Cover me in sunshine

      — Когда мы встречаем особенного человека, мы отдаём ему всё своё время, он поглощает все наши мысли, и всякий раз нам приходится его терять…       Чонгук откладывает книжку в сторону, переводит взгляд на потолок и прислушивается к звукам во дворе. Слышит, как отец что-то бурно обсуждает с синьором Джованни. Входная дверь открыта, слегка поскрипывает от ветерка, что сквозняком тянет с балкона. Вдруг раздается лёгкий стук в дверь и виднеется макушка матери.       — К тебе можно?       — Конечно, входи, — Чон садится на постель, устраиваясь поудобнее.       — Решил перечитать? — женщина указывает на книгу.       — Освежить память. «Вино из одуванчиков» мы с Чимином прочли, очень интересно, — улыбается Гук.       — Хорошо. Я рада, что вам понравилось, — мягкая рука матери поправляет растрёпанные волосы сына.       — Что-то случилось?       — Дорогой, ты же знаешь, что можешь со мной поделиться чем угодно, — начинает женщина. — Я всегда тебя выслушаю, дам совет и никогда не упрекну.       — Конечно… С чего ты вдруг решила завести этот разговор?       Чонгук рад, что мама решила всё за него. Сейчас ему будет легче признаться в своей ориентации и обсудить все волнующие его вещи, о которых он не мог говорить. О Чимине и чувствах. Чонгук хочет обсудить это. Чонгук хочет получить совет.       — Я о вашей дружбе с Чимином, — Сохи улыбается нежно, совсем открыто. — Ты ничего не хочешь мне рассказать?       — Хочу… — Чонгук обнимает свои колени, кладёт подбородок на них и своими большими глазками смотрит на маму. — Я влюбился, мам.       Одно предложение, а кажется, будто гора с плеч свалилась.       — Я влюбился в Чимина, и, кажется, это произошло почти сразу. Возможно, в тот день, когда я его фотографировал, возможно, в тот день, когда мы пошли на водопад. Или это произошло за одним из ужинов и походов на речку. Не знаю… — Чонгук прикрывает глаза. — Это странно, да?       — Странно что, сынок? Что ты влюбился? Или что ты влюбился в парня?       — Не знаю? — пожимает плечами юноша. — Я давно за собой заметил, что девушки меня не интересуют. Но… мне страшно. Это неправильно для людей? Для вас? Я не знаю, что думать.       — Неважно, что думают другие, Чонгук, — женщина гладит руку сына. — Мы с отцом всегда будем на твоей стороне, что бы не случилось. А что до других? Плевать. Я вижу то, как ты смотришь на него, какую улыбку даришь… — Сохи крепко держится за Чонгука. — Моё сердце просто цветет, когда я смотрю на вас. Это так прекрасно и искренне, что не описать словами.       Чонгук готов расплакаться прямо при матери. Он не может держать всё в себе. Слёзы сами скатываются по щекам, выдавая все его переживания и тревоги. Тёплая материнская рука стирает эти дорожки.       — Чимин тоже?       — Да, я думаю, что да… — признаётся Чонгук. — Он боится больше меня, ведь…       — У него невеста, — заканчивает она.       — Это неправильно? Ты же не считаешь, что он плохой человек, мам? — испуганно спрашивает Чонгук. — Он не плохой, просто она… это всё его родители, и он…       — Милый мой, я знаю. Я не считаю Чимина плохим. Он просто потерял себя, — грустно говорит синьора Сохи. — В жизни так бывает: люди теряются, не могут найти своё место в работе, в личной жизни. С ним приключилась такая вещь… Это всё сложно, Чонгук. Чимин очень сильно обременен родителями, той девушкой и работой. Приезд в Италию точно изменил его жизнь, и он пока сам не понимает, как и в какую сторону.       — Он даже не любит её…       — Сынок, ты же понимаешь, что очень сложно отпустить жизнь. Отпустить то, чем ты жил очень много лет. То, что происходит между вами — это просто прекрасно. И мы ни в коем случае не хотим помешать вам или запретить. Просто тебе нужно прожить эти прекрасные солнечные или не очень дни лета. Подарить ему всю любовь, что у тебя есть. Тогда ты не будешь жалеть о несказанных словах или несделанных поступках.       — Я уже живу тем днём, когда выйду на веранду и не увижу его в предрассветных лучах солнца. Не смогу пойти с ним на реку и не увижу его в своей комнате. Не смогу наблюдать за тем, как он рисует. И он больше не будет слушать мое чтение, — Чонгук громко всхлипывает, давая эмоциям выход. — Я не хочу. Не. Хочу…       — Ох, мой дорогой… — шепчет мама, присаживаясь к сыну ближе и обнимая его за трясущиеся плечи. — Первая любовь причиняет боль, а безответная разбивает сердце.

🍋🍋🍋

      Чимин сидит уже полчаса и слушает голос на той стороне провода. В голове хаос, хочется кричать и рвать глотку от безысходности. Звонкий голос режет слух, а слова бьют сильнее и сильнее, словно плетью по лицу. Чимин чувствует, как бабушка выглядывает, ходит туда-сюда и не может найти себе место.       — Я не понимаю! Ты правда собрался вернуться сюда только в начале сентября? Зачем тянуть до последнего?       — У меня билет на тридцать первое августа. Я не могу его сдать или обменять. Купить новый тоже не могу, — устало говорит Пак. — Зачем ты продолжаешь это?       — Зачем? Хах! Ты правда задаёшь мне этот вопрос? У нас в октябре свадьба, нужно готовиться к ней. А ты укатил отдыхать.       — Я не «укатил отдыхать». Мы с тобой решили взять перерыв, привести мысли в порядок. Я ни разу не был у бабушки с момента переезда. Почему ты только сейчас решаешь вылить на меня всё это? — отвечает Пак.       — Чимин, что происходит? Ты скрываешь что-то?       — Ничего, что должно было бы тебя взволновать. Ын Джу, мне пора. Я не могу висеть столько на телефоне, — на нежной коже колена остаются красные полосы от ногтей. — Я позвоню.       Пак не дожидается ответа, кладёт трубку и откидывается на спинку, ударяясь головой о стену. Больно, но он заслуживает… Говорить с Ын Джу всегда было сложно, а сейчас и подавно. Чимин хочет себя корить, хочет себя винить, но не может. Произошедшее с Чонгуком не может быть ошибкой… Чонгук не может стать для него ошибкой.       — Чимин-и? — аккуратно зовёт его бабушка, совсем как в детстве.       Пак приоткрывает глаза и видит пожилую синьору, стоящую в дверях кухни. В горле становится комок, а на душе паршиво. Теперь ему стыдно, и он правда не знает, что делать и что говорить. Хочется бросить всё и сбежать к Гуку, упасть в его объятия и забыть обо всех проблемах. Никогда не вспоминать о возвращении на родину, о свадьбе, о родителях…       — Поговори со мной. Ты же устал, я вижу, — молит бабушка.       Парень кивает, горько улыбаясь. Она права: он устал и должен поговорить. Пусть даже от него откажутся и выгонят из дома. Не может иначе. Чимин устал держать это всё в себе, слишком тяжелая ноша для него.       — Я не люблю Ын Джу, — признаётся Чимин. — Я люблю другого человека.       — Кого, милый?       — Чонгука.       Пак стремительно закрывает глаза. Он ждет чего угодно: удара, оскорблений… Но ничего не происходит. Слышится лишь шелест длинной бабушкиной юбки, а после лёгкое прикосновение к горящим от стыда щекам. Она гладит своими морщинистыми руками щёки, гладит и приговаривает что-то на итальянском. Чимин не может разобрать слов, слишком сложно. Но с каждым сказанным слогом ему становится труднее сдержать в себе слёзы. Кажется, будто бабушка вытягивает их из него.       — Почему я плачу?       — Потому что тебе больно, моя душа, — шепчет бабушка. — Тебе больно. Тебе нужны эти слёзы.       — И ты не злишься? Ты же слышала, что я сказал?       — Конечно! Я старая, но не такая глухая, — упрекает со смехом бабушка. — Ты не любишь эту стерву, а любишь Чонгука.       — Да…       — Спасибо, что признался, — шепчет бабушка. — Я сейчас налью чаю с мятой, и мы с тобой поговорим.       Запах мятного чая с лимоном успокаивает. Чимин вдыхает этот яркий аромат красным от слёз носиком и смотрит на умиротворенное лицо бабули. Она всегда была тем самым человеком, которому можно доверить всё, и никто об этом не узнает. Бабуля — тот самый островок тихой гавани.       — Так. Значит, Чонгук.       — Да. Чувствую себя паршиво.       — Но почему? Это же твои чувства, Чимин! — в ужасе произносит женщина. — Ты не должен корить себя за это.       — Мне двадцать восемь, ему семнадцать… Да и вообще, неужели ты не видишь в этом всем ничего?       — Любить нормально, Чимин. Любить правильно, — вздыхает женщина. — Первая любовь меняет всю твою жизнь. Её не забудешь, как ни старайся. Чонгук стал твоей первой любовью и, что ни делай, останется с тобой навсегда. Но только не вздумай ругать или корить себя.       — Мне казалось, ты…       — Меня удивит любовь между мужчинами? Чимин, я живу в Италии. Меня удивило бы её отсутствие, — смеётся женщина. — Расскажи мне лучше, как всё произошло.       — Бабуль! — смущается Чимин.       — Дай старой женщине порадоваться. Ты наконец-то влюблён. По-настоящему влюблён!       — Чонгук хороший. Он прекрасный, — мягко начинает Чимин. — Иногда мне кажется, что он сошёл со страниц книги. Такой обходительный и внимательный. Ко мне никто и никогда так не относился, — Мини опускает взгляд на кружку чая. — Я влюбился в первую очередь в человека.       — Чонгук-и добрый парень, — подмечает бабушка.       — Да… и я боюсь сделать ему больно.       — Чимин…       — Как я скажу родителям, что не хочу свадьбы? Как я скажу о том, что люблю мужчину? Скажи мне? Сегодня двадцать второе августа, а я уже боюсь конца этого лета. Что мне делать?       Женщина понимает, что её внук прав. Все слишком сложно и слишком горько.       — Брать от каждого последующего дня всё, дорогой мой…       — И ждать чуда, — усмехается Чимин.