Окрыленный

      Гарри с Малфоем так и не смогли расшифровать пророчество и понять, что же нужно было принять. Если с любовью все было понятно, по крайней мере Гарри. Он четко для себя решил, что будет единственной любовью Малфоя, что бы тот там себе другого не думал. То с оставшейся частью никак. Тупик. Полный провал. Они каждую ночь перечитывали бесконечные книги, или вели диалоги в Астрономической башне, но решения все еще не было, а состояние Малфоя ухудшалось. И это пугало Гарри до чертиков.       Гарри сидел на трибуне и рассматривал хрупкую фигуру Малфоя застывшего на метле. Он вспоминал его шикарные белые крылья, и тихо прошептал:       — Ангел, сущий ангел.       Рон проследил за взглядом и недоуменно спросил:       — Кто? Малфой? — потом добавил и хохотнул, — если только падший. Вряд ли в его черной душонке найдется хоть немного света.       Гарри с удивлением и неверием посмотрел на Рона. Потом набросился на него и задушил в объятиях:       — Рон, ты гений! Конечно же! Свет во тьме! Как мы не поняли?! Мне нужно срочно ему сказать, — он подорвался и убежал.       Рон сидел с открытым ртом, не понимая, что это сейчас было.       — Ты что-то поняла, Герм? Мне кажется, Гарри окончательно свихнулся…       Гарри не удалось добраться до Малфоя в течение дня. Но, у них всегда была ночь и их Астрономическая башня. Он едва дотерпел до ночи, но когда он добрался до башни — Драко еще не было. Странно: он всегда появлялся там первый. Гарри решил подождать, но чем больше он ждал, тем больше понимал, что сильно нервничает. Осознание накатило на него со скоростью поезда — случилось что-то страшное.       Слава карте мародеров, Гарри нашел Драко в заброшенном крыле и сразу помчался туда. Зрелище было настолько ужасающим, что сердце Гарри пропустило удар: Драко лежал на полу без сознания, а его крылья… они уже не были белыми. Кровь растекалась по перьям, а в голове всплыла картина Драко, лежащего так же на полу в крови, обезображенным заклинанием. Заклинанием, которое когда-то выпустил в него Гарри! Он едва не поддался панике: настолько ему стало страшно, но вовремя вспомнил, что для паники совершенно не время. Он не мог потерять Драко. Просто не мог!       Сначала Гарри растерялся и испугался. А потом он разозлился. Да, что там, он пришел в дикую ярость. Рывком схватив Драко на руки, он прорычал:       — Я! Тебя! Не отпущу! — и аппарировал, хотя в Хогвартсе это и было невозможным.       Выручай-комната встретила Гарри пустотой и пугающим холодом. Было странно оказаться здесь впервые после того Адского пламени. Опять, как и тогда, жизнь Драко была в руках Гарри. И он собирался побороться за нее. Снова.       Магия в Гарри бурлила и требовала выход, но он был собран. Уложив Драко на оказавшийся неподалеку диван, он судорожно начал искать, что же может еще помочь. В высокой витрине из темного дерева он увидел два пузатых сосуда. В них он узнал «тревожный набор Гермионы», это было то, что нужно. Аккуратно сняв рубашку со все еще бессознательного Драко, Гарри начал обрабатывать кровоточащие крылья зельем, замечая, как кровь потихоньку останавливается. Взгляд Гарри же то и дело возвращался к обнаженной груди Драко, расчерченной белыми шрамами. Шрамами, которые оставил на нем он сам. Осознавать это было больно. Гарри взял второй пузырек и по-немногу начал вливать его содержимое Драко в рот. Теперь оставалось только ждать. Гарри положил белую макушку себе на колени, нежно поглаживая светлые спутанные волосы и устало прикрыл глаза.       Казалось прошла минута. Гарри распахнул глаза и встретился с серьезными серыми. Драко все еще лежал у него на коленях. Уже без крыльев. Значит ночь прошла.       — Почему я у тебя на коленях и почти голый, Поттер? — услышал он хриплый после сна голос Драко. — Только не говори мне, что мы ночью, что… ээ…       — Как бы мне этого не хотелось, но увы нет. Некрофилия не мой профиль, — нервно хихикнул Гарри, проводя по волосам.       — Некрофилия? Подожди, ты сказал, что тебе бы хотелось со мной…       — Конечно, хотелось бы. Я тебе, идиоту, уже столько время пытаюсь показать, как ты мне нравишься.       — Кто, я? — прошептал Драко, приподнимая голову с колен Гарри, будто пытаясь лучше рассмотреть эмоции в глазах.       — Но ведь я же — это Я! Как тебе может понравится такой, как Я?! — неверяще сказал Драко.       — Какой такой? — Гарри наклонился к Драко и чмокнул его в лоб. — Красивый? Умный? Образованный? Стойкий? Смелый? — продолжал он, обсыпая лицо Малфоя легкими поцелуями.       Гарри оторвался от Малфоя и проговорил.       — Хотя ты прав, такой мне понравиться не может.       Лицо Малфоя сразу побледнело, а в глазах промелькнула боль и отчаяние. Гарри продолжил.       — Нравится — это слишком мелко по сравнению с моими чувствами к тебе. Я в тебя бесконечно и страстно влюблен.       Лицо Малфоя сменило краски: с мертвенно-бледного на слегка порозовевшее, а в глазах засияли облегчение, надежда и нежность.       — Поттер, ты такой придурок…       — Но ведь только твой придурок? — тихо спросил Гарри. Ему действительно важно было услышать ответ, и он с затаенной надеждой смотрел в серые глаза.       — Мой придурок! Личный! — серьезно подтвердил Драко. И, чтобы у Гарри не осталось сомнений, подтянул его голову к себе и нежно поцеловал в губы.       Это было так ошеломляюще, что Гарри забыл как дышать. Когда он пришел в себя, понял, что со всеми переживаниями за Драко, так и не сказал ему о последнем открытии.       — Я, наконец, понял, что нужно тебе принять. И это настолько просто, что удивительно, как мы не догадались сами. Хорошо, что Рон натолкнул меня на нужную мысль.       — Пифия — Уизли, серьезно? — с сарказмом спросил Драко. — И в чем же дело? Как избавиться от всего этого?       — Тебе нужно принять свою светлую сторону и хорошие поступки, которые ты совершил.        Малфой нахмурился.       — Я серьезно, в тебе действительно есть свет, как во мне тьма. Все мы не идеальны, пойми. А ты не принимаешь себя полностью, отвергая свою хорошую часть. Видишь, магия наказала тебя за это. Без своей светлой части ты нецельный, и тебе дали подсказку.       — Я не верю, — проговорил Малфой, а потом еще тише добавил. — Я не смогу.       — Мы можем много говорить о том, что является плохим или хорошим, но в итоге… это всё равно не имеет смысла, потому что нельзя быть хорошим для всех, или же быть плохим для всех. Тебе кажется, что весь мир тебя ненавидит, но оглянись, Драко, оглянись. И ты увидишь одного человека, который верит в тебя. Который знает, что в тебе есть что-то светлое, что-то особенное. Который наблюдал со стороны и верил, что со временем ты изменишься в лучшую сторону. Так и получилось. И эти крылья… когда я увидел их, увидел тебя с ними, я подумал, что ты приобрёл свою настоящую сущность. Ты будто стал полноценным. И если брать мифологию, ангелы — это преданные существа, которые служат небесам. А ты служил своей семье, испытывая колоссальное давление. Драко… послушай, послушай меня внимательно — ты прекрасен именно такой, какой есть. И всегда был прекрасным.       Малфой съежился у него на коленях. Он был таким хрупким на вид, но внутри него велась ожесточенная борьба.       — Я не знаю как, — с трудом проговорил он.       — Я придумал. Давай я расскажу тебе все свои темные секреты и поступки, а ты вспомнишь все хорошее. Так ты поймешь, что я не «святой Поттер», а ты не демон из преисподней.       Драко еще ближе придвинулся к Гарри, практически свернувшись у того на коленях.       — Начнем с малого. Сегодня я собираюсь на весь день спрятаться в Выручай-комнате со своим прекрасным парнем и не пойти на учебу, — разрядил гнетущую обстановку Гарри.       — А ты оказывается коварный искуситель, Гарри! — проворчал Драко.       — И это ты еще не знаешь и тысячной части моих грехов, — не удержавшись он наклонился и чмокнул Драко в прикрытый глаз.