Тайсери Нуар

Несмотря на отсутствие цикла дня и ночи, в доках жилых секторов Цитадели всё равно есть периоды относительного затишья потока кораблей. Каждый день на сокрытом впотьмах и переливающимся мягкой голубизной нижнем доке жилого сектора Тайсери выдавался час, когда редели ряды суден и толпы людей. О тишине и речи быть не может — жилые сектора не спят, но вполне могут предаваться лёгкой дрёме. И этот час выпадал на утреннюю пору, как считал офицер СБЦ, саларианец Вэл Селар, в данный момент наблюдавший как ханар продаёт дешёвые товары на дальнем конце платформы. Селар раньше никогда не испытывал подлинного утра, не существующего в вечном сумраке жилых секторов, в которых он провёл своё детство, но он смотрел на них, на пасмурных, солнечных и облачных вестников нового дня, через оранжевую подсветку видео с Экстранета. Магазинчик ханара стоял обособленно от остальных дешёвых прилавков, возведённых привлечь туристов приглушёнными лампами и запахом еды перед тем, как они отправятся покорять таможню. Мимо, зевнув, прошла азари, её вызывающая чёрная юбка выгодно описывала контуры бёдер. Саларинский делец играл во что-то на омтинуле, ожидая такси на лавке поблизости. Никто не обращал внимания на ханара, но он всё равно пытался быть для прохожих самым ярким и привлекательным пятном на платформе. — Узнайте, что предвидели для вас Вдохновители, — продолжал зазывать он, — на станции, что возвёл их труд и гений. Сто кредитов за молитву! Двести за благословление от самого Святого Первенства! В отличие от других пришельцев, работающих на рынке, на прилавке ханара отсутствовали тонкие стебли красных цветов. На нём лежали открытки и планшеты с видео, безделушки и религиозные писания, которые может прочитать только другой ханар, чаши, до краёв наполненные острыми конфетами. Во главе лавки сияла розовая вывеска, гордо представлявшая своё имя:

Приветы с Цитадели от Опеля! Гостинцы для друзей и любимых! Подлинные сувениры от Вдохновителей!

Но нигде не было цветов. — Уже второй день без них. — сказал Селар, прислонившийся к металлической перегородке и наблюдающий за экспозицией со своим напарником-турианцем. Он скрестил руки на груди. — Может ему просто не нравится красный цвет. Беран, детектив-турианец из СБЦ, щедро хлебнул горячий, ещё испускающий витки пара декстро-кофе из бумажного стакана. На его лицевых пластинах раскинулась старая колониальная окраска цвета ржавой меди, а левая мандибула висела ниже правой, полностью парализованная после травмы, полученной во время срочной службы в войсках Иерархии. — Он может что-то знать. — проскрипел Беран. Его правая мандибула дёрнулась, он выкинул стакан. — Пошли. Ханар встрепенулся, увидев, как они приближаются, и озарил свою розовую кожу вуалью зелёного электрического света. — Достопочтенные офицеры, — медленно начал он, — Этот считает, что вам лучше всего подойдёт талисман из руин на горе Вассиа. Или, возможно, ни что иное как резная ракушка из глубин самого Кадже? — Не сегодня, Опель. — тихо произнёс Селар. Он по-дружески склонил вперёд бирюзовые рожки и одёрнул свою куртку. — Как идут дела? — Вдохновители благословляют его даже с закрытой ладонью. — ответил Опель. — Дела идут так, как было предначертано. Беран вынул из внутреннего кармана стопку фотографий и положил её на прилавок. — Знаёшь что-нибудь об этом? Опель пристально рассматривал изображения красных цветов и оружия с незаконными модификациями. По крайней мере Селар думал, что он рассматривает фотографии, насколько ханары это в принципе умеют. Свет на его теле насыщался, блекнул, затем насыщался вновь. Опель взмахнул щупальцем и нажал маленькую кнопку под прилавком. Вывеска магазина погасла, затем со вспышкой ожила вновь, на этот раз в синем свете и с жёлтой бегущей строкой:

Известный торговец информацией! Колеблются инвестиции? Вторая половинка ведёт себя странно? Получите совет сегодня!

— Придётся заплатить. — проинформировал ханар. — Сколько? — спросил Селар. — Пять тысяч кредитов. Селар протяжно выдохнул. — Должно быть, Вдохновители уже долго ходят с закрытой ладонью, Опель. Беран фыркнул и прищурился. — У тебя вообще есть лицензия на торговлю информацией? — спросил он, протянув руку и постучав по вывеске. — И что более важно — разве я выгляжу как турист из Траверса, готовый отдать все свои деньги первому прощелыге? Опель качнулся, извиваясь из стороны в сторону. — Этот обеспокоен тем, на что пытается намекнуть достопочтенный офицер. Лицензия Этого признаётся всеми провинциями Раканы. — Потрясающе. Ракана это безжизненная пустыня, и ты это знаешь. — Ракана вечна в глазах Святейшего. Селар нахмурился и обменялся взглядом с Бераном, фыркнувшим с гудящей подгармоникой. Возможно, за цветами действительно есть какая-то зацепка, раз Опель пытается набить за них цену. К тому же, сейчас это самый горячий след из всех, что им попадались. В последнее время в конфликтах с преступными группировками сектора Тайсери начало обнаруживаться, что сотрудники СБЦ заметно уступают бандитам в вооружении. Сержант Т’Вен приходила в ярость каждый раз, когда из-за этого офицеры её участка заканчивали свой путь в морге. Последнюю жертву, азари по имени T’Элис, растерзал боевой натак во время облавы склад красного песка. Чтобы найти корни этой угрозы, Берана и Селара послали прочесать окраины нижнего сектора и найти хоть какие-нибудь зацепки о всплеске необычного вооружения и инцидентах с контрабандой. Но зацепок и доказательств попросту не было. Чтобы скоротать время, Беран решил обратить внимание на свои любимые теории заговора, вместе декстро-кофе, способным зажечь маленькое солнце. Его свежая теория гласила, что цветы являются знаком для нарушителей. Селар не был твёрдо уверен в её правдивости, но тем не менее взял планшет с одной из подставок Опеля. — Как насчёт сделки, — Селар положил видео перед ханаром. — я беру у тебя это видео за пятьсот кредитов и не замечаю, что под этикеткой святой воды ты продаёшь бурду из-под крана. Ты, в свою очередь, ещё раз хорошенько взглянешь на фотографии моего друга. Селар принялся ждать, держа палец на планшете. Люминесцентные волны проносились по телу Опеля, пока он задумчиво обводил взглядом двадцать третий эпизод сериала «Флот Моей Пылкой Любви». Святое Первенство установило жёсткие правила, касаемо святилища Вдохновителей на Цитадели, и одно из них гласит, что никто не может брать из него священную воду без одобрения ханарского посольства, так что шанс того, что Опель продаёт воду из ближайшего общественного туалета был разумно высок — одобрение посольства ему не по карману. Для религиозного ханара это щемящий позор, не говоря уже о том, что такие случаи вскрываются гораздо чаще, чем хотелось бы их Святейшеству. — Честная сделка. — заключил Опель после долгих рассуждений. Селар кивнул и убрал палец с планшета. Он закрыл глаза на сверкающие колбочки рядом с пьедесталом открыток. Опель тщательно отсортировал фотографии, положив на каждую по щупальцу с характерным мягким хлопком. — Другие ставят цветы по указанию старой батарианки. Она появилась здесь две недели назад. — Как раз когда накал жестокости стал нарастать. — Беран метнул взгляд на Селара, затем снова обратился к Опелю, указывая на фотогарфию модифицированного дробовика. — Знаешь что-нибудь об этом? — Этот не знает. — Почему у тебя на прилавке нет цветов? — спросил Селар. —… Не исключено, что Этот попросил больше кредитов за участие, чем предлагалось изначально. — угрюмо ответил Опель. Селар покачал головой и сунул руку в карман. Он положил кредитный чип на прилавок и вскользь отправил его ханару. — Спасибо, Опель. — бросил Селар, собираясь уходить. — Ещё увидимся. Беран уже докладывал в СБЦ через омнитул. Он направился к кофейному автомату, печатая и проговаривая текст себе под нос. Селар отправился вслед за ним. — Достопочтенные офицеры! — Опель неожиданно окликнул их. — Вы заплатили, не забрав сдачу. Селар не сбавил шагу. Опель прибавил голос. —То же самое происходит с торговцами в Президиуме, рядом с кафе. Селар удивлённо моргнул и остановившись чуть не врезался в элкора с чемоданом на горбу. Жители нижнего Тайсери не бывают в Президиуме. — Как тебя занесло на Кольцо? — спросил саларианец, наконец обернувшись. Опель снова заиграл блеском. — Зокало. Переводчик Селара оплошал на этом слове, что было не в пример странно, но прежде чем он успел что-либо спросить, ханар уже вновь хлопотал распродать сувениры, словно ничего и не было. Он воззвал к паре проходящих мимо людей в дорогих костюмах и с экстравагантно уложенными седыми волосами. Они озирались на всё подряд разинув рот, включая Селара. Селар пересёкся с ними взглядом, безучастно поизучал их и пошёл искать Берана. Ничего необычного. Космическая станция, на которой заседает Совет, называемая Цитаделью, распростёрлась на пять жилых секторов размером с бурлящие мегаполисы и Кольцо, образующее центр станции — Президиум. Температура на станции была усреднённая, то есть одинаково некомфортная сразу для всех рас. Воздух был как музыка в лифте, а музыка в лифте как питательная паска, намешанная в чане. Однако, раса людей, которая только недавно стала частью пространства Совета, ещё не продержала своё посольство здесь достаточно долго, чтобы смотреть на Цитадель как на что угодно, кроме чего-то диковинного. Поэтому станцию наводнили нищие люди, припадающие к бесплатной питательной пасте, и богатые люди с отвисшей челюстью. Рано или поздно они устанут, подумал Селар. Рано или поздно. Он последовал за Бераном, поплотнее накинув форменную куртку. Что бы ханар ни хотел сказать этим «зокало», звучит оно как дурное знамение. Когда Селар догнал Берана у кофейного киоска, турианец со стаканом в руке указал на лавку ханара: — Ты видео не забрал. — Я его уже видел. — Селар нажал несколько кнопок и провёл кредитный чип, который он хранит в кармане через терминал киоска. Из глубин машины с хлопком вылетел бумажный стакан, в который начало литься лево-кофе. — Духи, — ворчал Беран, — как же иначе. У тебя вся голова этой бабской херомантией забита. — он покачал головой и достал фотографии чтобы снова на них взглянуть. — Готов поспорить, ты весь сериал уже пересмотрел. Селар взял кофе и промолчал. Беран сипло усмехнулся, но не удивился и не захотел продолжать эту тему. СБЦ ввёл практику напарничества между патрульными и детективами, чтобы воспрепятствовать возникновению соперничества между департаментами и участками. Впервые детектив из среднего сектора встретил своего напарника из нижнего вне рабочего времени, два года назад, в популярном у местных копов баре, где он был на свидании с одной ласковой дреллкой по имени Тила. Вокруг неё с перезвоном колокольчиков плавал океан возникавших из ниоткуда маленьких зелёных звёзд. Тогда ещё неопытный Селар думал, что это любовь. Позже оказалось, что это был буфотенин, выделявшийся из её кожи. Беран с издёвкой припоминал ему эту историю неделями, особенно когда одурманенная улыбка стёрлась с его лица и Тила бросила его. Но Селар не отказывался от диких теорий заговора Берана о тёмный делах в секторах, коих было много и некоторые из которых были весьма правдивы, поэтому Беран не распространялся в участке о склонности Селара к романам и инопланетянкам. Они хорошо ладили. Беран смял стакан и выкинул его в корзину, как раз опустошаемую хранителем. — Как там дела с Амальтеей? Небось лежите в обнимочку на диване и смотрите эту жижу. Селар неловко отвёл взгляд, уперевшись в хранителя. Тот щёлкнул, взял мусорный пакет и поплёл на шести ногах прочь. — Мы расстались. Беран подавился. — Что? Когда? — Несколько месяцев назад. — И я узнаю только сейчас? Хранитель методично вычистил ещё одно мусорное ведро на другом конце аллеи и отправился к следующему. — Не хотелось об этом разговаривать. Ему всё ещё не хочется. Последний раз он видел Амальтею тёмным силуэтом с ореолом жёлтых ламп в дверном проёме, говорящим с низкой подгармоникой и ровным, пронзающим его насквозь голосом. По сей день в его квартире не хватает половины мебели. Он не может найти сил заменить то, что она забрала, но причиной тому не ностальгия. Он был в руках её последних слов. Беран взял ещё стакан кофе. — Подыскал себе новую деваху? — Нет. — Селар прислонился к киоску. — Я решил взять паузу. Беран вздохнул. — Знаешь, а может оно и к лучшему. Слушай, я знаю, что твоё кредо — любовь ради любви и всё такое, но не так уж много женщин хотят остепениться с парнем, которому в лучшем случае жить осталось лет двадцать пять, да которого ещё и пришить на работе могут. Учитывая твою ситуацию, мне кажется, что ты какой-то ерундой маешься. — Мне нравится, когда меня встречают дома после смены. — Тогда найди себе сожителя. Чёрт, да хоть ВИ-друга купи, он тебе будет слаще Амальтеи в разы. Это не баба, а сущий ад. Селар опустил взгляд в стакан. Кофеин на него особо не действовал, но он решил дать ему ещё один шанс. Он погонял кофе по рту, проглотил его и ничего не почувствовал. — Ты мне мозги вправить решил? — М-да, это не моя стезя. — Беран залпом допил свой напиток, сжал стакан, взял новый и снова наполнил его. Селар поставил крест на своём кофе. — «Зокало» — говорит тебе о чём-то? Беран удивлённо вскинул мандибулу. — Без понятия. Это тебе медуза сказала? — Селар кивнул. — Дела. Кто-нибудь другой да знает. Офицеры бросили стаканы в мусорный бак, стакан Селара приземлился со всплеском. Они разделились. Пока они опрашивали рабочих дока и туристов, платформу начали заполнять корабли и очереди к прилавкам. Сектор снова вдохнул полной грудью, но так и не дал ответ — что значит «зокало»? Вперёд неуклюже топала семья волусов, чтобы занять место в очереди — отец, мать и маленькие дети в растягивающихся скафандрах, очевидно в отпуске. Пытаясь проскользнуть между ними, Селар столкнулся с женщиной-человеком. Она удивлённо вскрикнула и уронила из рук чемодан. Семья волусов в унисон панически вдохнула и попятилась от неё на крохотных ножках. Офицер поднял чемодан и вернул его хозяйке, попутно справляясь о её состоянии. — Прошу прощения. Женщина крепко взяла чемодан и подняла голову. Её глаза округлели от соприкосновения с его взглядом. Она была моложе седовласой пары, всё так же разевающей рот на всё подряд у прилавков. — О, — нежно сказала она, уставившись на Селара. — Что же, прощаю, раз ты такой миленький. Селар склонил рожки и улыбнулся ей, как это часто делают люди, судя по его наблюдениям. Он двинулся дальше, прорезая толпу. Миленький — это не то слово, которое он часто слышит в свой адрес. Беран допрашивал тройку кварианцев-паломников, когда Селар снова нашёл его, и вместе они соединили силы чтобы допросить генерального директора из Иллиума, который экономил на транспорте перемещаясь в Тайсери, районе с низкими тарифами. Никто не знал ни про цветы, ни про странное слово. Матриарх азари, несущая подарочную коробку, пахнущую фруктами и гвоздиками, сказала, что цветы на фотографиях выглядели «удивлёнными» быть в таком затхлом месте, и это был край новополученной информации. Корабельный шум душил голос Опеля, всё так же взывающего к толпам с восхвалением Вдохновителей. Время шло, а цветы всё так же оставались тупиком, ещё одной теорией заговора, которой суждено было утонуть в долгом ящике. Однако, как только Селар и Беран уже собрались вернуться в участок отметиться и отчитаться, на омнитул Селара поступил звонок. Голос сержанта Т’Вен искажался помехами и раздражением: — Вы двое ещё в доках? Нам поступил вызов об инциденте с дипломатом на таможне. Займитесь. Селар посмотрел на Берана — тот пожал плечами. — Будем через несколько минут. Таможенники не могут разобраться сами? — Как раз в этом и дело. Беран, — продолжила она, предполагая, что он где-то рядом. — ты к людям хорошо относишься? — Получше того офицера что сейчас на месте, раз уж вы звоните нам. Турианец или батарианец? Т’Вен разгневалась ещё больше. — Турианец. Просто придите туда и объясните ему в чём он неправ. Скоро планируется какое-то политическое заседание, и я не хочу, чтобы мне с Кольца капали на мозги из-за одного пустого кресла. Она немедля сбросила звонок. Селар нажал на экран омнитула и пробежался по присланному докладу. Он был короткий, скорее всего анонимный, что было не так уж удивительно. Стремительная, почти что неистовая колонизация Скиллианского Предела, осуществляемая Альянсом Систем, недавно оказалась в центре новостей галактической политики, так как Батаринская Гегемония начала активно оспаривать человеческие притязания, защищая свои интересы. В Цитадель со всей галактики стекаются дипломаты и лоббисты в надежде урегулировать конфликт. Вдобавок, новую актуальность приобрёл инцидент у ретранслятора 314, когда Альянс висел на волосок от развязывания войны с Турианской Иерархией при первом контакте с пришельцами. Атмосфера была напряжённой и перетекала прямиком из посольств в вечерние новости. Античеловеческие настроения стали повсеместным явлением. — Мысли? — Беран спросил Селара. Он всегда это спрашивает. Селар отключил омнитул и поразмыслил. — Карьерист, который ногой не ступит в Предел, даже если от этого будет зависеть его жизнь. — предсказал портрет дипломата саларианец. Ему было всё равно. — Таможенники конфисковали его халлекс, и он требует его обратно. — Какой ты пессимист. — ответил Беран низко мурлыкая. Он подал мандибулу вперёд и возразил. — Это будет прекрасная, ложно обвинённая женщина, в которую ты влюбишься по уши. — Вижу ты всё-таки смотришь «Флот Моей Пылкой Любви”— Селар стрельнул в него глазами. — Ага, два раза. У меня просто на такие дела гениальное чутьё. Дойдя до служебного входя за прилавками и очередями, они отсканировали свои удостоверения и вошли внутрь.