Семейные Хроники

полгода спустя.

      С тех пор как отзвучали новогодние тосты, в большой семье произошло немало знаменательных событий. Чонвон с блеском окончил школу и, следуя по стопам отца, поступил на юридический факультет престижного университета. Чимин благополучно родил здорового альфу, и теперь дом Юнги погружён в сладкий хаос младенческих пелёнок и бессонных ночей. А родители Чонгука, Сокджин и Намджун, наконец-то продали свой старый, вечно требующий ремонта дом и купили новый. Именно от этой, казалось бы, радостной новости Тэхён пришёл в настоящий ужас. Однажды утром, в их единственный законный выходной, когда Тэхён и Чонгук нежились в постели, наслаждаясь покоем, дверь в спальню с грохотом распахнулась. — Поздравьте нас! — нараспев провозгласил сияющий Сокджин, врываясь в комнату без тени сомнения. — Папа! — взвизгнул Чонгук, инстинктивно натягивая одеяло до подбородка. — Я же тысячу раз просил стучать! — А я ему говорил, — раздалось из коридора усталое ворчание, и на пороге появился Намджун. — Но когда он меня в последний раз слушал? Личное пространство — не его конёк. — Вообще-то я с радостной новостью к вам. — невозмутимо объявил Джин и бесцеремонно уселся на край их супружеского ложа. — Вы наконец-то съезжаете? — в глазах Тэхёна вспыхнула лихорадочная надежда. — Я сказал — радостная новость. — с укоризной посмотрел на него старший омега. — Ну, для меня это очень даже радостная новость. — пожал плечами Тэхён, садясь в постели. — Мы продаём наш старый дом и покупаем новый! — Сокджин проигнорировал реплику зятя, сияя как прожектор. — Надеюсь в другом городе. — пробормотал Тэхён себе под нос, а вслух добавил, натянуто улыбаясь: — Здорово. Поздравляем. — Да, папа, это прекрасно! — Чонгук искренне обрадовался. Он давно уговаривал родителей избавиться от того ветхого жилья с вечно протекающей крышей. — В каком районе присмотрели? — Ваши соседи продают свой дом… — Намджун, стоя у окна, мрачно указал пальцем на соседний участок. — Нет. — прошептал Тэхён, и его лицо вытянулось. Он уже всё понял. — Мы с ними поговорили, они всё показали, и мы решили купить его! — Джин сиял ещё ярче, если это было возможно. — Не «мы», а ты решил. — поправил его Намджун, бросая многозначительный взгляд на сына и зятя. — Ой, не ворчи, Намджун! Не порти такой праздник! — Нет. — в глазах Тэхёна читался неподдельный ужас. — Скажите, что вы шутите. Пожалуйста. — Ух ты… — Чонгук и сам был не в восторге. Он-то надеялся, что новый дом родителей будет хотя бы в получасе езды, а не в тридцати секундах ходьбы. — У меня даже слов нет. — Чонгук, собирай вещи. Мы переезжаем! — без тени юмора заявил Тэхён. Он спружинил с кровати, схватил с ближайшего стула шорты и футболку, натянул их на себя и стремительно направился к выходу. — Я же говорил, что это плохая идея, — развёл руками Намджун, солидарно следуя за зятем. — но когда меня кто-то слушает? — Альфы. — нервно рассмеялся Чонгук, глядя на отца. Так Чонгук и Тэхён узнали, что отныне будут жить по соседству с родителями омеги. Но и это было ещё не всё. Когда Намджун и Джин наконец-то заселились в свой новый дом, старшему омеге в голову пришла «гениальная» идея. Он решил, что было бы просто замечательно проделать в заборе на заднем дворе общую калитку, чтобы можно было свободно ходить в гости друг к другу в любое время дня и ночи. Честно говоря, Тэхён хотел возвести между их участками не просто забор, а настоящую Великую Китайскую стену с охранниками и рвом с крокодилами ещё в тот день, когда узнал о покупке. Но, как метко заметил Намджун: «Когда это его кто-то слушал?»

🏘

      Вялый и полупрозрачный от недосыпа Чонвон вполз на кухню, словно призрак. Достигнув стола, он без сил рухнул на столешницу, испустив протяжное, многострадальное: — Мммммррргх… — Ты вообще спал? — отеческим скепсисом поинтересовался Тэхён, наблюдая за сыном поверх газеты. — На пару часов… вроде. — ответил Чонвон, его слова потонули в очередном зевке, достаточно широком, чтобы проглотить целого хомяка. — Голову подними. — мягко, но настойчиво произнёс Чонгук, появляясь рядом с ним с дымящейся тарелкой. Когда сын с трудом оторвал лицо от прохладной поверхности, он поставил перед ним завтрак. — Поешь, солнышко. Иначе к обеду свалишься. — А что у нас на завтрак? — Чонвон уткнулся лбом в ладони, даже не пытаясь открыть глаза. Веки казались ему свинцовыми. — А ты попробуй открыть глаза и посмотреть. — предложил Тэхён, отхлебнув горячего чая. — Это называется «визуальная идентификация пищи». Полезный навык для будущего юриста. В этот момент задняя дверь, ведущая в сад, с грохотом распахнулась, впустив в кухню вихрь энергии в лице Ким Сокджина. — Доброе утро! — возгласил он с радостью, несоразмерной столь раннему часу. — Боже! — Тэхён вздрогнул так, что чуть не выплюнул чай. Ломтик яичницы застрял у него в горле, и он принялся судорожно кашлять. — Доброе утро, дедуля. — пробормотал Чонвон, даже не пошевелившись. Казалось, его уже ничто не могло удивить. — Папа, ты чего в такую рань? — удивился Чонгук, откладывая свою тарелку. — Что случилось? — Да ничего! — сияя, ответил Сокджин. Он подошёл к Чонвону и нежно потрепал его взъерошенные волосы. — Просто решил позавтракать с моим любимым сыночком и внучком. Разве для этого нужен повод? — Прости, папа, но я приготовил завтрак только на нас троих. — вежливо, но с лёгкой паникой в голосе сказал Чонгук. — Предупредил бы хоть заранее. — Ой, да не переживай ты так! — Сокджин махнул рукой, и в ту же секунду в дверном проёме, словно верный оруженосец, появился Намджун. В его руках были две аккуратно сервированные тарелки с едой. — Мы пришли со своим. — У меня аж аппетит пропал. — мрачно констатировал Тэхён, отодвигая свою тарелку. — Ну и замечательно! — обрадовался Джин. — Значит, можешь собираться на работу. А мы тут позавтракаем в тесном семейном кругу. Без лишних глаз. — Папа! — возмутился Чонгук, покраснев — Что? — Сокджин взял в руки палочки, изображая на лице чистейшую невинность. — Я всего лишь констатировал факт. Вздохнув, Чонгук перевёл взгляд на сына, который, кажется, снова начал засыпать прямо над тарелкой. — Чонвон, — сказал он твёрдо. — ешь. А потом — сразу одеваться. Иначе опоздаешь на экзамен, и все твои ночные бдения пойдут насмарку. — Ага. — вяло беря столовый прибор в руки, Чонвон принялся есть свою яичницу. Сокджин тем временем уже удобно устроился за столом, с любовью глядя на внука, будто совместные незапланированные завтраки — это самая естественная вещь на свете. Тэхён же мрачно смотрел в свою пустую чашку, мысленно пересчитывая дни до следующего отпуска. Желательно, на другом конце страны. — Просто яичница? — Сокджин с явным пренебрежением в голосе уставился на тарелку внука, будто перед ним была не еда, а нечто несъедобное. — И это всё? Сынок, мы же корейцы и живём в Корее! Надо завтракать как положено — по-нашему, по-корейски! Как мы с твоим отцом! Он с гордостью указал на свои тарелки, где аккуратно лежали аппетитные рулетики кимбапа, несколько видов кимчи, разносолы и, конечно же, главная основа — пушистый белый рис, увенчанный идеально поджаренным яйцом. — Папа, у меня нет времени с утра возиться с такой сервировкой! — Чонгук начинает раздражаться, он уже взрослый человек, у него своя семья, но папа до сих пор продолжает учить его. — В таком случае, я буду приходить к вам пораньше и готовить для вас правильный, традиционный завтрак! — Сокджин сиял добродушной, но невыносимой улыбкой. Это стало последней каплей. Чонгук резко, с грохотом отодвинул стул и встал. Его лицо застыло в строгой маске. — Так! Всё! — его голос прозвучал металлически чётко, заставив всех вздрогнуть. — Никаких ранних визитов! Никаких завтраков! На этом дискуссия окончена. Все поели? Отлично. Марш собираться! Он быстрыми, решительными движениями начал собирать со стола тарелки, включая те, где у Тэхёна и Чонвона ещё оставалась еда. Отец и сын, словно по команде, встретились взглядом. В глазах Тэхёна читалось: «Не дыши. Молчи». Чонвон, всё ещё полуспящий, инстинктивно втянул голову в плечи, как черепаха. Оба прекрасно знали — когда Чонгук использовал этот тон, спорить было не только бесполезно, но и опасно для здоровья. Лучше остаться слегка голодным, но живым и невредимым. Молча, как две тени, они поднялись из-за стола и поспешили ретироваться с кухни, оставив Сокджина и Намджуна одних под уничтожающим взглядом их сына.

🏘

      — Он просто переходит все мыслимые и немыслимые границы! — Чонгук с силой опустил бокал на журнальный стол, едва не расплескав вино. — Я, честно говоря, думал, что он пересёк их уже давно, с тех пор, как вы с Тэхёном переехали. — беззаботно заметил Чимин, не отрывая взгляда от малыша на своих руках. Он аккуратно поддерживал бутылочку со смесью, которую альфа сосал с сосредоточенным видом. — Когда они жили далеко, это ещё как-то терпимо было. Но теперь, когда они буквально через забор… — Чонгук с отчаянием провёл рукой по волосам, закинул ногу на ногу и снова взял в руки бокал, нервно вращая его. — Папа является, когда вздумается, и ведёт себя, как у себя дома. Я уже не чувствую себя хозяином в собственном жилище. Я стал специально задерживаться на работе или ездить в магазин по три раза на дню, лишь бы сократить время общения с ним и его вечными нравоучениями. — Видимо сепарация папы и сына прошла в одностороннем порядке. — с лёгкой усмешкой констатировал Чимин, забирая у малыша пустую бутылочку — И как мне заставить его сепарироваться от меня? Устроить ритуал с бубном? — с горькой иронией спросил Чонгук. — Переехать в другую страну? Например, в Антарктиду? — Пак пожал плечами, убирая бутылочку на стол. — Очень смешно. — фыркнул Чонгук, откидываясь на спинку дивана. — У нас сейчас нет такой возможности. Тэхён с головой в работе, Чонвон только поступил… — У меня, к счастью, никогда не было такой проблемы. — честно признался Чимин. — Мои родители всегда уважали мои границы. Поэтому я не знаю, что тебе посоветовать.— Пак вдруг ловко передал сонного малыша в руки ошеломлённому Чонгуку, а затем забрал у него бокал с вином. — Держи. Подержи его вертикально, чтобы он срыгнул воздух. — Постой, что? Почему я? — удивился Чонгук, инстинктивно поддерживая маленькое тельце. — Потому что ты опытный папаша, а я иду за чистым подгузником. — беззастенчиво улыбнулся Чимин и залпом допил вино из бокала друга. — Я лет семнадцать уже этим не занимался! — крикнул Чонгук ему вслед, но Чимин уже скрылся в коридоре. Омега вздохнул и посмотрел на малыша. — Ну что, малыш, выручай дядю. Только, пожалуйста, не подведи. Осторожно встав, Чонгук начал медленно ходить по гостиной, нежно похлопывая альфу по спинке и напевая под нос успокаивающую мелодию, которую когда-то пел маленькому Чонвону. Подойдя к окну, он замер. По дорожке к дому Чимина шёл Бомгю. И он был не один. Рядом с ним шагал высокий, статный парень, и по его уверенной осанке и манере держаться Чонгук с первого взгляда определил, что это альфа. «Ого-го, — мысленно свистнул Чонгук, продолжая ритмично похлопывать малыша по спинке. — Интересно, Чимин в курсе, что его сын возвращается домой в такой… интересной компании?» — Я дома! — Бомгю, едва переступив порог, громко объявил о своём возвращении, как всегда. — Привет. — раздался прямо у него над ухом спокойный голос. — Ой! — Бомгю вздрогнул и отпрыгнул в сторону, прижимая руку к сердцу. — Дядя Чонгук, ты меня напугали! — Ну, рассказывай. — лицо Чонгука озарила широкая, понимающая улыбка, от которой Бомгю стало только тревожнее. — Что рассказывать? — сделал вид, что ничего не понимая, Бомгю прошёл вглубь дома, швырнул рюкзак на ближайшее кресло и направился на кухню. — Кто этот симпатичный молодой человек, который только что проводил тебя аж до самой калитки? — Чонгук неотступно следовал за ним по пятам, не прекращая ритмично похлопывать малыша по спинке. — Не понимаю, о чём ты? — Бомгю включил режим полного непонимания, открыл холодильник и достал банку газировки с громким щелчком. — Со мной такое не прокатит, Бомгю. — с лёгким смешком сказал Чонгук. — Ох. — сдался Бомгю, плюхнувшись на стул за кухонным столом. — Это Ёнджун. Мой одноклассник. — И как часто этот… Ёнджун тебя провожает? — уточнил Чонгук, присаживаясь напротив. — Не так уж и часто… То есть, недавно начал. — Бомгю нервно постукивал пальцами по банке, выдавая своё волнение. — Дядя Чон, ты только… отцу не говори, ладно? — Оо, мне-то уж точно можно доверять. — Чонгук подмигнул. — Я, можно сказать, профессионал в сокрытии подобных тайн. — В этот момент малыш на его плече наконец-то срыгнул. — Не мог бы ты убрать грязную пелёнку с моего плеча? — А, да! Конечно! — Бомгю подскочил, схватил пелёнку и быстренько унёс её в сторону. — А твой папа знает об этом Ёнджуне? — Ещё нет, но хочу поделиться с ним этим. — Понял, ему тоже не говорю. — Чонгук улыбнулся, аккуратно перекладывая младенца в колыбельку своих рук. — А почему отцу не скажешь? — Ты что? — Бомгю округлил глаза. — Я боюсь, что его кондратий хватит, когда он узнает, что его пятнадцатилетний сын встречается с альфой! Ты же сами видел, как дядя Тэ отреагировал на Джея. А учитывая, что он и мой отец братья, то есть большая вероятность, что и отец будет вести себя, как дядя Тэ. — Ну, я бы не стал так драматизировать. — попытался успокоить его Чонгук, хотя в глубине души понимал, что Бомгю не так уж и неправ. — Да брось! — фыркнул Бомгю. — Я до сих пор помню, как дядя Тэ на Новый год чуть ли не сломал руку бедному Джею, а мой отец ещё и помогал ему. — Что ж, — вздохнул Чонгук, глядя на мирно засыпающего малыша. — такое трудно забыть.

полгода назад

Новый Год на ферме семьи Ким

      2024 год начался с искренних улыбок, тёплых объятий и долгожданных примирений. Казалось, сама атмосфера была наполнена надеждой и умиротворением. Но идиллия длилась ровно до того момента, пока взгляд Тэхёна не уловил движение в углу гостиной. Он замер, как сторожевой пёс, уловивший чужой запах. Джей, смущённо опустив глаза, протягивал его сыну, Чонвону, маленькую бархатную коробочку. И когда та открылась, в свете гирлянд коварно блеснуло нечто, отдалённо напоминающее… кольцо. В Тэхёне всё напряглось. Кровь ударила в голову, застучав в висках набатом. «Это что, обручальное? Помолвочное? КАКОЕ КОЛЬЦО ПОДАРИЛ ЭТОТ НАХАЛ МОЕМУ МАЛЬЧИКУ?» Мускулы на его спине напряглись для рывка, но в тот же миг Чонгук мягко, но неумолимо взял его за локоть. Едва они вышли на крыльцо, Тэхён взорвался: — Нет, ну ты видел это? — он ткнул пальцем в сторону дома, словно указывая на место преступления. — Этот… этот сопляк! Подарил кольцо! Нашему сыну! Я же говорил — никаких браков, пока ему хотя бы тридцать не исполнится! — Дорогой, успокойся, дыши. — Чонгук поглаживал его по спине, как разгневанному быку. — Он просто сделал подарок. Это не значит, что они завтра подадут заявление в загс. — А вдруг это… по залёту? — в глазах Тэхёна читался настоящий ужас. — О, Господи… — Чонгук закатил глаза к небу. Он опоздал. Воображение его благоверного уже понеслось вскачь, обогнав все разумные доводы. — Именно! — Тэхён, казалось, уже всё видел в красках. — Этот юнец успел обрюхатить нашего мальчика! Нашего невинного ангелочка! Я его прибью! — Тэхён, умоляю, возьми себя в руки! — Ну, я ему устрою сейчас! Как он только посмел залезть на нашего ангелочка? — рёв Тэхёна, кажется, был слышен даже в соседней деревне. И прежде чем Чонгук успел издать хотя бы звук, альфа развернулся и ринулся обратно в дом с такой скоростью, что от него остался лишь шлейф ярости и зимний воздух, свистящий на входной двери. — Боже, дай мне сил. — взмолился Чонгук, с тоской глядя в звёздное небо. Он тяжко вздохнул и бросился вслед, предвкушая хаос, который его ревнивый супруг вот-вот устроит на пороге нового, только что начавшегося года. — Я же тебя предупреждал! — рычал Тэхён, с силой заламывая руку Джея за спину. Лицо альфы было искажено родительской яростью. — Говорил же — ни о каком браке не может быть и речи как минимум десять лет! — Отец, отпусти его! Ты же ему руку сейчас сломаешь! — Чонвон в ужасе пытался разжать пальцы отца, но его руки были бессильны против стальной хватки разъярённого прокурора. — Ничего страшного. Может, хоть так до его воспалённого мозга дойдёт, что к чему! — прошипел Тэхён, усиливая давление. — Господин Ким, я не понимаю! — Джей шипел от боли, его лицо побелело. — О чём вы вообще? Что я сделал? — Не хочешь вмешаться? — Чимин тихо спросил у Юнги, кивнув в сторону разворачивающейся драмы. — Думаешь, надо? — Юнги с интересом снимал происходящее на телефон. — Это же готовый контент для семейного архива. — Твой брат сейчас отправит этого бедолагу в травмпункт. — Лааадно, иду спасать. — с театральным вздохом убрал Юнги телефон и направился к группе. — А ты притворяешься, что не понимаешь? — Тэхён с силой дёрнул руку Джея, заставляя того вскрикнуть. — Обрюхатил моего сына и теперь из милости решил на нём жениться? Благородно, нечего сказать! — Ты что, обрюхатил моего племянника? — Юнги изобразил шокированное лицо и тут же схватил Джея за вторую руку, сковывая его полностью. — Совсем страх потерял? — Чонвон правда беременный? — шёпотом спросил Бэкхён у Чонгука, его глаза были круглыми от изумления. — Конечно, нет! —проговорил Чонгук, скрестив руки на груди. Его терпение таяло на глазах. — Тэхён, как обычно, всё неправильно понял и теперь устраивает цирк! — Вы что, с ума сошли? — крикнул Чонвон, смотря на скрученного парня. Слёзы катились по его щекам. — Вы же ему сейчас руки вывернете! — А он что думал? Что никаких последствий не будет что ли? — проревел Тэхён. — Наивный глупец. — с серьёзностью покачал головой Юнги. — Да отпустите вы его! — взвыл Чонвон. — Он меня не обрюхатил и жениться на мне не собирается! После такого унижения он, наверное, вообще никогда на мне не женится! Последние слова сына, произнесённые сквозь рыдания, наконец-то достигли сознания Тэхёна. Его хватка ослабла на долю секунды. — То есть… как это… не обрюхатил? — он перевёл взгляд с Джея на заплаканное лицо сына, его ярость сменилась внезапной растерянностью. — И… не женится? В зале повисла напряжённая пауза, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Джея и тихими всхлипами Чонвона. — А ну-ка, немедленно отпустили его! — голос Чонгука прозвучал, как удар хлыста, заставив обоих альф вздрогнуть. Не мешкая, он влепил им по подзатыльнику, Тэхёну и Юнги, как неразумным школьникам. — Чего тут непонятного? Или уши заложило от собственной важности? Альфы, ошеломлённые, разжали хватку. Джей, пошатываясь, отступил на шаг, растирая онемевшие запястья, на которых уже проступали красные следы. — Всё нормально, сынок, всё хорошо, — Чонгук мягко обнял плачущего Чонвона, прижимая его к себе. — А… а что за кольцо-то было? — Тэхён всё ещё не мог успокоиться, но в его голосе уже слышалась неуверенность. Он смотрел на Джейя с подозрением, но уже без прежней ярости. — Это было его кольцо. — тихо, но чётко объяснил Джей, всё ещё слегка потрясённый. — Просто оно было немного велико ему и я предложил уменьшить его. Забрал перед праздниками, чтобы в ювелирной мастерской подогнать по размеру его пальца. Сегодня я просто… вернул его владельцу. Всё. Наступила неловкая пауза. Юнги откашлялся, глядя в пол. — Ох… — было всё, что он смог выдавить, чувствуя себя полным идиотом. — Так это… это не твой подарок на Новый год? — Тэхён, на всякий случай, решил уточнить до конца, уже чувствуя, как жгучий стыд, подступает к щекам. — Нет, сэр. — покачал головой Джей. — Моим подарком были билеты на выставку японской гравюры, о которой Чонвон говорил уже месяц. Он очень хотел на неё попасть. — Ну что, доволен? — фыркнул Чонгук, бросая на мужа уничтожающий взгляд. Он нежно вытирал платком слёзы с лица сына. — Довёл собственного ребёнка до истерики своими дикими фантазиями. Он повернулся к Чонвону, его голос снова стал мягким и ласковым. — Пойдём, солнышко, умоемся. Приведём твое очаровательное личико в порядок. А с этими двумя… «защитниками», — он снова бросил колкий взгляд на Тэхёна и Юнги. — я позже поговорю. Чонгук повёл сына из комнаты, оставив за собой гробовую тишину, в центре которой стояли два виноватых альфы и один сильно потрёпанный молодой человек, с недоумением разглядывавший свои покрасневшие запястья. Новый год определённо начался с незабываемого впечатления для всех присутствующих.

настоящее время

      — Вот именно поэтому я и боюсь ему говорить. — Бомгю с тревогой смотрел на дверь, проверяя, не пришёл ли отец. — А вдруг я окажусь на месте Чонвона? — Знаешь, я ничего не могу обещать, — Чонгук вздохнул, глядя на спящего малыша в своих руках. — Но давай надеяться, что ген истерии и тот самый «синдром отца, ненавидящего всех альф своего сына» у них не общий. Всё-таки, слава богу, отцы у них разные. Может, это сыграет тебе на руку. Хотя… — он многозначительно поднял бровь. — с нашей семьёй никогда нельзя быть уверенным. — Я очень на это надеюсь. — тихо проговорил Бомгю, и в его голосе слышалась неподдельная тревога. — Слушай, а где ваш папаня? — Чонгук огляделся, словно только сейчас заметил отсутствие Чимина. — Ушёл за подгузником для малого и пропал. Неужто заблудился в собственном доме? — О, он наверняка просто уснул. — Бомгю махнул рукой, как будто это было самое обычное дело. — Он просто не первый раз так делает. — Что ж, — Чонгук нежно улыбнулся, глядя на безмятежное личико малыша у себя на руках. — тогда дадим вашему папе немного поспать, правда, малыш? Пусть набирается сил. Тебе же некуда спешить? Он продолжил мягко покачивать маленького альфу, а в доме воцарилась умиротворённая тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием спящего младенца и тиканьем часов в коридоре. В этой внезапной идиллии было странно думать о возможных будущих бурях, которые могли обрушиться на Бомгю, когда он решится открыть своё сердце родителям.

🏘

      Вечер. Тэхён, уставший после долгого рабочего дня, входит в притихший дом. — Я дома. — его голос гулко разносится по пустой прихожей. В ответ — лишь тишина. На лице альфы появляется лёгкая тень недоумения. Он аккуратно ставит портфель и снимает туфли. — Чонгук? Чонвон? — пробует снова, уже громче. Ничего. Лишь тиканье настенных часов доносится из гостиной. С нарастающим беспокойством Тэхён обходит первый этаж — гостиная, кухня, кабинет — всё пусто. Остатки какого-то вкусного блюда в холодильнике наводят на мысль, что жизнь здесь кипела совсем недавно, но сейчас — ни души. «Может, наверху?» — мелькает мысль. н поднимается по лестнице и заглядывает в свою спальню. Кровать заправлена, всё идеально чисто… и безлюдно. В груди защемило тревожное предчувствие. Последней надеждой оставалась комната сына. Осторожно приоткрыв дверь, Тэхён видит Чонвона, развалявшегося на кровати с наушниками в ушах. Юный омега, заметив отца, тут же снимает их. — Привет, отец! — его лицо озаряется лёгкой, непринуждённой улыбкой. — Давно пришёл? — Если бы ты не лежал в наушниках, то услышал бы мой приход. — вздыхает Тэхён, но в его голосе больше облегчения, чем упрёка. Он рад, что сын в безопасности. — А где… папа? — Он ещё не вернулся с работы. — Вот как… — это короткое «вот как» затягивается. Тэхён замирает на пороге, его брови непроизвольно сдвигаются. — Ты уже ужинал? — Ага, заходил дедушка, принёс еды. Остатки — в холодильнике, можешь разогреть. — Хорошо, — кивает Тэхён, уже не слыша слов сына. Он медленно спускается вниз, в наступившую тишину дома. Она стала давящей. «Где же его носит?» — проносится в голове, и это уже не вопрос, а начало тревожного монолога. Он почти машинально достаёт телефон и набирает номер Чонгука. Прикладывает аппарат к уху. Глухие гудки. Раз, два, пять… Десять. Никто не берёт трубку. — Да что же это такое? — хмурится альфа, смотря на экран. В голове тут же всплывают недавние разговоры: «У меня сегодня совещание», «Нужно задержаться на пару часов», «Не жди ужинать». Но в последнее время эти «совещания» и «задержки» стали происходить слишком часто. Слишком. «В последнее время ты стал ЧРЕЗВЫЧАЙНО часто задерживаться, и мне это НЕ нравится!» — мысленно рычит он, и палец с уже знакомой силой снова тыкает в иконку вызова на телефоне. На этот раз он слушает гудки с растущим раздражением, смешанным с каплей страха, которую он сам себе боится признаться. Где его омега?

🏘

      Рабочий день Чонгука официально закончился уже больше часа назад. Офис опустел, за окном погасли последние отсветы заката, сменившись густыми сумерками. Но Чонгук всё ещё сидел за своим столом, делая вид, что разбирает бумаги. Он специально медлил, оттягивал момент, с наслаждением растягивая эти редкие минуты тишины и одиночества. Внутри него всё сжималось от одной мысли: он был почти уверен, что его отец снова устроил штаб-квартиру в их гостиной. И как только Чонгук переступит порог, начнётся бесконечный поток нравоучений о том, как правильно жить, готовить, воспитывать сына и дышать. С тяжёлым, почти физически ощутимым вздохом он всё же выключил компьютер. Побеждённый реальностью. Домой всё равно надо возвращаться. — Ты ещё здесь? Чонгук поднял взгляд. В дверях стоял Ким Мингю, его коллега. Высокий, подтянутый альфа с всегда безупречным видом. — Как видишь. — Чонгук слабо улыбнулся уголком губ. — А ты почему задержался? — Хотел разобрать этот ворох отчётов. — Минсу легко указал пальцем на стопку бумаг на своём столе. — Чтобы завтра с утра заняться другой работой. — Он улыбнулся, засунув руки в карманы идеально сидящих брюк. — Кстати, твоя машина всё ещё в сервисе? — Ага, — Чонгук поднялся, взял со стола телефон и замер, увидев несколько пропущенных вызовов от Тэхёна. — у них большая очередь, сказали ещё неделю надо подождать. — В таком случае, я могу подбросить тебя до дома. — Мингю сделал шаг вперёд и, не дожидаясь ответа, взял с края стола элегантный кожаный дипломат Чонгука. — Я настаиваю. — Спасибо, но мне уже неловко. — попытался возразить Чонгук. — Ты постоянно меня подвозишь в последнее время. — Пустяки. Мне всё равно по пути. — Мингю уже шёл к выходу, разговаривая через плечо. Его тон не оставлял пространства для возражений. Чонгуку ничего не оставалось, как смириться и последовать за ним. Спустившись на подземный паркинг, он увидел, что Мингю уже открыл переднюю пассажирскую дверь своего дорогого седана. В этот момент телефон в руке Чонгука снова завибрировал. «ТЭХЁН» — мигало на экране. Набравшись воздуха, он принял вызов. — Алло? — Ты вообще время видел? — почти сразу в трубке раздался взволнованный, сердитый голос мужа. — Где ты? С тобой всё в порядке? — Я уже собираюсь домой, — спокойно ответил Чонгук. — Машина всё ещё в сервисе? Почему ты меня не предупредил? — Тэхён сыпал вопросами, как из пулемёта. — Я бы мог уйти пораньше и забрать тебя! — Всё в порядке, Тэхён, я сам прекрасно доберусь. — Сиди и жди меня в офисе! Я сейчас выезжаю! — Не надо, я уже вышел из офиса. В этот момент Минсу, устроившись на водительском месте, повернулся к нему: — Ну что, поехали? — его голос был чётко слышен в притихшем салоне. В трубке наступила мёртвая тишина, а затем голос Тэхёна прозвучал низко и холодно, как сталь: — Это… кто это? — Всё, Тэхён, поговорим, когда буду дома. — быстро проговорил Чонгук и положил трубку, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Он кивнул Минсу, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — Поехали. Дверь автомобиля мягко закрылась, запирая его в тихом, просторном салоне, который внезапно показался ему тесной клеткой. Он знал, что дома его ждёт не просто разговор, а целый допрос с пристрастием. Дома Тэхён не находил себе места. Он метался по гостиной, как тигр в клетке, его взгляд то и дело прилипал к часам на стене. Каждая секунда ожидания звенела в его ушах, смешиваясь с раздражающим ворчанием тестя, который устроился на диване, словно на троне. — Это всё из-за тебя. — с притворным сочувствием заключил Сокджин, с наслаждением потягивая чай. — Видать, ты его так достал, что мой бедный мальчик предпочитает твоему обществу скучный офис. — Господин Ким, а вы не думали, что проблема может быть в вас? — Тэхён остановился и уставился на тестя. — Ваша постоянная опека его душит! — Я-то тут при чём? — Джин возвёл глаза к окну с видом невинной овечки. — Меня мой сыночка обожает! Я его — свет в окошке! — Ему уже почти сорок, а вы до сих пор носитесь с ним, как курица наседка. — сквозь зубы процедил Тэхён. — Согласен, — неожиданно подал голос Намджун, не отрывая глаз от телевизора. — У их собственного сына, Чонвона, куда больше личного пространства, чем у нашего почти сорокалетнего. Ты ему и вздохнуть свободно не даёшь. До сих пор удивляюсь, как они умудрились завести ребёнка без твоего непосредственного участия и руководства. — Ой, помолчи ты, старый ворчун! — огрызнулся Сокджин. — Ага, теперь я ещё и ворчун. — флегматично констатировал Намджун. — Слушайте, — Тэхён с силой провёл рукой по лицу. — Вы не могли бы перенести свои разборки в свой собственный дом? — Он резко ткнул пальцем в сторону окна, за которым виднелся соседский дом. — А я уверен, что моей вины тут нет. — Сокджин важно поднялся с дивана и подошёл к окну. И, словно по заказу, прямо к их дому плавно подкатил чужой, дорогой седан. — Ага! Я же говорил! — Джин торжествующе хлопнул в ладоши. — Видишь? Глазёнки-то у моего мальчика, наконец, открылись! Образумился и нашёл себе кого-то поприличнее! — О чём ты там трындишь? — Намджуну стало интересно, и он, оторвавшись от телевизора, присоединился к наблюдению. Картина, открывшаяся их глазам, была до боли ясной: Чонгук выходил из пассажирской двери, а незнакомый альфа в элегантном костюме, обходил машину, чтобы подать ему его же собственный дипломат. — Это что ещё за хрен? — пробурчал Намджун, щурясь — Не может быть… — Тэхён прошептал, вжимаясь в оконное стекло. Его мозг отказывался верить в происходящее. — Кажется, в прошлый раз его подвозил тот же мужчина, — с невинностью заметил Сокджин, внимательно разглядывая «соперника». — Симпатичный такой, статный… — Что? — Тэхён резко обернулся к тестю. — Какой «в прошлый раз»? — Так его не впервые подвозит этот… хрен? — удивился Намджун. — Я же тебе говорил тогда, чем слушал-то? — воскликнул Сокджин. — Я думал ты о Тэхёне говорил. — Ой, да когда это я Тэхёна «статным и симпатичным мужчиной» называл? — съехидничал Джин. — Тоже верно. — кивает старший альфа. За окном Чонгук, казалось, засмеялся в ответ на что-то сказанное альфой, и этот смех прозвучал для Тэхёна громче любого обвинения. Он отступил от окна, лицо его застыло в каменной маске, за которой бушевала буря из ревности, гнева и панического страха. Семейный вечер явно принимал непредсказуемый оборот. — Я дома. — голос Чонгука прозвучал привычно, но в ответ — лишь гулкая тишина. Сняв обувь, он прошёл в гостиную и, увидев родителей у окна, лишь вздохнул. Картина была стандартной. — Вы чего тут, как на смотровой площадке, столпились? Птичек считаете? — Привет, сыночка мой! — Сокджин ринулся к нему с распростёртыми объятиями, сжав в тесных объятьях. — Как твой тяжёлый рабочий денёк? Не перетрудился? — Как всегда, — отозвался Чонгук, но его взгляд уже был прикован к фигуре мужа. Тэхён стоял неподвижно, спиной к окну, и смотрел в пустоту. Его лицо было странно бесстрастным, взгляд — остекленевшим и отстранённым, будто его сознание улетело далеко-далеко. — Тэхён? — голос Чонгука дрогнул от лёгкой тревоги. — С тобой всё в порядке? Ты как будто призрака увидел. — Кхм-кхм! — Намджун громко и нарочито прокашлялся, хватая своего супруга за локоть. — Пошли-ка домой. Я проголодался. — Дома есть еда, иди и поешь. — отмахнулся Сокджин, не отрывая восхищённого взгляда от сына. — Разогрей мне. — У тебя рук нет или что? — Я сказал, пошли! — Намджун уже тянул его к выходу решительным движением. Его взгляд, брошенный на Тэхёна, говорил яснее слов: «Разбирайтесь сами. Мы уходим». Когда дверь за родителями закрылась, в гостиной воцарилась оглушительная тишина. Чонгук медленно подошёл к мужу, его шаги казались громкими в этой тишине. — Тэхён, скажи уже что-нибудь. — он мягко коснулся ладонью щеки мужа, пытаясь поймать его взгляд. И тут Тэхён ожил. Его рука молниеносно схватила Чонгука за запястье и убрала его руку от своего лица. Прикосновение было не нежным, а резким, почти что отталкивающим. — Знаешь, — его голос прозвучал низко, ровно и неестественно спокойно. — когда твой отец годами твердил тебе найти кого-то «получше» меня… я, честно говоря, никогда не думал, что ты действительно последуешь его совету. Чонгук замер, его мозг отказывался обрабатывать эти слова. — Что? — прошептал он, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — О чём ты, Тэхён? Что за чушь ты несёшь? — Как давно это продолжается? — Тэхён проглотил комок, подступивший к горлу. Его глаза, наконец, встретились с глазами Чонгука, но в них не было ни злости, ни упрёка — лишь ледяная, бездонная пустота и усталое разочарование. — Признайся. Как давно у тебя… с ним? — С кем? — голос Чонгука сорвался на высокую, почти истерическую ноту. Он всё ещё не понимал — С тем альфой, — Тэхён выдохнул, и его губы искривились в безрадостной гримасе. — С тем, что отвозит тебя домой. И не в первый раз, как я понял. Не поэтому ли ты так упорно отнекивался, когда я предлагал тебя забрать? Мешал вашим… тёплым прощаниям? — Подожди, ты что, правда думаешь, что у меня что-то с Мингю… — начал Чонгук, но был тут же прерван. — Мне, честно говоря, абсолютно плевать, как его зовут. — голос Тэхёна прозвучал надломленно. Он отвернулся. — Почему ты просто не сказал, что остыл ко мне? — Тэхён, ну-ка остановись. — Чонгук с решительным видом снял пиджак и отправил его на спинку кресла. — Чонвон дома? — Нет, он с друзьями в торговом центре. — Прекрасно. А теперь слушай меня очень внимательно. — Чонгук снова подошёл вплотную, взял лицо мужа в свои ладони и заставил того посмотреть себе в глаза. — Ты правда, всем сердцем веришь, что я способен на измену? На предательство всего, что у нас есть? — Я ничего не думаю. — прошептал Тэхён, и в его глазах наконец-то появилась не маска равнодушия, а боль. — Тогда я скажу за тебя. Я НЕ способен на это. Потому что я безумно, до потери пульса, люблю одного-единственного, упрямого, ревнивого и самого лучшего альфу на свете, который делает меня счастливым вот уже двадцать лет. Он подарил мне самое большое чудо в жизни — нашего сына. С ним моя жизнь обрела смысл и краски, и с ним мне не страшно ничего, потому что я знаю — он всегда моя крепость и моя защита. И я никогда, слышишь, НИКОГДА не готов променять это на мимолётную интрижку. Понимаешь? В его глазах горела такая искренность и преданность, что последние льдинки недоверия в сердце Тэхёна начали таять. — Но почему тогда… эти задержки? И этот… хмырь подвозит тебя не первый раз? — Тут абсолютно нет ни капли твоей вины, даже не смей так думать. — Чонгук прижался лбом к его лбу, обнимая так крепко, как будто хотел впитать в себя всю его неуверенность. — Я просто устал, Тэхён. Устал от бесконечных нравоучений моего папы, который чувствует себя здесь как дома. Работа стала моим убежищем. А Минсу подвозил меня, потому что моя машина в сервисе, и он живёт неподалёку. Всё. — Я же говорил, что могу за тобой заехать, — тихо, уже без упрёка, проговорил Тэхён, наконец обнимая его в ответ, прижимая к своей груди так сильно, будто хотел сделать их одним целым. — Твоя работа в другом конце города, дорогой. Я не хотел, чтобы ты после тяжёлого дня мотался ещё за мной. Я просто… не хотел тебя беспокоить. — Чонгук, я твой муж. — Тэхён отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза, и его взгляд стал твёрдым и безоговорочно любящим. — Беспокоить меня — это твоя прямая обязанность. Ты должен беспокоить своего мужчину, а не полагаться на «доброту» какого-то чужого альфы. — Хорошо, — на губах Чонгука расцвела счастливая, немного виноватая улыбка. Он запустил пальцы в волосы Тэхёна. — усвоил. Впредь буду беспокоить только своего мужчину. — Вот и отлично. — Тэхён прошептал, и его лицо наконец озарилось тем самым знакомым светом облегчения и любви. Он слегка отстранился, чтобы заглянуть в самые глубины его души. — Я безумно рад, что мы это выяснили. — Тогда… поцелуешь меня? — Чонгук облизнул губы, глядя на него с кокетливой невинностью, которая сводила Тэхёна с ума все двадцать лет. — Ты ещё спрашиваешь? — Тэхён хрипло рассмеялся и приник к его губам. Это был не просто поцелуй примирения. Это было подтверждение, клятва, обещание. Тэхён поглаживал поясницу возлюбленного, углубляя поцелуй, в котором смешались горечь ревности, сладость прощения и пьянящий вкус любви, прошедшей через испытание. Их языки сплелись в страстном танце, а рука Тэхёна скользнула под рубашку, касаясь горячей кожи. Чонгук вздрогнул, по его телу пробежали мурашки, а внизу живота заструилось теплое, настойчивое влечение. — Пойдём в спальню? — прошептал Тэхён, отрываясь от его запыхавшихся губ. — Или… останемся здесь? — Если ты не боишься, что нас снова прервут мои родители, то можем рискнуть и остаться здесь. — с вызовом прошептал Чонгук, прикусывая свою распухшую от поцелуев нижнюю губу. — Понял. Значит, спальня. — без промедления заявил Тэхён. Он взял супруга за руку и повёл его по лестнице, его пальцы были переплетены с пальцами Чонгука. По пути он одной рукой набрал сыну сообщение: «Не торопись домой. У нас семейное дело.». Он не планировал выпускать своего омегу из объятий ближайшие несколько часов. А там — как пойдёт. Но сейчас его единственной целью было доказать ему без единого слова, насколько он любим, желанен и принадлежит только ему одному. Телом, душой и каждым своим вздохом.

🏘

      Наконец-то вырвавшись из объятий домашней суеты, Чонгук и Чимин наслаждались долгожданным ужином в уютном ресторане. Тихая музыка, приглушённый свет и отсутствие требовательных взглядов детей и мужей создавали долгожданную ауру покоя. — Ну что, какие у вас новости? — начал Чонгук, изящно нарезая сочный стейк в своей тарелке. — Ты даже не представляешь, — Чимин сделал театральную паузу, отхлебнув красного вина. — у нашего Бомгю появился ухажёр. Представляешь? — Ого. — Чонгук изобразил удивление, и внутренне мысленно похвалил себя за свою игру. Он аккуратно отложил нож и вилку. — И давно? — Не очень, пару недель, наверное. — Переживаешь? — спросил Чонгук, поднимая бокал. — За сына? Нет. Он умный мальчик. А вот за психическое здоровье его ухажёра — очень. — Чимин вздохнул, отодвигая тарелку. — Потому что главная проблема — это то, как Юнги это воспринял. — А что там? — Чонгук уже представил себе картину. — Второй Тэхён. — Чимин покачал головой, с горьковатой усмешкой. — Тот же взгляд бультерьера. — Оу… Мои искренние соболезнования бедному парню. — Чонгук с сочувствием покачал головой. — Самое ироничное, — Чимин отхлебнул ещё вина, словно для храбрости. — он же клялся и божился, что никогда не будет вести себя как твой благоверный. А что в итоге? Тэхён версия 2.0. — Ну, они же братья, — рассмеялся Чонгук, с наслаждением прожевывая кусочек мяса. — Видимо, это у них в ДНК записано — включать режим «терминатора» при виде любого альфы в радиусе километра от их сыночек-омег. Тэхён тому прямое доказательство Они оба засмеялись, и на мгновение в воздухе повисло тёплое, понимающее молчание. Эта редкая вылазка в ресторан, пока мужья остались с младшими детьми (самый маленький Мин остался с Юнги, а Бомгю и Чонвон гуляли с друзьями), была для них настоящим глотком свободы и возможностью вспомнить, что они не только папы и мужья, но и друзья, способные посмеяться над абсурдностью своей жизни. — А как там дела у Тэхёна с восприятием отношений Чонвона с Джеем? — Чимин отложил вилку, с любопытством глядя на друга. — Ну, формально он смирился, — Чонгук вздохнул, играя с ножкой бокала. — но «смирился» в его понимании — это значит, что он теперь не рычит открыто, а просто наблюдает из-за угла с таким взглядом, будто Джей — это ходячая бомба замедленного действия, начинённая разбитыми сердцами. Бедный парень. Поверь мне, служба безопасности в аэропорту Инчхон отдыхает по сравнению с тем, что ему приходится проходить, чтобы просто переступить порог нашего дома. — Ой, — Чимин с сочувствием покачал головой, на секунду отвлекаясь на телефон — не писал ли Юнги. — Чувствую, Ёнджуна ждёт та же участь. Уже представляю, как Юнги будет проверять его биографию до пятого колена. — Ну, они ещё молодые. — успокоил его Чонгук. — Вряд ли у них что-то настолько серьёзно. — Да, Бомгю мне говорил, что максимум, до чего они дошли — это держаться за руки. И то, украдкой. — Ну вот видишь! — Чонгук улыбнулся. — Да, но для Юнги даже это уже повод для паники. Не знаю, как его вразумить. — Чимин снова сделал глоток вина, словно ища в нём вдохновения. — Думаю, нам с тобой никогда не понять альф с отцовским инстинктом. — Чонгук откинулся на спинку стула, повторяя движение друга. — Они ведь с такой нежностью и мягкостью относятся к детям-омегам, более трепетны, чем к сыновьям-альфам. — Думаю, ты прав. — кивнул Чимин. — Хорошо ещё, что наш младший — альфа. Если бы родился второй омега, я не уверен, что Юнги пережил бы повторение истории с Бомгю. Его сердце бы не выдержало. — Я вот вообще решил, что опыта с Чонвоном нам с Тэхёном хватит с лихвой на всю оставшуюся жизнь. — с лёгкой усмешкой признался Чонгук. — Да ты что! — фыркнул Чимин. — Да ты же в ближайшие года три-четыре запросто можешь дедом стать! Чонвон-то уже совсем взрослый. — Ой, — Чонгук махнул рукой, ставя бокал с вином на столик. — только при Тэхёне такое не ляпни. Боюсь, мы тогда внуков так и не увидим, потому что их попросту неоткуда будет взять. Тэхён наверняка оторвёт Джею орган, отвечающий за продолжение рода, при первом же намёке на подобное. — Молчу. — Чимин засмеялся, делая вид, что зашивает рот на замок. Они просидели в ресторане ещё добрых два часа, погружённые в лёгкие, душевные разговоры. Вино лилось рекой, смех был громким и искренним. Они успели соскучиться по таким простым, ни к чему не обязывающим посиделкам — редким моментам, когда можно быть просто собой, с другом, который понимает с полуслова и всегда даст дельный совет, потому что живёт в той же самой, хоть и безумной, но такой любимой реальности.

🏘

      — Ты прикинь чё, — Юнги аккуратно переложил сонного малыша на мягкий детский матрасик рядом и опустился на пол рядом с братом. — У Бомгю, оказывается, ухажёр завёлся. — Чего? Уже? — Тэхён поперхнулся сухариком. — А не рановато ли ему по альфам бегать? — И я о том же! — Юнги с силой поставил бутылку пива на пол. — У меня чуть крыша не поехала, когда узнал. Сразу потребовал, чтобы этот… индивид явился ко мне для личной беседы. Хотел посмотреть ему в глаза. — И что Бомгю? — Тэхён придвинулся ближе, забыв про сухарики. — А что Бомгю… Устроил сцену! Заявил, что я веду себя как ты, стал кричать про доверие и свободу… В общем, обиделся, хлопнул дверью и заперся в комнате. — Юнги с досадой провёл рукой по волосам. — Ниху… ой, — Тэхён едва не сорвался, но вовремя посмотрел на спящего племянника и поправился: — …то есть ничего себе. — Не, ну, твоему понятно восемнадцать было, когда он Джея привёл, но моему-то ещё даже шестнадцати нет, а он уже за ручку с каким-то альфой ходит! — Юнги снова глотнул пива, его лицо выражало смесь гнева и отцовской тревоги. — Слушай, а ты рассказывал ему про Ёнсу? — тихо спросил Тэхён. — Нет ещё. — Юнги мрачно потупился. — Всё как-то момент не подходил. — Что ж, видимо момент настал. — Тэхён налил брату ещё пива. — Расскажи ему. Он поймёт, откуда у тебя эти страхи берутся. Станет полегче, поверь мне. — Уверен? — Юнги с сомнением посмотрел на брата. — Конечно! — Тэхён уверенно кивнул. — Когда я всё рассказал Чонвону, он понял меня и мои чувства, понял почему я так опекаю его. Он стал более менее нормально воспринимать мою опеку над ним и уже не делает ничего такого, что может побеспокоить моё отцовское сердце. Знаю, что долго так продолжаться не будет, однажды он съедет от нас, выйдет замуж и заведёт свою семью, но сейчас наши отношения стали намного лучше. — Возможно, ты прав. — Юнги тихо произнёс, его взгляд переключился с брата на младшего сына, безмятежно посапывающего на матрасике. — Мне действительно стоит поговорить с Бомгю. По-взрослому. — Он вздохнул, глядя на крошечные пальчики, сжатые в кулачки. — Интересно, почему с омегами всегда сложнее? Вот с Юнсоком я не испытываю и доли этой паники. Приведёт какого-нибудь омегу — ну и ладно. А с Бомгю… будто всё внутри сжимается. — Потому что мы с тобой альфы. — Тэхён отхлебнул пива, его голос прозвучал задумчиво. — Мы знаем, что творится в головах у себе подобных. Знаем эти инстинкты, эту грубость, эти порой… животные позывы. А омеги… — он мягко улыбнулся, глядя на спящего племянника. — они как хрупкие цветы. Такие нежные, что кажется, одно неверное движение и лепестки осыпятся. И когда это твой собственный цветок… ты готов на всё, чтобы его защитить. Особенно от таких, как мы сами. — Когда только Бомгю родился… — Юнги поднял взгляд на стену, где висела старая фотография: он сам, молодой и растерянный, держал на руках крошечный свёрточек с огромными, удивлёнными глазами. — Я тогда и представить не мог, что настанет день, и мне придётся делить его с каким-то… альфой. Казалось, он всегда будет вот таким — маленьким и целиком моим. — Понимаю, — кивнул Тэхён. — с Чонвоном было то же самое. Но знаешь, я теперь на все сто понимаю чувства тестя. — Он горьковато усмехнулся. — Видимо, это карма. Мы получаем то, от чего когда-то сами бежали. — Скажи честно, — Юнги посмотрел на брата пристально. — если бы была возможность всё отмотать назад… Ты бы отказался от отношений с Чонгуком, лишь бы не ранить чувства семьи Чон? Тэхён замер на секунду, его взгляд стал отрешенным. Он мысленно перенёсся в прошлое — к первому знакомству, к смеху Чонгука, к его упрямству, к рождению Чонвона… — Вряд ли, — наконец выдохнул он, и в его глазах не было и тени сомнения. — если бы такая возможность и была… я бы всё повторил. Сделал бы те же ошибки, наступил бы на те же грабли, наговорил бы тех же глупостей. Потому что я даже представить не могу, какой была бы моя жизнь без Чонгука и Чонвона. Это была бы… пустота. — Мы с тобой два влюблённых самца. — с лёгкой, усталой усмешкой заключил Юнги, поправляя уголок пелёнки на Юнсоке. — Два дурака, которые безвозвратно отдали свои сердца и свободу в подчинение двум хрупким и нежным цветочкам. И сами же не рады, когда уже к нашим, собственноручно вырастившим, цветочкам начинают летать другие шмели. — Зато счастливые самцы. — Тэхён с гордостью выпрямил спину, и его лицо озарила широкая, беззаботная улыбка. — С этим, — Юнги поднял свой стакан в тосте. — не поспоришь. Они чокнулись, и звук стекла стал точкой в их разговоре. Вечер плавно перетёк в ночь, наполненную воспоминаниями о былых временах, о детских шалостях, о первых победах и поражениях. Они давно так не сидели — просто два брата, без масок взрослых мужчин и глав семейств, понимающих друг друга без лишних слов. И оба молча понимали, насколько им не хватало этих простых, душевных посиделок, где можно было быть просто собой — напуганными, счастливыми, любящими отцами, которые учатся на своих ошибках и стараются стать лучше для тех, кого любят больше жизни       Когда Чимин и Чонгук вернулись, Тэхён засобирался домой вместе с мужем. Они шли по тихой ночной улице, освещённой мягким светом фонарей. Тэхён крепко держал руку мужа в своей, его пальцы переплелись с пальцами Чонгука в знакомом, идеальном замке. Он украдкой поглядывал на любимый профиль, вырисовывавшийся в сумраке: прямой нос, пухлые губы, длинные ресницы, отбрасывающие тени на щёки. В этот момент он вспомнил слова брата. Юнги был прав. Они оба — два влюблённых до потери пульса самца, пленённых своими хрупкими и нежными цветами. И эта пленность была не бременем, а величайшей привилегией их жизни. Тёплый ветерок трепал волосы Чонгука, и Тэхён поймал себя на мысли, которая возникала в нём всё чаще. Если бы вера в реинкарнацию была хоть сколько-нибудь оправдана, он бы от всего сердца попросил у вселенной одного: в следующей жизни, какой бы она ни была, ему снова захотелось бы встретить Чонгука. Узнать его в толпе, полюбить с той же силой, пройти через те же испытания и построить такую же крепкую, шумную, порой сумасшедшую, но бесконечно счастливую семью. Он бы прошёл этот путь снова и снова, лишь бы в конце каждой из своих жизней держать за руку именно этого человека. Он сильнее сжал пальцы Чонгука, и тот, словно почувствовав поток нежности, обернулся и улыбнулся ему своей особой, зарезервированной только для него улыбкой — тёплой, доверительной и безгранично любящей. И Тэхён понял, что ему не нужно ждать следующей жизни. Всё, о чём он мог мечтать, уже шло рядом с ним по ночной дороге домой. «Самое главное и ценное в жизни — это семья. Сначала та, в которой ты рождаешься, а затем та, которую создаешь сам!»