их совсем недавно… Тьма! Да быть такого не может!!!».       Баки не веря своим глазам, подобрался поближе, прислушиваясь. Из пещер донесся хохот и ругань.       – Такого не может быть… Просто не может быть… – не издавая ни звука, одними губами шептал Баки. – Невозможно….       Из пещеры показались его друзья, братья по оружию, его сопровождение. Те, с которыми он вырос. Те, с которыми преломил хлеб. Те, которые его предали. Которые предали свой город, свой народ. Предали свою семью.       

***

      Тот десяток людей, которые последними вошли в пещеру, появился из темного прохода. Уилл вонзил в землю копье и пристроил на нем отрубленную голову с раззявленным в немом крике ртом.       Остальные пили из своих фляг и хохотали, тыкая пальцами на страшные трофеи, нанизанные на колья у костра.       – Клянусь, это идиот обмочился от страха, когда понял, что Барнс был прав!       – Этот сучий выкормыш-богатей! Ненавижу его! – со злобой раздался голос человека, который выволок очередное обезглавленное тело из пещеры и бросил его рядом с остальными.       – Потому что он отказал тебе в дружбе, когда вы оба бились на деревянных мечах? – заржал кто-то.       – Эти идиоты не поняли даже, что произошло! Тряслись от ужаса, как мыши под помелом… Ахаха….              Конское ржание раздалось в стороне – а вот и наёмники подоспели… Разудалая компания продолжила фривольно перебрасываться похабными фразами и ругательствами, передавая друг другу фляги, когда в видимости показались всадники.       – Что вы тут за потеху устроили? – злобный голос осадил весельчаков.       – Выполняли распоряжения Мишеля.       – Вам было сказано убить богатенького мальчишку, прикончить несогласных и схоронить. А вы что устроили?? – протянул один из всадников и тягучим движением потянулся к арбалету.       Кажется, бывшие друзья и соратники Баки очень быстро протрезвели, глядя как всадники взяли их на прицел.       – Следовали приказу. Правильней было обставить все так же, как и в городе. Хороший следопыт все равно поймет, что в пещере кто-то был. А это отведет подозрения…       – Откуда вы знаете, как было в городе, если вы были здесь? – усмехнулся один из арбалетчиков.       – Ваши методы давно известны, – уверенно заявил Уилл.       Чем бы все закончилось дальше, если бы не звонкий рожок, который пропел сразу с двух сторон.       – Оружие к бою! Щиты поднять! – раздались команды.       Не прошло и минуты, как сверху обрушились десятки стрел, разя людей и лошадей. Пьяные «друзья» Баки пострадали меньше всего – они хоть как-то были укрыты сводами скал. А стрелы летели оттуда градом… Барнс прищурился, пытаясь разглядеть на темных скалах лучников, но тут выживших взяли в захват с двух сторон конные, хорошо вооруженные люди.       Барнс не знал, кто это, и решил укрыться за деревьями и подождать развязки скоротечного боя. Очевидно, что новые действующие лица явно не заодно. Баки хотел понять, кто это. Однако, здраво рассудив, что попадаться под горячую руку не следует, он принял решение укрыться в лесу. И ждать… Опять ждать.       Однако, отступая, он почувствовал, как ему в бок уперся клинок, надрезая кожу.       – Если хочешь жить, не шевелись, – тихий голос в ухо. Барнс вздохнул и только кивнул, когда ему на голову одели мешок.