Cover me in sunshine

      Когда в твоей жизни появляется кто-то особенный, ты чувствуешь внезапное стеснение в груди или неконтролируемый прилив грусти, когда по радио поют песню про любовь. А раньше на таких частотах слышались только последние известия. Чонгук лежит, укрывшись тонкой простыней. Его взгляд цепляется за потёртые ключи, что лежат на тумбочке около кровати. Сейчас он чувствует прилив грусти…       Двадцать восьмое августа… Четыре дня лета и всё.       Два прошлых дня Чонгук не отлипал от Чимина. Они прятались в саду семьи Пак, крадя тайные поцелуи. Бегали на плантацию семьи Чон под предлогом собрать урожай, но в итоге проводили время в объятиях друг друга, совсем позабыв об обещании. Но мать Чонгука понимала и ничего не говорила.       Чон встаёт с постели, хватает ключи, тут же пряча в карман, и выходит из комнаты. Он бросает Мартине пару слов о своём уходе и покидает дом. У него потеют ладони от волнения, но он настроен решительно. Чимина он находит во дворе: парень сидит на траве и разговаривает с дедушкой. Его волосы слегка влажные, на лице яркая улыбка, которую он прикрывает маленькой ладошкой.       — Доброе утро, — машет Чон, подходя ближе.       — Ооо, Чонгук! — радуется Сонхва. — Привет! Как дела?       — Отлично, — улыбается Чонгук. — Я… можно тебя?       — Эм, да. Конечно, — Пак встаёт с травы, отряхиваясь, и отходит вместе с Чонгуком. — Что-то случилось?       — Нет, ну, то есть… Да, — Гук проводит рукой по волосам. — Я, в общем, хотел бы позвать тебя в летний домик.       — Летний домик?       — Родители Бруно уезжают, и он идёт на пару дней к Терезе, — Чон достаёт из кармана связку со странным брелоком в виде подковы. — Он отдал мне ключи от домика.       Чимин переводит взгляд на ключи, поджимая губы. Чонгук видит в карих глазах толику сомнения и боится получить отказ. Он боится сейчас абсолютно всего. Ему так хочется сделать решительный шаг, но понимает, что давить на Чимина — не самая хорошая идея. И это в принципе неправильно.       — Там никого не будет? Ну, то есть вдруг родители Бруно приедут домой неожиданно…       — Нет! — слишком быстро и громко произносит юноша. — Они уехали на пять дней, точно не вернутся. Ну и сам летний домик находится на самом краю территории их участка, он расположен ближе к океану.       Пак оглядывается на дедушку, к которому уже присоединилась бабуля. Они о чём-то переговариваются в обнимку, весело хихикая. Чимин прикрывает глаза. На его щеках проступает лёгкий румянец, а уши начинают гореть.       — Хорошо, когда?       — Хорошо? — удивляется Чонгук. — Ты согласился?       — А что, не надо было? — хмурится Чимин.       — Нет!!! Конечно надо.       — Когда собираться?       — Я думал ближе к вечеру. Когда солнце спадёт. Нормально?       — Да. Что-то брать?       — Ну, одежду сменную и всё. Остальное там всё есть.       — Хорошо, — Чимин ещё раз оглядывается в сторону родни и видит то, как они заняты и даже не смотрят в их сторону. Парень молниеносно целует Чонгука в приоткрытые губы и бежит обратно как можно быстрее, оставляя Гука стоять в ступоре.

🍋🍋🍋

      Закатные лучи освещают небольшой домик из дерева, придавая ему чарующую атмосферу. Чонгук открывает дверь ключом и пропускает Мини внутрь. В доме предусмотрена небольшая кухня-гостиная, где стоит большой диван, и ванная комната. Окна выходят прямо на пляж, куда можно попасть со второго выхода и пройти по песку прямо к океану. Убрано, уютно и приятно пахнет… Чимин бросает рюкзак на пол, проходит к двери и выходит на крыльцо.       — Как красиво тут.       — Невероятно…       Чонгук не может не согласиться с ним. Персиковые лучи освещают лицо Чимина, а у брюнета аж перехватывает дыхание от хрупкого, такого совершенно красивого Пака. Он не может поверить, что его жизнь так кардинально изменилась. Первое августа навсегда останется в его сердце, как и все последующие дни этого прекрасного лета. Чонгук, правда, не знает, как будет жить дальше без этого яркого лучика. Возможно, кто-то подумает, что это всего лишь подростковая любовь, что она обязательно пройдёт, и важна не первая любовь, а последняя. Но Чонгук готов с этим поспорить… Первая любовь навсегда останется первой. Самой яркой, самой сильной и самой любимой.       У него осталось три дня, и Чонгук даже не представляет, что будет дальше. Какие мысли в голове Чимина, что он думает и что будет делать. Ему хочется поговорить на эту тему, но сейчас им не это нужно… Сейчас им нужно быть вместе, держаться крепко друг за друга и впитывать каждую секунду проведённого времени.       Гук подходит к Мини и обнимает его со спины, зарываясь носом в светлые волосы. К горлу подступает комок, и так многое хочется сказать.       — Я чувствую твоё настроение, — шепчет Чимин, не отводя взгляда от горизонта.       — Всё хорошо, — хриплым голосом отвечает Чон.       — Не хорошо, Чонгук, — отрицает он. — Всё просто ужасно, и ты об этом знаешь.       — Чимин… — Гук разворачивает его лицом к себе. — Всё просто прекрасно. Ты сейчас рядом со мной, тем более в таком прекрасном месте. Мне бóльшего и не надо. Я просто хочу провести с тобой эти дни.       — Чонгук…       — Я так… так люблю тебя, — грустно усмехается юноша. — Прости, ты можешь решить, что очень глупый и путаю любовь с симпатией, но это не так, Чимин. С каждым днем я тону в тебе всё больше и больше и даже не чувствую дна, потому что его там нет, — Чонгук проводит костяшками по лицу. — Никогда так не влюблялся.       — Гук-и… — дрожащим голосом произносит Чимин. — Я не буду переубеждать тебя или говорить, что ты глупый. Это не так… Ты очень умный, очень искренний человек, и я безумно рад, что встретил тебя. Не знаю, что произошло бы со мной этим летом, если бы не ты. Я почувствовал себя живым. По-настоящему живым. И это так прекрасно. Словно я подросток, что проживает нужную жизнь. Купается на море, общается с друзьями и влюбляется. Спасибо…       Чимин тянется к юноше за поцелуем, касается обветренных губ, чувствуя, как трясутся коленки. Он волнуется, словно это всё происходит впервые. Чонгук не торопит, дает волю Чимину и просто следует за ним, чувствуя, как внутри распускаются цветы.       — Знаешь… Я так хочу попробовать… — шепчет Чимин. — Но даже не знаю, с чего начать.       — Ты не обязан, Чимин.       — Знаю, но я хочу.       Чонгук обхватывает крошечные пальчики Чимина и тянет за собой обратно в дом. Он готов поклясться, что его волнение передаётся старшему или наоборот. Чон садится на диван, притягивает Пака, опуская аккуратно на спину, будто его возлюбленный — самое хрупкое создание, хотя так оно и есть. Гук находит пухлые губы, целует нежно, аккуратно исследуя. Его плавные поцелуи переходят на шею, приоткрытые ключицы. До его слуха доносятся тихие постанывания, голова совсем идёт кругом. Длинные пальцы цепляют края футболки, стягивая её с парня. Чимин дрожит под ним, как осиновый лист. Каждый поцелуй обжигает его, оставляя отпечаток не только на коже, но и в самом сердце.       В нём столько желания, что он не знает, куда деть себя. Его руки цепляются за покрывало, голова мечется по подушке. Чонгук целует каждый доступный участок голого тела, оставляет яркие отметины, которые ещё долго будут виднеться на слегка загорелой коже.       — Чонгук-и… — выдыхает Чимин.       Юноша возвращает своё внимание к искусанным губам, заглядывает в карие глаза, что смотрят с таким вожделением, и готов разорваться на мелкие частицы. Ловкие пальчики Пака хватаются за футболку, стягивая с парня. Чимин обнажает его, обнажаясь сам перед ним. В голове ворох мыслей, но сейчас самое важное — это Чонгук.       — Если вдруг я сделаю что-то не так, просто скажи. Я обязательно остановлюсь, не хочу навредить тебе, — шепчет Чонгук у самого уха.       — Хорошо.       Чон избавляет Чимина от штанов и белья, оставляет поцелуи на острых коленках, сходя с ума от тихих вздохов блондина. Чонгук жаждет его: он хочет заполучить не только сердце, но и тело Чимина. Наощупь находит брошенный рюкзак и достаёт оттуда приготовленные им вещи.       — Ого! Я смотрю, ты подготовился… — смущаясь, произносит Чимин.       — Я просто решил, что так будет правильнее, — отвечает не менее смущённый Чонгук.       — Хорошо, давай начнём.       Чон чувствует неловкость во всём. Он откручивает крышечку тюбика со смазкой, выдавливает на пальцы, медленно растирая. Парень знает совсем ничего, только мелочи, которые рассказал Бруно, и то из рассказов его знакомых. Второй рукой он раздвигает ноги своего партнёра, пристраивая пальцы ко входу, массируя его и не отводя взгляда от напряженного лица Чимина.       — Больно?       — Пока ничего не понимаю, — с придыханием произносит он. — Продолжай.       Чонгук кивает, чувствуя себя растерянно, вспоминает все наставления и проникает одним пальцем. Чимин тут же сжимается, легонько шипит, хватаясь за покрывало. Ему не больно, но ощущения очень странные и приносят некий дискомфорт.       — Всё хорошо, давай.       Чонгук двигает пальцем, меняя углы, чувствует, как парень под ним медленно расслабляется.       — Ты такой молодец, — шепчет Чон. — Такой красивый, так хорошо стараешься.       — Чонгук! — стонет Чимин. — Можешь больше…       Гук добавляет ещё один палец, растягивает медленно, выцеловывая лицо, покрытое испариной. Собственное возбуждение давит, хочется освободиться от белья, почувствовать тепло. Чимин чувствует руки Чонгука везде, где только можно. В нём кровь кипит…       — Хочу большего… — хрипит Чимин.       — Давай поменяем положение, — мягко говорит Чон.       Чонгук усаживается на диван, откидываясь на спинку, тянет разнеженного Чимина к себе.       — Так ты будешь сам чувствовать, когда остановиться.       — Ты хочешь… — смущается старший. — Чтобы я тебя оседлал? — почти шепотом заканчивает он.       — Да, так будет удобнее… — нежно улыбается брюнет.       Чонгук избавляется от шорт и белья, берёт презерватив, аккуратно раскатывая по члену. Его ноги слегка подрагивают от волнения, во рту и вовсе пересохло, но он обхватывает влажное тело Чимина, притягивая к себе. Пристраивает член ко входу, оглядывая лицо любимого, и медленно опускает его на напряженную плоть, чувствуя, как миллиметр за миллиметром входит в горячую узость. Перед глазами плывут белые круги, а сердце готово выпрыгнуть из груди.       Чимин вцепляется пальцами в чужие плечи, закусывая нижнюю губу. Он чувствует каждое малейшее движение, жмурится, медленно насаживается, рассыпаясь на мелкие частицы. Сжимается чуть сильнее.       — Как туго… — шепчет старший.       — Прости… — Чонгук нежно прижимает парня к себе, обнимая. — Нужно потерпеть.       Чимин понимает это. Понимает, что за этим дискомфортом будет наслаждение. Ему нужно лишь немного потерпеть.       — Боже. Мой, — произносит Пак.       — Молодец, Мини… — Чонгук чмокает парня в губы. — Скажешь, когда можно начать двигаться.       Странное чувство заполненности настигает Чимина. Пальцы ног поджимаются, а руки чуть ли не немеют. Он делает первый лёгкий толчок и тут же прикрывает глаза…       — Так хорошо, боже, — стонет он. — Так хорошо, так странно.       Длинные пальцы Гука оставляют следы на тонкой талии… Знал бы Чимин, сколько усилий ему нужно приложить, чтобы не двинуться навстречу. Старший продолжает совершать медленные размеренные толчки, смотрит в чёрные глаза, которые заглядывают в душу, высасывая всё до единой капли. Чимин двигается, слегка вращает бедрами, а его сочащийся смазкой член дёргается при каждом движении.       — Я так люблю тебя, Чимин. Так люблю… — шепчет в бреду Чонгук, начиная подмахивать бёдрами навстречу.       Последние солнечные лучи заглядывают в дом, освещая разгоряченные тела. Карие глаза на персиковом свету выглядит волшебно… Румяное лицо, покрытое испариной, искусанные губы, светлые волосы, что прилипли ко лбу…       — Ты такой красивый у меня, — шепчет Чонгук, проводя по бокам. — Я никого красивее тебя не видел, Чимин, — крупная ладонь Чона ложится на солнечное сплетение. — И душа твоя прекрасна… Я не видел в этой жизни ничего прекраснее.       — А-ах-х, — стонет светловолосый. — Перестань.       Движения становятся более хаотичными. Напряжённый член Чимина требует внимания, и Чонгук проводит по нему несколько раз, видя на лице старшего мучительное наслаждение, после чего он изливается ему на живот. Чонгук совершает пару резких толчков и кончает почти сразу.       Они лежат на диване, укрывшись тонким пледом, наблюдая за полной луной, что освещает путь к океану. В голове пусто, а на душе спокойно. Слышится, как волны плещутся, разбиваясь о ближайшие каменные горы. Такая музыка успокаивает и приносит умиротворение. Пальцы Чонгука массируют кожу головы Чимина. Сам же старший лежит на груди брюнета, вырисовывая замысловатые узоры на ней. Он слышит, как гулко бьётся сердце Чонгука, и понимает, что оно бьётся в унисон с его сердцем.       — Ты не жалеешь? — спрашивает Чонгук, целуя макушку.       — Нет, — признается Чимин. — Я никогда не пожалею об этом, Чонгук… Никогда.