Камелот

      Джихё, скрестив руки на груди, наблюдала, как Рюджин проверяла двигатель, а Йеджи чистила салон. Большинство кадетов уже уехали, – они обычно отправлялись на остров Чеджу, чтобы провести короткие каникулы у моря, завести курортный роман и на время забыть о работе. В коридорах наконец стало тихо.       – Надеюсь, мне не придётся волноваться за вас? – Спросила лейтенант, когда Йеджи подошла к ней, чтобы попрощаться.       – Никак нет, мэм.       – Обойдёмся без сломанных ног?       – Это просто дружеская поездка, честно. Мы покатаемся по побережью, немного повеселимся. Ничего опасного, обещаю.       – Если бы я всегда верила твоим обещаниям, Хван, то давно была бы мертва. Шин, следи за ней.       – Да, мэм!       – Эй, – Йеджи состроила явно фальшивую обиженную рожицу. – Всё будет в порядке, лейтенант.

***

      Машина, – та же старенькая тёмно-коричневая «Импала», – медленно ехала по пустой двухполосной дороге. Они решили влезть в дом ночью. Он стоял в отдалении от остальных строений, и Рюджин помнила, что даже днём там лишь изредка появлялись случайные туристы, потерявшие ночью. С наступлением ночи мир вокруг словно вымирал.       Оставив автомобиль на одной из парковок, они пошли по заросшей тропинке вверх, к тому месту, где скрывался за зелёными зарослями дом. Шин не волновалась, – трава, по которой они шли, доросла почти до уровня колен, и это значило, что копы (или просто люди) не появлялись здесь со дня убийства. Даже туристы теперь избегали это место, – на это указывало отсутствие мусора в кустах, окружающие тропу.       – Заброшено, – заключила Йеджи, когда они добрались до здания.       Дом выглядел так же, как и в тот день, когда Рюджин на полицейской машине увозили в приют. Высокий металлический забор, над которым возвышался серый от темноты дом. Окна второго этажа чернели на фоне ночи, словно пустые глазницы неупокоенных душ, приходящих в самых жутких из кошмаров. Царила мёртвая тишина. Только прохладный ветерок трепал жёлтую оградительную ленту, оставшуюся от полиции.       – Уверена, что готова? – Шёпотом спросила Йеджи. Её рука коснулась руки Шин, вползая под рукав куртки. В другое время она бы сбросила её, сказав что-нибудь о том, что Хван стоит держать свою заботу подальше, но сейчас Рюджин будто нуждалась в прикосновении. Как никогда ясно она поняла, что за последние тринадцать лет почти ни к кому не прикасалась. Раньше объятия казались такой глупостью, но сейчас ей захотелось прижаться к Йеджи, уткнуться носом в её плечо, вдохнуть полной грудь аромат, чтобы хотя бы на несколько секунд забыть о призраках, которые поджидали её в пустых комнатах некогда родного дома. – Я могу пойти одна.       – Ты там не сориентируешься.       – Не льсти себе, дом не настолько огромный.       Рюджин усмехнулась.       – Я в порядке. Давай, раньше начнём – раньше закончим.       Дрожь пробежала по ногам, когда Йеджи, отодвинув ленту, открыла дверь во двор. В нос снова ударил тяжёлый аромат того вечера: гарь и порох, кровь. Сделать первый шаг было тяжело, но с каждым следующим Рюджин постепенно возвращала себе самообладание. Она прикусила губу, заставив разум переключиться с воспоминаний на ощущение физической боли.       Вскрыть дверной замок оказалось слишком просто, – полицейские, очевидно, не опасались, что кто-то может забраться в дом и закрыли всего на один оборот, не подумав о дополнительной защите. Идиоты… хотя чего ещё ожидать от людей, которые за тринадцать лет не смогли отличить спланированное убийство от ограбления?       – В отчёте детектива было сказано, что во время нападения пропала техника. Он назвал это мотивом ограбления.       – Когда люди хотят кого-то ограбить, то просто связывают и закрывают глаза, а не стреляют в головы.       – Я понимаю, – Йеджи снова нежно коснулась её ладони. – Это тяжело для тебя. Мы можем уехать или…       – Нет. Мы здесь ради правды, и мы её получим.       – Я с тобой. Что бы мы ни узнали, я обещаю, что мы пройдём через это вместе.       – Спасибо, – улыбнулась Рюджин.       В доме витал тот же удушливый и тошнотворный аромат. Уборкой никто не занимался, – полиции города было не до этого, а других родственников, кроме Рюджин, не нашлось, поэтому кровь и мозги родителей ссохлись на полу и стенах. На красных и розово-серых пятнах, едва различимых в полумраке, проступали белые точки личинок-трупоедов. Йеджи сделала шаг вперёд, и что-то хрустнуло под её ботинком.       – Их панцири, – хмыкнула она, фонариком подсвечивая небольшую горку из коричневых ошмёток, напоминающих шелуху от семечек. – Когда личинки получают достаточно пищи, то покрывают тело хитиновым покровом. Как гусеницы перед тем, как стать бабочками, заворачиваются в кокон. Когда перерождение проходит, они выбираются, а останки панциря, – эта шелуха, – остаётся. Хорошие полицейские по таким следам могут определить, был ли труп в том или ином месте. Если был, найдут это.       – Ну, спасибо за внезапный экскурс, – хмыкнула Рюджин. – Теперь я поняла, почему учитель биологии так тебя обожает.       – Просто пытаюсь расслабиться. Тут жутковато.       – Да, тут убили кучу людей.       – Я не об этом, – Йеджи крепче сжала рукоять любимого револьвера. – Дом в лесу, в отдалении от всех, там, где до него никто не сможет добраться. Скрипучие металлические ворота. Тропа, поросшая травой. Это уже выглядит как декорация к фильму ужасов.       – Боишься монстров?       – Только тех, у кого есть оружие. Готова идти дальше?       – Да, – Рюджин достала из кармана пистолет, сняла с предохранителя. – Давай покончим с этим.       Когда они переступили порог гостиной, сердце сжалось. Всё стояло точно так же, как в день смерти родителей, – два стула в центре комнате, на ножках которых всё ещё висели кусочки скотча, ковёр с въевшимися следами крови и ссохшимися кусочками того, что когда-то было мозгом, дыры от пуль в стене. Панель сейфа всё ещё была покрыта неприятным налётом человеческих выделений. Они смешались в отвратительную розовато-серую плёнку, по которой до сих пор ползали личинки.       Йеджи с отвращением смахнула их. Рюджин подошла ближе, стараясь не думать о тенях, которые будто бы пробегали по стенам. Силуэты напоминали мать и отца, но Шин точно знала – они мертвы, а призраков не существует. Всё это, – расплывающиеся в темноте фигуры, едва освещённые блёклым светом луны, шёпот в её ушах, – всего лишь игра сознания, так и не сумевшего принять, что родители мертвы.       «Камелот» помог притупить боль от их потери, но не вывел её полностью, и иногда, – в редкие минуты слабости, – она возвращалась. В такие моменты Рюджин хотелось забраться под кровать, словно маленький ребёнок, прижать колени к груди и расплакаться, – громко и навзрыд, как в детстве. К счастью, длилось это недолго.       – Знаешь код? – Спросила Йеджи.       – Дата моего рождения.       – Как оригинально.       – А какой код ты бы поставила?       – Твой день рождения, конечно, – рассмеялась Хван.       Но сейф был пуст. Рюджин почти сдержала вздох раздражения, когда Йеджи схватила её руку и прижала к правой стенке металлической коробки. Со скрипом и лязгом та отодвинулась в сторону, открывая взглядам кадетов небольшой тайник.       – Сейф в сейфе. Видимо, мозгами ты пошла в отца. Очень умный парень.       Внутри лежала стопка бумаг. По всей площади страницы тянулись ровными рядами цифры, за которыми шли показатели каких-то исследований, в которых Рюджин ничего не понимала. Пролистав ещё немного, Йеджи отдала ей странный чертёж, – изображение какого-то электронного замка с усиленной системой распознавания по ДНК. Это выглядело современнее даже системы безопасности «Камелота», и Шин не сдержала удивлённого вздоха.       – Узнаёшь? – Спросила Хван.       – Выглядит как улучшенная версия тех замков, которыми пользуются в школе. Вот смотри, – она ткнула пальцами в строчки на углу листа. – Это принцип работы и коды. Наша система работает по почти таким же, только как будто устаревшим.       – Устаревшим? Но… это чертежу тринадцать лет, тут даже стоит дата.       – Я… я не знаю.       – Если твой отец придумал эту систему, то можно предположить… – на секунду Йеджи замолчала, проводя языком по нижней губе. – Что он работал на «Камелот». Возможно, техник или кто-то ещё. И «ArthurTechnology» – одна из фейковых фирм, созданных «Камелотом» для прикрытия научной и технологической работы.       – Если это так, почему никто из агентов не пришёл, чтобы забрать документы отца?       – Они могли банально о них не знать. Вот это, – она ткнула пальцем в чертёж. – Очевидный прорыв, и твой отец смог заставить его работать. Дополнительный сейф, установленный в этом сейфе, работает по этой системе. Он открывается только после того, как к нему прикасается кто-то с указанными в памяти ДНК.       – Если мой отец работал на «Камелот», то почему не показал им это?       – Не знаю… а почему они закрыли компанию? Почему не расследовали нападение на твою семью? Если твой отец ушёл, то, может, это как раз они и устранили его, чтобы он не выдал никому, как обойти защитные барьеры?       – Они бы вскрыли сейф.       – Им не за чем. Материалы уже были у них, хотя… нет, гадать бесполезно, Рюджин. Нам нужно ехать к тому зданию, где располагалось «ArthurTechnology».       – Сейчас?       – Мне кажется, мы ввязываемся в большие неприятности, так что лучше сделать всё быстрее. Я могу пойти одна.       – Я же сказала, что не оставлю тебя одну, – Рюджин скрестила руки на груди. – Теперь это касается и моих родителей тоже, так что я не отступлю, пока не узнаю, кто их убил.       – Это может быть опасно.       – Как и всё, что мы делаем. Я готова к этому.

***

      Рюджин с трудом узнавала когда-то роскошное здание, в котором работал её отец. В её памяти оно осталось невысокой бетонной крепостью, в которой лишь изредка встречались небольшие бойницы-окна. У стеклянных ворот всегда стояло двое охранников в чёрной униформе и с пистолетами в кобурах, готовые в любой момент выстрелить в незваного гостя. Тогда всё казалось неприступным, но сейчас…       Выйдя из машины, Шин увидела на месте крепости пустую бетонную коробку. Из разбитых окон словно зубы торчали, прорезая ночь, осколки разбитых стёкол. Охранников уже не было, – их место заняли истощённые от постоянного голода, облысевшие собаки, которых такие незваные гости мало интересовали. Йеджи кинула им кусок мяса, заранее купленный в магазине неподалёку, и вся свора отбежала в сторону.       – Вот бы с людьми было также просто, – пробормотала Хван.       Внутренняя обстановка мало чем отличалась от вида снаружи. Те же серые бетонные стены, покрытые грязью и граффити, расколовшаяся от времени плитка, слои пыли на только чудом уцелевшей мебели. Ничего уже не напоминало о том, что когда-то по этим широким коридорам ходили сотни сотрудников: инженеры и учёные, лаборанты.       – Как странно, – прошептала Йеджи.       – Что именно?       – Всё. Здание явно пытались сделать заброшенным. Вся эта мебель и рисунки…       – А что не так?       – Мебель новая. На металлических частях ни следа ржавчины, им явно не больше двух лет…       Договорить она не успела. Быстрее, чем Рюджин успела что-либо понять, Йеджи затянула её за бетонную колонну, в которую секунду позже врезались пули. С тихим стоном боли Хван хватилась за бок. На белой ткани рубашки проступало кровавое пятно.       – Нет, идиоты, не стреляйте! – Раздался мужской голос.       – Чёрт… – прошипела Йеджи.       – Положи руку на плечо.       – Они убьют нас обеих, если попытаемся убежать. Давай, уходи, я прикрою.       – Заткнись и экономь силы.       Рюджин не помнила, как стреляла. Она услышала шаги и выпустила обойму в сторону тёмного коридора. Кто-то упал, и тени, – по виду мужские, – отступили на несколько шагов. Щёлкнули затворы предохранителей, но знакомый голос уже в разы громче снова приказал не стрелять. Шин поняла, что это шанс.       Подхватив Йеджи, она перебежала за другую колонну, ближе к выходу. Затем ещё за одну. Из темноты попытались открыть огонь, но эти попытки прервал очередной приказ и новый выстрел. Кто-то снова упал.       – По своим… – прошептала Хван. – Любопытно.       Затолкав Йеджи в машину, Рюджин нажала на газ.       – Блять… – вырвалось из приоткрытых губ. – Джихё точно нас убьёт.