ты меня не тролль

      – ты меня не тролль.       – ты меня не тролль тоже.       аж передёргивает. во-первых: это слишком попсово даже для влада, хотя он готов танцевать и под такое. он может (может – не значит хочет) подрыгаться вообще под что угодно, если уж на то пошло, просто, ну… не под «время и стекло». и дело не в группе. дело не в жанре. они вообще нормальные ребята, деньги делают, песни запоминающиеся и всё такое. просто, ну… как-то это странно. да похуй. во-вторых: это слишком похоже на… ой, да похуй. неважно.        он улыбается так, что щёки трещат, чмокает свою девушку – о, ей очень нравится, когда он называет её своей женщиной, хотя на фоне его смазливой морды она скорее напоминает строгую старшую сестру, – в тёплый нос, опрокидывает в себя дурацкое шампанское, от которого завтра будет болеть башка, как стопочку водочки, пританцовывает (потому что может, даже если не очень хочет) с кем-то из друзей в такт тому, что сотворила группа «время и стекло». весело, хули. просто это у влада чё-то внутри канючит, но кто ж виноват в этом? не друзья же, правильно? правильно. значит, незачем перед ними кислить мину. сам как-нибудь разберётся. а сейчас время повеселиться, потому что всем же весело, хули. и ему тоже (должно).       порой ему кажется, что шумиха вокруг сериала не закончится никогда. не, конечно, она уже потихоньку сходит на нет, это из разряда очевидного, но мероприятия продолжаются, не прекращаются – как будто бы и правда никогда не закончатся. они отвечают на вопросы, фотографируются, болтают, хохочут, прикалываются, размышляют о панк-роке – хотя бред же: где они, актёры, и панк-рок? они просто сыграли, они исполнили роли, они не стали частью всего этого – целой культуры, на секундочку – по-настоящему, они от этого далеко. не то чтобы влад устал, да и не то чтобы владу надоело… всё это работает на него – это как минимум, и всё это добавляет в жизнь незабываемых впечатлений, эмоций – это как максимум. круто, когда можно привести кого-нибудь из своих на такие штуки – так оно как-то попроще, полегче, поприятнее.        – вла-адо-ос!       вот, вот именно в такие моменты с кем-нибудь из своих и попроще, и полегче, и поприятнее. в ушах долбит «ты меня не тролль», и влад хмыкает, ощущая хлопком опустившуюся на плечо руку. хочется съязвить: «костян, ты чё, глухня, что ли? поётся же, вот прямым текстом: «ты меня не тролль». вот и не тролль».       «и не тронь». пожалуйста, сука, пожалуйста.       но всё же друзья и любимая женщина ни при чём. как и костина многоуважаемая – без шуток, правда уважаемая и правда много – супруга. потому что есть, за что уважать. просто по-человечески.       влад оборачивается, улыбается – ещё менее искренне, чем до этого, но он актёр, и играет он достойно.       – чё те, звезда? – спрашивает смешливо и по возможности не гадко. а вообще, если подумать, они же всегда так общались, правда? находиться на грани колкости и оскорбления – это, вроде, норм. это, вроде, у них взаимно, так что влад не нарушает никаких неозвученных или озвученных правил.       но это тоже смешно – как будто бы до этого они не нарушали никаких правил.       – «звезда»? – плотников хохочет, опускает на другое плечо вторую руку, сжимает пальцы – «не тронь-не тролль-не тронь» крутится в голове, пока кожа сминается под давящими прикосновениями. – как мне лестно, как мне ценно! спасибо, спасибо, владик, твоё почтение мне золота дороже. сусального. понимаешь, да?       вот сука.        влад фыркает от искусственного смешка, делает вид, что давится пригубленным секунду назад шампанским. компания улыбается, в сотый раз за вечер кивая косте и смеясь его шуткам, приправленным горшковскими фишками. даже странно, что плотников ещё не оккупировал народ своим обаянием. наверное, ему сегодня не до этого – удивительно, вау.       а до чего же тогда?        тоже смешно: строить из себя идиота – это последнее, чем влад хотел бы заниматься, и первое, чем он спешит заняться, когда плотников влезает в его мир (тот, который без него существовал, существует и будет существовать; тот, который для даши, матвея, родителей, друзей и прочих – не для кости; тот, который его не ждёт и не зовёт, но в который он всё равно влезает, потому что… да похуй).       – так чё там? с чем пришёл? – коноплёв быстро кидает взгляд за соседний столик, где костина люба болтает с каким-то челом.        то есть плотников смылся, зная, что ещё как минимум несколько минут его персона там не понадобится.        вот сука (уже дважды). планировал, значит, хотел, смотрел, ждал – выжидал. вот сука (уже трижды).       – пойдём-ка покурим-ка, – лукаво лыбится, но не пакостно, а так, как умеет (хотя умеет и не только так): по-дурацки, больше по-детски, чем намеренно говнисто. из серии «ну ты ж не откажешь, да же? пойдёшь же, да?».       в том-то, блять, и дело. влад не откажет. влад хочет пойти, а не не пойти. загвоздка в том, что он больше не хочет хотеть – вот только это у него не получается.        – мы ща, ребят, я на пять сек владика украду, – не дожидаясь ответа, хлопает по плечам, улыбается всем присутствующим. конечно, никто и не возражает. все ведь знают, что они, ну… друзья. friends. коллеги, превратившиеся в товарищей – обычное ж дело. как влад может быть против? крадите, константин, не стесняйтесь.       – ты меня не тролль, – поёт дорофеева. странно. почему такая хуйня вообще играет на таком панковском мероприятии? а с каких пор афтерпати кинопоиска стало чем-то панковским? возможно, пора прекратить думать обо всём, кроме действительно важного, острого и прямо сейчас происходящего?.. да похуй. не важно.       влад незаметно подпевает, пока плетётся за активно скачущим на улицу плотниковым. «видишь, как любовь убивает боль». так ведь и не поймёшь сходу: а кто убийца-то – любовь или боль? кто кого убивает?        стоит признать: влад тоже хорош. он называет это «сдаться без боя», потому что попыток к сопротивлению не было (ни-ког-да, н и к о г д а не было их). удобно верить, что всё просто так сложилось, буквально само по себе, потому что так оно попроще – как притаскивать в место, где точно будет плотников, кого-нибудь из своих. подстраховка-заземление-спасательный, мать его, круг. удобно верить, что ты не приложил руки к тому, из-за чего всё сейчас превратилось в полное говно. бегство удобно называть подстраховкой. притворяться, закрывать глаза вместо того, чтобы прекратить всё раз и навсегда – тоже, в общем-то, удобно.       «сдаться без боя»… как красиво звучит. а кто нападал-то? влад старается не смотреть в спину, но, задумавшись о том, что он вообще сейчас творит, случайно цепляется взглядом за идущего впереди. они практически вышли из помещения, остаться нетронутым скоро не получится – плотников непременно потрогает. только никакое это ведь не нападение. влад смотрит в пол – его ноги идут. сами. никто не тащит его, никто не заставляет. он беспалевно морщится – «сука, дебил ёбанный, ну нахуя было идти с ним?». суть в том, что, как бы влад ни называл происходящее в бестолковых попытках защитить себя (от самого себя? или от кого? от кого защищаться-то?) или приукрасить ситуацию, сдаться без боя можно только тогда, когда есть бой.       а костя ни с кем не боролся. костя приходил, улыбался и, в общем-то, всё. чтобы потрогать влада, было достаточно этого. удобно ли верить, что во всём виноват костя? да.       но разве виноват только костя? конечно же не… да похуй.        – чего такой не ласковый? – плотников улыбается, подходит ближе, стоит только прижать спину к холодной каменной стене.        влад чувствует, как на манер собачьего оскала дёргается губа. нервы. раздражение. стресс. предвкушение?       «ты меня не тролль» – вот, что хочется скомкать, как бумажный лист, и со всей дури влепить в такое добродушное лицо напротив. вжать в нос да посильнее, в рот затолкать, вбить в голову. «не тролль-не тронь-не тролль».        это не прямой вопрос, это – издёвка, потому что это плотников. потому что это костя спрашивает у влада. потому что он не понимает, отчего коноплёв с ним не ласковый – вдруг – а точно ли «вдруг»? потому что он знает ответ на свой ебучий вопрос. потому что он всё понимает, но хочет, чтобы влад сказал сам, потому что видит, как владу неприятно и стрёмно; видит, что влад не в своей тарелке; видит, что влад намеренно избегает его; видит, как сковывает влада своим присутствием.       видит и спрашивает. это – издёвка. поэтому влад абсолютно конкретно чувствует, как над ним издеваются. троллинг.        «ты меня не тролль» – дорогие «время и стекло», спасибо за трек. никогда ещё попса не была так близка и точна.       костя подходит ближе. притворяется дебилом: улыбается открыто, по-детски, безобидно. «вот он – я, и делай, что хочешь».        влад чувствует, как из груди рвётся презрительный смешок. он бы ещё двести раз поверил этому образу – костя охуенный актёр по праву, не насосал, что уж там, стоит это признать, – если бы не видел то, что под ним скрыто. под этим образом. тридцатилетний мальчишка? ебаная чушь.       влад смотрит в чёрные глаза напротив и чувствует, как по лопаткам знакомо пробегаются острые мурашки. не от холода.       какой же это мальчишка? какой же это мальчишка, если это пиздец? это бес (и как же жаль, что не тот из «игры престолов», не из ланнистеров – было бы, наверное, хоть чуть-чуть повеселее). это гадство. это что-то нездоровое. больное.       по вискам набатом ебашит: «достало, достало, достало» – «сколько можно?» – «достало, достало, достало».       «сколько ещё ты будешь на это вестись?»       потому что влад ведётся – его ведёт, стоит только сцепиться взглядом с чужой бесовщиной, в черноте зрачков скрывающейся. она цепляет, как рыбу цепляют на крючок, и влад ощущает это практически физически. одно неосторожное движение глазных яблок – чуть левее, повыше, найти цель и – блять, сука, как так-то – попасться.        у влада взгляд несмелый, осторожничающий, заискивающий. у кости – острый и прямой. как будто прав у него на что-то больше, как будто он при полномочиях, как будто он тут сраный хозяин положения – и положения при том роскошного, восхитительного, просто охуенского, если судить по виднеющимся в довольном оскале зубам, – а влад – нет, а влад скорее лишь гость на его территории.       или добыча. добычу загоняют, если верить всем документалкам с animal planet. с добычей приходится бороться, потому что даже добыча не сдаётся без боя. дурацкое чувство. поганое. не хочется даже думать о том, что ты можешь быть слабее, ничтожнее добычи. хочется сопротивляться, брыкаться, драться.        но влад стоит на месте, заряжает в айкос стик и едва заметно морщится – его достал и костя, и он сам. какая-то погань.       – а ты не знаешь? – коноплёв фыркает – господи, не хватало ещё прикидываться тайлером дёрденом. но яд лезет отовсюду, и в первую очередь изо рта. не то чтобы хотелось этого избежать, но и сразу вот так вот палиться («меня это волнует-волнует-волнует») с потрохами тоже так себе ход.        потому что хотелось бы не то, что не палиться («мне не плевать-не плевать-не плевать»), хотелось бы вообще нахуй забыть, что есть такое костя плотников на самом деле.        и, да – хотелось бы, чтобы не волновало и чтобы было плевать.       – это предъява? – костя улыбается шире и добродушнее. святая невинность по сравнению с этим выражением лица – пустой звук, и влад бы поверил в это ещё двести раз.       если бы не знал, если бы не помнил, если бы не видел. в чёрных глазах адские, первобытные танцы пляшут черти. там ебучая преисподняя – с ней влад уже знаком. весьма близко знаком.       – кость, чё ты хочешь? – сдался. голос гундит. он вымученно бросает этот идиотский вопрос, абсолютно наивно – но это от отчаяния, не от глупости – полагая, что есть хоть один шанс на получение честного, прямого ответа. как будто плотникову не поебать, от чего там устал влад.        они же как в «том и джерри», только наоборот. котяра – костяра – догоняет, играется, дёргает за голый мышиный хвост, уши, малюсенькие лапки, страшит клыками и когтями, а потом вальяжно уходит, оставив мышонка-влада справляться со всем этим в одиночку. мышонок знает, что кот вернётся, но от этого не легче. ведь вопрос не в том, вернётся ли, а в том – когда? сколько времени на передых? как долго в этот раз продлиться спокойствие? мышонок прячется по углам, но потом кот снова находит его, гоняет, шпыняет – и всё повторяется по кругу.        влад, если честно, не ценитель геометрических фигур. ему все эти круги нахуй не нужны. и костя, так-то, тоже.        но плотников жмётся грудью к груди. солнечное сплетение начинает гореть от соприкосновения, а сердце – стучать-стучать-стучать. тело – главный предатель. оно сдаёт с потрохами, стоит косте только коснуться. так было всегда. легче ли от этого? ни разу.       – ну чё-ё ты, – владу хочется разодрать собственные уши, лишь бы не слышать. тон у кости ласковый, дурашливый. как будто он постоянно с ним нянчится («а разве нет?» и тут же «нет, нет, нет!»). хорошая тактика: можно свести всё в шутку, в лобызания. сказать «ну чё ты? всё ж хорошо», потому что если одному хорошо, то, наверное, и второму тоже должно. ведь не может быть по-другому. ведь если плохо, то люди прекращают. а они же не прекращают. может, именно так костя и считает.       или костя считает, что с владом можно бесконечно так играться. или костя считает, что можно начхать на мнение влада. или костя и не считает ничего вовсе.        – ничё, – потому что, ну, а что отвечать?        это такая степень заёба, при которой не хочется ничего выяснять. она кажется самой лёгкой, потому что ты не чувствуешь никакого желания идти навстречу, что-то там обсуждать, решать проблемы, но влад уже понимает: нихера она не самая лёгкая.       это такая степень заёба, при которой хочется стереть себе память. чтобы не было ни плохого в ней, ни хорошего, даже если хорошее правда было и правда было хорошим. гори всё, гори, нахуй уже ничего не надо. не надо больше улыбаться. не надо больше тихушничать. не надо больше трогаться.       не надо больше троллить. не надо больше ни-че-го.        не надо        ничё.        – да вижу я твоё «ничё», – плотникову смешно: усмехается, улыбается, голову наклоняет дружелюбной собакой. нянчится. сюсюкается. троллит. – почему не говоришь?        – не хочу, – честно. может, упрямо. может, по-детски. но главное – честно, и оттого даже легче становится. влад просто не хочет говорить.       влад просто не хочет стоять тут. влад просто не хочет глаза в глаза. влад просто не хочет видеть костю (и любу, и костю с любой). влад просто не хочет переписываться (зная, что он у кости висит в архиве, а не в сраном закрепе). влад просто не хочет просыпаться от звонков посреди ночи. влад просто не хочет мчаться по каким-то непонятным адресам. влад просто не хочет сосаться, ебаться и обниматься и ощущать себя дурой (даже не дураком – дурой, сука, дурой набитой).        это такая степень заёба, при которой уже похуй. но внутри что-то всё равно ноет и гундит – просто, разве что, не так громко и сильно, как раньше.        – поня-ятно. «ни-че-го я не хо-чу», – приплёл, сука, нараспев. они ж тут прикалываются, зачем останавливать этот поток, правильно? – а поцеловать-то тебя можно?       «не тролль».       треск. или, может, маленький взрыв.        предательство. оно происходит снова. сердце заводится, как заводят бензопилу, только дёргать ничего не надо – оно само начинает тарахтеть, и владу кажется, что это слышно всем и везде. даже там, где поёт голос дорофеевой. он не хочет так реагировать, но разве он может реагировать как-то не так?       походу, не может. походу, он реально дура.       – нет, – звучит глупо, жалко и вредно – звучит стрёмно. но главное – неправдоподобно.       костя улыбается шире – «смотри, а то хохотальник-то треснет» – и чмокает в уголок рта. потом ещё раз. и ещё. вот, его язык облизывает нижнюю губу. вот, он внутри.        какой же это мальчишка? это уёбок. но влад, наверное, тоже. потому что он может откусить язык, но он этого не делает – ни свой, ни чужой. языки на месте: прямо в его рту.        удобно ли верить, что виноват только костя? боже, да. это очень удобно.       удобно ли понимать, что это не так? удобно ли целоваться с ним, зная, что он, кажется, вообще ни в чём не виноват? нет.       может, влад сам себя троллит? может, ему это нравится?        какая уже разница. языки на месте: прямо в его рту. руки плотникова шарят по бокам. без стеснения забираются под футболку. трогают, сжимают, гладят.       – там люба, – какая уже разница.        – и даша, – костя улыбается злее – или владу просто удобно в это верить.       целует снова. влад или костя – какая уже разница.       это такая степень заёба, при которой тогдашняя острая боль превращается в тупое, гулкое, перманентное давление. сперва тебе неприятно и неудобно, а потом ты привыкаешь и выучиваешься жить с непрекращаемым стрёмным гудением внутри. оно просто есть.        если ты не избавляешься от него, значит тебя всё устраивает.       «ты меня не тролль» – владу кажется, что пора спеть это прямо в зеркало.        – ночью не засыпай. я напишу, – шепчет костя на ухо и уходит.        что ж. кажется, влад не заснёт. добавит в плейлист музыкальный шедевр и не заснёт.