Камелот

      – Двенадцать пассажиров… – свесив голову с края кровати, Йеджи с тихим вздохом бросила листы бумаги на пол.       Они проверяли списки пассажиров последние десять часов, и Рюджин чувствовала, как все буквы перед глазами постепенно начали плыть от усталости. Господин и госпожа Хван летали много, – если вы спросите Рюджин, то даже слишком много, – и всегда в разные места. За двенадцать лет путешествий они успели посетить Францию, Испанию, Доминикану, Японию, Аргентину и ещё больше десяти других стран и в каждую летели исключительно с дозаправкой.       – Главная сложность – понять, когда твои родители летали работать, а когда – отдыхать.       – Думаю, перелёты со мной можно вычеркнуть.       – Не факт.       – Ты считаешь, что родители стали бы решать свои сверхважные дела со сверхважными агентами со мной под боком?       – Нет ничего более непримечательного, чем пара с ребёнком. Этим можно воспользоваться.       – Не знаю… – Йеджи потёрла пальцами виски и набрала больше воздуха в грудь. – Я устала, Рю.       – И?       – Сделай мне массаж.       Легко соскользнув с кровати, Йеджи устроилась так, чтобы положить голову на колени Рюджин. Её пальцы, зацепившись за край футболки, подтянули ткань настолько высоко, чтобы обнажить нижнюю часть груди. Топа на ней, разумеется, не было. В первую секунду почувствовав под пальцами очертания чужой груди, Шин замерла, но сразу после сжала ладонь так, что Хван застонала от удовольствия. Её тело выгнулось в дугу.       Рюджин до сих пор с трудом привыкала к мысли, что у неё есть девушка.       Ещё сложнее было привыкнуть к мысли, что её девушка – Хван Йеджи.       Хотя Йеджи уже давно не видели ни с кем, кроме Рюджин, по коридорам до сих пор ходили слухи о том, что каждую ночь она проводит с новыми девушкой, парнем или с обоими одновременно. Сама Хван реагировала на это со здоровой долей сарказма. Обычно она говорила:       – Если они думают, что я могу проводить каждую ночь, занимаясь сексом, а потом по восемь часов сидеть на занятиях и по три полировать пол на тренировке с лейтенантом, то это даже комплимент. То есть… кто ещё в этой школе может быть настолько крут?       Рюджин старалась относиться к этому с такой же лёгкостью, но раз за разом с трудом подавляла желание ударить того, кто посмел распускать о её девушке такие слухи.       – Ты слишком напряжена, – промурлыкала Йеджи. – Хочешь, чтобы я тебя расслабила?       – Я просто… думаю.       – Понимаю, для тебя это тяжело.       Поймав руку Рюджин в паре сантиметров от своего лица, Йеджи поднесла кулак к губам, чтобы поцеловать каждую костяшку.       – Не злись, – рассмеялась. – Это была забавная шутка.       – Иногда я терпеть не могу, когда ты шутишь.       – Ну, у каждого есть недостатки. Хотя твои мне кажутся даже милыми.       – Какие?       – Ну, ты упрямая. И иногда тупишь. Но это по-своему мило.       – Заткнись.       – Заткни меня.       Не дождавшись поцелуя, Йеджи перевернулась на живот и посмотрела на Рюджин снизу вверх.       – Ладно, детка, о чём ты думаешь?       – О том, что о тебе болтают.       – О… тебя всё-таки волнует, что люди считают, будто ты встречаешься со шлюхой?       – Во-первых, ты не шлюха. Во-вторых, нет, не волнует. Меня просто злит их болтовня и то, как легко они купились на слова Ёнджуна.       – Объективно говоря, он знает, как расположить к себе. Он – симпатичный парень с грустными глазами оленёнка Бэмби и жалостливой историей. Девочки такое любят. Даже те, которые тренируются, чтобы стать наёмными убийцами.       – Но ты тоже симпатичная.       – Но я девушка. К тому же, та, которая не стесняется говорить о сексе и любит нарушать правила. И которая, по их мнению, не получает за это никакого наказания. Они смотрят на меня и думают, что несправедливо, что такая грязная, тупая сука до сих пор на первом месте. Наша жизнь сложна, котёнок, поэтому вполне естественно, что те милые девочки, которые болтают в коридорах, подсознательно пытаются её упростить. Ёнджун на белой стороне морали, я – на чёрной. Зачем делать ситуацию сложнее?       – И тебя всё устраивает?       – У меня не так много времени, чтобы злиться. Ни я, ни они могут не дожить даже до двадцати пяти, так к чему тратить драгоценные минуты на детские игры в «плохой» и «хороший», когда можно просто жить? Когда я буду умирать, а жизнь начнёт проноситься у меня перед глазами, я увижу не их, а тебя. И чем больше времени сейчас мы проведём вместе, тем дольше будут длиться мои последние мгновения.       Рюджин старалась не думать о смерти, но глупо было отрицать, что любая из них могла погибнуть, не добравшись и до двадцати лет. Их жизням угрожали и Камелот, и те, на кого они планировали работать в будущем, и полиция, и бандиты, и ещё десятки таких же ублюдков, занимающихся любыми видами деятельность.       – Ты так спокойно к этому относишься.       – Жизнь – шоу, – улыбнулась Йеджи. – И я хочу, чтобы у моего была лучшая концовка. Ну… продолжим? Или перейдём к вещам поинтереснее?       Хван потянулась к краю футболки Рюджин, но та мягко отстранила её руку.       – Ну, значит, переходим к работе.       За четыре следующих часа они нашли ещё восьмерых человек, которые минимум пять раз летали на том же рейсе, что и господин и госпожа Хваны. К сожалению, в базах, на которые им удалось выйти, не указывалось сходил ли пассажир с рейса во время дозаправки, но Йеджи сказала, что им это и не нужно.       – Их всего двадцать, – объяснила она. – Проверим каждого вручную, отрежем лишних и выйдем на того самого Шиву.       – Подумай ещё раз, – твой отец никогда не упоминал это имя?       – Он никогда не говорил о работе дома. Вообще.       – Шиву… – повторила Рюджин. – Ши- Ву… просто это имя кажется странным.       – Думаю, это прозвище. Может, кто-то решил совместить имя и фамилию? Типа… Шин + Вуджин. И получается Шиву. Или парень, которого так называли, фанат того странного зверька из «Кунг-Фу Панды».       – Его звали Шифу. И он – рыжая панда.       – Не знала, что встречаюсь со знатоком.       – Заткнись, – Рюджин закатила глаза.       – О, нет, теперь ты меня даже поцелуем молчать не заставишь? – Сев на колени, Йеджи притянула Рюджин к себе. – Тебе нравился это мультфильм? Да?       – Нет…       – Точно нравился!       – Серьёзно, Йеджи… тебе лучше…       – Тигрица была твоим любимым персонажем?       – Йеджи…       Повалив Рюджин на ковёр, Йеджи навалилась сверху и провела носом по её шее.       – О да, тебе определённо нравилась Тигрица. Я тебя понимаю. Она секси. Ну, для животного.       – Ты извращенка, Хван.       – Говорит девушка, которая мастурбировала на анимированного тигра.       – Йеджи!       Рюджин попыталась столкнуть её, но Хван лишь расхохоталась.       – Прошу прощения, на анимированную тигрицу. Мы уважаем пол тех, на кого мастурбируем.       Шин пыталась сохранить серьёзное лицо, но смех сам сорвался с губ. Йеджи повалилась на неё, беспорядочно целуя и обнимая так крепко, что рёбра затрещали. Бумага хрустела под ними, пока они катались по полу, пока Хван не ударилась головой о металлическую ножку кровати.       – Чёрт… – поднявшись, она расхохоталась.       – И ты планируешь стать наёмной убийцей?       – Просто буду держаться подальше от металлических кроватей. Они – мой криптонит.       Когда по коридорам разнёсся звонок, оповещающий об отбое, Йеджи в последний раз притянула Рюджин к себе и коротко поцеловала в губы.       – Увидимся завтра?       – Конечно, – Шин коснулась губами её щеки.       – Я буду скучать.

***

      Пригласить Йеджи за их столик было идеей Джису. Рюджин не настаивала на том, что Хван должна обедать с ними, потому что хотела избежать лишних ссор, но Чхве, кажется, посчитала, что им стоит хотя бы попытаться наладить какую-то связь. В конце концов, Рюджин дала понять, что их отношения серьёзны.       – В наше время никто уже не пользуется цианидом, – откинувшись на спинку стула, Хван рассуждала о ядах, пока Юна и Джису с интересом слушали. – Серьёзно, это прошлый век. Сейчас химия шагнула так далеко вперёд, что натуральные яды становятся просто бесполезными из-за того, как трудно их добывать. Проще купить набор юного химика.       – У нас здесь профессионал… – усмехнулась Чхве.       – Конечно. Я впервые взяла в руки пробирку в пять.       – И что синтезировала?       – Только проблемы, – Йеджи театрально вздохнула. – Папа был не рад, когда узнал, что я вскрыла дверь в его кабинет для того, чтобы поиграть с его высокотоксичными штуками.       Хотя в первое время Рюджин переживала, что они не найдут общий язык, Хван обладала удивительной способностью менять впечатление о себе по щелчку пальца. Юна и Джису, – те, кто только вчера считал эту девушку угрозой, – сейчас смотрели на ней с почти детским восторгом. Это было не просто удивительно, а поразительно.       – Ты должна помочь мне с химией, – заявила Юна.       – Конечно. В любое время.       – Всё, что связывает эту суку с химией, – наркотики в её комнате, – раздался из-за спины Шин мужской голос.       Когда Рюджин обернулась, Ёнджун в компании пары девушек из числа его фанаток стоял всего в шаге от их стола.       – А вот и главный злодей, – пробормотала Йеджи, а потом, повернувшись к нему, громко добавила. – А знаешь, что связывает с химией тебя? Фтор, уран, углерод, калий и снова уран.       Когда Ёнджун нахмурился, Хван, не сдержавшись, рассмеялась.       – Когда будешь проходить мимо таблицы Менделеева, взгляни на обозначение элементов.       – Строишь из себя самую умную?       – О, нет, будь я умной, то сразу бы поняла, почему ты продолжаешь вертеться рядом со мной, хотя я ещё четыре года назад сказала, что больше ничего к тебе не чувствую. Ты не можешь идти дальше, Ёнджун?       – Не могу? Да я давно уже ушёл от тебя так далеко, что ты и не увидишь, шлюха.       Юна вцепилась в руку Рюджин, но та и не собиралась начинать драку. Джихё ясно дала понять, что всё, чего хочет Ёнджун, – вывести их из себя, чтобы подвести под очередное наказание. Лучшее, что они с Йеджи могут сделать, – не обращать на него внимания.       – Хватит, – Шин посмотрела на Хван. – Дай парню почувствовать себя крутым. По-другому он себя в любом случае не проявит.       – Что ты сказала?       – Ты меня слышал.       Почувствовав, как Ёнджун вцепился в её плечо, Рюджин даже не вздрогнула. Он потянул её назад, свалив стул на пол, поднял и толкнул в стену с такой силой, что мозг в голове буквально зазвенел. Краем глаза она увидела, что Йеджи вскочила, но Джису удержала её на месте, а Юна встала перед ней, чтобы не дать вмешаться в драку.       Ёнджун замахнулся, но ударить не успел. Джихё, которой ещё мгновение назад не было в комнате, оттащила его и, заломив руки, повалила на ближайший стол так, что он впечатался лицом в чьё-то овощное рагу.       – Что вы делаете? – Кажется, это кричал куратор Ёнджуна.       Джихё подняла голову. Её взгляд был настолько прожигающе-злым, что Рюджин подумала, что скорее прыгнула бы с крыши небоскрёба, чем согласилась попасть под него.       – Ваш кадет напал на моего, лейтенант.       – Он…       – Он собирался её ударить! Насколько мне известно, у него уже было предупреждение, касающееся именно отношений с кадетом Шин. Хотите убедить меня, что, подойдя к ней, он его не нарушил?!       – Нет, но… уверен, что ваш кадет…       – Вы уже достаточно обвиняли моих кадетов в вещах, которые они не совершали, так что сейчас лучше закройте рот.       Рюджин услышала, как Йеджи шепнула:       – Так их, мамочка.       Больше куратор Ёнджуна ничего не говорил. Всё ещё держа руки парня за его спиной так, что тот едва не шипел от боли, Джихё повела её из столовой куда-то в сторону административного корпуса. Его свита одновременно затихла и разбрелась по кафетерию, а Юна и Джису удивлённо переглянулись.       – Воу… это было… – начала Шин.       – Заслуженно, – продолжила Чхве. – Он подошёл к нам, чтобы начать драку, и разозлился, когда понял, что ничего не выйдет. Хорошо, что ты сдержалась, Рюджин.       – Больше я не собираюсь влезать из-за него в неприятности.       – Отличный настрой, – Йеджи похлопала её по плечу. – Теперь, когда мамочка Джихё поняла, что может рассчитывать на нас, то Ёнджуну точно не поздоровится. Она объяснит ему, почему не стоит приставать к другим кадетам.       – «Мамочка»? Почему ты её так называешь?       – Потому что она мамочка, очевидно, – улыбнулась Хван.       – В обычном плане или сексуальном?       – Одно другому не мешает.

***

      Остаток вечера они провели в комнате юнита Шин. Джису и Юна сидели на кровати Чхве, пока Рюджин и Йеджи устроились на полу напротив них так, что их тела почти слились друг с другом, а ноги переплелись. Кажется, они говорили о чём-то. Вернее, говорили Йеджи и Юна, а Джису и Рюджин почти не вливались в разговор.       – Эй, у нас закончилось мороженое, – сказала Шин.       Рюджин приоткрыла глаза, с трудом оторвавшись от ощущения рук Йеджи в своих волосах.       – Я скажу за ним.       – Я с тобой, – Юна встала.       Йеджи никогда не считала Джису ни проблемой, ни угрозой. Да, они не слишком ладили, но то же самое можно было сказать о большей части кадетов и их командиров. Да, её репутация работала против неё, но это не было проблемой. В конце концов, какая разница, что о тебе думают люди, большая часть которых меньше, чем через пять лет станет кормом для червей, не так ли?       Поэтому, когда они с Чхве оказались наедине, Хван лишь улыбнулась.       – Никогда не думала, что мы дойдём до этого, – пробормотала Джису.       – Да, я тоже. Но… кхм… могло быть и хуже, не так ли?       – Ну, на твоём месте мог быть Ёнджун.       Молчание в комнате становилось всё более гнетущим, но Йеджи старалась не концентрироваться на этом. То, что Рюджин ценила и по-своему любила эту девушку, не означало, что и Хван должна с ней дружить. Было достаточно базовых, – нейтральных, – отношений с короткими «привет-пока» в коридорах и общими обедами.       – Мы можем поговорить?       – Конечно.       Джису неловко поёрзала на кровати.       – Я не сомневаюсь в твоих чувствах к Рюджин, но мне интересно – ты и правда настолько сильно её любишь?       – Конечно, – Йеджи улыбнулась. – Иногда я сама удивляюсь, как сильно её люблю. В какой-то момент это даже немного меня раздражало. То есть… эй, как можно вызывать у меня столько эмоций, сучка?       Джису не сдержала короткого смешка.       – Мило.       – Я забочусь о ней. Правда.       – Я верю. Просто… никому из нас не нужны неприятности, Йеджи. Особенно сейчас. Срок нашей жизни сильно ограничен, и мне не хочется делать её ещё сложнее.       – Я понимаю.       – Значит, обещаешь не втягивать Рюджин в проблемы?       – Я обещаю оберегать её. Тебя это устроит?       – Вполне.       – Тогда я тоже хочу взять с тебя обещание.       Джису подалась вперёд. Во взгляде мелькнул интерес, который почти сразу сменился лёгким опасением.       – Слушаю.       – Пообещай мне беречь её. Неважно, в каком дерьме вы будете, просто скажи, что ты сделаешь всё, чтобы защитить её.       – Конечно.       – Хорошо. Теперь я чувствую себя спокойнее. Ты права, Джису, приближается что-то большое и опасное, и я не хочу, чтобы Рюджин пострадала. Я этого не переживу.