Cover me in sunshine

      Чимин сидит в рубашке Чонгука на берегу моря. Погода резко меняется, и сейчас океан очень сильно бушует. Едва тёплая вода омывает ступни Пака, унося за собой его терзания. Произошедшее вчера ночью было для него большим и серьёзным шагом. Он понимал, что переспав с Чонгуком, всё изменится и ничего нельзя будет вернуть назад.       Чимин не жалеет. Он никогда не будет жалеть о случившемся. Они оба этого хотели и получили. Впервые его сон был крепким, бессонница совсем пропала. Утром, проснувшись раньше, Чимин не мог налюбоваться умиротворенным лицом Чонгука: его прелестным носом и шрамиком на щеке. Не смог удержать и не чмокнуть прелестную родинку.       Карие глаза смотрят на открытый горизонт, на чаек, что летают над океаном. Ему так хочется остаться в этом моменте, не переживать о завтрашнем дне и быть просто счастливым. Уже тридцать первого Чимин сядет в автобус и уедет прочь отсюда. Оставит город, в котором произошли с ним изменения, и оставит Чонгука…? Чонгука, которого он не хочет отпускать…       Ему предстоит сложный путь. И как он его пройдёт, неизвестно даже ему.       — Ты чего тут один?       Чимин дёргается от хриплого голоса, поднимает голову и видит стоящего в шагах пяти от него Чонгука. Чувствует, как слёзы накатываются, а в горле образовывается ком. Он смотрит в чёрные глаза очень долго, словно хочет донести до парня что-то, что не может произнести вслух. Сам Чонгук молчит, не отводит взгляд, чувствуя, как внутри него уже образовывается чёрная дыра. Он видит, как по нежным щекам скатываются кристальные капли, образовывая мокрые дорожки, и молится всем возможным богам, чтобы не заплакать самому.       — Я… пришёл просто подумать, — негромко говорит Пак, утирая слёзы.       — Нам, наверное, нужно поговорить? — Чон садится рядом, получая кивок от парня. — Что дальше?       — Я вернусь в Сеул, у меня там работа.       — А после?       — Я не знаю… — рвано выдыхает Чимин, обнимая себя за хрупкие плечи. — Я не знаю, что делать дальше.       — Ты откажешься от свадьбы? Расстанешься с ней? — Чонгук не знает, к чему задаёт такие вопросы.       — Это будет правильно, наверное? — нервно смеётся Чимин. — Я не могу её больше обманывать, особенно после того, что произошло тут. Я не люблю её и понял это окончательно. Будет ужасно с моей стороны продолжать строить с ней надежды на будущую жизнь, не имея никаких чувств.       Чонгук кивает, слушает внимательно, но чувствует неуверенность в словах Чимина. На душе кошки скребутся, но хочется верить каждому слову. Он понимает, что Чимин не станет обманывать его, но всё же…       — А ты, Чонгук?       — Я учусь, — негромко произносит он. — Да и что я? Если вся моя жизнь в тебе… Ты уедешь, а я останусь тут один совсем. У меня в голове куча планов, идей, но, Чимин, они настолько безумны, что я даже вслух не буду произносить.       — Чонгук… я не знаю, смогу ли…       — Сможешь что? — Чонгуку больно — он отвечает немного резко. — Что, Чимин? Признаться перед другими? Рассказать о своих чувствах?       — Мои родители…       — Твои родители, точно, — Чонгук почему-то чувствует к себе лютую ненависть.       — Ты сейчас злишься, но я тоже злюсь. На себя, на ситуацию в общем, — шепчет Пак. — Мне в любом случае нужно уехать, а тебе нужно учиться тут. Не оставлять свои мечты, Чонгук. Ты говоришь, что можешь поехать со мной, и я был бы рад забрать тебя. Но ты студент, тебе нужно ещё учиться, получить должное образование. Попробовать себя в фотографии, возможно, сменить направление. И я не хочу, чтобы сейчас ты рушил свою жизнь мной.       — Рушить жизнь тобой? Ты говоришь ужасные вещи, не нужно. Моя мечта — ты, Чимин. Других у меня уже нет.       Маленькие ладошки накрывают своё лицо. Чимин готов взвыть от боли, что пожирает его изнутри. Слышать такой голос Чонгука — равносильно казни, но его можно понять. Над первой любовью обычно смеются. Но если это настоящая любовь, если это не просто вспышка пробуждающейся страсти, такая первая любовь становится также последней любовью. Вечной любовью. Самым счастливым или самым горьким уделом, какой только может выпасть на долю мужчине или женщине.       — Ты не боишься? — глухой голос слышится из-под ладоней. — Не боишься реакции людей? Родственников или друзей?       — Мне страшно, Чимин, очень. Но меня не особо волнует то, как отреагирует общество. Это мой выбор, мои чувства. И мне без разницы, кто и что будет говорить, — чётко произносит Чон. — Я бы хотел остаться с тобой. Я готов всё бросить и идти хоть на край света за тобой.       — А мне страшно… Я не знаю, что будет дальше… Мне нужно решить всё, но я вспоминаю о том, что на мне большая ответственность. Я учитель, у меня дети… от малого до великого. Мне нельзя их подводить. А как их родители отреагируют на меня? На то, кем я являюсь? Я не стыжусь, но боюсь столкнуться с проблемами.       Чон не отвечает. Лишь смотрит на белую пену, что обволакивает его ноги. Боковым зрением он видит, как слегка подрагивают плечи Чимина. Тонкая хлопковая рубашка не укрывает от прохладного северного ветра. Гук придвигается ближе, обнимает и прижимает к себе парня. Чимин живет искусством. Он не может поменять всё по щелчку пальцев. Хоть и хотелось бы.       Чонгук это понимает. Им обоим сложно и больно, но с этим ничего не сделаешь.       — Прости, у нас осталось так мало дней. А я их трачу на ссоры, — грустно шепчет брюнет, оставляя поцелуй на виске.       — Знаешь, такое чувство, что благодаря тому, что встретил тебя, я смог немножко полюбить этот мир, — Пак прячет свой нос, согревая его о шею Чона.       — Чимин, я могу попросить тебя об одной вещи?       — Конечно, о какой?       — Я хочу, чтобы ты помнил обо мне. Хочу, чтобы ты всегда помнил о том, что я жил и был с тобой рядом. Неважно, сколько лет пройдёт. Неважно, сколько километров и часов будет между нами. Помни обо мне.       — Всегда и навечно.       — Пойдём в дом. Ты весь замерз. Возможно, этот ветер пригонит дождь.       Парни встают с песка и возвращаются в дом. Туда, где тепло, где витает запах лимона и свежести. Чонгук ставит чайник на плиту, заваривает жасминовый чай с лимоном и располагается с Чимином на полу, укрывая пледом ноги. Старший так хорошо устраивается, облокачиваясь своей спиной о грудь Чонгука.       — Почитаешь мне?       — Я не взял ничего такого.       — У меня в рюкзаке.       Чонгук достает книгу и слабо улыбается, понимая, насколько Пак — безнадёжный подросток-романтик. Открывает произведение с самого начала, зная, что Чимин никогда не пропускает благодарности и посвящения в книгах.       — Прошу детей простить меня за то, что посвятил эту книжку взрослому. Скажу в своё оправдание: этот взрослый — самый лучший друг. И еще: он понимает всё на свете, даже детские книги. И, наконец, он живет во Франции, а там сейчас голодно и холодно. И он очень нуждается в утешении. Если же всё это меня не оправдывает, я посвящу книжку тому мальчику, каким был когда-то мой взрослый друг. Ведь все взрослые сначала были детьми, только мало кто из них об этом помнит. Итак, я исправляю посвящение: Леону Верту, когда он был маленьким…       С уст Чонгука любая книга станет интересной и захватывающей, а «Маленький принц» уж тем более. Чимин очень привязан к этой книге и не мог не взять её с собой в эту поездку. Вскоре дождь и вправду настиг их, но это не помешало им проводить время наедине друг с другом. Чонгук читал, иногда комментируя те или иные моменты, чем веселил Чимина. И даже не заметил, как это светловолосое чудо уснуло прямо на его коленях.       Чонгук убирает волосы, открывая лоб, и смотрит на мирно сопящего парня. В душе буря, как и на улице. Завтра он устроит Чимину лучший день, и у него уже есть идеи. Нужно только дождаться рассвета… Какой бы ни был исход, он никогда не забудет это лето.       И пусть Чонгук не видит будущего, но он точно знает, что больше никогда не встретит такой сильной любви, как эта.