однажды вместе — навсегда вместе

      Феликс, честно, порывается сбежать пару раз за то время, пока его тащат домой, но стальная хватка Сынмина пресекает любые попытки к неповиновению. Мин вообще намного сильней, чем все другие омеги их клана.       На улице была уже глубокая ночь, когда мальчишку силком заволокли в родной дом. Феликс уже был готов к тому, что сейчас старшие братья на нем и живого места не оставят, так еще и все уши прожужжат на тему того, «как же опасно выходить за территорию деревни, какие альфы плохие» и всё в таком духе, но омега совершенно не был готов увидеть за небольшим обеденным столом старейшину Джуно.       Самый старший и влиятельный омега их клана сейчас сидит на кухне в доме Феликса и пьет горячий травяной чай, черт побери!       Значит, всё будет намного хуже.       Сынмин по-прежнему продолжает держать Фела, но в голове омеги и мысли не остается о побеге, он стоит перед старейшиной, низко опустив голову, в расстегнутой шубке, весь взмыленный, словно после драки. От него, поди, и альфой несет за версту. Кожа успела внять приятный запах и тепло от той накидки Чана.       — Я нашел его неподалеку от рва, — отчитывается Мин словно какой-то служивый пёс, а Ликс чувствует, как на него километровыми, сносящими с ног волнами накатывает стыд. Как алеют щеки и кончики ушей, как шея покрывается предательскими красными пятнами, как вмиг становится ужасно жарко, словно мальчишку завели не в дом, а в баню.       Старшие братья Хёнджин и Чону что-то преувеличенно заинтересованно готовят, нарезая овощи в кастрюлю. Их словно заранее попросили не вмешиваться, но Феликс всё равно то и дело натыкается на их многозначительные взгляды.       — Феликс, ты же понимаешь, что заставляешь нас предпринимать по поводу себя меры, — довольно мягко говорит Джуно, но от мальчишки не ускользает стальной взгляд старейшины.       — Понимаю, — на грани слышимости отвечает Ликс.       — За пределами деревни опасно, за рвом — еще опасней, — продолжает омега, — тебе стоит это понять. Альфам и омегам, достигшим полового созревания, положено встретиться только два раза в год: весной и осенью. Сейчас не весна и не осень, и самое главное, что ты еще слишком мал для этого. Ты встретил кого-нибудь у глубокого рва, Феликс?       Омежка молчит. Стоит ли ему сказать о Чане? А вдруг у него после этого будут проблемы… у Феликса уже и так проблем выше крыши. Стоит ли соврать? Мальчишка не хочет, чтобы из-за него у кого-то ещё были неприятности.       Феликс отрицательно качает головой.       — Точно? Тебя мог кто-нибудь увидеть… — хмурит брови старейшина, а Фел поджимает губы. Джуно делает последний глоток из кружки и неожиданно встает из-за стола, поправляя на узких плечах белую меховую шубу, — тем не менее, ты будешь наказан. По-другому и быть не может. За свое излишнее любопытство нужно уметь расплачиваться, Феликс. В зимнике Тэиля не хватает свободных рук, будешь помогать ему с этим.       Голова мальчишки низко опущена, а кончики ушей и щеки от стыда полыхают ярко-красным, напоминая пламя костра.       Старейшина прощается со старшими братьями мальчишки, а Фел не смеет и глаз поднять на старого омегу. Стыд пожирает изнутри.       Джуно покидает дом омег в компании Сынмина, что-то негромко говоря парню, а тот только и делает, что понятливо кивает. Спасибо еще, что не косит взгляд на Феликса при этом.       Как только за ночными гостями закрывается дверь, Феликсу прилетает несильный, но увесистый подзатыльник от Хенджина. Омега шипит на манер змеи и прижимает к месту удара ладонь. Руки старшего брата влажные, только что из-под крана с холодной водой, поэтому несколько капель падают с ладоней мальчишке за шиворот, заставив раздраженно нахмурить брови.       — И как тебе не стыдно, — тянет Хенджин, заправив за ухо светлую прядь длинных волос.       Феликс уже хотел было что-то ответить. Едкое и гадкое, но его осаждает Чону. По сравнению с Хенджином он намного спокойнее на вид: стоит к братьям лицом, привалившись узкой задницей к кухонному гарнитуру, и изредка стаскивает с разделочной доски срезанное с кости варёное куриное мясо.       — Фел, иди к себе в комнату, завтра тебе нужно будет встать рано. Насколько я знаю, Мун начинает работу в сарае с первыми петухами.       Феликс, признав свое поражение, поджимает губы в тонкую полоску и отворачивает голову на пару секунд, словно еще думает над чем-то.       — Что это за запах, Ликси? — неожиданно слышит младший от Хенджина наигранно нежное, а уже меньше чем через секунду чужой холодный нос прижимается к феликсовой теплой шее, вызвав тем самым стадо мурашек вниз по спине. Мальчишку словно током прошивает, он даже отскакивает на шаг от брата, а после под хитрый взгляд немо, проигнорировав заданный вопрос, бежит вверх по лестнице в свою комнату.       В своей крохотной комнатушке он прижимается спиной к двери и сползает на пол, уткнувшись носом в свои же колени, а после начинает себя остервенело обнюхивать, чтобы найти именно ту тонкую нить альфьего запаха, который мог остаться на его теле. Но ничего не чувствует. Неужели этот ни с чем не сравнимый запах, который раньше омежка никогда не ощущал, остался с ним лишь в воспоминаниях?

***

      Феликс предполагал, что проснётся заболевшим. Всё так и было. В голове шумит, а горло нещадно болит. Из кровати вылезать совсем не хочется, но нужно идти к Муну, отбывать свое наказание. Остается надежда лишь на то, что Тэиль не задаст ему что-то очень сложное.       В доме ещё тихо, но уже прохладно. В глубине домашней печи тлеют последние алые угли. Зимнее солнце за окнами только встает. Старшие братья проснутся только через час.       Одевшись потеплее, Феликс накидывает на плечи заранее просушенную на печке шубку, которая ещё хранит тепло, и замирает. Из-за забитого носа он не сразу чувствует запах Чана, что все ещё исходит от его одежды и уже частично распространился по дому. Вдохнув этот запах поглубже, Ликс словно прогревается не только снаружи, но и внутри. Его словно разморило. Запах альфы дарит ему такое тепло и уют, и уже кажется, словно это не теплая шуба его согревает, а вчерашний новый знакомый обнимает своими сильными руками, прижимая к горячему телу.       Щеки наливаются краской, и совсем непонятно, от поднявшейся температуры это или же от неожиданно нахлынувших невинных фантазий.       Думать о таком оказывается так волнительно. Раньше Феликс никогда так не делал. На секунду становится даже стыдно: может ли мальчишка думать о таком?       Феликс прикусывает губу и мотает головой, пытаясь отогнать ненужные мысли о новом знакомом, и, надев меховые ботинки, выходит из дома.       Горячие щеки тут же щиплет утренний морозец. Вчерашний ночной снег, что падал большими хлопьями наземь, покрыл собой все тропы, осел на тонких ветках деревьев, накрыл большими меховыми шапками каждый домик омежьего поселения. Дым из печных труб шёл в небо столбами.       Холодным воздухом дышать трудно: холод раздражает воспаленный нос и горло, хочется кашлять после каждого вдоха. Мальчишка зарывается носом в высокий воротник шубы и идет в нужную сторону.       Дом Тэиля и его небольшая ферма находятся вверху по улице. Мун разводит домашних животных и снабжает многих в поселении мясом, молоком и всем тому подобным.       Многие в поселении уже просыпаются: таскают воду в дом, чистят тропинки. Феликс с каждым здоровается. Все тут знают друг друга в лицо, считают друг друга братьями и друзьями.       Когда Ликс подходит к дому Тэиля, то замечает, как тот уже таскает зерно для кур в больших жестяных ведрах. Омега тут же спешит помочь, хватая из чужих рук ведра.       — Доброе утро! — кричит омега, зашагав в сторону курятника.       На самом деле Феликс уже не в первый раз помогает Тэилю, поэтому прекрасно знает, что куда и что зачем.       — Доброе-доброе, опять начудил, что тебя Джуно ко мне отправил отдуваться? — хихикает старший омега, смотря в спину мальчишке.       — Ничего подобного! — тут же ощетинивается Ликс, исчезнув за дверью курятника. Пахнет тут специфически, но Феликс уже привык и почти не замечает. Куры под ногами снуют туда-сюда, сидят на жердочках, а кто-то в гнездах на полках, готовясь снести яйцо. Тут тепло и влажно, поэтому омега мгновенно потеет в очередной раз. Через секунду в курятник входит Тэиль с горящими хитринками в глазах. Он принёс с собой уличный холод и два ведра оды в куриные поилки, — Тэиль, ты же знаешь, как я люблю помогать тебе на ферме, поэтому попросил я у Джуно к тебе вместо уроков.       Старший омега выливает воду в корыто, и туда сразу сбегаются кудахчущие куры.       — Да кончено! — со смешками говорит Мун, — небось опять ко рву ходил, негодник.       Феликс высыпал зерно.       — Неправда… — тихо отрицает мальчишка. Тэиль ещё что-то говорит, пока выходит из курятника, но мальчишка успевает спросить, пока тот совсем не выйдет на улицу, — Мун, а ты встречал когда-нибудь альфу?       Тэиль стоит в дверном проёме, и холодный зимний воздух проникает в курятник белыми клубами пара.       — Встречал, когда моложе был. И он забрал моего ребёнка, — поджав губы, говорит старший и выходит окончательно на улицу, хлопнув дверью на пружине.       Феликс спешит на улицу, а там в амбар, где хранится все зерно и куда успел уйти Тэиль.       — Но зачем он это сделал? — донимает своими вопросами Ликс, одновременно набирая в ведро овса для коней. Мальчишка смотрит на старшего и видит, что Мун уже не в хорошем расположении духа, но остановиться спрашивать не может. Уж очень ему все это интересно. Потому что учителя в школе об этом не говорят, а если и говорят, то только наскучившее: «альфы — опасны», «повзрослеете — поймёте», «вам ещё рано». Ликс просто не может понять, почему альфы были тайной под семью замками и никто о них говорить не смеет?       Феликс знает, что если в омежьем поселении родится альфа, то его унесут в поселение альф. Там малюток-альф выходят беты-кормильцы. У омег тоже живут беты, но их очень мало.       Всё это кажется Ликсу нелогичным и диким. Ему было совершенно непонятно, почему все не могут жить вместе? Зачем делиться?       — Потому что мой ребёнок — альфа.

***

      После обеда, когда Тэиль отпускает Феликса, омега первым делом бежит в библиотеку. Хоть голова и продолжает гудеть от простуды, хоть от зимнего холода хочется кашлять и ужасно хочется есть, омега бежит в сторону грубо сколоченной, наверно, больше века назад библиотеке.       Влетев в тёплый домишко и принеся с собой белые клубы холода, Феликс упирается в свои коленки, чтобы отдышаться. В хрипящих лёгких не хватает воздуха, а одежда под шубой пропотевает уже раз третий.       Дядюшка Чу, что присматривает за книгами и библиотекой в целом, замирает на лестнице, расставляя книги на верхней полке стеллажа.       — Здравствуйте, дядюшка Чу, — хрипит Ликс, расправившись.       — Добрый день, мой мальчик, снова за книгами об альфах? — спрашивает мужчина, убирая последнюю книгу и отряхивая руки от невидимой пыли.       — Да! — с этим омегой мальчишка не боится быть искренним. Дядюшка Чу никогда не смеялся над тягой Феликса побольше узнать о своих соседях, а только помогал. Рассказывал, если старческая память позволяла, давал читать книги на самые разные темы.       Ликс стягивает с себя шубку, чтобы не спариться окончательно. Рубашка неприятно липнет от пота на спине, даже некоторые пряди волос прилипают ко лбу.       — Ох, голубчик, ты неважно выглядишь, заболел? Бледный весь и мокрый от пота. Давай я наведу тебе чая с лимоном. Ты ел? — тут же тараторит старик, зашаркав старыми тапочками по деревянному полу.       — Ничего не нужно, дядюшка Чу, я только почитаю и сразу уйду! — поспешив к нужному стеллажу, осаждает старика мальчишка.       Омега садится за одним из столов между стеллажей, поставив рядом с собой стопку книг. Он не надеется все их прочитать за сегодня, но хочет пролистать точно. Раньше Ликс читал историю, романы, где были описаны отношения омег с альфами, и от этого в животе у Феликса всегда теплело, а в голове крутились мысли о том, что он тоже хотел бы когда-нибудь испытать подобное на себе, но сейчас омега берет летопись и книги по биологии. Первая книга начинается скучно, там описано обращение в сущность оборотня и плюсы быть в этом обличии по сравнению с человеческим, всем более привычным в новое время, а вот дальше омега натыкается на картинку обнаженных омеги и альфы. Глава гласит: «Отличие строения тела. Течка у омег и гон у альф».       Взгляд Феликса семенит по тонким строчкам.       У Ликса ещё ни разу не было течки. Ему шестнадцать, и старшие говорят, что она начинается именно в этом возрасте. Омега сводит колени под столом, продолжая читать.       Каждую весну и осень половозрелые омеги, у которых уже прошла первая течка без альфы, уходят из поселения на какое-то время. А после их возвращения через девять месяцев рождаются новые щенки. Новорождённых омег оставляют в поселении, растят в окружении омег, а новорождённых альф уносят и передают старейшине альф.       В детстве Феликс не понимал, зачем молодые омеги уходят каждую весну и осень и откуда потом у них появляются дети, но сейчас-то знает, поэтому щеки пунцовеют от смущения.       Ликс совсем не заметил, как уснул, уткнувшись в старые страницы книги. Он не знал, сколько проспал, но во сне он был со своим новым знакомым альфой. Они гуляли с Чаном по лесу у того самого рва, где встретились вчера, и было так тепло и приятно, что просыпаться совсем не хотелось.       В библиотеке горят свечи в подсвечниках, прикреплённых к стенам. Воск с них течет вниз, застывая фигурными каплями. За окном уже успевает стемнеть, а сам Феликс все так же продолжает лежать головой на раскрытых страницах книги, с заботой укрытый пледом дядюшкой Чу. Кажется, и сам старик-омега уже давно спит. По библиотеке расходится лишь его сопение со второго этажа.       Омега аккуратно складывает плед и тихо, чтобы не разбудить дядюшку Чу, доходит до вешалки с шубой. Он выходит из библиотеки, оказавшись прямо под серебряным светом луны. Снег скрипит под ботинками, а в носу щиплет. От библиотеки до дома метров триста, но Феликс идет совершенно в другую сторону.       Всё поселение омег обнесено высоким забором, ворота находятся только с двух противоположных сторон, но Феликсу удалось найти один лаз, а именно — дырку в заборе. Она прикрыта колючими ветками кустарника, но зато от неё намного быстрее можно дойти до злополучного рва.       На улицах уже пусто, только в узких окошках домиков горит жёлтый свет.       Омега тенью проскальзывает к дырке в заборе и выходит за пределы поселения, успев порвать ветками до этого аккуратную шубку. Рукав идет по шву, и рвется старая дырка на спине, которую старательно осенью зашивал младшему брату Чону, но все это сейчас неважно.       Феликс бежит ко рву, прячась между вековыми деревьями. Его голова раскалывается и даже немного кружится, а дышать становится все трудней и трудней с каждым быстрым шагом, но ничего его не может остановить.       На глубине рва по-прежнему бурлит никогда не застывающая река.       Обращаться сейчас - дикость, но Феликс оборотень, и дикость у него в крови, поэтому он стягивает с плеч шубу и, ежась от зимнего холода, ботинки, ступая на снег голыми ступнями. Холод прошибает все тело так, что аж волосы на затылке шевелятся.       Шерсть лезет клочками, покрывая все тело. Омега выгибается неестественно, ломая кости. Кажется, из-за болезни Феликс обращается только наполовину. Мальчишка хочет приложить больше сил для конечного обращения, но просто не может.       Омега, тяжело дыша и хрипя, отходит для разбега. Голова же кружится. Феликс разбегается из последних сил. Он даже успевает подумать о том, что если все-таки ему не хватит сил перепрыгнуть ров и он упадёт, разбившись о воду и замерзнув в ней окончательно, это будет не так плохо, как гнев старших братьев и старейшины Джуно. Кажется, в следующий раз наказанием работой у Тэиля не обойдётся. Что же тогда придумает Джуно…        Избиение палкой? Ночь в холодном сарае? Изгнание?       Феликс прыгает, максимально вытягивая передние лапы для того, чтобы иметь шанс хотя бы зацепиться за обрыв, но в итоге падает прямо в сугроб, сильно приложившись головой. Он силится встать, но ничего не получается, и тело падает обратно на снег. Феликс теряет сознание.