Виноградный закат ~

Сеул в начале лета был как раскалённый камень. Воздух дрожал над асфальтом, пряча горизонт в размытом мареве. Тротуары пахли свежей краской от утренних ремонтных работ и сладкой пылью от цветущих деревьев, посаженных вдоль дороги. Машины тянулись медленным потоком, их выхлоп смешивался с ароматом уличного кофе и сдобы из ближайшей пекарни. Тэхён шёл домой с тканями в руках, скомканными от жары, и думал, что в такой духоте даже воздух словно шуршит, как пергамент. Запах его кожи — мягкий, как шёлк, тёплый, с нотами вина и спелого винограда — лёгким облаком тянулся за ним, смешиваясь с городскими ароматами. В этой городской симфонии шумов и запахов Тэхён чувствовал себя... нормально. Не «как рыба в воде», не «на своём месте» — просто привычно. Он знал, где купить любимый чай, в какой лавке можно часами выбирать нитки и где на улице играет скрипач, у которого всегда прохладная тень. Он только что закончил университет, и казалось, что вот-вот начнётся «настоящая» жизнь. Только пока было непонятно — с чего именно она должна начаться. На журнальном столике в его квартире уже третью неделю лежала тетрадь с идеями для будущей дизайнерской студии. Листы были исписаны аккуратным почерком — там были и эскизы, и заметки о тканях, и примеры оформления интерьера. Он иногда прижимал эту тетрадь к груди, как в детстве обнимал любимую мягкую игрушку, когда не мог уснуть. Он мог сидеть с чашкой чая на подоконнике и мечтать часами. Мечтать о маленьком, но уютном офисе, о том, чтобы клиенты уходили довольными и с улыбкой. О том, чтобы жить спокойно. Он не мечтал о славе. Он мечтал о том, чтобы каждое утро начиналось с вдохновения, а не с тревоги. Телефон, лежавший рядом, ожил тихой вибрацией. — Алло? — он лениво взял трубку, даже не посмотрев, кто звонит. — Сынок, — голос матери был слишком радостным, чтобы предвещать что-то простое, — у нас новости. — Какие? — Тэхён машинально пролистнул взглядом окно — на улице мимо пробежала девочка с воздушным шаром. — Мы купили фруктовую ферму, — произнесла она так, будто говорила о новой вазе в гостиной. — В деревне, недалеко от Тэгу. Тэхён замер. — Что? — слово сорвалось слишком громко. — Зачем вам ферма? — Дедушка попросил. Ему уже трудно самому. А там… так тихо, свежий воздух, — мать явно наслаждалась этой идеей. — Мы уезжаем через неделю. — «Мы»? — Да. А через месяц — ты. Он приподнялся с дивана, вцепившись в телефон. — Мам, я только что закончил учёбу. У меня планы. — Ты и в деревне сможешь подумать над ними, — мягко ответила она. — Всего на лето. Три месяца. А потом вернёшься в Сеул, если захочешь. Тэхён прикусил губу. Он знал этот тон — спорить бесполезно. Он не злился, просто... он не был готов. И не потому, что не хотел — просто привыкал ко всему долго. Даже чай менять на новый сорт было делом недели. А тут — целая жизнь. Он отключил звонок, так и не сказав «да» или «нет». Вечерний свет падал на его руки, и он заметил, как дрожат пальцы. Не от страха — от предчувствия, что это лето будет совсем не таким, каким он его планировал. Он поднёс ладонь к лицу и выдохнул, будто так мог отменить тревогу. В этом выдохе осталась лёгкая тень его аромата — терпкая, немного сладкая, как бокал домашнего вина и винограда в летний вечер. Они уехали ранним утром. За окном шёл дождь — лёгкий, почти прозрачный, тот, что больше похож на влажный туман, чем на ливень. Мать обнимала его дольше обычного, отец хлопнул по плечу и сказал: — Через месяц ждём. Не забудь, у нас всё серьёзно. Он кивнул. Он не был уверен, готов ли, но знал точно — если не попробует, будет потом жалеть. Теперь квартира была тихой. Тэхён ходил по комнатам и будто видел каждый угол по-новому. На кухне — пустая ваза, в прихожей — аккуратно оставленные зонты родителей. На балконе — их любимое кресло, в котором теперь некому будет пить утренний кофе. — Отлично, — пробормотал он себе под нос, — целый месяц свободы. И, может быть, времени подумать, что для него действительно важно. Он проводил дни, как умел: просыпался поздно, гулял по городу, заходил в книжные магазины, иногда встречался с друзьями. По вечерам листал сайты с модными интерьерными решениями и записывал идеи в ту самую тетрадь. Иногда рисовал нечто странное — то виноградную лозу, то кресло в форме яблока, то пейзаж, которого никогда не видел. Но всё чаще он ловил себя на том, что открывает карту и смотрит, где находится эта их ферма. Маленькая деревня, окружённая полями и холмами. Он представлял, как будет там: жаркое солнце, пыльная дорога, запах фруктов и — кто знает — возможно, соседние дома, где все друг друга знают. И хоть эта мысль немного пугала, в ней было что-то… притягательное. Простое. Настоящее. — Нет, — тихо сказал он себе. — Три месяца. И всё. Три месяца, чтобы выдохнуть. Или наоборот — вдохнуть глубже. В последний вечер перед отъездом он долго выбирал, что надеть. Решил, что хочет чувствовать себя уверенно, но спокойно. Белая льняная рубашка, светлые шорты, лёгкий шарф, аромат парфюма — сладкого, с ноткой вина и спелого винограда. Этот запах был его визитной карточкой: тихий, но запоминающийся. Он не кричал — он оставался в памяти, как тёплый вечер на балконе. Не чтобы произвести впечатление. А чтобы напомнить себе, кем он остаётся — даже вдали от привычного. Поезд до Тэгу тронулся рано утром. За окнами сменялись пейзажи — стеклянные стены Сеула уступали место одноэтажным домам, цветущим садам, а потом и бесконечным полям. Тэхён устроился у окна, положив рядом тканевую сумку, и быстро достал телефон. "Три месяца", — повторил он про себя, — "А если попробовать… уехать раньше?" Он начал искать. Сначала просто расписание поездов обратно в Сеул — на всякий случай. Потом — вакансии фрилансеров, дизайнерские подработки онлайн. Потом — блоги, статьи, форумы, всё подряд. Одна ссылка всплыла на странный сайт с заголовком: "Почему некоторые омеги не выдерживают деревенской жизни". Он кликнул, скорее от скуки, чем из интереса, но через пару минут читал уже сосредоточенно, поджав губы. В статье были списки — какие омеги "не приживаются": "капризные", "изнеженные", "избалованные городом", "слишком вызывающе одетые", "не умеющие вставать в шесть утра", "ноющие, если в комнате есть паук". — Отлично, — хмыкнул Тэхён, — полный антоним меня. Он не был капризным, не был бездельником, в шесть утра вставал, если надо, и в комнате с пауком жил три месяца в общаге. Но вдруг... вдруг если быть таким?.. Если вести себя как раз так, как в статье? Может, родители испугаются, пожалеют. Может, в деревне ему сразу скажут: “Прости, но ты не отсюда”. Он даже представил, как это может выглядеть. Он, в прозрачной рубашке, с виноградным ароматом, громко возмущается из-за укуса комара или сломанного ногтя. “Господи, что за омега”, — шепчутся соседки. “Ему бы в столицу, а не к нам”. И тогда... может, билет обратно сам собой появится. — Не позорно, если сработает, — пробормотал он и слегка усмехнулся. — Даже если будет немного по сценарию этой статьи. Он открыл заметки на телефоне и начал составлять "план побега". Вплоть до наряда, до реакции на первый укус осы и до слов, которые скажет, когда его впервые попросят помочь на ферме. “Мне бы сначала выпить миндальное латте и настроиться духовно” — записал он и хихикнул. Он приподнял брови, всматриваясь в экран. "Так, Тэхён. С завтрашнего дня ты — вызывающий, жалующийся, ленивый, местные тебя изгоняют, и родители сдаются. Гениально." Лёгкая тревога внутри отступила. Хотя бы на время. Придуманный абсурд внезапно оказался надёжной бронёй. Но к середине пути небо потемнело, и поезд начал входить в зону грозы. Гром глухо прокатился где-то вдали, и Тэхён сразу напрягся. Он не любил грозу. Точнее — немного боялся её с детства. Вспышки молнии, резкие раскаты — они всегда напоминали ему о чём-то слишком громком, слишком сильном, с чем нельзя договориться. Он крепче прижал руки к подлокотнику, но вдруг в нос ударил знакомый запах: тёплая, влажная земля после дождя, мокрые листья, пыль, унесённая дождём. И что-то тонкое, почти незаметное — как будто воздух сам стал чище. Этот аромат он любил. Он всегда казался ему как начало чего-то нового. Запах дождя, ещё не прошедшего полностью, когда всё вокруг замирает — и ты тоже замираешь. Тэхён глубоко вдохнул. Потом ещё раз. Он прикрыл глаза. Запах дождя, влажной земли и листвы смешался с его собственным — сладковатым, виноградным, и внутри неожиданно стало спокойно. Гроза за окном больше не казалась угрозой. Просто фон. Просто лето. Просто дорога в неизвестность. И чем дальше он ехал, тем больше внутри нарастало странное чувство — смесь раздражения, любопытства и… какой-то тихой тревоги. Как будто он ехал к началу чего-то нового. И не знал — будет ли это началом чего-то хорошего. Он не знал, что уже через пару часов на пыльной дороге его встретит альфа, который изменит это лето до неузнаваемости. 🌤️ Когда он вышел на платформу деревенской станции, солнце уже припекало, но в воздухе всё ещё висела влага от прошедшего дождя. На асфальте остались маленькие лужицы, будто лето решило сыграть в прятки с облаками. Они блестели, отказываясь испаряться — не по капризу природы, а, кажется, по своему собственному. Платформа почти пустая: только женщина с корзиной персиков, мальчик на велосипеде и пара пожилых мужчин. Родители обещали встретить его у дома, и он, вздохнув, направился по главной улице пешком. Тротуар был узкий, кое-где потрескавшийся, с клумбами по бокам. Мимо проезжали грузовички и тракторы, в воздухе висел тёплый аромат фруктов и пыли. Он шёл, аккуратно балансируя сумку с подарками, и думал: "Так, капризный омега, включайся. Шарф поправлен? Шорты белые, не по сезону — отлично. Хмурое выражение лица — в процессе." На перекрёстке вдруг резко затормозила старая синяя машина. Из-за неё вышел мужчина с двумя тяжёлыми бумажными пакетами. Они почти столкнулись — плечо в плечо, сумки чуть не вывалились. И тут Тэхёна накрыл знакомый запах. ⚡ Озон, мокрый камень, и что-то... электрическое. Он резко вскинул голову и посмотрел в небо. "Что, опять дождь? Только не..." Но небо было ясным. Он моргнул. "Подожди... это не гроза. Это... альфа?!" Он метнул взгляд на мужчину. Перед ним стоял высокий, широкоплечий альфа, с растрёпанными волосами, в тёмной рабочей рубашке. Пахло от него мощно, тёпло, насыщенно — гроза в теле человека. — Смотрите, куда идёте, — выдохнул мужчина устало, подхватывая продукты. Голос — хриплый, низкий. — Городские омеги, только и знают, что по сторонам не смотрят… Тэхён задержал дыхание. "Ну что, капризный омега. Шоу начинается." — Что?! — Он поднял взгляд. — Ты кого это назвал? Учись разговаривать. А точнее — с омегами. Мужчина поднял брови. — Омега, глаза открой. Ты не в городе. Здесь не кричат. Или ты просто хочешь внимания? "Да, кстати, внимания! И проводов от местных! Всё идёт по плану!" — ехидно подумал Тэхён, но снаружи выглядел раздражённым. — Может, ты хочешь остаться без пакетов прямо на дороге, — процедил он. Они стояли как два барана посреди дороги. Где-то женщина закричала: — Машину убери, Чонгук! Но мужчина не двинулся. Чонгук — потому что устал и не любил извиняться, если не считал себя виноватым. Тэхён — потому что принципиально не собирался отступать первым и потому что вдруг получится добиться изгнания уже сегодня... В конце концов, альфа молча кивнул и пошёл дальше. Тэхён, глядя ему вслед, вдруг пробормотал себе под нос: "Гроза в человеческом виде... Альфа-шторм. Вот же невежливое природное явление." Он не знал, что этот «шторм» будет возвращаться снова и снова — внезапно, упрямо и каждый раз оставляя после себя странное послевкусие. Словно воздух становился плотнее, а его собственный запах — виноградный, сладкий, с ноткой вина — будто вытягивался наружу в ответ. И стоило им оказаться рядом, как что-то в пространстве менялось. Слишком тихо, чтобы назвать это бурей. Слишком громко, чтобы игнорировать. Вечером деревня была другой. Тёплый ветер приносил запах костра и свежескошенной травы, над полями начинали загораться редкие фонари, а вдалеке слышался лай собак. Родительский дом встретил виноградной лозой и прохладной верандой. Мать, сияя, обняла его, отец подал лимонад. — Ну как дорога? — спросил он. — Гроза в поезде, жара на улице, буря в человеческом виде по пути. — коротко ответил Тэхён. — Люди тут... интересные. Мать усмехнулась. — А, ты встретил Чонгука. — Кого? — Молодого главу винного завода. Его семья с нашим дедом давно дружит. Он с ранчо, держит лошадей. Работяга, но характер… — она выразительно махнула рукой. — Молчаливый. Иногда слишком. Завтра приедет за виноградом. "О. То есть буря будет ежедневной." Тэхён отставил стакан с лимонадом. Винный завод? Значит, этот альфа не просто деревенский грубиян, а ещё и тот, кто будет появляться тут регулярно всё лето. — Прекрасно. Прямо жду, не дождусь. А в голове уже крутилось: "Хорошо, Тэхён. Ты теперь вызывающий, ленивый, капризный. Миссия 'Вернуться домой досрочно' продолжается." Хотя внутри, под всей этой игрой, было странное напряжение — не то, что пугает, а то, что тянет за собой. Как первая капля дождя на коже перед ливнем. Как взгляд, который задержался дольше обычного. "Даже если для этого придётся быть самым невыносимым омегой в округе." Мать не заметила и продолжила рассказывать про ферму, про то, как дед всё ещё пытается сам обрезать лозу, а отец — как соседские куры однажды забрели на их участок. Но Тэхён слушал вполуха. В голове у него крутилась только одна мысль: Ну и посмотрим, кто кого переспорит этим летом. А пока вечер только начинал смягчаться, превращаясь в тёплую, влажную тьму, он решил прогуляться до амбара — на участке у дома всегда было полно ящиков, инструментов и виноградных корзин. Хотелось просто пройтись, отдышаться, привыкнуть к тишине. Он не ожидал, что снова увидит Чонгука. Тот стоял у открытого амбара, сгибаясь над тяжёлым ящиком. Футболка прилипла к спине, волосы были влажными от недавнего душа или жары — Тэхён не знал, но выглядел он… по-своему впечатляюще. — Осторожнее, — буркнул альфа, не оборачиваясь, когда заметил движение сбоку. — Ты чуть не опрокинул весь урожай. — Ну конечно, опять виноват омега, — театрально вздохнул Тэхён, с вызовом подходя ближе. Он нарочно чуть дольше держал расстояние, прежде чем пересечь его. — Я, может, вдохновлялся… природой. — Природа тут трудится, а не вдохновляется, — коротко отозвался Чонгук, наконец повернув голову. И тут их взгляды встретились. Они оказались ближе, чем намеревались. Воздух между ними дрожал — не от жары, а от чего-то другого. Запахи слились: гроза и мокрый камень, вино и сладкий виноград. Никто не двинулся. Но момент был ощутим — как нота в песне, которую нельзя не услышать. Тэхён почти хотел сказать что-то колкое, но язык вдруг не поворачивался. Вместо этого он выдохнул: — Тебе бы виноградный парфюм. Баланс бы получше стал. Чонгук чуть заметно усмехнулся уголком губ, не комментируя, но взгляд его снова задержался на омеге. — А тебе — немного молчания, — ответил он. — Хотя… тогда будет скучно. И ушёл, не оборачиваясь. Но аромат его остался. Грозовой, как предчувствие. Он — терпкое лето в бокале, а Чонгук — гроза, что делает небо честным. Если описать их запахи, то можно подумать, что они несовместимы. Но на самом деле они — как буря над виноградником. Где молнии бьют в небо, а под ногами — сладость, вино и земля. Не уют. Не нежность. А химия, напряжение и та самая неизбежность, от которой никто не спрячется — даже за самым капризным выражением лица. Тяжёлые шаги стихли, а вместе с ними растворился в воздухе и его запах — грозовой, влажный, с тонкой искрой напряжения. Он словно уносил с собой бурю, но в груди Тэхёна всё равно осталось лёгкое эхо. Омега остался стоять на месте. Закрыл глаза. Выдохнул — глубоко, медленно, так, как будто сбрасывал с себя весь день, чужие роли, колючие реплики и защитную браваду. Капризный омега на мгновение ушёл. Остался просто Тэхён. Спокойный. Мягкий. Такой, каким он бывает, когда рядом никого. Он даже сам удивился этой внезапной тишине внутри. Разве он не собирался быть невыносимым? Зачем тогда так легко стало, как только гроза исчезла за поворотом? Тэхён открыл глаза. Посмотрел вверх. Небо было тёмным, но чистым. Ни одной звезды. И казалось, сегодня их не будет. Но почему-то это не казалось плохим знаком. Просто… затишье. Перед чем-то. Он ещё не знал — перед чем именно. А может, небо тоже ждало. Иногда даже буре нужно уйти, чтобы дать земле вдохнуть. А иногда — чтобы омега вспомнил, как быть собой. Утро в деревне наступало не по будильнику, а по внутренним часам природы. Воздух был прохладным и пах зелёной листвой, влажной землёй и хлебом, который, кажется, пекли в каждой второй печке. Петух, как по расписанию, взорвал тишину двора мощным „кукареку“, и над низкими крышами домов медленно поднимался розоватый рассвет. Тэхён вяло открыл глаза. Обычно в это время он уже бодрствовал — даже в городе, где солнце пряталось за высотками. Но сегодня... — Почему я не проснулся раньше петуха? — пробормотал он, уткнувшись лицом в подушку. — Это что, деревенская магия?.. Тэхён, проснувшись от оглушительного «кукареку» под окном, уткнулся лицом в подушку и попытался притвориться, что ничего не слышит. — Мне это приснилось, да?.. Или он стоит прямо под окном? — простонал он. Через пять минут к этому добавился гул трактора. — Доброе утро, — слишком бодро для этого часа сказала мать, заглянув в комнату. — Одевайся, идём на ферму. — Что? Я думал, я… турист, — он с трудом сел на кровати. — Ты сын фермеров. Туристы здесь только в выходные. — А если я внезапно заболею городскими болезнями? — с надеждой предложил Тэхён. — Аллергия на воздух, например. Мать подняла бровь: — У тебя аллергия только на работу, и то временная. Он хотел возразить, но спорить с матерью с утра — занятие бесполезное. — Хватит с тобой разговаривать. За шесть минут будешь на винограднике. А ещё шесть — и я тебя туда отнесу. Через полчаса он стоял посреди виноградника в своей идеально выглаженной льняной рубашке и шортах. Местные работники переглядывались, но молчали. — Ничего, пусть смотрят, — пробормотал он. — Это не рубашка. Это сопротивление системе. — Просто собирай гроздья и складывай в корзину, — показала мать. Он старался — правда. Но виноград почему-то норовил падать мимо, а на рукавах рубашки появились тёмные пятна. — Отлично, — вздохнул он, — первый день — и я уже выгляжу как ребёнок, которого отправили на практику… в винный завод. Из-за поворота на дорогу фермы въехал грузовик. За рулём — знакомое лицо. Чонгук, в тёмной футболке и джинсах, с серьёзным видом, будто приехал спасать урожай. Он вышел, и первое, что бросилось в глаза Тэхёну — как легко альфа двигается, словно для него жара — не враг, а привычная стихия. Он не шёл — он двигался, как уверенный механизм. Ни одного лишнего движения. Ни тени раздражения от солнца, от пыли, от тяжёлого воздуха. Будто он сам был частью этой земли — грубым, выносливым, молчаливым. Камнем, закопанным под корнями лоз. Но взгляд — вот он был лишним. Взгляд зацепился за Тэхёна. Скользнул по телу. Вернулся к лицу. Замер. Словно оценивал. Словно искал слабое место. Или уже нашёл. „Ты в таком виде пришёл работать?“ — сказал он не сразу, а после паузы, будто боролся с собой, прежде чем позволить словам сорваться с губ. Голос был ровным, но с подтекстом — как камень, тихо упавший в воду. — А что не так? — лениво отозвался Тэхён, даже не повернувшись полностью. Он уже знал, что его вид производит впечатление. Он почувствовал, как по коже пробежало довольство — как кошка, затаившаяся в тени. „Да, смотри. Да, злись. Чем сильнее ты раздражаешься — тем ближе мой отъезд. Тем легче будет уйти.“ — Это виноградник, а не показ мод, — пробормотал Чонгук. Его глаза не скользили по телу — нет. Он смотрел прямо в лицо. Как будто всё остальное — фон, шум, несущественное. — Все рабочие пялятся. Ты этого и добивался? — Я просто… родился красивым. Что поделаешь, — с лёгкой усмешкой выдохнул Тэхён. — А ты просто злишься, потому что я тебя отвлекаю. Короткая тишина. Треск кузнечиков. Тень от виноградной лозы. А в груди — что-то кольнуло. Он слишком лёгкий. Слишком свободный. Как будто не весит ни грамма. Как будто ветер может его поднять и унести. А я — с утра до ночи в пыли, в грузах, в делах. И вот он — как будто нарочно наступает на всё, что у меня чётко по полочкам. Как яркая клякса на чистой ведомости. — Доброе утро, — кивнул он отцу Тэхёна, потом игнорировал омегу и… еле заметно усмехнулся. — О, а вы и здесь, — сказал он с таким тоном, будто нашёл кота в чужом огороде, как будто минуты назад не было их диалога. — А вы и везде, — парировал Тэхён, вытирая руки о шорты. Голос ровный, взгляд острый, как лезвие. Ответно игнорировал альфу. — Надеюсь, пакетами сегодня не будете бросаться. — Если не полезете под колёса, то нет, — спокойно ответил Чонгук и прошёл мимо, легко подхватывая тяжёлые ящики с виноградом, будто они — пустые. Он не просто работал — он демонстрировал. Силу. Характер. Привычку к труду. И всё это — без лишнего пафоса. „Прекрати смотреть на него“, — мысленно скомандовал себе Чонгук. „Ты не подросток. У тебя цели, задачи, грузовики, сезон, сроки.“ И это просто омега, разодетый как на свидание. Но он всё равно видел — как солнце подсвечивало его шею, как лента волос зацепилась за ворот. Как будто кто-то нарочно создал картинку, в которой всё — уместно. Всё — вызывает раздражение. — А он что, питается солнечными батареями? — буркнул Тэхён сам себе под нос. — Где у него кнопка „устал“?.. Тэхён наблюдал за ним краем глаза. Да, сильный, да, работает как машина… Но это не значит, что можно быть таким самодовольным. И таким закрытым. Как будто за крепкой дверью держит то, что боится показать. — Ты не капризный, Тэхён, ты просто артист, — мысленно сказал себе он. — Сыграй. Всё равно никто не знает, какой ты на самом деле. Драматичная омега с тонкой душой, не способная держать в руках ведро. Пусть думают, что ты не выживешь тут и сам сбежишь. Ага. Только не забудь уйти вовремя. Пока сам не зацепился. Пока не стало поздно. Субботнее утро в деревне всегда пахло не только кофе, но и чем-то совсем иным — приправами, жареной рыбой и свежими овощами, которые торговцы выкладывали так аккуратно, будто это была ювелирная выставка. Тэхён шёл по узкому проходу между прилавками, прижимая к себе сумку, как последний оплот цивилизации. На голове — капюшон, в руке — список покупок. Точнее, третий по счёту. Два предыдущих он уничтожил, потому что „городская омега не может просто ходить с мятой бумажкой, это слишком провинциально“. Он небрежно поправил очки, которые носил только в толпе — исключительно для эффекта. — Ай, аккуратнее! — окликнула продавщица, когда он чуть не врезался в столик с клубникой. — Простите… — пробормотал он, затем сделал паузу и добавил тихо: — …я просто эстет. „Городская омега в толпе не теряется. Он медленно и красиво страдает.“ И тут — голос, который он слишком хорошо помнил: — О, виноградка. И снова на свободе. Тэхён вздрогнул. Он мог бы не оборачиваться — по запаху бы узнал. Запах грозы. Непрогретого воздуха перед ливнем. Свежего, как ожидание чего-то, что изменит всё. Он обернулся и увидел Чонгука, стоящего у прилавка с зеленью. На нём была простая чёрная куртка и бейсболка, но всё равно он умудрялся выглядеть так, будто журнал GQ родил его лично. — А вы что здесь делаете? — прищурился Тэхён. — Проверяете, правильно ли я морковь выбираю? — Нет, — Чонгук взял пучок кинзы, понюхал и вернул обратно. — Просто случайно оказался здесь. Тэхён хмыкнул. — Случайно? Я тоже случайно ношу маску и очки, когда хочу, чтобы меня никто не узнал. — А может, я вас преследую, — спокойно ответил Чонгук, глядя прямо на него. — И знаете, вы очень медленно ходите. — А вы слишком громко говорите, — огрызнулся Тэхён, но уголки губ всё равно предательски дёрнулись. — Молодые люди, — вмешалась продавщица с огурцами, — либо покупаете, либо признайтесь, что на свидании, чтобы я скидку сделала. Тэхён чуть не выронил пакет. "Городская омега бы ответил что-то остроумное… но я, похоже, просто задыхаюсь." Чонгук, не моргнув, повернулся к ней: — Скидку, пожалуйста. Нам всё равно ещё вон туда — за клубникой. И, не давая Тэхёну возразить, взял его за локоть и повёл к следующему прилавку. Кожа под пальцами загорелась, как будто на неё попало солнце. И на секунду — всего на секунду — запах грозы и винограда смешались в воздухе. Удивительно мягко. Странно правильно. — Вы за мной следите? — сухо повторно спросил Тэхён. Он старался выглядеть возмущённым, но внутренне выпрямился: вдруг кто-то увидит, как на него смотрит альфа. — Да, вот так прямо и хожу за вами, — невозмутимо ответил Чонгук. — Хотя на самом деле хотел купить себе редис. Но потом подумал, что виноградке, наверное, важнее. Он протянул пучок зелени, как будто это был дорогой подарок. Несколько бабушек прыснули от смеха. — Это… редис? — уточнил Тэхён, прищурившись. — С любовью, — сказал Чонгук и, не моргнув, сунул «подарок» прямо в пакет к яблокам. — Вы невозможный, — пробормотал Тэхён, но почему-то не вытащил редис обратно. Они двинулись дальше по рядам. Чонгук нарочно шёл чуть ближе, чем было нужно, и с каждой его шуткой у Тэхёна всё больше дрожали уголки губ. На одном из прилавков продавец настоял, чтобы они «попробовали вместе» новый пирожок с картошкой — и, к ужасу Тэхёна, Чонгук взял один… на двоих. — Это не свидание, — предупредил Тэхён, откусывая край пирожка. Он хотел сказать это громко и убедительно, но получилось скорее так, будто он оправдывался. — Конечно, — согласился Чонгук. — Я просто сопровождаю вас, чтобы вы не потерялись. — Я взрослый человек. — Вот именно. Взрослые теряются хуже всего. На секунду они посмотрели друг на друга, и рынок вокруг будто исчез. Только запахи: свежий, острый — гроза. И сладкий, терпкий — виноград... На одном из закоулков рынка Тэхён вдруг остановился. Толпа шумела где-то рядом, но здесь, у лавки с саженцами, было тише. Чонгук, чуть приотстав, уже собирался окликнуть его, но замер. Он увидел, как омега, думая, что остался один, присел рядом с ящиком, где лежали свежие кусты мяты. Тэхён не играл. Не оглядывался, не позировал. Он просто сидел, прислонившись плечом к лавке, и осторожно расправлял листья. На губах — слабая, почти детская улыбка. Он что-то шептал мяте. Может, извинялся, что помял. "Вот он. Не городской. Не капризный. Просто… настоящий", — подумал Чонгук. И внезапно ощутил, что не хочет уходить. Ни с этой улицы, ни с этого утра, ни от этого тихого Тэхёна. Позже, у выхода с рынка, Тэхён остановился. Он резко выдохнул, поднял руки, будто сдавался: — Всё. Давайте прекратим эту перепалку. Мне ещё три месяца здесь жить. Он махнул в сторону улицы, будто это и был его «дом». — Я не могу каждый день с вами как кошка с собакой. Чонгук хмыкнул, но взгляд не отвёл. — Сомневаюсь, что вы кошка. Скорее… ёжик. Маленький, колючий. Слишком красивый, чтобы доверять. — Тем более, — буркнул Тэхён, поправляя пакет. — Если завтра вдруг встретимся… давайте сделаем вид, что не знаем друг друга. Они оба замолчали. Вокруг всё ещё гомонил рынок. Чонгук чуть склонил голову, будто хотел что-то сказать… но только усмехнулся и растворился в толпе. Тэхён стоял ещё пару секунд, прежде чем вздохнуть. „Городская омега забыл, что у провинции нет правил. Только запах грозы, вкус пирожка и чьи-то пальцы на твоём локте.“ Он двинулся дальше. Он ещё не знал, что завтра всё пойдёт не по плану... Солнце тонуло в крови заката, окрашивая небо в густой оттенок бордо, будто кто-то пролил бокал дорогого вина на край горизонта. Тёплый ветер лениво скользил по виноградным листьям, заставляя их шептать друг другу последние тайны лета. Воздух был насыщен сладковатым ароматом — терпкий, пьянящий, он тянулся за каждым вдохом, будто чей-то след, оставленный не на земле, а в самом сердце. И именно в этот час, когда всё вокруг будто бы замирало между последним светом и первыми тенями, запах Тэхёна раскрывался особенно ясно. В нём было что-то неуловимо мягкое, домашнее, как сочная мякоть спелого винограда, раздавленная на солнце. Но за этой сладостью скрывалась тонкая, зрелая горечь — нотка выдержанного вина, как послевкусие поцелуя, который слишком долго помнишь. Закат разливался медленно — густыми мазками, словно художник не мог определиться, какой оттенок теплее: янтарный, рубиновый или медовый. Каждый луч касался лозы, как пальцы, будто кто-то невидимый гладил землю прощально и влюблённо. И Тэхён, затаив дыхание, смотрел. Это был первый такой виноградный закат, что по-настоящему остановил время. В нём было что-то невозможное. Что-то слишком красивое, чтобы быть правдой. Точно кто-то написал его для него. И всё же — Тэхён улыбнулся. Потому что понял: каждый виноградный закат имеет свои краски. И свою историю. Этот — был о нём…