Окрыленный

      Гарри договорился о встрече с Малфоем после отбоя в астрономической башне. Во-первых, хотелось избежать лишних глаз и ушей. А, во-вторых, хоть Гарри никогда и никому не признается в этом — ему до одури хотелось еще раз посмотреть на него в крылатой форме в месте, где впервые увидел эту неземную красоту. Весь вечер он пребывал в приподнятом и несколько нервозном состоянии, предвкушая встречу. Это не осталось незамеченным для Гермионы и Рона, которые периодически многозначительно переглядывались, глядя на крайне взвинченного друга. Но, слава Мерлину, им хватало такта, чтобы ни о чем не спрашивать.       Взлетев в астрономическую башню, Гарри заметил крылатую фигуру Малфоя у окна. Как и в прошлый раз, он задержал дыхание от открывшейся картины. Стараясь не пялиться, рассматривал изгибы его стройного тела, обрамленного прекрасными белоснежными крыльями. Это было настолько божественно прекрасно, что, возможно, он даже приоткрыл рот. Совсем чуть-чуть. Возможно. Малфой обернулся и поднял бровь. Гарри решил разрядить обстановку:       — Я тут подготовился, — он достал из кармана блокнот и протянул его Малфою.       — Что это? –поинтересовался Малфой, даже и не пытаясь взять протянутую вещь.       — Список.       — Список?       — Ну, да. Список слизеринцев, подходящих под критерии. Мы будем обсуждать и вычеркивать недостойных.       — Мы? — саркастично поинтересовался Малфой       Гарри расплылся в самодовольной улыбке:       — Конечно, мы, я же вызвался тебе помогать!       Малфой, видимо, что-то хотел возразить, но Гарри приблизился к нему вплотную, изучая его лицо, и тот лишь отпрянул и вырвал блокнот из рук. Ура, победа.       — Хм. ты проделал определенную работу, — удивление Малфоя было неподдельным, и он не удержался от самодовольной улыбки.       — Серьезно? Разные колонки девочек и мальчиков. А что это значки напротив каждого?       Гарри махнул волшебной палочкой, и значки превратились в слова. Малфой с любопытством пробежал по списку:       — Тупой, стерва, задрот… что это, Поттер? Твоя экспертная оценка? — он ещё раз пробежал глазами по списку. — Ты не сильно высокого мнения о моем факультете, не так ли? — Гарри только хмыкнул и повел плечами. — Так, зачем мне эти каракули? Ты, что, серьезно считаешь, что я буду прислушиваться к твоему мнению?       Гарри лишь улыбнулся еще шире, наклоняясь ближе к нему: ему просто нравилось бесить Малфоя и нарушать его личное пространство — он так смешно реагировал, будто Гарри делал что-то невероятное.       — Я же теперь хранитель твоего сердца, Малфой! — прошептал он, а голос неосознанно стал тише.       — Мне это не нравится, — хмуро сказал Драко, а Гарри лишь пожал плечами. Нравится или не нравится — какая разница. Это ведь дело уже решенное. Малфой просканировал его и устало вздохнул. — Ты ведь не отстанешь?       — Не-а. Я теперь твой личный купидон. Радуйся! — промурлыкал Гарри ему на ухо. От такой близости даже мурашки по коже пробежались.       А, возможно, это от ветра. Ах да, во всем виноват зимний ветер.

***

      Малфою не удалось избежать помощи Гарри, ведь тот именовал себя «хранителем сердца Малфоя», а это весьма почетная роль. Теперь их общение было не только ночью, когда они вгрызались в фолианты в поиске нужной информации, но и днем. Стараясь не привлекать внимание к их странному тандему, они, о ужас, обсуждали слизеринцев. Причем это было настолько естественно и весело, что Малфой сам не заметил как «встал на скользкую дорожку порока». Все-таки в поговорке «с кем поведешься, от того и наберешься» есть определенное зерно.       Сегодня прорицания были вместе с Гриффиндором, и Малфой предвкушал очередное веселье. Поттер просто не умел иначе. И, да, как только профессор начала вещать своим убаюкивающим голосом про важность предмета для каждого члена магического общества, к Драко прилетел журавлик.       — Кто там еще у нас остался в списке из присутствующих? — было нацарапано корявым почерком.       Драко ухмыльнулся. Может быть, сегодня на прорицаниях ему не дадут спать. — Начнем с Тео, — вывел он и отправил журавлика обратно.       Драко оглянулся как раз тогда, когда Поттер начал вчитываться в строки, а сидящий рядом Рон закатил глаза. Поттер посмотрел на Драко и скорчил рожу, будто его тошнит, после чего принялся что-то строчить. Настроение Драко поднялось еще на пару пунктов. Теперь он был в ожидании. Поттер всегда удивлял.       Через пару минут журавлик плюхнулся на Драко. Он с улыбкой развернул его и начал читать:       — Фу, Малфой, ты только посмотри на его рот! Какой он противный, а тебе ведь придется его целовать. От одного только взгляда на его рот уже тошнит, — Драко перевел взгляд на Теодора. Губы, как губы, не такие пухлые и манящие, как у Поттера, но вполне сносные. Но целовать их не хочется, конечно. Драко перевел взгляд на губы Поттера, который что-то активно втирал Рону. Да, определенно их нельзя было сравнить с другими губами — его-то губы хотелось целовать, сминать, всасывать. Он снова посмотрел на Тео.       — Действительно, фу, — он был так рад, что можно вычеркнуть еще одно имя из списка, что не сразу понял свои мысли. Но осознание происходящего надвигалось на него со скоростью Хогвартс-экспресса, и…       Он сам, по своей воле, только что брал губы Поттера как эталон и хотел их целовать… Кроме того, он каждый раз чувствовал облегчение, вычеркивая очередное имя из списка, потому что все они — не Поттер. Это был полный, безоговорочный провал…       Приехали, да?