Seven Inc.

Юнги живет по правилам. Правилам выживания. И еще пару десятилетий назад к ним пришлось добавить отдельную увесистую папку для первой половины февраля, а то уже ни в какие ворота. Так вот. Ни при каких обстоятельствах не смотреть на витрины магазинов из окна автобуса, понял? У тебя вон в телефоне недочитанная манхва. Не включать телек, тут вообще изи, если у тебя его нет. Не заходить в соцсети, пару недель без видео с мемами в предложке ради такого можно и протянуть, тем более Хосок всё равно накидает в личку. Ну и главное. Не поминать святого Валентина всуе. Хотя бы первым. Совсем избежать не получится, не в том мире и веке родился, а отмечать… Почти пятьдесят лет не с кем было, вот так, чтобы прямо наедине. Весьма удобно. Слегка печально, но вы этого не слышали. И, получается, больше не актуально. ― Будем устраивать что-то в среду? Юнги пришлось нарушить свое же правило и помянуть в выходные накануне. На всякий случай: вдруг упорное молчание Чимина по этому поводу ― хитрожопая проверка. ― А что, какой-то особенный день? ― тот даже не оторвался от телефона и широко зевнул. Равнодушно так зевнул. Совершенно искренне. Никакая не проверка, значит, о, гендир на семьдесят третьем этаже, спасибо. Не кидайтесь камнями, Юнги не жмот на все эти подгоны и сюрпризы, да пожалуйста, с удовольствием, но когда их вымогает какой-то древнеримский великомученик ― тут уже вопрос принципа. А вообще ничего неожиданного в том, что Чимин взаимно решил игнорить предстоящее. Они всем отделом давно на праздники забили. Привычки вырабатываются за двадцать один день, да? Да щас, стереотип, наука поспорит и возмутится, а вот двадцать одного года реально достаточно, чтобы любой день праздника превратился в день сурка. У Юнги цикл в двадцать один год пошел уже по четвертому кругу. У Чимина по третьему. Они оба слишком стары для этого дерьма. Рестораны со столиками, судя по нытью всех вокруг, забронированными за месяц? Невероятно заманчиво. Трип по топ-десяти романтическим местам, чтобы вас романтично прижало друг к другу толпой таких же романтиков? Спасибо, Юнги обойдется. Ммм, тогда как тебе такой план: не хочешь ли провести этот день в офисе? Если честно, не хочет. «Совещание: сегодня, 17:00, -1307 кабинет» «1307!!! не 6, не заходи туда!!!» Два вопроса: с чего вызывает Джин, а не босс, и с каких пор они переехали из триста шестого в соседний. Там вроде потолок тотально протекал. У них в офисе тоже, но хотя бы предсказуемо в одном и том же месте: поставил под него мусорное ведро в дождь и работаешь себе спокойно. Здесь, судя по пятнам на штукатурке, нужен сразу надувной бассейн и желательно размером с комнату. В которой всего один человек. ― Свободной переговорки не нашлось? ― Корпоративный портал опять накрылся, ― цокает Джин и здоровается кивком. ― У них доступ к переговоркам щас в режиме живой очереди, которая скорее мертвая, не двигается нихрена. ― На другой день бы перенес. ― Другого такого не будет. Только. Не. Это. ― Какого еще такого? ― Ну даже не знаю… А какой сегодня день? Всех влюбленных во второсортный шоколад и бессмысленные траты, вредящие экологии. ― Среда. Не, ну а что? Вдруг пронесет. И ведь проносит. ― Бинго, она самая. То есть идеальный день, чтобы собраться без Среды, пока его смена. Мы тут придумали, что ему на свадьбу устроить. Ох рано Юнги обрадовался, что пронесло, ох рано. ― По шкале от одного до корпоратива в честь индексации зарплаты в девятнадцатом… Насколько начинать бояться? ― Мы в безопасности, пока за всё отвечают не Чонгук с Чимином. ― И это не они. ― Я учусь на своих ошибках. Но участвовать будут, так что не расслабляемся. Как скажешь, заместитель заместителя босса. А то если б не моментальная регенерация в тот раз ― вакансию Четверга пришлось бы выкладывать на биржу труда. Куда делся предыдущий сотрудник? Да так. Сгорел на работе. И нет, это не фигура речи, горку пепла возле стола обходите аккуратно. Намджун присоединяется к ним минут через пять: очередной рабочий день в нерабочий день. Еще бы. Хотя в последнее время стал сильно реже появляться в офисе, все заметили и за спиной обсудили. Чонгук про план уже в курсе, торчит у Хосока на подхвате и на стреме, а то вдруг. Чимин? По классике опаздывает. Наконец вплывает в кабинет вместе с Тэхёном под руку, а тот ― вместе с извинениями. Хоть у кого-то совесть еще в наличии. И сегодня странный прикид, то есть странный именно для Вторника: всё аккуратное и черное. Рубашка, брюки, пиджак. Похороны? Тэхён машет руками и отпирается, что все живы, ну по крайней мере насколько он в курсе, дайте минуту, уточнит на всякий случай… И реально уходит с телефоном уточнять. Это совещание никогда не начнется. ― Срочно за мной, там такое! Это совещание абсолютно точно никогда не начнется. Чонгук с шальными глазами влетает в кабинет, не объясняет, какое «такое» и зазывает всех за собой. Толкучка у дверей, зажимание друг другу ртов, а то Хоби всё еще в соседнем кабинете, не орите, и стандартное в голове «хрен знает, что это такое, в целом срать, но не-а, все-таки объясните». ― А мы куда? ― тот же вопрос у Хосока. ― В душе не… Погодите. ― Ты чего не на смене? Привет, кстати, че как? ― Джин притащил Чимина на замену, я нихрена не понял, всё нормас, жить буду, вчера наконец-то заказал те кроссы, ну помнишь, скидывал тебе советовался, короче заказал, привет. О, кроссы зачет. Цена ― грабеж средь бела дня, но со скидоном терпимо. Чонгук уводит их в максимально странном направлении: в обратную сторону от лифтов. А вроде не первое десятилетие тут работает. Даже кто первое ― и те знают, что в конце коридора давно уже тупик и печальное «ты не пройдешь», но если ты Чонгук, то тогда еще более печальное «ты все равно не остановишься». Что ж, удачи. Ну давай, да, дерни ручку. Хм… Какой сегодня день? Кажется, день открытых дверей. Вход на этот лестничный пролет упекли под замок еще в нулевых: на пожарной лестнице не работала пожарная сигнализация, логично, поэтому нижние этажи с чистой совестью превратили ее в курилку. Ностальгия. Где-то на стенах должны были остаться граффити со времен кризиса среднего возраста, когда Юнги был уверен, что податься в уличные вандалы художники ― его наконец найденное призвание. Тогда только гендир и уберег прибавкой к зарплате. Наверняка щас посмотреть на те шедевры ― поржать, поплакать а потом всё то же самое одновременно, но Юнги посмотреть не успевает. Точнее не на это. Что ж… Сломанная сигнализация им явно пригодится. Потому что по ступеням расставлены зажженные свечи, много свечей. С перил верхнего пролета свисают шары в виде жоп, ну или сердец для тех, кто никогда не видел человеческих сердец. Белая ткань неизвестного происхождения растянута задником между решеткой вытяжки и электрическим щитком. А у Тэхёна, стоящего во главе всего этого великолепия, поверх верхней пуговицы рубашки налеплен кусок белого монтажного скотча. Это не похоронный костюм. Это чертов костюм пастора. ― Дорогие брачующиеся и уважаемые гости, занимайте места согласно зову вашего сердца. ― Я это не согласовывал. Намджун растерянно озирается и топчется туда сюда, как в том меме с Траволтой. ― Расслабься, ― устаканивает его Джин за плечо, ― чего как в первый раз. ― Такое точно в первый раз. ― Да ладно, как будто тебе никогда не устраивали свадьбу-сюрприз. Погоди… Серьезно? Серьезно? Да как ты до встречи со мной со скуки не помер? Ох, Джин... У босса было слишком много других причин помереть, смерть от скуки тупо не влезла в плотный график. ― Всё равно не понимаю, ― Намджун отказывается выходить из ступора. ― На нас, ― запинается Тэхён, ― то есть на меня, исключительно на меня, падре Кима, снизошло озарение, что союз других Кима и Кима ― союз, явно благословленный на высших этажах. А значит, пора вам стать настоящей семьей. ― Мы, вроде как, и так давно. ― Ну не, без церемонии не считается, надо вас официально поженить. ― Тогда уж поджинить. Мертвая тишина. ― Я хочу от тебя детей, — выдыхает Джин с благоговейным трепетом. Но… Он мог придумать в ответ как минимум десяток каламбуров. На ходу. Хренасе его прибило. Великий момент, нужно сохранить его для истории. Чонгук решает так же, скрывается за откуда-то взявшимся фотоаппаратом и случайно фигарит вспышкой Юнги в глаз. Ауч. Ну понятно, уже трое заодно, значит. Тэхён, Чонгук, Джина раскусить ― пальцем об асфальт: ноль удивления на довольном лице, небольшой такой личный интерес и серьезно, кто еще смог бы выторговать ключ от лестницы? А полчаса назад божился, что «ну даже не знаю, какой сегодня день». Действительно, обычная среда. Тэхён-то ладно, он новенький, еще двадцать лет и девять с половиной месяцев до момента, когда задолбается от каждого из праздников. Чонгук тоже понятно, он везде, где Тэхён. Стабильно. Еще б эффективно было, а то Юнги уже проиграл из-за него десятку: ставил, что сойдутся до Рождества, но как-то звезды до сих пор не сошлись. Интересно, ставил ли кто-то на них с Чимином? Помянем. Эта троица даже реквизит к спектаклю подготовила, ну правильно, градус абсурда нельзя понижать. Фата из куска полиэтилена, примотанного изолентой к скрученному из проволки ободку. Букет из искусственных цветов, тоже весь в изоленте. Самые дешевые и пластиковые из всех, какие можете представить, восхитительно безвкусные ― вот ровно такие. ― С могилки? ― косится на них Юнги. Чонгук испуганно машет руками и чуть не роняет камеру. ― Гендир упаси! У Комитета праздников одолжил, всё цивильно. ― Ты ж в курсе, что они кроме юбилеев отвечают еще и за увольнения? Те самые, да. Которые не по собственному желанию, а в случае нарушения трудового договора. ― С могилки так с могилки, ― пожимает плечами Намджун и забирает букет себе. ― На самом деле во многих культурах свадьбы и похороны исторически имеют схожий смысл, особенно для женщин. Уходить в новую семью и новый статус ― как прощаться со старой жизнью, существовало множество ритуалов наподобие погребальных, во время которых… Джин зажимает ему пальцами губы, превращая в уточку и прекращая поток исторической сводки. Жаль. Отпускает, чтобы отобрать букет, на что Намджун возмущается про совместный семейный бюджет, который нужно делить поровну, и в отместку отбирает фату, натягивая себе на голову. В такие моменты Юнги вспоминает, что весь их отдел официально с ебанцой. Весь. И босс ― лидер по всем показателям, хоть и шифруется ради соблюдения равноправия и субординации. ― Итак, дети мои. Да начнем же нашу недетскую церемонию. Тэхёну эта ебанца всегда шла, иначе не прошел бы собеседование, сегодня тоже идет, помогает не выходить из роли и впечатляет более чем. — Женихи, просьба просто стоять тут и быть красивыми, как умеете. Идеально, да. Свидетели, просьба занять свои места рядом с ними. Никто ничего не занимает. Ну как бы никто не в курсе, кто есть кто, им кто-то объяснил что ли? Джин берет всё в свои руки, когда раскидывает их в стороны. ― Брат мой единственный, иди сюда, ― зазывает он Хосока и зыркает на Юнги. ― А ты к Джуну, быстро. ― Я? ― Кто еще это мог быть, не тупи. Вау. Секунда на то, чтобы порадоваться оказанной чести. Секунда на осознание, что больше-то и некому: двое женихов, двое организаторов, двое гостей, вот и все семеро. Секунду… В следующую секунду перед глазами проносится жизнь от начала и до скорого конца, а поверх кадров водяным знаком ― лицо Чимина. Вот тот понимает, что его променяли на Хосока, причем хитростью. Вот узнает, что не позвали на свадьбу. Вот льется кровь. Реки крови. Юнги уверен, что его ДНК там тоже намешана, и не уверен, что на этот раз сможет спасти даже моментальная регенерация. Ну… Ничего. И так пожил вдвое больше, чем планировал. Погуляет на свадьбе лучших друзей ― и можно на покой, план вполне себе даже привлекательный, если не задумываться о сопутствующих адских мучениях напоследок. Тэхён дирижерским жестом просит всех заткнуться. ― Вижу, что все на местах, а, значит, наконец приступаем к главному, ― главное не выходи из роли, ага. ― Раз никто не против, а вся вселенная только за, то властью, данной мне мной самим, объявляю торжественный момент. Босс, говоришь ли… ― Давай по именам. Пожалуйста. И вот тогда спектакль резко перестает быть спектаклем. И вот только тогда до Юнги доползает осознание происходящего. И ощущение: всё абсурдно, само собой, но черт. Как же правильно. Намджун, Джин. Сколько лет назад пора было это сделать? Столько лет, столько прожито, дохрена пережито, и где они в итоге? На вечно прокуренной лестнице минус первого, стоят и просто смотрят друг на друга. Ну как просто. Если у вас в кармане осенней курточки завалялось одно единственное желание, то потратьте его на такие же взгляды с кем-то особенным. Не пожалеете. ― Хорошо, кхм. Тогда Ким Намджун. Говоришь ли ты, что пронесешь своё данное многие годы назад обещание через все оставшиеся данные тебе годы, пока кирпич на голову не разлучит вас? ― Ты текст писал? ― округляет тот глаза на Джина. ― Не-а, сам в шоке, поверь. ― А откуда… ― Ким Намджун! ― не выдерживает Тэхён. ― Так говоришь или нет? ― Не говорю. Клянусь. Это слово. Это никакое не случайное слово. Все знают, никто не разбрасывается и даже на автомате не произносит. Не в их отделе. Тэхён громко сглатывает и переводит взгляд. ― Ким Сокджин, говоришь ли ты… ― Клянусь. Конечно. Конечно. Эти двое. Юнги не знает, что было в их давнем обещании. Знает, что оно никогда не выходило за пределы их офиса и той ночи пересменки с субботы на воскресенье. Одного этого знания достаточно, чтобы понять достаточно. ― Мне надо объявить вас мужьями, но организм говорит, что надо поплакать, ― шмыгает носом Тэхён и отворачивается. ― Вы это, целуйтесь пока. Пока кирпич на голову не разлучит вас. Истерические щелчки затвора камеры и ликующие крики Хосока заполняют лестничную клетку. Юнги не понимает, как вышло, но уже обнимается с молодоженами, а обнимается он в принципе раз в пятилетку и только по серьезным поводам. Сегодня такой повод, что аж повод. Тэхён возвращается уже улыбающийся ради фотки на память и напевает что-то из Синатры под нос. А потом внезапно спрашивает, есть ли кто еще в очереди на церемонию, чтобы сразу оптом. Опана… Так всё-таки умеет смотреть по сторонам. Чонгук, тебе тоже стоит научиться, а не постоянно в одну точку, которая хоть и перемещается в пространстве, но исключительно в пределах Тэхёна. Тонко так намекающего. Смекаешь? Похоже на то: щёки медленно краснеют, в глазах чистый ужас, молодец, пока всё правильно делаешь. У тебя получится, давай, это не так уж и страшно, это еще… ― Раз нет добровольцев, то поженим свидетелей. … что за нахуй? Нет, ну здорово, здорово, просто прекрасно. Возвращение к истокам, спектакль снова стал спектаклем, никто не забыт, ничто не забыто, всё, блядь, проклято к чертовой матери. ― А что? ― хлопает невинными глазами падре. ― По традиции вы должны переспать, а я вас всего-то распишу. ― Всего-то? ― Юнги охреневает почти окончательно, почти, потому что познал этот мир, в нем всегда найдется, куда хуже. ― С Чонгуком иди распишись, раз приспичило. Поверь, тот всеми частями тела только за. ― Обет безбрачия, ― разводит Тэхён руками и драматично вздыхает. ― Итак! Есть ли возражения у кого-то из… ― У моего парня. ― У моей жены. ― …здесь присутствующих? Ну и отлично, тогда можем начинать. А, и вот не надо мне тут, нет у тебя жены. Нет у Хосока слов, о, погодите-ка, есть. ― То есть свадьба через месяц тебе вообще о ни о чем не говорит, да? ― Как раз порепетируешь, первый блин всегда комом. Моментально зависшее лицо в ответ. Думы. Ещё думы. Кивок их результату, ах ты… Предатель, и че теперь, вот на нем жениться, да? Юнги находит Намджуна глазами, полными мольбы и раскаяния за все необдуманные поступки, потому что как обдуманные могли привести в эту точку ― да никак. Намджуну в этой самой точке крайне весело. Предатель номер два. Про номера три даже не начинаем, а то плохо закончим: вполне в духе Джина придумать такую вот афтепати для своего «ну даже не знаю, какого дня». Юнги окружен предателями, но не сломлен. Не сломлен. Не… Тоненький голосок в башке: «А помнишь нашу давнюю договоренность о том, что в жизни нужно попробовать всё: и гомосексуальность, и монашество? Разве не равноценно будет заменить второе на брак по приколу и выполнить план?» Бля, ну за что? Голоса в голове никого еще до добра не доводили. Только до дурки. Юнги в ней давно, добровольно и смирился. В конце концов и правда, чё такого, это ж гастроли погорелого театра, а не настоящий загс, правильно? Это ж поиграть в свадьбу, а не сыграть свадьбу, верно? Верно же? ― Да черт с вами, ― плюет на всё Юнги. ― Но! Если Чимин об этом узнает, пизда нам всем, предупреждаю. Хотя скорее всего она уже, то есть терять нечего. ― Тогда, уважаемые гости и очередные брачующиеся, добро пожаловать на тайное таинство, ― по щелчку возвращается падре Тэхён. О нет, мальчик мой, ты не понял. Игры кончились. ― Нам нужно не просто «тайное», а как минимум как у Пентагона. ― Эта база вполне себе засекречена, согласись. Фотки тогда будем передавать по зашифрованным каналам, о, знаю, можем придумать себе кодовые имена! ― Это младшая школа, а не Пентагон, Тэ. Какие еще есть гарантии? ― Других вроде нет. ― А если найду? ― Мне что, карманы вывернуть? ― Если не хочешь, чтобы нам всем вывернули кишки, или я выблевал свои от нервов, то да, было бы неплохо. ― Оу, а вот и предсвадебный мандраж, ― умиляется Тэхён и еле уворачивается от подзатыльника. ― Да спокойно, ладно. Обещаю, что ничего за пределы этой, эм… Прокуренной лестницы не выйдет, а наши кишки не выйдут за наши пределы. И, желательно, остальные органы тоже. И вообще-то не предсвадебный, а предсмертный. И кстати да, откуда запах, если курилку уже давно прикрыли? Кто продолжает тушить бычки о корпоративные правила? К кому присоединиться? Надо было хоть пачку захватить, а то походу и правда мандраж. Намджун торжественно снимает фату с себя и водружает на Юнги, передавая эстафету. Чонгук тут же расщепляется на множество Чонгуков, чтобы снимать одновременно со всех ракурсов. Что там было про погребальные обряды? Джин уже на грани между смехом и икотой, а у Юнги всё больше ощущение, что сам он веселится не как в последний раз, а реально в последний. Но веселится. С каменным лицом. Хосок с таким же, у них тут крайне серьезное мероприятие в конце концов, поржут в открытую после. ― Мои дорогие, ― кладет Тэхён руки им на плечи, ― Для вас речь не готовил, так что благословляю на импровизацию. Нет, ну это что еще за часовня самообслуживания на коленке? Беспредел. Покажите, где оставить одну звезду за сервис. Хосок вдруг прыскает чему-то своему. ― До меня тут доперло, ― но быстро натягивает серьезную мину обратно. ― То есть простите, на меня тут снизошло озарение свыше. Один мудрец однажды молвил, что обещать ― не значит жениться, но жениться ― всегда значит обещать, посему предлагаю… Входная дверь с грохотом впечатывается в стену. ― Какое такое ничего не выйдет за пределы этой прокуренной лестницы? Что ж. А ведь и правда. Отличной идеей было заставить Тэхёна дать обещание, когда Чимин сидел на приеме заявок. Где-то просчитался, но где? ― Досрочно объявляю вас мужьями, можете не целоваться! ― кричит падре, уже сверкая пятками вверх по лестнице. Хоть Чонгука с собой захватил, молодец. Одной будущей жертвой меньше. Джина с Намджуном понадеемся, что не тронут в честь «даже не знаем, какого дня», вот правда Чимин о нем пока ни сном, ни духом. Зато Юнги свой план на день и на остаток жизни как раз выполнил. На свадьбе друзей погулял. И гомосексуальность, и случайный брак попробовал, слава богу по отдельности. Лицо Чимина ― последнее, что он увидит в жизни, всё, как заказывал. Ну и что, что злющее. Короче к кончине он готов. ― Я сижу, значит, прикрываю его жопу и смену, а он тут женится на моем парне! Хосок готов не был. ― Ты чего на меня-то орешь? ― пятится тот. ― А на кого должен? ― Юнги, кого. ― Так не его же смена. Логично. Вообще ни разу, потому что слишком уж логично. Не в стиле Чимина. Сначала сделать, а потом даже не подумать ― вот это стиль, вот это понимаем, а щас желваки вроде ходят, но держится. В сторону Юнги так вообще не смотрит, как будто… Ой бля. Ой бляяя, дошло. Они ж с Чимином хорошо так поорали друг на друга на прошлой неделе. Снова. Как и на предыдущей, и на той, что перед ней, в общем по срачу раз в пять-шесть дней, стабильность. Юнги не фанат срачей, Чимин ― стабильности. Тогда и забились: кто первым закатит следующий скандал, тому пенальти, причем оба не озвучили, какой конкретно. Неизвестность ― это ли не главный кошмар. У Юнги вообще из башки вылетело, что у него иммунитет. Напрочь. Гендир, спасибо Вам за всё хорошее, больше никаких претензий по поводу зажатой новогодней премии, компенсация получена в полном объеме. И за этот восхитительный день спасибо, прям от души. За босса тоже: тот всегда чует, когда пора подключиться и разрулить конфликт в коллективе. Намджун уже дипломатично вводит Чимина в курс дела, перетягивает внимание на себя с Джином, принимает неистовые поздравления и выставляет Юнги с Хосоком жертвами обстоятельств. А че, так оно и было. Даже Тэхён спускается обратно, чтобы подтвердить. В итоге после десятиминутной презентации, подкрепленной фотохроникой от Чонгука, претензия у Чимина остается только одна. ― Две свадьбы, и обе я не увидел. ― Но фотки… ― Хуетки. Обошлось без рек крови, но сердце Юнги щас обливается за Чимина тоненьким красным ручейком. Он бы тоже высадился на его месте, сразу говорил. ― Ладно тебе, будет еще в твоей курилке праздник, ― утешает Тэхён. ― Или давай я при тебе прям щас кого-нибудь поженю. Всего одна фраза ― и блеск в глазах Чимина снова на месте. ― Это кого? ― Да мне пофиг, абсолютно. Хоть тебя с самим собой. ― Пацаны, ― внезапно доходит до Юнги, ― а Тэ же реально как святой Валентин. Настолько внезапно доходит, что обгоняет главное правило: не поминать его всуе. Да пофиг, после сегодня уже ничего не страшно. ― Ты меня щас похвалил или отругал? ― уточняет Тэхён. ― Не, у меня к нему, конечно, куча претензий, но по слухам он как раз венчал всех со всеми, как ты. За это респект. ― Кому? ― Святому Валентину, кому. Глаза Тэхён вдруг начинают бегать, как у провинившейся собачонки, и в конце концов останавливаются на носках ботинок. ― Меня ж не вышвырнут с испытательного срока за то, что всех святых пока не выучил? ― Этого нет в твоей должностной инструкции, ― успокаивает Намджун и поворачивается уже к Юнги. ― Так какой святой, ты говоришь? А, спектакль продолжается, понял. Это что, они вообще все, кроме него, заранее отрепетировали? В целом могли. Но что-то не сходится. Подозрительно много чести для одного Юнги. И подозрительно реалистичное недоумение на лицах. ― Погодите… Вы настолько ушли в отрицалово, что забыли, какой сегодня день? Театр у них погорелый и любительский, чересчур профессионально для него играют. ― Четырнадцатое, ― хмурится Чонгук. ― Месяц? ― Февраль. ― А четырнадцатое февраля ― это у нас что? ― Среда. Среда. А вот и первая улика. ― Твоих рук дело? Джин как-то слишком долго для себя молчит, обычно палец в рот не клади, пожалеешь и пострадаешь. А потом как-то слишком тяжко для простого прикола вздыхает. ― Ладно, черт с тобой. Идея не моя, но отчасти ― да, моих рук дело, и… Юнги. Остальные не при чем, они и правда не помнят. ― О чем? ― Ни о чем, связанным с четырнадцатым февраля. Как и весь остальной мир. Пять пар глаз вокруг делают абсолютно растерянное хлоп-хлоп, пока до Юнги доходит: он тоже кое-чего не может вспомнить. Хотя бы одного упоминания Дня святого Валентина в этом году, вот чего. Реально ведь. В коридорах, случайно между собой ― всегда где-то, да долетало. Как там сказал Чимин? «А что, какой-то особенный день?» Заиграло новыми красками. Получается, это не Юнги научился идеально избегать День святого Валентина, это День святого Валентина отозвался на его просьбы и исчез из материи вселенной, но как и… ― Какого черта? ― Спокойствие. Объясню, но не буду раскрывать своих источников, ладно? Информация касается непосредственно генерального директора. ― Источников, ― фыркает Юнги. ― Птичка-какая-нибудь-сестричка начирикала? ― При чем тут… ― Сорян, но ты постоянно называешь гендира батей, когда напьешься. Мы, вроде как, все давно в курсе. Очередь паре глаз Джина устраивать хлоп-хлоп. ― Это… Айщ, а знаешь, ну и хорошо, так даже проще. Короче батя, да. ― Так и что с ним? ― Вечный стресс, что еще. Вот все твари по парам, а ему даже детей приходится создавать в одиночку, представь, как часто люди говорят «о мой бог», а он никакой не их, вообще ничей. И ладно, когда все были просто по парам, но нет, сам же благословил на сексуальную революцию, шведов, хиппи, полиаморию… Уже потом понял, на что подписался. ― Мне его щас реально жалко стало. ― Особенно четырнадцатого февраля каждый год, ага. Квинтэссенция всех триггеров, а в этом году у бати вообще юбилей, ну мое бывшее семейство и сидело, думало-думало, как поздравить, и вуаля. У богатых свои причуды? Забудьте, и рядом не стояли с высшим руководством. ― То есть они решили подарить ему один год без валентинок, правильно понимаю? ― Не один, Юнги. Они решили, что хватит это терпеть вообще, и дали отмашку на код железный. О-ху… Ел. ― То есть не легенды, ― доносится еле слышный вздох из-за спины. ― Он настоящий, они настоящие… ― Эм, Чимин? Да, он самый. В полуобмороке на лестнице. ― Железный ― это как вообще? ― переводит Тэхён взгляд с одного на другого. ― Да никак! ― моментально оживает Чимин и подскакивает обратно на ноги. ― Я кучу лет спаивал всех подряд, вообще всех, от верхних этажей до нижних, спрашивал про код железный, пока они в хлам, и что думаете? Либо первый раз слышат, либо о чем я вообще, это ж корпоративные легенды для сплетниц из бухгалтерии. Юнги в бухгалтерию за жизнь ни ногой, принципиальная позиция, но слухами мир и за её пределами полнится. ― А я всегда в него верил, ― подает голос Чонгук. ― Над любым правительством стоит секретное правительство, и раз инфа про код золотой в открытом доступе, то в закрытом обязано быть что-то еще круче. Я только никогда не понимал, почему железо выше золота. На рынке ценных металлов слегка другие понятия. ― Традиции, ― объясняет Джин. ― Компанию основали в железном веке, тогда это золото еще никому не вперлось. А, ну и само собой потому, что этот код железно исполняется. Да что вы Юнги говорите. ― Нихрена не железно. Я же всё помню к глубочайшему, между прочим, сожалению. ― Кроме половины семьдесят пятого года и начала семьдесят шестого, верно? Черт, да! Всё еще. Как он мог просрать день релиза Богемской рапсодии? Никогда себе не простит, что лично подписался такое забыть. ― Семьдесят шестой, ― вдруг хмурится Намджун. ― Стандартная подписка на блок памяти покрывает пятьдесят лет, но это по документам, по факту истекает через сорок восемь, там путаница между солнечным и лунным календарями. Твоему сорок девять, и он в порядке. Я знаю только одну возможную причину. ― Мой организм живет по лунному календарю? ― Ты закупил у Отдела памятников премиум-подписку. Ага, конечно. Еле перебивался в семидесятые от зарплаты до зарплаты, самая та эпоха, чтобы тратиться на какие-то там премиумы. ― Стоит, как почка? ― Как несколько, ― задумывается Намджун, ― десятков. ― Тогда точно нет, я ж был восхитительно нищим. ― Ох, Юнги… Ты просто не помнишь семьдесят шестого. Не спрашивай, честно, забудь даже этот разговор вместе со всем, что у тебя забыто. ― Чтобы закрыть тему, ― влезает Джин, ― да, у тебя премиум-аккаунт. И там подключена опция полного запрета на дальнейшее изменение твоей памяти, в том числе по внутренней сети, и чтобы отключить эту хрень, нужны права администратора, а она в декрете. Мы не учли, когда писали код железный. Заебись. То есть из всех людей на свете именно Юнги не досталась амнезия на День святого Валентина. Зато на Богемскую рапсодию и невероятное богатство ― получите, распишитесь. Кошмар. Сущий кошмар наяву. ― А в чем смысл-то был? Этого вашего дня святого кого-то там. О, Чимин, поверь, величайшие умы задавали себе тот же вопрос десятилетиями, но так и не нашли ответ. Джину всё-таки приходится провести вводную лекцию, потому что Хосоку тоже любопытно, а остальным так, для общего развития. И вот то ли дар рассказчика, то ли умалчивание половины фактов, то ли ого, а вот этого Юнги наоборот не знал, но в версии Джина всё звучит как по-настоящему хороший праздник. Для близких и для ценных. Еще один повод и напоминание. Юнги в какой-то момент даже ловит себя на мысли, что не стоило так топить за его отмену. Потерявши плачем? Видимо оно родненькое. ― Погодите-подождите, ― Чимин останавливает историческую справку на уже не особо интересном месте, ничего не потеряют. ― А если Юнги всё помнил, то почему у нас с ним не было планов на сегодня? ― Ты сам отказался. ― Я ж не знал, от чего отказывался! ― Ну да, а я ж знал, что нужно залезть в твою голову и проверить, не удалилась ли оттуда папка с данными, правильно? Я ж всегда и за себя подумать должен, и за то, подумал ли ты, а ты вряд ли, так что заранее и за тебя. Без комментариев. Да, спустя пару глубоких вдохов Юнги осознает, что только что сделал. Поздравляем, вы закатили скандал. Первым. ― Ты понимаешь, да, что сейчас будет, раз у меня развязаны руки? А вот и тот самый Чимин, ну что, реки крови через три-два-один. ― Прощайте, ребята, я вас всех любил, ― машет Юнги и напарывается на возмущенный взгляд. ― Кроме Хосока! Кроме него, кроме вообще всех кроме Чимина. Возмущенный взгляд резко превращается в шокированный. А, ну да. Точно. Юнги этого не говорил. В смысле раньше. Теперь уже. Ну что, с Днем святого Валентина, любимый? ― Я это… ― тушуется Чимин и пытается не улыбаться в открытую, знает Юнги это выражение лица. ― Айщ, дома поговорим. ― Это я прощен? ― Это я подумаю. Да прощен, да ну тебя. ― Тогда можно я буду любить еще хотя бы Джуна? Исключительно по-братски, честно. ― Чимин, разреши ему, ― вдруг оживает Намджун. ― И над этим подумаю. ― Без подумаю, приказ начальства, я тебе босс или кто? Он самый. Да он вообще самый по всем пунктам, включая отбитость, но, само собой, выключая те, по которым самый все-таки Чимин. А таких дохрена. Любовь, все дела, че уж поделать. ― Пс, пацан, ― подкрадывается Юнги к своему самому, когда все решают переместиться в офис, и обнимает из-за спины. ― До моей смены еще целые вечер и ночь, как насчет портала из лифта в лифт? Расскажу подробнее, от чего ты там отказался. Чимин прыскает и разворачивается лицом, красивым таким, что ж ты, чертовка, с сердцем Юнги каждый раз творишь? ― Да ладно уж. Праздновать собственную амнезию странно даже для меня. ― Отпразднуем Джина с Намджуном, их ты помнишь. А вот это попадание в яблочко. ― Давай! И следующие двадцать один год будем отмечать их годовщину. ― День святых Кимов, ― подхватывает Юнги. ― Хотя не, погоди. Из них двоих святой только один. Генетику в расчет не берем, в случае Джина не считается. ― По секрету, ― понижает Чимин голос до полушепота, ― Мне тут слили инфу, что боссу во внутреннем рейтинге компании до повышения осталось девять баллов. Отработаем до конца года без проебов ― и сможем официально его так называть. По секрету? Серьезно, блядь, Чимин, по секрету? Да это надо надписью во всю стену в кабинете заебашить, с такой мотивацией если и проебутся, то хотя бы по-быстрому заметут следы, чтобы в отчетах не засветилось. Намджун давно заслужил. Заслужили ли они его такого ― вот тут уже вопрос. Но стараются, как могут. ― Ну что, домой? ― выуживает Чимин из сумки пульт от портала, ― отмечать День святого Кима? День святого Кима… А звучит. ― И поговорить, ― подмигивает Юнги и цепляется мизинчиком за мизинчик. Он помнит, ему обещали. Не официально и вслух, но вылеченный зуб дает, у Хосока там заявка высветилась. По пути к лифту набирает ему сообщение: всё, что сегодня вечером будет падать от неких Пак Чимина и Мин Юнги, можешь с чистой совестью удалять, желательно даже не открывая. Сами выполнят. С обещаниями у них в отделе разговор короткий. А между ними двумя ― желательно наедине.