Cover me in sunshine

      The Civil Wars - Dance Me to the End of Love       Они не виделись два дня, и эти два дня были мучительными. Каждый погряз в домашней рутине: нужно было помочь с урожаем и делами по дому. Чонгук застрял на плантации с родителями, а затем ездил с отцом в город по делам. А Чимин помогал деду расчищать задний двор и чинить машину. Но каждое утро и каждый вечер парни выходили на свои веранды и встречали рассветы и закаты вместе. Окно в комнате Чонгука выходило на окно Чимина. И даже пусть они не могли быть рядом физически, ребята смотрели друг на друга, встречая предрассветные лучи. Пока Чимин смотрел на рассвет, Чонгук не мог отвести взгляда от Пака. Затягиваясь сильнее, он выпускал дым через нос, восхищаясь красотой блондина.       Наступает долгожданный свободный день. Чонгуку приходит в голову спонтанная мысль, и рано утром он выезжает на велосипеде в город, наблюдая за тем, как солнце встаёт из-за горизонта. Его путь не близок, но юношу это не останавливает. Он полон сил и решимости. Разобравшись со всем, с ослепительной улыбкой Чон возвращается назад домой, меняет одежду на более подходящую и бежит в дом семьи Пак.       — Доброе утро!       — Mamma mia! — восклицает бабушка. — Ты меня напугал, Чонгук!       — Простите, синьора. Чимин дома?       — Дома-дома… Куда ему деться. Он ещё даже не вставал, спит там в комнате. Всю ночь что-то чиркал в тетрадках своих, — женщина указывает на второй этаж. — Иди разбуди, уже обед почти.       Гук кивает и взлетает по лестнице в сторону уже знакомой комнаты, открывает дверь нараспашку, образуя сквозняк, и замирает. Чимин лежит на огромной постели в одних шортах и обнимает подушку. На его лице полное умиротворение… Чон аккуратно закрывает за собой дверь и на носочках подходит к постели. Ему не хочется будить парня, он готов застыть в этом мгновении, наблюдать за таким нежным и обнимательным Чимином.       Чонгук садится на корточки около кровати и тянется рукой к растрёпанным волосам Пака. Его пальцы едва касаются светлых прядей и поправляют их, открывая вид на личико. На маленький носик в форме кнопочки, на кукольные губы, на нежнейшие веснушки, которые хочется считать вечно, не отрывая взгляда. Чону очень жаль, но нужно будить этого ангела.       — Чимин, — негромко зовёт Гук. — Просыпайся.       Пак морщится, только крепче прижимая подушку к себе.       — Чимин! — чуть громче обращается Чон, касаясь его волос. — Пора вставать.       Старший приоткрывает глаз, и тут же его щеки заливаются лёгким румянцем. Перед ним на коленях сидит Чонгук, улыбаясь самой нежной улыбкой, которую он только мог видеть. Чонгук в его комнате… пришёл его будить…       — Сколько времени? — хриплым голосом от сна спрашивает Чимин.       — Почти двенадцать.       Блондин на ощупь находит руку Чонгука и переплетает пальцы.       — Так поздно… — шепчет Чимин. — Давай полежим ещё немного.       Чонгук немеет, услышав такую просьбу. Он смотрит на парня, лежащего на белой перине, и пытается осознать, правильно ли всё услышал. Чимин тянет его за руку, не слишком сильно, но достаточно для того, чтобы брюнет осознал, что просьба Пака — не игра его воображения. Чон скидывает обувь и ложится рядом, боясь коснуться Чимина. Ведь вдруг это сон. Всего лишь игра воспалённого воображения и только. Он смотрит на заспанное лицо блондина и не может оторвать взгляд.       Чимин первый придвигается ближе, ластится к нему, разнеженный таким ранним для него подъёмом. Обвивает своими ручками тело Чона и прижимается носом во впадину между плечом и шеей. Чонгук жмурится, рвано вздыхает, но всё равно обнимает в ответ. Между ними повисает молчание. Оба не понимают, когда так быстро перешли черту. Между ними слишком много недосказанностей и вопросов.       — Чонгук-а… — шепчет Чимин. — Что происходит?       — Я… я-я не знаю, — честно отвечает Чон. — Я сам не знаю.       — Мне страшно, — признаётся Чимин.       — Мне тоже. Но вместе мы преодолеем всё, — Чонгук целует его в макушку. — Всё будет хорошо.       Они лежат так неизвестно сколько. Возможно, пятнадцать минут, а возможно, и час. Время для них становится чем-то эфемерным, когда два сердца оказываются вместе. Испачканные грифелем пальчики Чимина цепляются за футболку Чона. Ему не хочется думать ни о чём, кроме крепких объятий и мягких поглаживаний. Чимин так нуждается в этом… Чимину нужны объятия…       — Нам нужно вставать, — шепчет Чон, поглаживая обнажённую спину. — Иначе мы точно никуда не успеем.       — Куда?       — Это сюрприз.       — Чонгук, с момента моего приезда я только получаю сюрпризы. Мне так стыдно уже, — смущаясь, произносит Чимин. — А я даже не могу ничего сделать в ответ…       — Ты уже сделал, — заглядывая в карие глаза, произносит Чон. — Ты приехал.       Чимин прикрывает глаза, рдеет от этих слов, которые бьют прямо в сердце. Он не помнит, когда последний раз чувствовал себя настолько нужным и окрылённым. С Чонгуком всё иначе. Он чувствует себя иначе.       — Как мне одеться?       Он встаёт, нехотя отрываясь от Чонгука, и плетётся к комоду.       — Как хочешь, — улыбается Чон. — Я пойду спущусь пока.       — Скажи ба, что я быстро.       Чонгук возвращается на кухню, где синьора Пак уже накрыла на стол, словно чувствовала, что парни в скором времени решат спуститься. Обеденный стол полон угощений. Тарелка с сырной нарезкой, свежие овощи, фрукты, инжир и мёд. Терпко заваренный чай с лимоном и имбирём.       — Садись, Чонгук, покушай.       — Спасибо, Чимин сейчас переоденется и спустится.       — Чонгук, спасибо тебе! Не знаю, сколько ещё раз буду благодарить тебя, но Чимин ожил. Моя бы воля, оставила бы тут его жить, и работу нашли бы… Но куда же там, — причитает старушка. — Сеул подавай, невесту тоже, ни к чему не пригодную. Тьфу.       — Ба, не начинай.       Чон смотрит на вход и улыбается. Ведь Чимин само совершенство. Он ангел во плоти и никак иначе. На нём нежно-голубого цвета льняной костюм: рубашка с коротким рукавом и шорты, открывающие вид на острые коленки и стройные ноги. На ножках плетёные сандалии. Пак подходит к холодильнику, достаёт оттуда свежий сок и наполняет фужер, жадно отпивая из него.       — Не начинаю! Кушайте, — синьора улыбается, удаляясь на задний двор. — Поухаживай за Чонгуком.       — Предлагаю собрать всё с собой и сбежать, — заговорщически произносит Пак. — Я уверен, что она вернётся через пять минут.       Чонгук кивает и принимается помогать Чимину, собирая еду для их импровизированного обеда.

🍋🍋🍋

      — М-музей? — шепчет Чимин.       — Да, — довольно улыбается Чонгук. — Пойдём.       Чимин смотрит на удаляющуюся спину парня и просто не верит своим глазам и ушам. Они идут по пыльным коридорам, пересекая один зал за другим, во многих выставочных залах ведутся ремонтные работы. Но Чонгук открыл музей ключом, который уже был у него. Чимина это пугает и восхищает одновременно.       — Мы пришли…       Чон открывает дверь, впуская Чимина. Просторное помещение с высоким потолком, на бледно-голубых стенах висят большие картины, а потолок расписан вручную с золотым тиснением. Вдоль стены стоят статуи. Видно, что в этот выставочный зал принесли экспонаты на хранение, но порядок и чистоту тут точно поддерживают.       — Помещение не полностью отреставрировано, поэтому тут больше экспонатов, чем нужно.       — Но как мы тут? Если музей закрыт…       — Тут охранником работает папин друг. Я утром приехал и поговорил с ним. Ну вот и он мне дал ключи. Мне показалось, что тебе понравится такое, ведь ты преподаешь в школе искусств и…       — Чонгук, это прекрасно! Я бы не додумался отправиться в музей, — Чимин оборачивается к Чону. — Спасибо большое!       Гук садится на кушетку, что стоит в середине помещения, наблюдая за тем, как по залу бродит Чимин. Парень обводит взглядом каждую статую, картину, и в его глазах отражается восхищение. Он словно маленький ребенок, что получил подарок на Рождество. Его бы воля, Чон каждый день радовал Чимина, лишь бы видеть эту яркую искренность.       Чонгук вспоминает слова бабули Пак и понимает, что время движется с неимоверной скоростью. Лето ускользает, наступление осени и учебно-рабочей рутины неизбежно. А это означает, что Чимин уедет. И вернётся ли он сюда, большой вопрос. Возможно, у Чонгука больше не будет шанса, и это лето — всё, что у него осталось.       — О чём ты думаешь? — в мысли резко врезается голос Чимина.       — Да так, о всяком, — отмахивается Чон. — Тебе нравится? Sting - Shape Of My Heart       — Да! — Пак садится рядом в позу лотоса. — Это так прекрасно. Когда я смотрю на чужие работы, в моей душе появляются бабочки. Они готовы пробиться через мою грудную клетку наружу, чтобы тоже оценить эти шедевры.       — Ты так любишь свою работу… — благоговейно произносит Чонгук. — Это очень завораживает.       — Однажды я стану популярным художником, а в Сеуле пройдёт моя первая выставка, на которой будут представлены мои картины и скульптуры. Люди будут испытывать ровно такие же чувства, что испытываю сейчас я.       — Я уверен, что у тебя все получится, — нежно произносит Чонгук.       — Спасибо, — смущается Пак. — Ты тоже должен! Должен подумать о фотографиях, Чонгук. Ты ведь можешь так же стать знаменитым фотографом.       — Когда-нибудь…       — Обещаешь, что займешься этим? Не зарывай свой талант.       — Обещаю, я… — Чонгук прикрывает глаза. — У меня тоже будет выставка, и ты обязательно попадешь на неё.       Они сидят напротив репродукции известной картины Густава Климта «Поцелуй». Чонгук никогда не разбирался в искусстве, но историю этой картины знал, только сути её не понимал, пока сам не оказался в похожей ситуации. Мужчина и женщина слились в страстном поцелуе. Художник очень много лет любил эту женщину. На холст вылилась вся страсть и любовь к ней. Но того, что он изобразил, никогда не было между ними в реальности. Хотя автор полотна часто видел её, бывал в её доме и общался с ней. Целоваться они могли лишь в воображении.       Чонгук поворачивается к Чимину и видит, как Пак тоже остановил свой взгляд на данном шедевре. Солнечные лучи подсвечивали идеальный профиль парня…       — Такая грустная история любви… — шепчет Чимин, словно прочёл мысли Чона.       — Я его понимаю. Видеть почти каждый день свою любовь и не иметь возможности касаться её или целовать — настоящая пытка.       — Если бы у тебя была возможность... — шепчет Пак, поворачиваясь к Чону. — Ты бы воспользовался моментом?       — Непременно.       — У тебя есть шанс.       Чонгук приоткрывает рот, пытаясь переварить сказанные слова. Ему, может, послышалось? Опять воображение играет с ним в злую шутку? Шанс… У него есть шанс? Гук облизывает губы, нервничает, но придвигается ближе к Чимину. С каждой секундой расстояние между ними сокращается, воздуха становится меньше, а сердце готово выпрыгнуть из грудной клетки и пуститься в пляс.       Чимин прикрывает глаза, ощущая горячее дыхание на своих губах. В лёгких словно не осталось воздуха. Обветренные губы касаются пухлых чиминовых… Лёгкое, едва ощутимое касание сводит с ума. В голове Чонгука пусто. Он не может думать о чем-либо. Всё его внимание сконцентрировано на мягких губах. Лёгкий невинный поцелуй, от которого хочется рассыпаться на атомы. Чимин даже на вкус как лимон. И, кажется, Чонгук готов полюбить их ради Чимина.