Окрыленный

      Это было очень странное утро во всех отношениях. Полночи Гарри с Малфоем провели, роясь в старых фолиантах, язвя и подкалывая друг друга. Гарри сам не заметил, как привык к этим ночным посиделкам с Малфоем, и ждал их с нетерпением. И это было на самом деле уютно. Но Гарри не выспался. Именно поэтому налетевшая на него разъяренная Паркинсон застала его врасплох.       — Что ты сделал с Драко? Признавайся! — приложила его к стене эта фурия.       — А что случилось с Малфоем? — удивился Гарри.       — Ты мне скажи! Ты его опоил? Почему вы периодически ходите вместе, перемигиваетесь там. Он не ночует в комнате, и утром выглядит разбитым. Учитывая вашу историю, я не удивлюсь, но даже для тебя это низко, Поттер! Что это было, Амортенция или что похлеще? — рычала сумасшедшая Паркинсон.       — Амортенция? Серьезно? Ты что мелишь вообще? — начал злиться Гарри. Пока непонятно на что именно: то ли утверждение ли Паркинсон, что он опоил Малфоя Амортенции, то ли из-за того, что она была в курсе, ночует тот в комнате или нет. Какого хрена она вообще ходит ночью к нему в комнату?!       И тут появился предмет этой дискуссии. Малфой выплыл из-за угла, увидел картину маслом «Паркинсон зажимает Поттера» и не аристократически открыл рот.       — Пэнс?! — и так это нежно прозвучало, что Гарри и не сдержался.       — Вот выясняем, с кем ты проводишь ночи! Почему-то Паркинсон, навещая тебя по ночам, находит твою постель пустой и холодной! А, Малфой?! Не хорошо оставлять свою даму еженочно.       — Чтоооо? — Драко с Пэнси повернулись к Гарри и изумленно вытаращились на него. Словно у него вместо головы расцвела мандрагора или внезапно появился единорог в розовых чулках.       — Поттер, ты больной. — синхронно высказались они.       Странные, и еще он больным оказался! Гарри не стал слушать дальше, а лишь развернулся на пятках и, под ошеломленными взглядами слизеринцев, умчался по коридору. Он был так бесконечно зол на себя, на Драко, на эту Паркинсон, которая показалась ему еще более мерзкой и истеричной чем обычно. А еще она хотела отдать Гарри Волдеморту и похожа на бульдога. Гарри продолжал себя накручивать… Как только Малфой вообще с ней общается? Все эти мысли носились в его голове, пока Гарри бежал по коридорам Хогвартса и не заметил, как оказался на Астрономической башне. Но теперь это место перестало быть для него местом уединения и покоя — оно теперь неизменно связано с Малфоем.       Опять чертов Малфой…       Гарри не мог разобраться в себе и эмоциях, которые его затопили. Единственное, до чего он додумался, так это расхреначить каменную стену: нужно было избавиться от всех этих непонятных чувств, иначе он просто утонет в них. Окончательно и бесповоротно. Гарри со всей силы ударил кулаком, а потом еще, еще и еще. Замахиваясь раз за разом, и не в силах было остановиться. Хоть бездушный камень был нем, но боль в руках начала прочищать Гарри мозг. Пришло осознание происходящего, и он застонал, ударив головой о стену: он, черт возьми, ревновал! Вот что с ним случилось в коридоре. Этой неопознанной эмоцией, которая так разъярила его, была жгучая безграничная ревность. Гарри ревновал Драко, потому что… он ему нравился.       — Это пиздец… — доверчиво прошептал он бедной, каменной стене и ласково погладил ее кровавой рукой.       Весь вечер Гарри избегал Малфоя. И ночью не встречу не пошел. Хоть кровью и обливалось сердце, когда он представлял одинокую фигуру крылатого Малфоя, ожидающего его в астрономической башне, он усиленно заставлял себя оставаться в кровати. Он должен был решить, как быть с открывшей для него правдой. Правдой о том, что его привлекает Малфой. Сильно привлекает. До дрожи в пальцах и колотящегося сердца. До кровавой пены перед глазами от ревности. Неведомый зверь внутри Гарри поднял голову и с ревом «мой» желал присвоить Малфоя. После ночи полной раздумий Гарри решился.       Гарри не стал подвергать себя анализу, чтобы понять, когда Малфой перестал быть Малфоем, а стал Драко, когда желание вмазать по его аристократической роже мистическим образом преобразовалось в желание зацеловать и залюбить. Он четко и ясно осознал одно: он полностью и безоговорочно принадлежит Драко, потому что любит. Любит и принимает его таким, каким он есть. С саркастическими улыбками, едкими комментариями и «багажом прошлого». Осталось только донести эту мысль до самого объекта любви. А это представлялось не простой задачей. Но, когда гриффиндорцы боялись сложностей?!

***

      Гарри шел на завтрак, когда увидел Малфоя, который быстро и неотвратимо надвигался на него. Подойдя к нему, Драко сбавил шаг и, в своей аристократической манере, поинтересовался:       — Поттер, в чем дело? — хоть вопрос прозвучал холодно, но он довольно неплохо научился читать его: в серых глазах промелькнули неуверенность и уязвимость. — Ты, что, решил избегать меня?       — Были дела, — он постарался придать голосу уверенность.       — Ах, ну да, как же я мог забыть, что имею дело с весьма известной личностью. Нам, простым людям и не понять, что такое «важные, геройские дела». Остаётся только ждать и надеяться, что на нас обратят внимание!       — Брось, Малфой, у меня действительно были очень важные дела. Погоди… — Гарри прищурился и сделал шаг вперёд. — Ты соскучился?       — Что? Нет, — фыркнул Малфой, отпрыгивая назад. — Ты обещал мне помочь, хотя я тебя об этом не просил, а потом пропадаешь. Серьёзно? Кто так помогает вообще?       — Всё, обещаю, — Гарри сделал шаг вперёд и натянул улыбку. — С этого момента я весь твой.       И это была чистая правда.