БАСТИОН

      Оставшись одни у костра, Брок и Стив молчали. Никто не хотел начинать разговор. Тихо переступая лапами, к мужчинам подошел Беда.       – Что, мальчик? Иди пасись, лакомка… Доберемся до деревни, достану тебе яблок сладких. – Шептал Рамлоу, оглаживаю мощную шею.       Стив хмыкнул и сходил до своей поклажи. Брок смотрел вслед: высокий, широкоплечий, красивый. Идеальный мужчина: рассудительный и открытый. Таких людей редко встретишь. Удивительное сочетание хороших качеств. Брок задумался, помнит ли Роджерс, как мальчишкой обнимал его и украл на прощание поцелуй? Все те слова…       Брок помнил. Слишком хорошо помнил… Порой наблюдая за ним, издали… Чтоб душу не бередить... А жизнь все равно свела близко...       – Старый дуралей, – хмыкнул Брок, проведя кончиками мозолистых пальцев по губам. Он повернулся спиной к костру и приласкал лошадиную морду.       – Бедонька, ласковый, на гебёг! – Роджерс, держа в одной руке кулек с лакомством, на ладони второй протягивал сладкий кругляшок Беде. Тот ласково взял угощение и довольно однозначно покосился в сторону большого кулька.       Брок, протянув руку, взял один гебёг и уже было поднёс ко рту, как Беда фыркнул и ударил лапой, взрыхлив землю и показывая свое отношение к такому вопиющему неуважению к своим желаниям.       – Вот ты жадина! Тебе Стив и так сейчас все скормит. А я дива такого ни разу за всю жизнь не пробовал! – Отмахнулся Брок, все-таки откусив кусочек на пробу, и довольно зажмурился.       Беда еще раз презрительно фыркнул и, поднявшись на ноги, чинно шагая, подошел к Стиву и демонстративно лег по его сторону. Роджерс смотрел на этот спектакль широко открытыми глазами, а Рамлоу только возвел очи горе. Конь, чувствуя себя хозяином положения, ткнул носом Стива в руку: мол, не зевай… Конь еще не кормлен.       Брок забил свою трубку и, прикурив и затянувшись, выдыхал ароматный дым. После пары затяжек он сказал:       – Твоя рана не такая серьезная, чтоб ты сознание терял, Стивен Роджерс. Я боюсь, что клинок, ранивший тебя, не так прост был. Или человек… Расскажи подробно…       Выуживая из кулька и скармливая коню лакомство, Стив рассказал все. Слова лились легко, будто и не было тех лет, проведенных врозь, после их встречи. Рассказал, как умерла мама, как расстроились отношения с отцом. Как он начал быстро расти и не узнавал себя в зеркале. Об обучении воинскому делу. Рассказал, как стал Десятником, и о своей ссылке на Дальний Рубеж. О предательстве Ллойда.       – Ты всегда был рядом. Я рисовал тебя с детства, да и потом тоже. Всегда думал о тебе. Те слова мои, Брок… Я не забыл. Я никогда не переставал думать о тебе. Наверное, именно поэтому отношения, на которые так откровенно намекал Ллойд, не пришлись мне по душе….       Брок хрипло вдохнул воздух и провел пятерней по своим волосам.       – Я думал, ты перерос свой детский восторг..       – Я тоже так думал, Брок. Но я давным-давно вырос. Пусть и годов моей жизни прошло немного… Но ты всегда был и будешь моим ориентиром, моим якорем, Брок… Рамлоу молчал… Наслаждался… Пугался…       Молчал, потому что не мог облечь в слова свои мысли… Что маленький мальчишка – тощий и болезненный, имеющий настолько стальной стержень внутри, что его не у каждого взрослого встретишь – запал в душу. И что, как бы он не пытался, все равно мыслями то и дело возвращался к нему.       Наслаждался тем невиданным ранее чувством тепла и заботы. И неподдельной искренности… Его отец давно был мертв, Мастера он так и не видел больше ни разу после прощания... А больше и не было у него близких, которые могли бы подарить вот такие теплые и нужные каждому живому существу эмоции.       Пугался… Той открытости, что излучал Стив… И своего отклика, который Брок чувствовал всем собой.       Собравшись с мыслями, Брок произнес:       – То есть Ллойд рассказал про Арену… Хм… Кто крутится рядом с твоим отцом? Просто так люди не дурнеют. А, насколько я помню, твой отец всегда был хоть и жестким, но справедливым человеком и достойным Государем.       – Еще когда только мама заболела, он стал отчуждённым. К нему уже тогда частенько захаживал друг его, Обадайя. Да и после тоже… По-моему, это его единственный оставшейся друг и союзник.       – Я постараюсь узнать о нем… И ты задумайся, Стив.. Ты же понимаешь, о чем я?       – Более чем…       Они снова помолчали, и Брок, развернувшись к Стиву всем телом, взял его за подбородок, заставив посмотреть глаза в глаза.       – Разреши мне посмотреть, что с твоей раной и почему у твоего организма такая реакция. Надеюсь, я успел вовремя, и все будет хорошо…       Не отрывая глаз, Роджерс кивнул.       – Не пугайся, Стивен.       Однако парень даже не вздрогнул, когда глаза Брока стали разгораться янтарным огнем. Стив с удовольствием смотрел, как зрачок становится узким и длинным, смотрел, как такие манящие губы шепчут без слов. Лицо Волхва было так близко, что Стив ощущал его дыхание. Роджерс чувствовал, как его дыхание участилось, и каждой клеточкой тела жаждал большей близости. И Стив наслаждался этим вожделением. Он наслаждался видом Рамлоу, запоминая каждую черту его лица, морщинку, родинку.       – Красивый… – шепотом сказал Стив, улыбаясь легкому румянцу на смуглых щеках.       Через минуту огонь в глазах погас, зрачок приобрел привычную форму, и Брок расстроенно вздохнул.       – Брок? – Стив коснулся его руки, привлекая внимания.       Рамлоу проморгался и утонул в сочувственном взгляде самых синих глаз. Улыбнулся… Он уж и забыл, что Стив старался как можно чаще назвать его по имени.       – Это непросто, Стивен… Та отрава, что была на клинке…       – Я умру? – криво усмехнулся Роджерс.       – Нет. Действие отравляющего вещества я убрал. Но недельку еще твое состояние будет скакать. То будет хорошо, будто здоров, а через час можешь лежать без сознания. Но у этой отравы есть еще одно свойство… Если подкрепить его действие ритуалом, он блокирует часть твоих воспоминаний. Если твой дружок знает об этом, то вполне сможет украсть что-то из твоей памяти. То, что тебе дорого. То, что дороже всего остального…       – Да быть того не может…. Почему я тогда помню все?       – Скорее всего, потому что он не провел ритуал. Это дело требует минимальной, но концентрации, и пространства. А он, скорее всего, торопится к своему хозяину с вестями. На клинке в любом случае осталась твоя кровь. Действие яда, как я сказал, отголосками будет доставать тебя еще неделю. Если в течение недели все твои воспоминания сохранятся – можно уже не опасаться. Организм выведет отраву и твои мысли останутся при тебе.       Стив вскочил и заходил по полянке. Он понимал, что светлые воспоминания о маме всегда будут с ним: в его жилах ее кровь. Ну а помимо того тепла, которое дарила Сара, был только один человек, вызывающий подобные чувства.       – Я не хочу… Не хочу, Брок! Я не хочу забывать!!!       Удивленный Волхв вскочил и сграбастал парня в объятия.       – Тише, тише… Успокойся… Может, твой дружок не осведомлен об этом. Сам по себе яд разрушительный. Он обещал тебе долгую мучительную смерть... Без моих трав и мазей так и было бы… Ритуал не известен повсеместно… Надеюсь, беда обойдет стороной.       – Брок… – Стив, чувствуя себя маленьким мальчиком, проговорил. – Брок, если он проведет ритуал, то я забуду тебя. Понимаешь, тебя!       Брок прижимал к себе парня, гладил руками по широкой спине. Радовался тому, что оказался рядом. И что этот светлый открытый человек будет жить. Он намеренно не стал рассказывать о муках, которые бы ему пришлось пережить, пока Духи не забрали бы его к себе, если бы он не появился вовремя со своими склянками и снадобьями.       Постояв обнявшись, мужчины отошли друг от друга. Стив, не пряча мокрые глаза, просто смотрел на Брока. Тот же, ощущая волны нежности и благодарности, боясь не сдержать своих собственнических порывов, задумал «сбежать» в лесок. Нужно было подумать. Провериться.       Рамлоу, бросив на Стива ободряющий взгляд и буркнув про «прогуляться до кустиков», тихонько бренча оружием, отправился в сторону леса. Роджерс, посидев еще немного у костра и так и не дождавшись Брока, пошел вслед.       Он пробирался через густой подлесок, раздвигая руками ветви. Ночь, что опустилась на землю, была лунной и довольно ясной. Прислушавшись, он взял правее – там шумела река, питавшая пару деревень.       Волхв нашелся на берегу. Без стеснения скинув всю одежду, он стоял по колено в воде и омывал руки и торс водой, давая организму привыкнуть к смене температуры.       Стив устроился на берегу и любовался. Мощное великолепное тело, рельефные мышцы и вязь татуировок, что покрывали его кожу, притягивали взгляд. Луна так красиво дорожкой лежала на водной глади, а совершенное, по мнению Стива, тело Рамлоу покрывалось каплями воды, что Роджес залюбовался. Он отчаянно пытался запомнить такого Брока.       Сбросив броню, полностью обнажившись, он был прекрасен. Такой открытый, совершенный… Такой свой…       – Мой, – говорил Стивен, не отрывая взгляда.       Чувства, что Стив испытывал, было очень сложно описать. Он, глядя как Волхв заходит дальше в воду, понимал, что это его человек. Тот, кто никогда не предаст. Не подведет. Поможет. Не потому что знал маму, и не потому, что Волхв и обладает нужными знаниями. Просто потому что он, Стив, ему нужен.       Роджерс чувствовал это еще тогда, в детстве. И сейчас, спустя столько времени, это ощущение не изменилось. Он чем-то глянулся этому удивительному мужчине, будучи еще маленьким больным ребенком…       Стив, стараясь не шуметь, начал стягивать с себя перевязь с оружием, рубаху, штаны. Босиком, обнаженный, ёжась на прохладном ветру, не обращая внимания на рану, он начал заходить в воду, не отрывая взгляда от макушки Рамлоу.       Вода была настолько ледяной, что, казалось, обжигала. Стиснув зубы, Стив шагал вперед, не давая себе времени привыкнуть. Рвано выдохнув сквозь зубы, когда вода коснулась низа живота, он решительно сделал еще шаг.       – Вот безумец! Стой на месте! – крикнул обернувшийся на звук Брок. Мощными гребками он приближался к парню, пока не встал рядом с ним.       Коснувшись предплечья Стива рукой, Брок улыбнулся. Это была не ухмылка, ни усмешка. Просто широкая добрая улыбка. Озорные огоньки заплясали в его глазах.       – Держи меня за плечи, Стив. И шагай, – Брок, придерживая руками Роджеса за талию, шагнул назад, увлекая парня за собой.       Когда они погрузились по шею, Рамлоу буркнул что-то, и стало тепло. Вода была, как парное молоко.       Стив вздохнул удивленно, пытаясь удержаться на месте, стоя на цыпочках и нелепо перебирая ногами, и рассмеялся - громко, счастливо, беззаботно. А потом притянул Брока ближе, вжался в него всем телом, дурея от переполнявших эмоций: вот он… Мужчина, который всегда рядом… В его сердце и душе.       – Что ты творишь, мальчишка? – хрипло простонал Брок, прижимаясь, тем не менее, всем собой к Стиву.       – Хочу быть ближе… Насколько это возможно…       Брок провел ладонями по груди Стива, задержал руку над намокшей повязкой и, прислушавшись к себе, хмыкнул: рана затянулась.       – Брок… Брок…       – Стив, ты не понимаешь, что творишь…       – Брок… Если я все забуду скоро, пусть хоть сегодня я буду счастлив. С тобой Брок. Впервые с тобой.       Брови Рамлоу удивленно поползли вверх.       – Ты в моем сердце.       – Но твой друг…       – Так и не добрался до меня в том смысле, что хотел… – Стив потянулся к Броку, сложив губы трубочкой.       Рамлоу, который пытался держать себя в руках, плюнул на это дело. Прижав к себе Стива, ладонью придерживая его шею, он впился голодным собственническим поцелуем в пухлые и такие желанные губы.       – Брок….       Сколько длился поцелуй, они не знали. Чувства накрывали волнами жара и путали мысли.       – Ты хоть понимаешь, что это значит, Стив? – Рамлоу тяжело дышал, когда они все же выбрались на берег.       – Что я буду с тобой. Хотя бы на эту ночь.       Брок улыбнулся и огладил грудь, бедра Стива. Мягко толкнул его на брошенный наземь плащ и накрыл своим телом, целуя и лаская, получая столько нежности и взаимности в ответ, что хотелось кричать от эмоций.       Бережно готовя тело к проникновению, воспользовавшись одной из склянок с заживляющей мазью, что всегда носил с собой на поясе, Брок наслаждался. Податливым телом, что так искренне реагировало на ласку, неловкими поцелуями и искренними признаниями. И отдавал то же и много больше в ответ.       Когда тело Стива приняло Брока полностью, тот, глубоко поцеловав парня, ладонью поддержал его голову, заставляя смотреть в глаза. Стив впервые испытывал такое чувство принадлежности: в редкие посещения борделя он никому не передавал инициативу в постели. Мягкие толчки заставляли Стива стонать и выгибаться навстречу, погружая его в никогда ранее не испытанную истому, а глаза Брока разгорались ровным янтарным огнем.       Мастер всегда говорил Броку, что занятие любовью – это дар для Волхва. Якобы сунуть можно кому угодно – хоть ослу на лугу, – но любить – значит брать и принимать полностью. Сейчас, погружаясь в желанное тело, Брок брал все эмоции, все удовольствие, что Стив мог ему дать. И давал ему, делился всем собой: своими силами, своей энергией, своей душой.       Для Брока это тоже был своеобразный первый раз. Первый раз он делился своей силой с другим. Ранее все интрижки были на уровне: сунул-высунул-поехал дальше. Но сейчас… Сейчас он любил... Всем собой, всей душой.

***

      Позже, когда до рассвета оставалась пара часов, мужчины вернулись в лагерь. Они были улыбчивы и счастливы. Время наедине сплотило не только тела, но и души. И судьбы. Они были уставшими и расслабленными. Поэтому, дойдя до догоравшего костерка, они оживили его парой поленьев и легли спать: не вместе, но рядом, будто так было всегда.       Всего на несколько часов от них отступили неприятности жизни, боль потерь и горечь предательства. Несколько часов они жили для себя и во имя себя…       Брока разбудило хриплое дыхание. Быстро ощупав Стива, он выругался. Яд, до конца не выведенный из организма, начал действовать… Всеми возможными способами Брок облегчал страдания.       Из-за шума и шороха проснулся Старк, что спал неподалеку. Приподнявшись на локте, он спросил:       – Помощь нужна?       Быстро объяснив ситуацию, Брок начал натирать виски пахучей смесью и вливать Стиву в рот снадобья. Роджерс открыл глаза. Бездумно смотрел вперед. Потом его тело содрогнулось, глаза на мгновение, на секунду полыхнули мертвенно голубым, и он вновь погрузился в сон. Брок всего на мгновение поймал отрешенный взгляд Стива, но то, что он увидел...       Стив был прав, боясь потерять воспоминание о нем. И его страх оправдался. В мертвенно голубом сиянии Брок разглядел свой образ. Сомнений больше не осталось.       Тони, отпрянувший назад, снова склонился над своим другом и командиром их отряд.       – Стив! Стивен! Что с тобой? – Старк тряс его за плечи. Не получая реакции в ответ, Тони развернулся и посмотрел на Брока, что сломанной ветвью опустился на землю. Мертвецки побледнев, Старк спросил холодно. – Что с ним?

***

      Когда матёрый зверь, что клыками пробивал прочных доспех его сопроводительный отряд, направился к нему, Ллойд постарался скрыться, бросив всех. Задание было провалено.       Кто этот человек, что смог приручить такого могучего зверя? Увидев в бою, как тот легко раскидывает нападавших, переключает внимание с жалкого десятка на себя, Ллойд сообразил: это чертов Волхв, который каким-то образом смог пробраться на территорию Светлого государства. Что же, это серьезно осложняло все. Проблемы государства, которые так тщательно прикрывались его наставником, не должны выйти за его пределы. Слишком рано…       Гоня коня во весь опор, Ллойд прокручивал всю ситуацию в уме.       Он ведь так и не сумел побороть любопытство, поэтому, прикончив мерзкого старика – Деда, который преследовал его все их совместные годы на Дальних Кордонах – и получив от этого огромное удовольствие, Ллойд постарался пробраться к выложенному его слугами рисунку. Он уже и не мечтал провести ритуал, который изучал долгий год. Просто хотел посмотреть, кто же ему помешал.       Волхв отпихнул его так, словно он ничего не весил. При этом просто мимоходом, едва задев своим посохом. Однако Ллойд, пытаясь прийти в себя после удара, что выбил весь воздух из груди, успел его рассмотреть, когда с того съехал накинутый капюшон. Оооо.. Сколько рассказов он слышал о нем. Сперва досужие слухи на грани домыслов - от замковых слуг и жителей. Потом от самого Стивена, когда тот начал обучаться воинскому делу после смерти матери. А потом от наставника. Именно он, наставник – этот мудрый и продуманный человек – рассказал ему, какое зло совершают Волхвы.       Это Тьмой сотканное лицо он видел миллионы раз. Стив, его любовь и проклятие, постоянно рисовал этот профиль. А уж если умудрялся достать высохшие кусочки глины, то окрашивал глаза в желтый. Именно этот мужчина занял все мысли Роджерса. И его сердце.       Ллойд рассвирепел тогда, хотел убить Волхва. Однако, трезво оценив свои возможности, постарался уйти подальше. Ситуацию можно повернуть в свою сторону…       Почти вырвавшись из кровавой мясорубки, что устроил Волхв, Ллойд столкнулся со Стивом.       Роджерс яростно атаковал, Ллойд так же яростно и гневно отбивался. Если бы обида и осознание того, что выбранный Стивом мужчина много лучше него, не застила глаза, все было бы иначе.       Когда Стив отвлекся, Ллойд ранил его отравленным клинком. Конечно, он приберегал его для врагов – Стива считать врагом он отказывался. Просто сбившийся с пути любимый человек – но ситуация повернулась именно так.              Сейчас, подгоняя лошадь, он все думал, насколько могущественный Волхв стоял у него на пути. Сможет ли он спасти Роджерса, или тот действительно подохнет, как собака в канаве у тракта?       Обмусоливая мысли в своей голове и подгоняя несчастную лошадь, Ллойд поворачивал в своих мыслях ситуацию разными сторонами. Решив, что если Волхв слаб и Стивена не спасет, то ритуал все равно не навредит. А если Волхв силен и спасет Роджерса от яда, то светловолосый, смелый и отважный Стив все равно его забудет. Таково уж действие этого ритуала.       И боль будет… Не физическая, так духовная. И чувство удовлетворения и отмщения для Ллойда.       Уже позже, отчитавшись и продумав план на ближайшее время, Ллойд, наконец, завалился спать. Сон все не шел…       И все же решился... Рисуя ритуальные знаки, он все бормотал.       – Дикий человек этот Волхв. Стив забудет про тебя… ничтожество ты. Продажная шкура. Ырза позорная!       Начертанные знаки полыхнули холодным синим цветом и погасли. Ритуал удался.

***

      Занялось утро. Багрянцем окрасило готовящуюся к зимнему сну природу. Старк сидел у костра и дымил. Время от времени он поглядывал на Стивена, чье дыхание стало ровным и спокойным.       Он, как и все Старки, был человеком науки… Все эти эфемерные понятия - Духи, ритуалы - они рассматривали через призму более понятных им научных обозначений. Волхв – Брок – объяснил, что будет дальше. И Старк боялся. Наверное, как никогда ранее не боялся за другого человека.       Сколько он знал Стивена, тот всегда был уверенным, твердым в решениях и справедливым. Всегда таскал с собой листок бумаги с чьим-то изображением. Сначала все подсмеивались над этим, а после привыкли и отстали.       После, поддавшись любопытству, Тони узнал все, что смог, про эту загадочную личность с его рисунков. Но он примирился с этим. Ведь его Командир, его друг находил в этом человеке, в его изображениях свое спокойствие и смысл жить дальше. Даже в самой проигрышной ситуации Стив, прижав руку к карману, где был спрятан кусочек бумаги, улыбался и говорил:       – Мы со всем справимся! – Тихонько так говорил, будто про себя. А после с уверенностью добавлял. – Не унывать! Держать строй!       А теперь он знает, что Стивен, получив свое счастье, забудет о нем. И будет метаться в его поисках, страдать…. Но даже не вспомнит того, кого искал. Того, с кем был счастлив. Пусть и те несколько часов до рассвета.       А он, Старк, вынужден скрывать это. Прятать правду от друга. И жить с этим.       – Запомни, Старк...       – Тони... – поправил Старк.       – Тони... – Повторил Брок. – Нельзя рассказывать Стиву о забытом. Чем больше ты будешь говорить, тем больше он будет копаться в себе, пытаться вспомнить. У тебя бывает, что ты забыл что-то, что вертится в уме, но на язык не дается?       – Бывало, – кивнул Старк.       – А теперь представь это чувство, усиленное в разы и разы и на протяжении дней, недель, месяцев, лет... Каждый день мысли будут ходить по кругу, пытаться воссоздать в памяти то, о чем ты рассказываешь...       Брок замолчал, задумавшись. Тони, прикинув все, неуверенно промолвил:       – Но ведь так можно сойти с ума...       – Именно это и произойдет со Стивеном, если вы будете пытаться ему напомнить... Не стоит... Он может вспомнить сам, если услышит ключевое слово, вокруг которого замкнулся ритуал. Или если сильная эмоциональная встряска напомнит ситуацию, в которой он лишился памяти...       – Он правда сможет все вспомнить? – Немного воодушивился Старк.       – Вполне вероятно... – Грустно ухмыльнулся Брок. – Если очень-очень повезет.

***

      Волхв, ощущая непривычную слабость и ломоту в теле, взгромоздился на Беду. Чуть не рухнул с него, когда конь ткнул спящего Стива носом на прощание.       Брок уехал, едва дыхание Стива стало ровным. Рассветные лучи озаряли, окрашивали лес и полянку, но ему хотелось орать от злости и прирезать десяток врагов, коих за годы жизни у Брока скопилось великое множество.       Рамлоу знал, что Тони Старк смотрит ему вслед. Но не оборачивался – примета плохая. Странно было довериться человеку – незнакомцу, увлеченному ученому, чья слава бежала впереди него самого. Довериться искренне, не приправляя свои слова привычным сарказмом. Его примиряло только то, что на руке Тони был свежий шрам. Такой бывает только после клятвы преданности: значит, тот всегда будет рядом. И не позволит Стиву сойти с ума.       Брок оставил Тони почти все свои снадобья: для раненых воинов отряда и, отдельно, для Стива. Зная, что тот забудет его – уже забыл – Брок максимально хотел облегчить его страдания. А уж парни сами придумают как объяснить Роджерсу наличие мазей и притирок.       Беда неторопливо шагал по пролеску, выбирая места посвободней от густых кустов, и дорога неспешно стелилась под его лапы. Брок, мерно раскачиваясь в седле, пытался обратиться к Духам, но не получил отклика. Начертал простейшую руну – та не загорелась привычными искрами.       – Что за бред… Куда делась моя сила…. – Брок аж поводья натянул. – Тьмааааааааааа….. Какой же я дурак… Идиот невинный…       Брок понимал, что, пока силы не восстановятся, соваться в город ему было нельзя. Тем более учитывая текущую обстановку в государстве. Поэтому, когда доехал до развилки дорог, свернул в сторону от столицы.       – Какой же я дурак… Думал, что все это россказни Мастера…       – Думай, Брок, кто будет достоин принять твою силу… Не ошибись с выбором… – Армандо ухмылялся, разглядывая румянец на щеках ученика.       – Мастер… Какой силой?       – Секс, если ты любишь, искренне…. Сердцем и душой… Если это настоящие взаимный чувства, если ты всем собой прорастаешь в партнера – это не просто слияние тел… Если ты с человеком для удовольствия – это одно… Но если ты любишь, если чувство искренне и сильно – это другое… Ты, даже если сам не хочешь, поделишься своей силой. Годами жизни, устойчивостью к болезнями, быстрым заживлением ран.       – Как это возможно? Почему? А почему я могу не захотеть делиться таким даром с любимым человеком? – Вопросы сыпались на Мастера один за другим.       Лукос вздохнул.       – Брок, не забывай, всегда есть место предательствам… Где гарантия, что, получив силу, человек будет с тобой и не воспользуется ей во зло? Не забывай, ученик! Если ты отдаешь свое силу, делишься своими дарами, какое-то время ты будешь беспомощен, как новорожденный котенок. Ты не сможешь обратиться к Духам и попросить о помощи или совете. Ты не сможешь провести даже простейший ритуал. Твое тело будет слабо…       – Почему?       – А ты думаешь, силой делишься только на словах!? Ты буквально во время слияния будешь делиться силой. Вливать ее в партнера… И после будешь слаб и уязвим. Неделю, месяц? Все зависит от интенсивности твоих эмоций.       Брок задумался.       – Армандо.. А ты делился своей силой?       – Знаешь, ученик… Секс был часто и с мужчинами, и с женщинами. Но свою силу я дарил лишь единожды за всю свою долгую жизнь…       Армандо сжал рукоятку меча, висящего на поясе.       – Сколько ты восстанавливал силы?       – Год.       Брок замолчал. А после, уличив момент, сбежал. Одному лучше думалось… Год… Год жизни… Познав всю силу Волхвов, остаться без этой поддержки на целый год.       Немыслимо… Какой же силы должно быть это чувство: любовь?

***

      Стив проснулся, когда утренний туман уже подтопило солнышко. Все тело болело и ломило, а в голове была мешанина из звуков, фантомных прикосновений и чего-то большого и светлого, что постоянно ускользало от внимания.       С трудом сев, опершись на руку, Стив пытался вспомнить все события вчерашнего дня. Сражение, прерванный ритуал, смерть Деда, предатель Ллойд… И что-то хорошее… Что? Что могло случится во вчерашнем дне… Боль и утрата. И ранение от предателя. Мысли пугались и мешали друг другу.       – Попей! – Подошедший Клинт протянул свою флягу. – Мы там травки заварили. Они немного облегчат твое состояние.       – Что за травки? Почему мне так плохо? – Стив отпил из фляги и задрал на себе рубаху, оглаживая свежий бледно-розовый рубец. – Тут же рана была? Я что, без сознания месяц пролежал? – Попытался пошутить он, глядя переглядывающихся членов отряда.       – Что ты помнишь?       Стив честно рассказал про нападение, Ллойда, смерть и похороны Деда. Ни слова про Волхва.       – Как мы выжили, ты помнишь? Ведь врага было в разы больше! – Напряженно спросил Старк. Он не хотел верить в то, что сказанное Волхвом – правда.       – Помню, что чудовищных размеров кабан вылетел из леса и нападал на врагов. Это же Духи леса помогли нам?       – Да, Стив… Так и было! – Вклинившийся в беседу Клинт, с которым Тони поделился информацией, подвел итог. – Пей травки и поехали. Нам нужно в Столицу.       Тони успел предупредить всех о том, что Стив не вспомнит про Брока и что напоминать тоже не надо. Все отнеслись к этому по-разному. Кто-то злился на Ллойда. Кто-то на Стива, кто-то на ушедшего в рассветной дымке Волхва. Споры были до момента, пока Старк не спросил:       – А вы выбираете, кого любить? Или Стив выбирал, кого забыть? Все УЖЕ случилось. Нам остается только разгребать последствия.

***

      Вернувшейся отряд люди Светлого Города встречами радостными криками и приветствиями. Стивен чувствовал себя отвратительно. Рубец опять вскрылся, и он чувствовал, как повязка напитывается кровью. Почему и как открывался затянувшейся рубец, он объяснить не мог, и списывал все на яд на клинке.       Однако, несмотря на это, он улыбался приветствующим его людям. Людям, которые не видели его годы.       Выжившие воины направились прямиком к Замку. Тони и Клинт вертели головами: до этого момента они так и не побывали в Светлом Городе. Вдовец тихонько рассказывал им обо всем, показывая ладонью на лавки или интересные знания. Он, в отличии от молодняка, вернулся домой.       Стив, как глава отряда, как гонец с Дальних Рубежей, как Наследник, пошел делать доклад правителю. Несмотря на то, что ему становилось все хуже, он пошел без сопровождения, оставив друзей узнавать новости.

***

      После просьбы страже доложить Государю, что прибыл Стивен Роджерс с важными вестями, тот проторчал в зала приемов примерно час. Глава города удосужился уделить ему время только после того, как он пообещал выломать дверь, если его не примут прямо сейчас.       Джозеф, кипя от ярости, невнимательно слушал речь Стива. То, что это его сын, его плоть и кровь, он решил не вспоминать.       В глазах молодого парня темнело, его очень мутило, но он упрямо пытался донести реалии происходящего до Государя и отца.       – Тушу чудовища вы можете увидеть сами, Государь, добравшись до дальних точек кордона. Не думаю, что за пару недель ее успеют расчленить и закопать. Пробуждается зло, древнее зло, о котором на многие лета люди забыли. Малумы нападают на наши земли, объединившись под знамёнами Арены. Среди людей нашей стороны есть предатели. Один из них был в моей десятке воинов. Другие предатели помогли прорвать северный кордон.       Государь молчал, барабаня пальцами по резному деревянному подлокотнику кресла.       – Теперь страна лишена еще и поддержке Волхвов!       – Не тебе, щенок, осуждать приказы Главы Государства! В моем государстве не будет мерзких предателей, управляющих темными тварями! Это они, волховьи прикормыши, разваливают мою страну! Влезают в умы простых людей и выворачивают сознание наизнанку!       Джозеф трясущейся рукой схватил графин и налил густой бордовый напиток в стакан, тут же выпив залпом.       – В государстве только у одного человека вывернут мозг наизнанку – твой! От твоей мудрости и справедливости не осталось и следа, – не выдержав, сказал Стивен. Его бил озноб, и сложно было сказать, ранение так сказалось или вскипевшая ярость.       – Замолчи!!! – Государь, налив и выпив еще один бокал, ударил кулаком по столу. – Я изгоняю тебя из Светлого Града навсегда! Ты больше не Наследник великих Государей города! Ты продался Тьме, как и твоя мать, которая пустила в свою жизнь поганого Волхва, отравив свою кровь и очернив меня! Духи благосклонны и подарили мне славного наследника! Чистого, сильного! Он станет новым мудрым правителем, когда подрастет. А ты, ничтожество, не мой сын! Убирайся прочь из моей страны! Сроку тебе – день.       – А после что, Государь? – Назвать Джозефа отцом он не мог – язык не поворачивался.       – ТЫ! НЕ! МОЙ! СЫН!! Знать тебя не желаю! А если увижу еще раз – убью, выкормыш Тьмы, отравленный Волхвами!       – Я хочу увидеть своего брата! – Стив сжал зубы, упряма смотря в глаза Джозефа.       – Ты никогда его не увидишь! У тебя нет брата! Изгой!       Подняв голову, Стив с усмешкой бросил на стол депешу от Командира Гарнизона и вышел прочь. Несмотря на то, что в глазах вовсю плясали темные пятна, он старался держаться ровно.       С трудом дойдя до Грязного входа, он остановился, будто в преграду врезался. Какое-то воспоминание царапало сознание, но вспомнить он мог.       – Стив! – Подбежал к нему Старк, поддержав, не позволив упасть. – Что случилось? Государь не поверил тебе?       – Государь не просто не поверил… Он вывернул историю так, что если бы я личного этого не слышал – не поверил бы. Я изгнан из города под угрозой смерти.       Все воины отряда подошли ближе, слушая Роджерса.       – Я собираюсь на родину матери – в Долину. Это нужно было сделать давным-давно. А дальше – будет видно. Несмотря на вашу клятву, я никого неволить не буду. Решать вам, что делать дальше: остаться со мной или выбрать иной путь.       – Мы с тобой, Стивен! – Буркнул Вдовец, нахмурив лохматые брови. – Учитывая то, что мы узнали, оставаться здесь – самоубийство. Государь стал мозгом слаб, раз допустил к управлению Обадайю.       Перебивая друг друга, воины, что успели переговорить со всеми замковыми, пока Стивен ожидал аудиенции Государя, рассказали в двух словах, что происходит. Джозеф много пьет, и слуги думают, что его опаивают. И в последнее время в Государстве наблюдается отток людей. Простые жители, собирая вещи, стараются уехать в дальние деревни – ближе к границе с Долиной. Одного Волхва, зашедшего в Столицу, попытались прилюдно казнить, но тот исчез. Всех травников под угрозой казни поставили перед выбором, и те покинули город.       Не радостные вести...

***

      Возвращение Стивена для народа было как праздник: скоро все наладится. Но люди боялись… Люди хотели новостей - успокаивающих новостей. Площадь перед замком заполнялась подходящим народом: пролетела весть, что истинный наследник вернулся.       Стив и его воины выводили коней за поводья, минуя скопление людей, когда на балкон вышел Государь. Он был немного пьян, и его пошатывало:       – Жители Светлого Города! Спешу сообщить вам, что смутьян Стивен Роджерс, который вернулся с Дальнего Гарнизона, с позором изгнан из города. Он пытался убедить всех, что Арена объединяет дикие и забытые племена – такие как малумы – под своим знаменем. И что именно они проводят ритуалы, призывая тварей Тьмы!       Стив вздрогнул, когда по толпе прошлась волна смеха. А Государь, воодушевленный поддержкой народа, продолжал:       – Арена защищает и помогает нам! Они прислали своих воинов на границы и берегут наши земли! Изгоним предателя, который больше не является Наследником Светлого града!! Стивен – изгой, что продался Тьме! Подлый щенок, который с помощью Волхва убил свою мать, высосав из нее силы…       Роджерс окаменел. Он ожидал подобного спектакля – ребята из его десятка предупредили о выступлениях его отца и Обадайи, что скармливали народу. Но услышать это самому….       Сунув поводья Клинту и чуть пошатываясь от накатившей опять слабости, Стив пробирался через толпу народа, пытаясь добраться до высокого дворцового крыльца.       Встав лицом к народу, он гордо выпрямился, легко положил руку на рукоять меча.       – Прошу, дайте мне слово… – народ гневно шумел, увидев бывшего Наследника. Послышались проклятия и ругань. – Не переживайте! Я уйду из ВАШЕГО города и больше не вернусь сюда. Расскажу несколько фактов, а вы думайте, люди, думайте. С Пустошей напирают малумы – да-да, те дикие племена из детских страшных сказок. Арена объединяет всех ущемленных, чтоб подпитывать свой неизвестным нам кровавый ритуал. Государь… – Стив вздохнул и тяжело продолжил: – Государь не в своем уме… Его приказы возмутительны… Многие из вас уже пострадали от его решений. И многие пострадают. В тяжелых ситуациях не придет на помощь Волхв – их всех изгнали. Травники и знахари не помогут вам даже при простуде… А впереди суровая зима… Подумайте!       Народ притих и слушал. Стив обвел всех взглядом и продолжил:       – Я лишен статуса Наследник и счастлив от этого! Страна разрознена, а ее глава - безумец. Вы, жители центра Светлого государства, не знаете, что происходит на окраинах. А Глава города закрывает глаза на реальность, предпочитая жить в иллюзиях, нашептанных его другом, который даже не является жителем вашего города. Вот и думайте, с кем вы хотите остаться... И куда вас это приведет. Я ухожу за равнину. Я иду на родину моей матери. На родину той, что вы все называли Государыней.       Воздух, казалось, загустел. Тишину не нарушал никто: ни государь, ни Обадайя, только вернувшийся в город и вышедший на балкон, ни народ, что внимал словам опального наследника.       – Я никого! Никого не принуждаю идти за собой. Выбор только за вами. Я никому не могу гарантировать ни полной безопасности, ни крова, ни легкой жизни, – рану стрельнуло острой болью, и Стив непроизвольно прижал к ней руку, бледнея на глазах. Государь дернулся было вперед, но его остановила рука Обадайи, придержавшая за плечо. Это не укрылось от взгляда людей. – Но жить в городе, где гонению подвергаются те, кто попал в беду и обратился к Волхвам? Те, кого гонят за то, что он знает, как применять травы? Те, чьи родные своими собственными глазами видели Тварей Тьмы?.. – Тишина звенела над небольшой площадью. Старк, видя, как друг бледнеет и его лицо покрывается каплями пота, стал подбираться ближе к ступеням, где тот стоял. – Спасибо всем, что были рядом всю мою жизнь. Я ценю всех и каждого из вас!       Стив, чуть пошатываясь, но не прося помощи, спустился вниз с крыльца и, почувствовал дружеское плечо, улыбнулся – он не один. Зажимая рукой кровоточащую рану, он, поддерживаемый молчаливым Тони, шел к своей лошади. Воинам, которые последние два дня гнали лошадей на пределе сил, нужен был отдых. Но в нынешних условиях оставаться здесь, в Светлом Граде, было бы неосмотрительно. Поэтому отряд рассчитывал добраться как минимум до ближайших границ или прилегающих к ним территорий.       Слушая речь Стива, осознавая всю серьезность ситуации, люди встали перед выбором. И перед этим выбором стояли не только те, что воевали вместе с Роджерсом, но и простые жители, которые жили на этой земле веками, привыкли к правилам и укладу. То, что происходило сейчас, никак не вписывалось в их картину мира.       Выбор был невелик. Первым вариантом было остаться на насиженном, привычном месте, но жить под пятой безумца, спятившего от горя, опоенного зельем, отравляющим мозг, и ищущего виноватых. И непонятно было, к чему это может привести в будущем. Будет ли город и его народ так же процветать? Сможет ли Государь преодолеть тлетворное влияние и дальше вести свой народ к доброму будущему?       Или второй вариант: уйти в никуда за молодым отреченным наследником. Не зная, что ждет впереди. Не имея защиты города и государя. Не имея ничего, сверх того, что можно унести на себе.       И люди думали. Весь отряд Стива, конечно, встал, рядом с Роджерсом. И не только его «новый» десяток, но и те воины, что остались с семьями, когда Стивен уходил в «ссылку» на Дальний Кордон.

***

      Стив подошел к лошади и вцепился ладонью к гриву, прижался к лошадиной шее лбом. Силы оставляли его. Подошедший Старк без слов помог взобраться на лошадь. Окинув мутным взглядом свой родной город, прощаясь, Стив ткнул пятками в бока животного и неспешно, сохраняя царственную осанку, покинул город.       Отъехав дальше, Стив все ниже и ниже склонялся к шее лошади, пока не потерял сознание. Благо Старк, да и Клинт, ехали рядом, поглядывая на своего десятника и поддержали, не дали упасть с коня. По итогу Клинт устроился позади Стива, придерживая бессознательное тело. Ведь, как известно, хороший конь может и двоих везти, только идти будет вдвое медленней.       С трудом они добрались до небольшой рощи, которая находилась недалеко от города, и встали лагерем на ночь. Нужно было время, чтоб Стив пришел в себя и смог продолжить путешествие. Если верить прогнозам Брока, что неделю состояние Роджерса будет меняться, им осталось продержаться несколько дней, и Стив пойдет на поправку. Полночи Стив метался в горячке. К утру ему стало лучше. Щурясь от восходящего солнца и утренней прохлады, Стив выбрался из-под натянутого навеса. Как он там оказался – так и не вспомнил. Проморгавшись от яркого света, Стив совершенно неаристократично раскрыл рот в удивлении.       На опушке рощи, где они остановились, теснились люди: воины его отряда, их семьи, простые граждане. Более того, люди забрали свое хозяйство: невдалеке на привязи паслись коровы и козы. В ивовых клетях сидели птицы и кролики. Телеги, которые так и не распрягли, стояли, загруженные домашним скарбом.       Вперед вышел один из купцов, что ходил караваном по базарам и ярмаркам.       – Мы готовы идти за тобой, Стив. До самого конца. Мы верим тебе.       Стив неуверенно улыбнулся.       – Твой отряд в полном составе идет с тобой. Здесь наши семьи и близкие. Мы с тобой.

***

      Большая процессия вышла из рощицы в сторону Долины лишь на следующее утро. Стива буквально насильно заставили оставаться на месте.       – Гарнизон не пойдет против тебя, Стивен, можешь быть уверен. Три дня стражи не поменяются. А те, которые сейчас на службе, дали слово не воевать с тобой даже по приказу Государя. Тебе нужно восстановиться, – Клинт силой уложил Стива на одеяло и махнул рукой.       В шатер вошла очень старая женщина. Высокая и худощавая. Ее лицо исчертили глубокие морщины, глаза запали. Седые волосы были собраны под платок. Длинные пальцы на руках были скручены. Стив не помнил ее среди жителей города, не было ее и на площади. Хотя это не удивительно: он не знал всех жителей города в лицо, а за годы, что его не было, многое изменилось.       – Лежи, Государь! – Проговорила старуха чистым звонким голосом.       – Вы ошибаетесь…       – Тэсса, Государь, – склонила голову старуха, подходя ближе.       – Я не Государь, леди Тэсса, – просипел Стив.       – Я немного заглянула вперед, милый, – ее голос был нежным и ласковым, как у заботливой тётушки. – Стивен, я Волхв. Настолько старый, что помню многие поколения людей… Я уже давным-давно научилась не показывать людям всего дара, которым обладаю… И уже давным-давно ушла на покой…       – Я не помню тебя в городе, – проговорил Стив.       – Меня привел Зов. Ты же знаешь все эти легенды про Волхвов? – Улыбнулась Старуха. А теперь отдыхай… Тебе нужно набраться сил….       Что уж делала Тэсса под зорким наблюдениям Тони Старка, знают только они двое. И о чем они шептались – тоже. Как итог, Стив проснулся на исходе дня, чувствуя только легкую слабость. А поутру их обоз медленно выдвинулся вперед по грязной дороге…

***

      Долго еще по Светлому граду будут ходить толки и пересуды по поводу ушедших… А иные еще пожалеют, что не присоединились: кто-то раньше, кто-то позже… Государь так и не остановил уходящих людей - наблюдал, как загруженные телеги покидают город, но удерживать не стал.       Он улыбался, стоя на балконе, держа в руках наполненный бокал.       – Папа! Папа! – к нему подошел маленький мальчик, настоящий Наследник. – Дядя Обайя… – он никак не мог выговорить сложное для него имя. – Ждем в зале...       Джозеф потрепал рукой темные волосы ребенка и, бросив последний взгляд вдаль, пошел в дом.       – И все же, куда мы отправимся, Стивен? – спросил Советник Государя Байен Гейн, поравнявшись на своей старой лошади с жеребцом Стива. – Как я и сказал… Домой, мой друг! Мы едем Домой, – улыбнулся он, устремляясь вперед.