Тайсери Нуар

Спрятанные за голубыми окнами, поставленные друг на друга миниатюрные кабинеты уходили в бесконечную высь над центральной рощицей ярких солнечных деревьев атриума академии СБЦ. С первого дня как он получил полицейский значок и до сих пор Селар не мог понять, какое именно ощущение это место должно внушать — спокойствие или страх, однако на выходе получалась смесь из того и другого. Стоит родиться звуку, как он сразу же поднимался вверх, через тёмные тени и идеально застывшие, идеально правильные самшиты, отталкиваясь от стекла к стеклу. В одном из нижних кабинетов с ноющей болью в ногах сидел Селар, в одном окне от гудящего эха атриума. Он равнодушно пустил клуб дыма, стараясь не думать о том, куда его занесёт в ближайшие несколько часов. Он вынул сигарету изо рта, посмотрел на неё, и сунул обратно. Пачка курева удобно поместилась у него между рожек. — Прекрасно. — Беран сидел напротив, закинув ноги на стол. — Просто зашибись. Почему бы и не заработать себе какую-нибудь ящерную болезнь лёгких из-за съехавшей подружки. Селар сделал ещё одну экспериментальную затяжку и аккуратно стряхнул пепел в лежащую на столе гравированную ракушку цвета слоновой кости. — Я просто пробую. — ответил он, наблюдая за увядающими в оранжевом зареве частичками пепла. Тлен мягко и вкрадчиво потрескивал. — Ну и как? Пепел иссох в унылую серость. Селар потушил окурок в ракушку и снова принялся печатать за консолью. — Не моё. — признался саларианец, выпуская изо рта остатки дыма. — Тогда передай-ка мне пачку, будь добр. Селар одной рукой стучал по клавиатуре, другой передавал сигареты напарнику, выпуская дым из ноздрей. Беран убрал пачку за пазуху. Укрытый бесполезными парами никотина, на консоли мрачно светился окончательный отчёт. В кабинете интенданта нашлось семнадцать мультипаспортов, все принадлежали людям, но ни один из задержанных ещё не был посажен за решётку. Даже наоборот — Вантиус, ставший экспертом по статутам Совета Цитадели под жёстким надзором Мейко, вместе с некоторыми подозреваемыми сбежал в посольство батарианцев, где главный посол, Джат’Амон, ходатайствовал о предоставлении им дипломатического иммунитета в качестве гостей Гегемонии. Селара выворачивало от этой мысли. Человеческое посольство под началом Аниты Гойл вспенилось негодованием и обвинениями, узнав, что подозреваемые разгуливают на свободе. Почти дошло до того, что СБЦ заподозрили в сотрудничестве с контрабандистами из-за пренебрежительного отношения к человечеству. И что хуже, Селар терял уверенность в том, что это не так. Грязная интрига Тайсери воняла хуже его сигарет. Беран вздохнул, задрал голову к потолку и убрал ноги со стола. Он взял планшет и вернулся к работе. — Поэтому люди и нарушаю закон, или устанавливают свой где-нибудь в Терминусе. — ворчал турианец. Селар кашлянул и оторвался от оранжевого экрана. — Я подумываю о коллекционировании моделей кораблей. Беран колко засмеялся, снова отложив планшет. — Такие желания появляются только на грани пограничного расстройства, Вэл. Что, так и не поделишься последними словами Амальтеи? Селар помотал головой, стуча пальцами по клавиатуре. — Нечем делиться. — О, там определённо есть чего отсыпать. Селар нахмурился. Об стёкла бился шум атриума. — Она попала в точку. Беран равнодушно фыркнул. — Чушь, и ты сам это знаешь. Она просто сказала то, что бьёт сильнее всего. — турианец с ледяным взглядом нажал на планшет. — Ты фанатеешь от этих дурацких романтичных книг и видео, и на здоровье, но пойми, что это всё выдумка. В реальности не всё приходит к счастливому концу. Селар моргнул и без всякой злобы спросил: — Ты снова пытаешься вправить мне мозги? — Да, сукин сын, я вправляю тебе моз- — Детектив, только попробуйте мне сказать, что вы курите в кабинете академии СБЦ. — размеренно сказала Т’Вен входя внутрь. Беран на секунду застыл, пачка сигарет спокойно лежала за пазухой. — Никак нет, мэм. — ответил он повременив. Т’Вен обратила спокойное бледно-голубое лицо к собравшимся у потолка облачкам дыма, потом пронзительно уставилась на Берана. Её форма по качеству материала напоминала кожаные облачения коммандос, несмотря на стандартный дизайн, и любой смельчак, кто отважится спросить, не пылится ли у неё в шкафу настоящая «кожа» специальных войск азари, узнает о её службе на Тессии из первых рук. Т’Вен скрестила руки и немного наклонилась вперёд. — Не смей врать мне, Берантус. — ласково сказала она. — Ты же знаешь, как мне тяжело терять тех, кого я люблю больше всего. Правая мандибула Берана резко дёрнулась, затем опустилась в безропотную сдержанную улыбку. — Узнаю, когда вы скажете мне, что у вас не было четыре саларианских партнё- Селар тут же поднял ракушку с бычком и пеплом — Прошу простить моё неблагоразумие, мэм. — перебил он Берана, пока тот не стал голубой размазнёй на полу. Беран никак не мог выкинуть из головы увиденные в кабинете Т’Вен фотографии бывших возлюбленных, а также не мог понять, что шутить над этим не стоит. А может быть он и понимал, просто-напросто плюя опасности в лицо. Т’Вен выдохнула из носа как разъярённый бык и положила руки на бёдра. Одним взглядом, обращённым на Селара, она могла бы задушить жизнь планеты-сада. — Помнишь того ханара, торговца у доков? Кто-то пырнул его новой моделью омниклинка, недавно появившейся на улицах. Селар поставил ракушку, уставившись на пепел, запавший в резьбу. — Он пережил нападение? — Ему удалось скрыться, но сейчас он в реанимации. — Т’Вен увела взгляд на Берана. — Иди к нему. Но сначала зайди к капитану. Беран склонил голову на бок. — Только я? — Только ты. Беран встал, в нерешимости повиснув между Т’Вен и Селаром. Селар всего лишь склонил рожки, без ссор и возражений. Беран посмотрел на них как на заговорщиков. — Подумай о моих словах. — сказал он в итоге Селару и вышел в коридор, впуская порыв свежего воздуха. — Он думает, что я попытаюсь тебя убить. — как только дверь закрылась, Т’Вен покачала головой. — Вы переводите меня в Президиум. — ответил Селар, как будто это ничем не лучше. Он отключил консоль и откинулся в кресле. — Вижу ты успел ознакомиться с рапортом, пока коптил кабинетные стены. Строго говоря, тебя переводит капитан Лариад. Хорошенько запомни это. Селар промолчал. Все знали, что Т’Вен занимала должность в нижнем Тайсери исключительно из необходимости, без всякой притязательности на власть. Капитан Лариад был древним батарианским ископаемым, проводящим дни за рассказыванием баек на различных сторожевых постах и ковырянием в зубах. Селару почти и не доводилось встречаться с ним. — Берантус уже знает? Селар вскинул бровь. — Разумеется нет. Я не переживу такого стыда. Пройдёт двадцать лет, и на вечеринке по поводу моей отставки все всё ещё будут смеяться над этим позором. Селар надеялся, что она не замечает его раздражение, и понимал, что скорее всего она читает его как открытую книгу. Уже угрюмо сжатые губы начали сплющиваться в одну линию. Тем не менее, Т’Вен не терпела споры и недисциплированность, даже больше, чем всё остальное, и всегда требовала от подчинённых исполнительности. Он знал, что оспаривать перевод будет роковой ошибкой. Особенно в накуренном кабинете. И всё равно ему это не нравилось. Неслыханное дело, посылать старшего патрульного из нижних секторов обратно на Кольцо. Селар медленно и неохотно выдохнул, размышляя о карьерной лестнице. В Президиуме во многом служили набирающиеся опыта новички, которых как раз-таки переводят в жилые сектора, как только они поднатореют в основах. Да и не случалось наверху ничего серьёзнее жалобы бумагомарателя о недостатке льда в золотом ведре с бутылкой Мон Миньон. — Могу я потратить своё последнее расположение и спросить о причине перевода? Т’Вен глянула на всё ещё не выветрившийся дым у потолка. — Обнули баланс. — она села напротив него и скрестила ноги, взяв брошенные Бераном планшет и стилус и начав что-то писать. Молча. — Почему, мэм? — вежливо спросил Селар. — Мы, в качестве жеста доброй воли, предложили дипломатам Альянса сопровождение между их апартаментами и посольствами, но Мейко Огава наотрез отказывается подпускать к себе любого сотрудника СБЦ кроме тебя и Берана. — она вздохнула, задумавшись о произошедшем. — И после того, что с ней случилось, я не в настроении переубеждать её. Посол Гойл настаивает, что ей нужен эскорт. — Гм. — весь ответ Селара. Оба какое-то время просидели в молчании — Селар под расплывающейся сигаретной дымкой смотрел в окно, Т’Вен звучно расчёркивала планшет. Он думал о сопровождении дипломата в кафе запаха свежего эспрессо и посольства дорогих пиджаков, бесконечных заседаний и переговоров, перебарывая желание взять шаттл прямиком в ядро галактики. Хуже того, он думал о её улыбке в стекле заднего вида и принципе не смешивать личную жизнь и работу. Простое правило, которое он никогда не нарушал — да и где его нарушать, когда вся работа — это вязнуть по колено в разбойных преступлениях и срочных вызовах, вдали от тех, кто может назвать его милым, как Мейко Огава с планеты Трипти. — Найдите кого-нибудь другого. — на свой страх и риск попросил Селар. Шум атриума снова бился об стёкла. Т’Вен прищурилась. — Если тебе так не нравится новая должность, тогда, может быть, стоило принять повышение в отдел особого реагирования в прошлом году. Берантус мне нужен на деле о контрабанде. Селар кивнул и снова выглянул в окно. Дважды испытывать судьбу ему не хотелось. — Другая причина, по которой я приставляю тебя к Огаве, — продолжила Т’Вен, — это батарианцы, угрожающие закрыть своё посольство и отделиться от пространства Цитадели, если переговоры провалятся. Селар озадаченно моргнул, обернувшись к сержанту. Ещё ни одна раса не закрывала посольство на Цитадели по собственной воле. — Абсурд. У них и так уже есть Камала и половина Предела — к чему отделяться? — Не знаю. — Т’Вен положила планшет на колени. — Никогда такого не видела. Поэтому и не хочу, чтобы какой-нибудь жаждущий выслужиться новичок натворил дел в Президиуме, пока мы пытаемся выявить связь между сецессией сверху и нашей проблемой снизу. — Думаете угроза батарианцев связана с контрабандой и похищениями? — Абсолютно. Без тени сомнений. Так что тащись наверх и не ной. Сыграй пай-мальчика для Альянса и поищи следы. Ты в нашем деле уже достаточно долго чтобы знать, что требуется от тебя и всех остальных в Президиуме. Она передала ему планшет и стилус. Селар сразу же оставил подпись, выведя своё полное имя снизу в две строки. — Спасибо, мэм. — он поблагодарил её, потому что Т’Вен нужно благодарить всегда, даже когда она делает тебе выговор за курение в кабинете и отправляет на Кольцо. Т’Вен с тяжёлым вздохом забрала планшет. Прежде чем она успела покинуть офис, Селар вспомнил об одном моменте и спросил: — Эксперты установили что значит «зокало»? Она остановилась у двери и провела рукой по гребням. — Ещё нет. Каждый раз, когда кто-то говорит это слово, у меня корёжит переводчик. У тебя так же? — Сначала я подумал, что проблема в речевых моделях ханаров. У дреллов бывают похожие недоразумения. Она кивнула. — Наверное какое-то батарианское слово. Ты знаешь как оно бывает. Т’Вен ушла, оставив Селара встревоженным подтекстом её замечания. Гегемония печально известна строгим отношением к собственным гражданам и установленной силой кастовой системой, высшие эшелоны которой открываются только богачам. Только представителям высших каст разрешалось работать на Цитадели, а лингвистические глоссарии, ежегодно поставляемые Совету Гегемонией, в открытую цензурируются. Если «зокало» это действительно батарианское слово или фраза, то найти на Цитадели кого-нибудь, кто готов её растолковать будет непросто. Батарианцы из СБЦ прикинутся дураками ради собственной безопасности и сохранения места на станции. Добровольной помощи ждать неоткуда. К тому же они с Бераном растрезвонили это слово в доках направо и налево, полностью раскрыв карты. Селар ещё немного помусолил ситуацию за столом, прежде чем решил собираться. Он трепетно встал с кресла без единого шума. Затем он добрался до пустого лифта в атриуме, с отсутствующим выражением лица ожидая закрытия дверей. Он начисто в несколько заходов смыл с себя сигаретную вонь и одел свежий комплект формы и чистую куртку. В подмышке он нёс свёрток бумаг для поста СБЦ в посольствах, в которых сказано, что он будет служить там до поступления дальнейших приказов. Селар окажется в Президиуме следующим утром. Там ему впервые откроется утро и ночь отличные от разноцветных сумерек жилых секторов — фальшивые, как и большинство вещей на Цитадели. Атмосферу на Кольце заклинали неизведанные старинные технологии. Двери с шипением сошлись вместе, лифт отправился наверх. Через прозрачные стёкла Селар видел волны тёмно-синих форм офицеров СБЦ, мечущихся в разные стороны. В отличие от доков Тайсери, в академии не было часов полудрёмы — крутящихся под деревьями офицеров всегда было невообразимо много и всегда недостаточно. Время суток там не имело смысла. Среди масс у справочного стола молча в неподвижной грации стола стояла азари в жёлтом платье в тонкую полоску, под стать цвету листьев на дереве. К ней шёл турианец в повседневной одежде, расталкивая стоящих на его пути офицеров и гражданских. Шахта лифта скрыла момент, когда он настиг её. Селар моргнул не шелохнувшись. Пол лифта дрожал под его ногами. Всего десять галактических минут отделяли его от арок Президиума, от липового океана солнечного света, от ещё более липовых популярных песен. Умиротворительные мерцающие серебряные изгибы открытой архитектуры омоются белоснежными лучами, и где-то неподалёку будет идти, стуча каблуками Мейко Огава, в розовом платье и с не менее розовой улыбкой. Думая об этом, Селар протяжно выдохнул. С языка свалилось ругательство, затем ещё одно. Он снова перечитал документы, снова убрал их, и снова попытался отвлечься, но лишь силуэт Амальтеи в дверном проёме бросал тень на его разум, лишь бездонная тишина квартиры за спиной звенела у него в ушах. Селар до последнего слова помнил, как он пытался уговорить её остаться, и что она сказала ему в ответ. Пресная оловянная музыка лифта уступила воспоминаниям. — Ты бесчувственный, Вэл. — тихо и скорбно говорила она, пока они медленно дрейфовали друг от друга, как пылинки на свету коридора. — Ты используешь женщин, как другие парни используют халлекс. — В тебе нет любви ни ко мне, ни к кому-либо другому.