Путь к сердцу

Уже который час Хёнджин сидел на компьютерном кресле и смотрел на одну фотографию в мониторе. На ней невообразимо красивый брюнет с большими глазами и солнечными веснушками на лице. Он смотрел и вздыхал каждый раз, когда сердце пропускало удар. И угораздило же его влюбиться в знаменитость. Хван видел его лишь однажды издалека, когда приехал в аэропорт с семьёй. Вокруг суета, девушки стоят с телефонами, а когда вышел невысокий брюнет все стали его фотографировать, журналисты так и вовсе гнались за ним. Он шёл без маски, в одной лишь кепке с опущенной головой, но Хёнджину этого хватило, чтобы почувствовать ускоряющееся сердцебиение. И как же так вышло, что восходящая звезда Ли Феликс оказался родным братом его друга? Чан никогда не говорил о младшем брате. Наверняка не хотел, чтобы люди общались с ним из-за популярного родственника. Это вполне логично, но Хёнджин всегда считал Чана своим лучшим другом и когда узнал, что они с Феликсом братья, долго на него обижался. Как Бан вообще мог спокойно слушать, когда Хван восхвалял его брата и даже словом не обмолвиться? С этой мыслью пришлось смириться и чувствовать стыд, ведь Хёнджин каждый день выносил другу мозг и продолжал твердить, как сильно он ему нравится. Чан же сначала считал его одержимость не серьёзной, пока не убедился в противоположном. Возможно глупо влюбиться в человека, с которым никогда не общался даже по переписке, но Хёнджин смирился с этим фактом в своей жизни. А что ему ещё остаётся? Биться головой о стену, дабы выбить из неё Феликса? Пробовал, не помогло, лишь заработал несколько ссадин с шишками на лбу и больше повторять не собирается. В очередной раз Хёнджин позвонил Чану по видео звонку, чтобы просто поболтать и как-нибудь невзначай попросить познакомить их с Феликсом. В войне все средства хороши, разве не так? Спустя несколько секунд друг ответил. Он как обычно сидел на диване в своём белом халате с мокрыми волосами. Видимо, только вышел из душа. — Привет, Чан, — Хван улыбнулся, поправив очки на переносице. Зрение у него идеальное, а вот глаза начинают болеть из-за постоянного контакта с мониторами и приходится надевать специальные очки для защиты глаз — О, Хёнджин, давно не виделись, — на лице Бана появилась слабая улыбка. Он кинул взгляд куда-то в сторону, а затем вновь посмотрел на друга. Хван не обратил внимания на странное поведение друга и завёл обычный разговор. Спросил, как дела на работе, а Чан рассказал, что чуть не попал под сокращение сотрудников и с трудом уговорил начальника не увольнять его. — Чан, у меня к тебе просьба, — спустя короткую паузу, которая была необходима Хёнджину подготовить себя морально к разговору, сказал он. — Я тебя слушаю, — Бан взял в руки кружку и сделал глоток, внимательно смотря на друга. — Познакомь меня с Феликсом, — выпалил парень, а Чан подавился чаем и начал кашлять. — Я надеюсь ты шутишь? — Нет. — И как ты себе это представляешь? — Бан явно был не доволен идеей. Он поставил кружку на рядом стоящую с ним тумбочку. — Просто пригласи меня, когда он приедет домой. Дальше я сам разберусь. — Я не хочу в этом участвовать, Хёнджин, — на лице друга больше не было улыбки, он даже не смотрел в камеру и все чаще кидал взгляд в сторону. — Но почему? — Крис, с кем болтаешь? — низкий голос прозвучал тихо, но Хёнджин услышал каждое слово и сразу понял, кому он принадлежит. Сердце вмиг ускорило ритм, а дыхание свело. Чан повернулся в сторону голоса несколько испуганно. Наверняка надеялся, что брат не услышал, о чем они сейчас говорили. — С другом, — ответил Бан, а на стене позади него прошла тень. — Хороший? — Да. Феликс подошёл к брату, наклонился и взглянул в камеру, лучезарно улыбаясь. — Приветик, друг моего брата! — радостно выпалил он и сразу же отошёл от камеры. Сказать, что Хёнджин потерял дар речи – ничего не сказать. Он забыл как дышать и забыл, что вообще умеет это делать. Сердце вырывалось из грудной клетки. Ещё немного и оно точно прорвётся через ребра. Какая ещё у него должна быть реакция? Предмет воздыхания сказал ему привет. Феликс поздоровался с ним! Сам Ли Феликс! Хёнджину кажется, что это какой-то блаженный сон. Если так, то он не хочет просыпаться. Феликс в обычной жизни именно такой, каким он его представлял. С милой, искренней улыбкой, слегка растрёпанными волосами после душа и теми самыми веснушками, которые не замазаны тональным кремом. Он идеален, нужны ли ещё аргументы? — Мама обещала приготовить кимчи сегодня, — буднично произнёс Феликс. Хван видел лишь его тень на стене за Чаном и в прямом смысле сходил с ума. — Жду не дождусь, устал голодать и питаться всякой дрянью. — Феликс, потише, — Бан коротко рассмеялся и вернул взгляд к Хёнджину. — Я уже все тебе сказал, так что давай закроем эту тему. — Пока ты не назовёшь причину, я не отступлю, — Хвану понадобилось несколько секунд, дабы прийти в себя и спокойно завуалированно ответить другу. — Я считаю, что ничего не выйдет. Весомый аргумент? — Ты не веришь в меня? Но Чан не ответил и вопрос повис в воздухе. Кажется, даже Феликс перестал мельтешить по комнате, чувствуя напряжённую обстановку. — Дело не в этом, Хёнджин… — Я тебя понял, Чан, — перебил его Хван. — Справлюсь сам, — и нажал на кнопку завершения вызова. Экран потух, как и надежды Хёнджина на помощь друга. Хотя на что он надеялся? Было глупо ожидать беспрекословного одобрения Бана, не желающего вмешиваться в личную жизнь брата, а тем более быть свахой. И все же Хван расстроен, будто друг нарушил обещание. Чувствовал себя преданным самым близким человеком, но в голове уже несколько недель сидел запасной, самый долгий и тяжёлый план. Хёнджин взял телефон, нашёл аккаунт хорошего салона косметолога и попросил записать его на ближайшее время. Спустя несколько минут пришёл ответ с текстом прийти через три дня в десять утра. Затем записался на завтрашний день к парикмахеру и отложил гаджет. Он надеялся на помощь Чана, но даже после отказа не собирался отчаиваться и отказываться от своей цели. Ему понадобится много времени, терпения и усилий, но он справится во что бы то ни стало. Хёнджин смотрел в зеркало и не узнавал себя. Будто он сделал несколько пластических операций, а не сменил стрижку и прошёл несколько косметологических процедур. Отёк на подколотой верхней губе, как и покраснение лица, прошли. Волосы аккуратно уложены, а скулы выглядят более чёткими. Вроде ничего существенного не делал, а изменился кардинально. Возможно все дело во взгляде. В нем читалась решимость. Чего бы ему это не стоило, но Хван добьётся своего вопреки всем отговорам близких и друзей. Все вокруг твердили не заниматься ерундой, продолжать учиться и не разочаровывать родителей, но Хёнджину плевать. Он видит перед собой цель столь далёкую, что каждый на его месте мог подумать о недостижимости, но только не Хван. Он видит цель и множество препятствий, которые ему предстоит пройти и это ничуть не пугает, а наоборот, будоражит. На протяжении месяца Хёнджин ходил на занятия по вокалу и танцам. Он и до этого был не плох в них, но хотел усовершенствоваться. Прошёл курсы актёрского мастерства и чувствовал себя увереннее, чем когда-либо. Так и должно быть. Оторвавшись от своего «нового» лица, Хван взял телефон и посмотрел на время. «Пора.» — сказал он сам себе, взял небольшую сумку и вышел из дома. Поймал такси, назвал адрес компании и смотрел в окно, пока автомобиль проезжал здания, меняющиеся один за другим. Во время поездки повторял «речь», которую подготовил заранее. Посмотрел на свою куртку от Versace и улыбнулся. Впервые в жизни он надел оригинальную одежду от бренда, который постоянно покупала ему мама на различные праздники. Раньше она висела как сувенир, а сейчас будет использоваться постоянно. Автомобиль остановился около внушительного здания. Расплатившись с водителем, парень вышел из машины такси и осмотрел агентство, в котором, возможно, сейчас находится Феликс. Хёнджин видел его вблизи, но сейчас по какой-то причине сердце стало чаще биться, а в животе словно бабочки запорхали. А это даже не их личная встреча. Хван усмехается самому себе и идёт внутрь здания. Огромный охранник попросил у него пропуск, на что парень сказал о прослушивании в одиннадцать утра и громила пропустил его, объяснив куда идти. Прослушивание. Это даже забавно. Хёнджин уже не подросток, а верит, что станет тем самым айдолом, который в будущем будет всемирно известным. К тому же агентства не сильно жалуют более взрослых желающих. Вся надежда остаётся на внешность и собственный талант. Хотя есть ли он у Хвана? Он понятия не имеет, но идёт вдоль коридоров к нужному залу. Простояв перед дверью около минуты, собираясь с духом, парень заходит внутрь. Это даже залом назвать сложно. В помещении не меньше тридцати подростков, ожидающих своей очереди. Все одним разом посмотрели на Хёнджина, явно старше них. Кто-то стал перешёптываться, кто-то отвернулся, а кто-то так и продолжил кидать на парня косые взгляды. И все-таки подростки злые. Особенно те, кто хочет войти в развлекательную индустрию Южной Кореи, а Хван уже словно сошёл с обложки журнала, не являясь знаменитостью. Этот вывод он сделал не сам, а мысль, промелькнувшая в голове. Сделав короткий вдох, Хёнджин подошёл к кулеру с водой, взял одноразовый стаканчик и налил себе немного жидкости, дабы успокоить свои нервы, шалящие не на шутку, что даже пугало. Это всего лишь прослушивание, так почему дрожат руки? — Что, страшно? — внезапное обращение заставило Хвана вздрогнуть от неожиданности и посмотреть на парня, который побеспокоил его «покой». — Я думал, такие как ты ничего не боятся. — А кто сказал, что мне страшно? — надев маску безразличия и высокомерия спросил Хёнджин, ухмыльнувшись. — Я просто решил выпить воды. — И поэтому твои руки так трясутся? — Парень усмехнулся, а к нему присоединились ещё трое. Неужели Хёнджин опустится до спора с подростками? Им явно не больше шестнадцати лет. — Ты столь уверен в себе? — Хван усмехнулся и поставил стаканчик с водой на рядом стоящий столик. — Сначала пройди прослушивание, а потом мы возможно с тобой поговорим. — Я не могу не пройти, мой отец уже обо всем договорился, — подросток самодовольно ухмыльнулся и сложил руки в крест на груди. — Не знаю чем ты гордишься. Тем, что твой отец влиятелен или тем, что сам из себя ещё ничего не представляешь? Думаю, второе, — по помещению прошёлся смешок, а по громкоговорителю послышалось имя Хёнджина. — Извини, но мне пора идти. Хван похлопал подростка по плечу и пошёл вслед за девушкой, которая отвела его в небольшой танцевальный зал. С одной стороны зеркала, с другой название компании, а с третьей сидят двое мужчин и женщина. Посередине директор агентства. Он оторвался от своего планшета, когда Хёнджин встал посередине зала. — Хван Хёнджин, верно? — спросил директор, а парень кивнул и поклонился. — Вы сын Ким Миён, верно? Он очень надеялся, что не услышит сегодня имя своей матери, которая работает в этой самой компании и руководит продвижением группы Феликса. Парадоксально. — Всё верно, — Хёнджин кивнул, а сидящие за столом переглянулись. — Но я бы хотел, чтобы вы оценили меня по способностям, а не заслугам моей матери. — Хорошо, — Директор улыбнулся, явно довольный словами Хвана. — В таком случае скажите, чего вы хотите? — Осуществить мечту и стать айдолом. — Почему не обратились к нам раньше? В шестнадцать лет, например. — Родители были против, а сейчас уже не смогут заставить меня идти дорогой, которую выбрали они. — Отлично. Что вы умеете? Вокал, танцы, рэп? — Всё, — может прозвучать самоуверенно, но не зря же Хёнджин тренировался столько времени? — В таком случае начнём с танца. Вы подготовили музыку? Ушло около пяти минут на подготовку. Хёнджин снял куртку и положил её на стул, предназначенный для вещей, оставаясь в одной белой рубашке. Из кармана чёрных джинсов достал резинку, подготовленную для его выступления. Он должен сразить их наповал. Глаз упал на цветы в вазе, расположившиеся на столе около женщины и в голове возникла новая идея. — Извините, могу ли я взять розу? — он обратился к женщине, которая сперва удивилась, а затем кивнула. Парень поклонился, достал одну розу из вазы и положил её на пол. Жюри и директор сидели в недоумении. Они не понимали, зачем для танца нужна роза, но Хёнджин уже вставил её в хореографию. Директор дал одобрение на танец и зазвучала музыка. Хван неспешно завязал волосы, оставив челку, стоя напротив жюри, а затем начал свои движения. Руку к шее, поднять, перекрестить ладони и сделать бабочку. Разворот, палец на губе. Шаг вперёд, поворот вокруг своей оси и ещё два шага расслабленной на вид, но напряжённой на деле походкой. Волна туловищем, рукой провести по телу. Ещё разворот и наклон, затем музыка становится громче и Хёнджин резко приседает, хищно улыбаясь. Когда танец близится к середине, парень берет розу и кладёт её в рот, держа зубами, продолжая свои движения. Затем перемещает цветок в руку и с него осыпается несколько лепестков. Он не знает, хорошо это или плохо, но не останавливается. Рубашка выползла из джинсов и существовала сама по себе, оголяя временами торс. Музыка закончилась, Хёнджин держал в руке не до конца осыпавшуюся розу и пытался отдышаться. Жюри молчали, и чем дольше стояла тишина, тем быстрее билось сердце. Затем они что-то коротко обсудили и серьёзно посмотрели на парня. Неужели ничего не вышло? — Мы будем с вами откровенны, Хёнджин, — Начал директор, а Хван сглотнул подкативший к горлу ком. — Ваши танцы на уровень выше, чем у многих айдолов, но они далеко не идеальны. Мы не требуем идеального исполнения, ведь люди не роботы. Очень жаль, что вы не пришли к нам раньше. Сейчас вы бы уже красовались на обложках журналов, а ваше имя знал бы каждый ребёнок, — Хёнджин же не ослышался сейчас? Его действительно так похвалили? — Скажите, чего вы хотите добиться в нашей индустрии? — Высот, — почти честно признался он. — Самостоятельно, — и намекнул на свою мать, дабы не получать поблажек, а жюри будто этого и ожидали. Они одобрительно улыбнулись и кивнули. — В таком случае вы приняты, — наконец вмешалась женщина. — В течение двух месяцев будете проходить необходимое обучение. Мы поставим вас на подтанцовку нашей группе, чтобы вы и дальше оттачивали навыки танцев, а после уже будем решать, что делать с вами. Сердце точно не выдержит встречи с Феликсом, если сейчас Хёнджин из-за положительного прослушивания готов рыдать от счастья. Маленький шаг к Феликсу позади, осталось ещё не меньше сотни, но когда трудности пугали его? Если честно, то впервые, но отступать он не собирается. Как и не собирается снова разговаривать с тем парнем. Ну чего он прицепился? — Идёшь после своего провала? — подросток с друзьями самодовольно улыбнулся и те засмеялись. — Ну ничего, возможно получится в следующий раз. Если конечно смелости хватит прийти снова. — Как скажешь, — Хёнджин отмахнулся и собрался обойти подростков. Ни желания, ни настроения говорить с ними и портить такой хороший день, не было, однако его схватили за запястье. — Даже не надейся, что ты задержишься в этом агентстве. — Как скажешь, — Повторил Хван и выдернул свою руку, шагая прочь от назойливых подростков. Пот градом стекал по лицу и всему телу, пачкая одежду. Волосы прилипали ко лбу, но Хёнджин не собирался останавливаться. Он зашёл на беговую дорожку, настроил скорость и побежал, тренируя технику дыхания, чтобы уставать не так быстро. Вдох с закрытым ртом, выдох открытым. Жизненный объем лёгких увеличивается, вследствие чего выносливость также становится лучше. В зале громко играла популярная музыка и Хван старался бежать ей в ритм, ни на секунду не забывая о своей цели. Он спит и видит, как сидит за столом с Феликсом, парни мило болтают и улыбаются друг другу, а пока Ли слишком далёк. — Не хочешь объяснить? — вошедшая женщина выключила музыку на большой колонке, сложила руки на груди крестом и пристально смотрела на Хёнджина. Как-то поздно она узнала обо всем. — Смотря о чем ты, — он продолжал бежать, не отвлекаясь на женщину. — О твоём прослушивании, — её голос был недовольный, парень сразу это услышал, но ещё женщину наверняка нервировало то, что он не отключает беговую дорожку. — Ты сама обо всем в курсе, что я должен объяснить? — Ты должен объяснить, какого хрена вообще поперся на прослушивание!? — она повысила голос, но даже это не заставило Хёнджина остановиться. — Захотел. — Мы договаривались, что ты окончишь университет! А ты все портишь! — Вы договаривались, мама, — Хёнджин выделил первое слово, поставил на постепенное снижение скорости и уже шёл, а не бежал. — Моего мнения никто не спрашивал. — Неужели ты думаешь, что одно удачное прослушивание и ты уже звезда? — Звезды не попадают в подтанцовку, — Парень усмехнулся и снял мокрую футболку, поворачиваясь к матери спиной. — Позор… мой сын в подтанцовке… — Миён закрыла лицо рукой и опустила голову. — Это пока, мама, — Хёнджин повернулся к женщине и поправил волосы. — Я поднимусь выше, чем ты можешь себе представить. — Смазливое личико не гарантирует о твоём успехе, ты не забыл? — Не забыл. Именно поэтому я здесь, — оглядев зал, Хёнджин повернулся к зеркалу и осмотрел своё тело, которое никогда не было столь подтянутым, как сейчас. — И учёбу я не брошу. — Учти, помогать я тебе не буду, — он ждал этих слов от неё. Иначе мать не могла поступить. Она всегда считала, что человек должен достичь высот самостоятельно, без посторонней поддержки, и в этом Хёнджин с ней согласен. — Я не нуждаюсь в твоей помощи. Женщина ушла, а Хван выдохнул. Разговор прошёл куда лучше, чем он себе представлял. Он думал мать закатит истерику, совершенно ей не свойственную. Её сложно разгневать, но в последнее время Хёнджину это удаётся лучше, чем когда-либо. Она забавно злится. Краснеет, как помидор и не умеет продолжать спор дольше двух минут. А вот с отцом дело обстоит куда сложнее. Хван Хонджун тяжёлый человек, не терпящий возражений в его сторону. Он построил бизнес с нуля ещё до рождения Хёнджина и с самого его детства твердил, что сын должен занять его место. Именно поэтому парень поступил на факультет управления бизнесом и учился, ибо не хотел перечить отцу, которого в гневе невозможно не бояться. Ну или хотя бы остерегаться. Ему Хёнджин говорить ничего не собирается и мать поступит также. Ни ей, ни парню, очередные конфликты в семье не нужны. Телефон зазвонил и на экране появилась иконка Чонина, друга Хёнджина по университету. Стоило Хвану только нажать на зелёную кнопку, как перед ним возник образ Яна. — Хёнджин, ты реально прошёл прослушивание? — друг не скрывал удивления и восторга, а Хван лишь коротко посмеялся. — Откуда ты знаешь? — Уже весь универ говорит об этом. Мол, ты пропустил лекции из-за прослушивания и тебя взяли. — Слава идёт быстрее меня. — Но разве ты умеешь петь и танцевать? — Умею. Раньше занимался танцами, а мама учила вокалу в свободное время. — И все же я не понимаю, зачем ты пошёл в агентство. Хочешь стать знаменитостью? — Ну… можно и так сказать… — Хёнджин приземлился на кресло в углу зала, все ещё находясь без футболки. — Стоп. Это из-за Феликса? Серьёзно? — Да. — У тебя совсем крыша поехала. Ради парня, который даже не знает о твоём существовании, кардинально менять свою жизнь. — Если ты продолжишь, я отключусь. Не хочу это слушать, — а если быть точнее устал. — Мне просто кажется, что это не самая удачная затея…. Хёнджин даже не стал слушать дальше, сразу же отключился. Все вокруг твердят одно и то же. Да, он никогда не занимался танцами профессионально, не имеет божественного вокала и не собирался становиться знаменитостью, но неужели мнение и планы человека не могут измениться? Его могут сколько угодно называть идиотом, он не остановится. С того разговора с Чаном Хёнджин больше не отвечал на его звонки и сообщения с извинениями. Какой в них толк? Хван хочет разорвать все связи с прошлой жизнью, дабы построить будущую с нуля. Так сказать хочет начать с чистого листа, не оглядываясь назад. Звонок из агентства поступил на следующее утро с просьбой посетить офис для собеседования. К тому же, они так и не услышали вокал или рэп Хёнджина. Напрашиваться не будет, ему необходимо заработать лицо и возвысить себя в их глазах, не получая обратного эффекта. Но к большим ожиданиям Хвана собеседование прошло вполне обычно. Простые вопросы: где вырос, где учился, какие секции посещал. Единственное, женщина из членов жюри удивилась когда узнала, что Хёнджин начал заниматься танцами и вокалом меньше года назад, да и отнеслась к его словам со скептицизмом. И её можно понять. Необходимой информацией оказалось лишь то, что на данный момент помимо подтанцовки Хван будет учиться вместе с другими принятыми стажёрами. Компания хочет создать новую мужскую группу и прослушивание проводилось именно для поиска будущих участников. На следующий день Хёнджин пришёл в компанию на знакомство с возможными коллегами и первое занятие, на котором вероятнее всего будут смотреть на их способности. И конечно же он не может показать плохой результат, все должно быть на высшем уровне, иначе зачем он здесь? В хореографическом зале ещё никого не было. Помещение похоже на то, где проходило прослушивание. Скорее всего подобных здесь много. Осмотревшись, парень положил свои вещи на кожаный диванчик у стены, сменил обувь на более удобную и подошёл к зеркалу, завязывая волосы в хвост. Поставив ноги на ширине плеч, Хёнджин наклонился всем телом к полу, подготавливаясь к интенсивной физической нагрузке. Он пришел на полчаса раньше именно для этого. Парень вздрогнул, когда дверь зала внезапно открылась. Развернувшись, он увидел парня не старше тридцати лет. Невысокий, стройный брюнет подошёл к Хвану и слегка поклонился. — Хван Хёнджин, верно? — Парень поклонился в ответ и кивнул. — Я Ким Сону, хореограф. — А… приятно познакомиться, — он поклонился глубже, выражая уважение, после чего поправил тёмные волосы. — Разминаешься? — Да, — Хёнджин кивнул. — Пришёл заранее, дабы не тратить время на подготовку. — Похвально, — Сону улыбнулся. — Помочь? — Я буду очень признателен. Следующие тридцать минут Сону показывал новые движения для разминки и объяснял их значимость, а Хван слушал и впитывал в себя новую информацию как губка. Лишним никогда не будет. Многие из упражнений он даже не знал и про себя отмечал, какие ему понадобятся особенно часто. С пятиминутным опозданием в зал зашли шестеро парней. Хёнджин конечно же ожидал увидеть среди них того настырного подростка, но не хотел. Заметить его лицо не составило труда, он выделяется среди остальных ростом, но даже так он не выше Хвана. Их взгляды встретились и в глазах подростка заиграла злость. — Вы соизволили прийти? — Сону сложил руки в крест и посмотрел на парней, которые вряд ли даже вину чувствовали за опоздание, хотя Хёнджин со стыда бы сгорел. — Нас задержал охранник, — подростки кратко поклонились. — Пак Мингю? — задиристый парень кивнул, а Сону оглядел всех. — Я здесь не только для проверки ваших способностей, но и для оценки насколько вы подходите агентству. Когда вы будете проводить разминку? Если думаете, что ваше опоздание оправдание, то сильно заблуждаетесь. Прямо сейчас мы начнём занятие и меня не волнует ваша не готовность. Хёнджин готов ноги расцеловать Сону, поставившего этих подростков на место. Ким повернулся обратно к зеркалу и подождал, пока парни скинут свои вещи, а затем начал показывать движения. — Вы должны запомнить хореографию за час, — объяснил он. — Не зацикливайтесь на исполнении. Хоть Сону так и сказал, именно исполнение ему и необходимо. Он проверяет не только способности, но и личностные качества. Обычно после таких слов люди думают, что могут расслабиться, выполняют небрежно, хотя могут гораздо лучше, чем показывают свою лень. В следующий час хореограф показывал движения, каждые десять минут включал музыку, дабы парни почувствовали ритм и отточили танец. Хёнджин повторял всё в точности, как Сону. По крайней мере старался. Пока старший отходил включить музыку, продолжал тренировать движения до автоматики, насколько это возможно в таком ускоренном темпе. Сону не указывал на ошибки. Стоя в стороне, он наблюдал каждый раз, когда парни начинали танцевать под музыку. Может, это задание никак не связано со стажерством, но Ким увидит, на что они способны. Когда время истекло, Сону произнёс: — Будете танцевать по двое. Затем я оглашу результат. Все разделились по парам, а Хёнджину придётся танцевать самостоятельно. Так даже лучше, внимание Кима будет обращено только на него и он сможет оценить Хвана по его навыкам. Парни танцевали расслабленно, чего и стоило ожидать, без особых стараний. Они видимо слишком глупы или наивны, чтобы научиться читать между строк. Сону что-то записывал в планшете после каждого исполнения, а затем пришла очередь Хёнджина показать себя. Он выложился на все сто, не забывая про отточенность и пластичность движений. Вспоминал, как показывал Ким и продолжал повторять каждое его движение. Когда музыка закончилась, старший около двух минут что-то печатал в планшете, затем посмотрел на парней и повернул экран к ним. — За исключением Хёнджина, остальные не справились. На экране высветились их имена, а напротив горизонтальная шкала с цифрами, означающими их баллы. Глаза Хвана округлились. Семьдесят из ста, в то время как у остальных не больше сорока. — Но вы ведь сами сказали не зацикливаться на исполнении! — возразил Мингю, явно недовольный результатом. И этого тоже стоило ожидать. — Научитесь читать между строк, — Сону развернул планшет обратно к себе. — Минус десять баллов за опоздание, ещё пять за отсутствие разминки. А остальное – результат вашего безделья. Стажёрство подразумевает под собой работу на двести процентов, даже если вам говорят, что можно не стараться. Хёнджин хотел рассмеяться в этот момент. Но конечно же не станет, он выше этого и ему все ещё необходимо держать на лице маску. Если так будет продолжаться и дальше, тогда у Хвана не возникнет особых проблем на пути к цели. — А теперь я хочу проверить ваши голоса, готовьтесь, — продолжил Сону и посмотрел на Хёнджина. — Подойди, нам нужно поговорить. Хван шагнул к старшему под злые взгляды подростков с высоко поднятой головой. Он ничего не говорит, но своим поведением показывает все, что необходимо и этим явно нервирует парней, но ему по большому счету насрать. — Как давно ты занимаешься танцами? — спросил Ким, когда они оказались на достаточном расстоянии от остальных, дабы их не услышали. — Меньше года, — честно ответил Хёнджин, а глаза старшего округлились. — Если быть точнее, я до двенадцати посещал танцевальную школу, но затем бросил и недавно снова продолжил заниматься уже самостоятельно. — Даже если так… — Сону понадобилось несколько секунд раздумий. — Твои навыки ничуть не хуже, а я бы даже сказал лучше, чем у многих профессиональных айдолов. Тебе на сцену пора, а не заниматься с этими бездарями. — На сцене я ещё успею блеснуть, — Хван коротко посмеялся. — А теперь мне нужно разработать связки, если вы не против. Сону кивнул, а Хёнджин отошёл в сторону и стал разогревать голосовые связки. Подошёл к бойлеру и налил в стаканчик немного воды, прополоскал горло и утолил мучавшую жажду от физической нагрузки. Сбившееся дыхание уже пришло в норму и Хван стал напевать спокойную мелодию разными тональностями, меняя высокие ноты на низкие и обратно. Со вторыми у него в принципе все очень плохо, голос для них не подходит, но другое дело Феликс. Ему стоит только заговорить своим басистым голосом и можно на колени становиться. Хёнджин был бы не против такого расклада, но пока ещё рано. Прошло не меньше двух часов, прежде Сону огласил окончательные результаты. Он ничего не сказал по поводу вокала Хвана, как и всем остальным, лишь печатал что-то в планшете, а затем развернул его к парням. С вокалом у Хёнджина гораздо хуже, чем с танцами. Пятьдесят девять. И лишь у Мингю шестьдесят, но он так стал гордиться своим результатом, будто разница огромная и многое решает. — Хёнджин, попробуй рэп, — внезапно произнёс Сону, а Хван в удивлении быстро заморгал. — Твой голос не сможет тянуть высокие ноты и заставлять тебя заниматься вокалом больше необходимого нет нужды. — Я понял. — А остальные сильно не задирайте носы из-за результатов, вы справились неплохо, но хуже, чем я ожидал. Ни у кого из вас нет необычных голосов, поэтому постарайтесь. Завтра в это же время и без опозданий, — сказал Сону напоследок, развернулся и вышел из зала. — Да что он о себе возомнил? — голос Мингю уже начал раздражать, но Хёнджин проигнорировал его слова и прошёл к дивану, снимая спортивные кроссовки. — Обычный хореограф, а собирается учить нас вокалу? — Разве мы не можем отказаться от преподавателя? — кажется, этого парня зовут Джумён. Как же они все-таки глупы. Хван завязал шнурки на ботинках, убрал кроссовки в рюкзак и направился к выходу, остановившись рядом с подростками. — Если вы хотите вылететь из агентства, то валяйте, — А затем уходит, не оборачиваясь на слова Мингю. Следующий месяц Хёнджин продолжал оттачивать навыки танцев, вокала и рэпа. Если он скажет, что ему было не тяжело – соврет. Иногда ему казалось, что ноги и руки отвалятся, а чрезмерное нагрузки на голосовые связки несколько раз давали о себе знать сорванным голосом. Хоть Сону и велел сделать упор на рэп, Хван не хотел останавливаться только на нём. Осложняла жизнь ещё и работа в подтанцовке. Он разучивал движения с незнакомыми людьми и оттачивал их до совершенства, а ведь Хёнджин всего лишь находится в массовке для айдола из группы, в которой состоит Феликс. Того пригласили на выступление в студию с сольной песней, и теперь идёт активная подготовка, в которой Хван принимает участие. И все бы ничего, но хореография сумасшедшая. Столько резких движений с напряженными мышцами всего дела Хёнджин никогда не делал, боясь слечь от боли на следующий день. И это случилось, но встать пришлось и продолжить танцевать раз за разом, если того захочет айдол. Ли Минхо такой же сумасшедший, как и хореография, поставленная им. Он не жалеет ни себя, ни остальных. За пять часов в зале лишь полчаса отдыха. Иногда он отвлекался на других участников его группы, которые приходили, и в эти минуты спокойствия все находящиеся в зале пытались перевести дыхание. Хёнджин впервые стал принимать душ больше пяти раз в день. Стоит только появиться возможности, так он сразу бежит в душевую, дабы смыть с себя пот и слегка охладиться. Пять часов с Минхо и шесть с Сону оказались каторгой. И так каждый божий день. И почему к Ли приходили все участники, кроме Феликса? Хван чувствовал себя от этой мысли ещё хуже. Оставшись лежать в зале на полу, когда все ушли, Хёнджин понял, что не может встать. Он не чувствует ног. Вряд ли это нормально, ведь даже касаясь конечностей, он не ощущает ничего. Паника заполнила все тело, Хван понятия не имел, что ему делать. В голове сидела назойливая мысль, что из-за его беспечности он стал инвалидом, хотя это полная чушь. Руки не слушались и дотянуться до телефона парень не мог. Глубокий вдох дабы успокоиться и он продолжил лежать в надежде, что чувствительность к ногам придёт со временем. — Ты ещё не ушёл? — голос Минхо стал спасательным кругом. Он всегда возвращается оттачивать движения в одиночку. Кто-кто, а этот парень точно робот. — Ног… не чувствую… — слабо произнёс Хван и усмехнулся собственным словам. Так беспощадно напрягал тело, не удивительно, что в итоге получил подобный результат. — Как тебя зовут? — Ли подошёл к нему и присел на корточки. — Хёнджин. Хван Хёнджин. — Сколько часов в день ты тренируешься, Хван Хёнджин? — Одиннадцать. — А если не врать? — Семнадцать. — Как давно? — Минхо говорил как полицейский на допросе и лгать ему бессмысленно, ведь он может распознать ложь, Феликс сам когда-то говорил об этом на интервью. — Давно… — отвечать, что он в течение нескольких месяцев занимался около пятнадцати часов в день точно не стоит. — Если ты продолжишь так изнурять себя, то вреда будет больше, чем пользы. — Минхо, ты ещё не закончил? — кажется этот голос принадлежит Чанбину, ещё одному участнику их группы. — Помоги мне, — Ли махнул ему рукой и Со подошёл. — Парень перенапрягся, ног не чувствует. — Это ж сколько надо было впахивать, чтобы дойти до такого состояния? — удивился Чанбин, но помог Минхо подхватить Хёнджина под руки и посадить на рядом стоящий диван. — Ты недавно в агентстве? — Ли подошёл к бойлеру и налил в стаканчик воды. — Месяц. — Разве не ты тот самый новенький, который сдал ежемесячную оценку на наивысший балл? — а Чанбин такой же, как и на камеру. Громкий. Хван лишь пожал плечами. Он точно не знал, на какой балл его оценили, лишь сказали, что он справился. Минхо протянул стаканчик и ватными руками Хёнджин взял его, делая жадные глотки. — Лучше не становится? — Ли оглядел парня с ног до головы. — Не станет. Ему придётся минимум три дня валяться, чтобы прийти в норму. — Три дня? — испуганно спросил Хёнджин. Столько свободного времени у него точно нет. — Ты встать не сможешь, о тренировках и речи не идёт, — добавил Со. — Чем мы можем помочь ему сейчас? Медсестра уже давно ушла, — Минхо посмотрел на мембера, а тот вздохнул. — Позвоните Ким Миён, пожалуйста, — две пары глаз уставились на Хвана. — Назовите моё имя, она придёт. — Госпожа Миён? — Чанбин удивился, а Ли стал набирать номер. — Извините за беспокойство, Госпожа Миён, — Начал Минхо, когда гудки закончились. — Мы сейчас в восьмом зале, Хван Хёнджину стало плохо и он попросил позвонить вам. Вы ещё не ушли из компании? — короткая пауза. — Хорошо, ждём. Парни не стали задавать вопросов и Хёнджин этому искренне рад. Он не хочет, чтобы мнение о нем менялось из-за статуса матери в агентстве. Может, эти двое и не изменили бы своего отношения, но Хван все равно не ответит им. К тому же, почему его так заботит мнение малознакомых людей? В голове возникает одно лишь имя. Феликс. С Минхо они в близких отношениях, это знает каждый. Старший Ли всегда помогал младшему с разучиванием хореографий, практиковал с ним корейский, пока они были стажёрами и оказывал всяческую поддержку. Феликс не раз говорил на интервью, что Минхо для него как брат, о котором он всегда мечтал. Со Чанбин же один из тех людей, из-за которого в сердце Хвана появлялась ревность. Глупо? Определённо, но он всегда злился, когда Феликс обнимал мембера и лучезарно ему улыбался. Хёнджин должен бы его невзлюбить, но он не настолько сошёл с ума из-за чувств. Спустя долгих десять минут дверь открылась и в зал зашла женщина. Она оглядела троих парней и остановила взгляд на Хёнджине, который смотрел на неё лишь долю секунды, а затем отвернулся. — Что случилось? — она не уточнила, к кому обращается, но Хван по её интонации знает, что к нему. Только с ним мама может так говорить. Властно, приказным тоном. — Ног не чувствую, — констатировал факт, все так же не поворачивая к ней голову. — Он занимается по семнадцать часов в день, вполне ожидаемо, — вставил Минхо, вздохнув. — Семнадцать? Хёнджин, ты с ума сошёл! Твоё тело не выдержит таких нагрузок, — она подошла ближе и оглядела сына с головы до ног. — Я думала ты решил насолить нам с отцом и поэтому прошёл прослушивание, но видимо твои намерения серьёзны. — Да, мама. — Мама? — одновременно удивились парни, переглянулись между собой и вернули взгляды на них. — Хёнджин мой сын, — подтвердила Миён. Уже не волнует, что подумают о нем парни, Хван лишь хочет добраться домой и заснуть на несколько часов и уже потом решать как действовать дальше, если он и в правду не сможет заниматься несколько дней. Придётся потом наверстать упущенное, дабы не отставать от остальных. — Она не говорила, что у неё есть сын, — шепнул Чанбин Минхо, но эти слова не ускользнули от Хёнджина, у которого обострилось восприятие из-за ватных ног. — Я разберусь с твоим расписанием, а сейчас поедем домой, — заключает женщина и набирает номер. — Нет необходимости, я сам решу вопрос с занятиями. — Как скажешь, — Миён кинула взгляд на сына и отошла, договариваясь о водителе. — Парни, вы не закончили? — низкий голос словно нож по сердцу. Феликс не зашёл в зал, он стоял в дверном проёме и смотрел на мемберов. Хван опустил голову, дабы его покрасневшее лицо осталось незамеченным. Ли коротко посмотрел на него, не заостряя внимания и вернул взгляд на Миён. Коротко поклонился и наконец шагнул в комнату, не отходя далеко от дверей, не отвлекая женщину, которая говорила по телефону. — Хотел предложить сходить перекусить. Из-за диеты сил не осталось, надо подкрепиться. — Хватит тебе на диетах сидеть, — брови Минхо сместились друг к другу. — Скоро не останется ничего кроме кожи и костей. — Не будем об этом, — Феликс снова посмотрел на Хёнджина, сердце которого танцевало чечётку. Это их первая встреча, а Хван сидит, прикованный к дивану не в силах даже рукой пошевелить. — Стажёр перенапрягся, — объяснил Чанбин, а Ли коротко кивнул. — А Госпожа Миён?.. — Он её сын. — У неё есть сын? — будь Хёнджин в состоянии, он бы засмеялся этому вопросу, повторяющемуся второй раз. Феликс был искренне удивлён и переводил взгляд с женщины на Хвана несколько раз. Видимо, мать не особо распространяет свою личную жизнь, раз даже участники группы, чьим продвижением она занимается, не в курсе о том, что у неё есть сын. Может так даже лучше, но сейчас все мысли заполнил Феликс, который находится так близко и одновременно так далеко. Казалось, что стоит лишь протянуть руку и почувствовать его мягкую кожу пальцами, но Хёнджин не может даже пошевелить рукой. — Вы все ещё здесь? — Миён обратилась к трём парням, продолжившим перешёптываться. Они словно встали по стойке «смирно», как накосячившие дети и смотрели на неё испуганным взглядом. Так вот какую репутацию она себе заработала? — Поезжайте отдыхать. Не забывайте, что скоро тур. А ты, Феликс, — она указала на Ли. — Поешь нормально, тебя с белой стеной можно перепутать. Хватит на диетах сидеть. — Да вы сговорились! — возразил парень, на что Минхо лишь рассмеялся. — Мне плевать, что для съёмок от тебя требуют идеального тела. Мне нужен здоровый парень. Если кто-то снова будет говорить про вес, обращайся ко мне. Всех на кол посажу. Может, она и бывает холодной, грубой и немногословной, но всегда заботится о других. Вот только это никогда не касалось её собственного сына. Хёнджин был для неё как бельмо на глазу, и если с этим он смирился, сейчас ему обидно слышать такие слова не в свой адрес. Радует, что они предназначены Феликсу. — Оправился, Хёнджин? — спустя долгих четыре дня его встретил улыбчивый Минхо, сменивший цвет волос перед съёмками. — Да, спасибо, — Хван глубоко поклонился, выражая почтение. — Я благодарен за поддержку и заботу в тот раз. — Вот, что я тебе скажу Хёнджин, — Ли подошёл ближе и положил руку на плечо Хвана. — Ты можешь работать, не покладая рук и вредить здоровью, но стоит ли оно того? Стоят ли семь лет контракта загубленными пятидесяти? Выполняй свой максимум без вреда для себя и тогда ты сможешь дебютировать. Я вижу в тебе огромный потенциал и верю, что ты станешь тем, кем хочешь. — Спасибо… Хёнджин растерялся подобному наставлению и несколько раз быстро поморгал, а благодарность выпалил лишь на автомате. А ведь Минхо лидер в группе. Он известен тем, что заботится о каждом, знает их расписание и всегда в курсе событий в жизни мемберов. Он везде рядом, слушает их и поддерживает, наставляет на верный путь, но в то же время сам очень часто дурачится с остальными, пока есть такая возможность. Минхо человек, в котором уместились две личности: ответственного лидера и весёлого парня. За это его и любят миллионы. И хоть Хёнджин мало знакомый ему человек, Ли все равно заботится о нем как может. На последующих занятиях Минхо велел поставить Хвана ближе к центру. Хёнджин ему безмерно благодарен, но ведь ему теперь заново учить половину хореографии. Это какая-то проверка? Ли так хитро улыбался, когда сказал о перестановке. Точно проверка и он пройдёт её, можно даже не сомневаться. Пока стажёры танцевали на генеральной репетиции Минхо смотрел на них со стороны, оценивал каждого и делал замечания, если что-то его не устраивает. А не устраивает его многое. Пару раз он велел Хёнджину делать волну плавнее, но куда ещё больше? Хван и так спину выгибает как может, ещё немного и позвоночник треснет, как и стальные нервы парня. — Хёнджин, расслабь мышцы спины, иначе необходимого прогиба не получишь, — вот легко Минхо говорить, он танцует с самого детства без перерывов, чего не скажешь о Хване. Он пытается снять напряжение с мышц и выходит это мягко говоря не очень: стоит лишь прогнуться, как все возвращается обратно. Минхо лишь сказал до завтра отработать прогиб, а затем они продолжили отрабатывать хореографию уже вместе. Точно монстр, никак иначе его не назвать, но он первый, кто поверил в Хёнджина и это забыть невозможно. Выступать перед камерами оказалось через чур волнительно. Хёнджин стоял, переминался с ноги на ногу и пил уже третий стаканчик с водой. Если продолжит в том же темпе, устанет в туалет бегать и может не дойти до съёмочной площадки. Визажисты продолжали наносить макияж на Минхо, в то время как другая девушка делала ему укладку. Ли выглядел невозмутимо, привыкший к подобному. Самому Хёнджину толком не уделяли внимания, ведь он всего лишь в подтанцовке и будет танцевать в маске. Коленки дрожали от предвкушения и ужаса одновременно. Может, это не выступление на сцене, но от этого Хвану легче не становилось, даже наоборот. Это хоть и маленький, но шаг к Феликсу. Съёмки длились лишь час, а ощущение, что целую вечность. Хёнджин умолял бога, чтобы Минхо в очередной раз не взбрело в голову переснять какой-то кадр. Они уже трижды заново снимали, но где гарантия, что айдола все устраивает? — Переснимем финал, — этих слов Хван и боялся. Как сам Минхо ещё не выдохся? Ему уже около четырёх раз заново укладывали волосы, поправляли макияж и меняли одежду, но он никак не унимался. Ли точно робот. Съёмки окончательно закончились лишь спустя долгих три часа, когда Минхо остался удовлетворён на все двести пятьдесят процентов. Вернувшись домой поздно вечером, Хёнджин застал родителей, сидящих за столом во время ужина. Отец посмотрел на него и указал на свободное место слева от себя. Поджилки затряслись, ведь если мать молчит, значит он знает обо всем. И о том, что парень взял академический отпуск в университете. Происходящее явно не к добру и Хёнджин идёт к столу как на гильотину на негнущихся ногах. Сейчас отец скажет, что ему не нужен такой сын и он может идти, куда захочет, а Хёнджин и уйдёт. Соберёт вещи и уйдёт, не оборачиваясь. На данный момент у него достаточно финансов, чтобы прожить пару месяцев в съёмной квартире. — Сядь, — скомандовал мужчина и Хёнджин подчинился, ожидая дальнейших слов. — Почему ты не сказал про агентство? — его голос звучал так, будто он изо всех сил старается сдержать свои эмоции. Однако по лицу не понять, что он на самом деле чувствует. — Ты бы одобрил? — задаёт встречный вопрос парень и поглядывает на мать, которая спокойно разрезает кусочек мяса, сосредоточив внимание лишь на нем. — Нет, — честно признается мужчина и кладёт столовые приборы на стол. — Ты должен был закончить университет и занять моё место в кресле нашей компании. — Но… — Хёнджин опустил голову и сжал кулаки под столом. — Ты когда-нибудь спрашивал, чего хочу я? Хочу ли я управлять бизнесом? — А я хотел? Мне пришлось. — Но у меня есть выбор и я его сделал, — сделав глубокий вдох, парень наконец решился посмотреть на отца и устремить взгляд в его холодные глаза. — Я отчислюсь из университета и продолжу стажёрство. — Отчислишься? — отец усмехнулся и откинулся на спинку стула. — Кто тебе позволит? Возомнил себя орлом? Но крылья как у птенца. — И что? Я уже достаточно играл в ваши с матерью игры, — Хёнджин резко встал, чем привлёк внимание женщины. — Хватит с меня плыть по течению, которое выбрали для меня вы. Я хочу полноценно жить, а не существовать. Если захочешь лишить меня денег, то пожалуйста, я заранее подготовился и крылья подрезать ты не сможешь. С этими словами Хёнджин выходит из столовой и направляется в свою комнату, пылая внутри от гнева. Родиться с золотой ложкой во рту не всегда так прекрасно, как говорят. Ты не имеешь собственного мнения, всю жизнь молчишь в тряпочку и слушаешь крики отца, не удовлетворённого своим сыном. Слушаешь, как от тебя требуют больше, чем от кого-либо. Проходишь школьную программу за второй класс средней школы, пока сам находишься в начальной. Если люди называют «это» родиться с золотой ложкой во рту, то Хёнджин с радостью откажется от такой жизни. Ещё с первого дня, когда Хван посетил компанию, он снял все деньги с карты. Затем на счёт приходили переводы каждую неделю, но Хёнджин их не тратил и снимал. Итоговой суммы хватит на пару месяцев снять дорогую квартиру и на три года дешёвую. Возможно, стоит спросить про общежитие? Так ведь гораздо проще и Хван надеется, что ему предоставят кровать в комнатке. Остальные удобства не так важны. Он берет телефон и пишет Сону интересующий его вопрос, а ответ приходит лишь спустя десять минут. «Если тебе необходимо общежитие, обратись к Пак Сыльги, она подскажет.» Но кто такая Пак Сыльги? Вздохнув, Хван отправляет сообщения с благодарностью и думает закончить с общежитием завтра, с трезвой головы. Пак Сыльги оказалась одной из менеджеров компании и в её обязанности так же входило руководство общежитиями. Выслушав Хёнджина, она кому-то позвонила и десять минут говорила с человеком по ту сторону, после чего написала на листочке адрес и протянула парню. Глаза Хвана округлились, вот так просто? Хотя наверняка не последнюю роль сыграла его мать, он пару раз слышал упоминание её имени в разговоре. Но важнее результат, ведь теперь Хёнджин сможет съехать от родителей и начать полноценно заниматься. Как и ожидалось, отец заблокировал все счета. Это настолько логично, что Хёнджин ни капли не удивился, да ему и плевать. В этот же день Хван собрал все необходимые вещи и на глазах отца вышел с чемоданом и сумкой из дома, напоследок взглянув на мужчину, стоящего с стаканом коричневой жидкости в руке. Он должен понять, что сын уже вырос и сам может решать как жить. «Ты ещё не передумал?» Такие сообщения Хёнджин постоянно получал от знакомых и друзей, но от Чана не ожидал. Всё прошедшее время старший писал что-то вроде: «Зачем тебе это? Ты с ума сошёл? С чего взял, что все получится? Твоя зависимость переходит все границы.» и так далее по списку. И будь Хван немного слабохарактернее, давно бы отказался от своей затеи, но сейчас отступать точно не собирается. Пускай в него не верит даже собственная мать, он продолжит идти вперёд. К тому же первая встреча с Феликсом вышла не самой удачной, а сейчас его группа вместе с ним отправилась в мировое турне. Они посетят множество стран и городов, прежде чем снова вернуться в Сеул и до этого времени Хёнджин должен хотя бы определиться с дебютом. Сказать легко, а сделать невероятно сложно. Тренировки стали жёстче, а обучение сложнее. Хёнджину велели ещё больше отбелить кожу и каждые несколько дней он лежит под капельницей. Да и куда ещё больше? Хотят его совсем белым сделать? К тому же зачем? Дебют у него не намечается. В общежитии в виде небольшой четырёхкомнатной квартиры теперь он жил с теми подростками, которые не давали ему прохода. К счастью, как седьмому человеку ему досталась отдельная маленькая комната, когда-то предназначенная для стирки. Никто не захотел там жить, а Хёнджину так даже лучше, подальше от этих идиотов. В тесноте, да не в обиде и спокойствии. Но даже разные комнаты не мешали цепляться к нему каждый раз, стоит им оказаться поблизости. Дошло до того, что еду Хвана они съедали или выбрасывали со словами: «Разве она не испорчена?». Испорчены только эти малолетние придурки. Квартира располагалась в жилом комплексе, где на первом этаже находился спортзал. Хёнджин оформил абонемент и каждый день спускался, чтобы немного позаниматься. Может он и перенапрягал своё тело, но меньше прежнего и за прошедшие ещё три месяца с ним ни разу не случалось рецидива того случая. И вот, после очередной ежемесячной оценки, директор собрал парней вместе, дабы огласить результаты. Впервые он делал это лично, значит, будет что-то ещё? Стажеры стояли в линию, а перед ними за столом сидел директор, Сону и ещё одна незнакомая Хёнджину женщина. Прежде он её не видел, а она в свою очередь разглядывала парней, иногда что-то спрашивала у Сону, тот отвечал и женщина кивала, возвращая взгляд к стажёрам. Волнение поднялось из укромных уголков тела, сердце ускорило свой ритм и каждая секунда казалась вечностью, прежде чем директор заговорил, оторвавшись от планшета. — В этом месяце вы показали не такие впечатляющие результаты, — он оглядел их всех и взгляд остановился на Хване. — Кроме тебя, Хёнджин. Мы не видим смысла продолжать твоё обучение вместе с теми, кто не показывает особого рвения и нормальных результатов. В этом месяце твои оценки девяносто пять. Девяносто пять? Что это может значить? — Ты дебютируешь сольно через полгода, — продолжил директор, а сердце Хвана в пятки ушло. Сольно? Мужчина указал на женщину. — Это Ким Хёнса, она будет заниматься подготовкой к твоему дебюту и в последующем твоим продвижением в качестве артиста. — Приятно познакомиться, я Хван Хёнджин, — Неуверенным голосом произнёс парень и низко поклонился, все ещё не веря, что происходящее реальность, а не сон. — Буду рада с тобой работать, Хёнджин, — женщина улыбнулась и кивнула ему. — Что на счёт вас, — Директор недовольно посмотрел на остальных подростков, которые вскипали от злости. — Я вообще не уверен, что вы сможете дебютировать. В самый первый день вы опоздали, да ещё и нагрубили вашему преподавателю. Думаете, я оставил бы это без внимания? Вы ни дня не трудились больше положенного, в то время как Хёнджин вкалывал, не жалея себя. За эти полгода кто-то из вас хоть раз срывал голос? Или, может, сваливался от перенапряжения? Ваши результаты ужасны, у всех не больше шестидесяти. И вы ещё смеете издеваться над Хёнджином в общежитии? Радуйтесь, что я не выгнал вас в первый же день. Если в течение двух месяцев вы не покажете хотя бы восемьдесят баллов, вылетите из компании. Если же в головах что-то щёлкнет и начнёте усердно заниматься, ваш дебют состоится в следующем году, как и планировалось. Мужчина встал со своего места и покинул комнату, а подростки продолжили сверлить Хёнджина взглядом, который внутри ликовал и благодарил директора за то, что он смог поставить их на место. Но внешне парень выглядел совершенно спокойным, лишь подошёл к Хёнсе и Сону. — Собери свои вещи, тебе предоставят другую квартиру, — сразу же сказала женщина. — Она совсем рядом с агентством, поэтому добираться будет удобнее. Я могу тебя только поздравить со скорым дебютом, — она искренне улыбнулась. — Я все ещё не могу поверить… — честно признался Хван. — Так просто?.. — Просто? Хёнджин, ты показывал отличные результаты каждый месяц и я сам попросил директора рассмотреть твой скорый дебют, — объяснил Сону. — Он, увидев все твои старания, одобрил это предложение. — Поскольку это твой дебют, я должна знать есть ли у тебя предпочтения в собственном стиле? Конечно не факт, что он у тебя будет, но мы рассмотрим твоё предложение и поразмыслим о нем. — Ну… — Хёнджин задумался. — Я бы хотел тёмную и сексуальную тематику. — Отличный выбор, — Хёнса улыбнулась и что-то записала на бумажке. — Через неделю начнётся твоя подготовка, поэтому будь готов. Происходящее все ещё кажется сном. Хёнджин будто заскочил в поезд и не успевает смотреть на пейзажи своей жизни за окном. Даже когда он перевёз все свои вещи под ненавидящие взгляды подростков, даже когда с ним начали заниматься индивидуально, Хван думал, что спит и ничто не могло изменить это восприятие. Сону сказал, что Минхо просил присмотреться к Хёнджину из-за его таланта и потенциала. Кто бы мог подумать, что лидер одной из самых популярных мужских групп в Корее замолвит за него словечко? Надо бы его как следует отблагодарить, когда они вернутся из мирового тура. К сожалению, не раньше чем через полгода. Хван слышал, что последний концерт пройдёт в Мексике через девять месяцев. И почему же так долго? Возможно, они будут приезжать в Сеул между концертами? По крайней мере он надеется на это. В свободное время Хёнджин практиковался в создании треков. Выходило скудно, поэтому он нанял репетитора и тот все подробно объяснял. Сложнее оказалось писать текста. Хван никогда не отличался поэтичностью, но ему приходилось что-то придумывать, да ещё и не лишённое смысла. Хоть песни в первом альбоме будут написаны профессионалами, в будущем он хочет сам составлять песни для своих альбомов. Хёнджин все ещё не верит, что дебютирует сольно. Возможно, он не обретёт успеха, но об этом лучше не думать. Главное – цель. Интересно, как там Феликс? Все ли у него хорошо? Эти мысли каждый день по несколько раз посещали Хвана. Он чувствовал тоску и печаль, ведь сейчас агентство опустело и шанса встретить там Феликса не было. Вздохнув, Хёнджин поднялся с пола и снова стал оттачивать хореографию, которую составил вместе с Сону. Директор видимо решил хорошенько проучить тех стажёров, ведь именно он поставил их в подтанцовку к Хёнджину. Сказал, что если они не справятся с такой простой задачей, то о дебюте и вовсе могут забыть. Было весело наблюдать за ними, похожими на котов, которым прижали хвост ногой и они пытаются выбраться из под ботинка, при этом кидая злые взгляды на Хвана. Теперь его очередь издеваться над подростками. Он постоянно делает им замечания, заставляет танцевать раз за разом, чтобы получить нормальный результат. Его дебют должен быть на высоте и без каких-либо оплошностей в виде тупоголовых парней. Когда Хёнджин впервые услышал заглавную песню альбома, он потерял дар речи. Мало того, что парень понятия не имеет, сможет ли её исполнить, так она ещё и настолько прекрасна, аж дух захватывает. Трек точно писали гениальные люди. Вот только никто не говорил, что записывать трек так сложно и долго. Хван думал, что справится с первой попытки, но не тут то было. То тональность не та, то слишком мягко или наоборот, слишком грубо. Или же его просили растянуть слово и выделить определённую букву. И спустя долгих пять часов Хёнджина наконец отпустили из студии со словами, что он отлично справился для первого раза, а напоследок ему вручили сценарий клипа, съёмки которого пройдут через две недели, а перед этим ему придётся немного потренироваться в боксе, так как там будет присутствовать сцена драки. Ну, взять уроки бокса не так уж сложно, к тому же ради каких-то пяти секунд на камеру. К счастью и удивлению Хёнджина ему действительно выбрали тематику сексуальности и брутальности. Вот только светить прессом на камеру как-то… непривычно, откровенно говоря. Именно так Хван думает, когда стилисты надевают на него полупрозрачную длинную рубашку и застёгивают на три средние пуговицы. Макияж и укладка заняли около полутора часов, после чего Хёнджин вышел на съёмочную площадку. Он выучил сценарий на зубок и надеется ошибаться как можно реже. Первая сцена – Хван неспешно идёт по асфальту к заброшенному зданию, созданному для декорации. Камера с ног постепенно поднимается выше, пока не останавливается на голове. Хёнджин медленно оборачивается, кладёт палец на губу и слегка ухмыляется, стараясь выглядеть максимально сексуально. — Стоп! Снято! Отлично получилось, — заключил режиссёр после того, как посмотрел отснятое. Хёнджин поправил тёмные волосы, которые ему так и не перекрасили в другой цвет, лишь поддержали чёрный оттенок и велели ухаживать за волосами перед съёмками. Вторая сцена – Хёнджин идёт по краю того же здания, расставив руки в стороны. Он должен выглядеть свободным и сексуальным одновременно, и это с первого раза не выходит. Режиссёр велит перенять, и лишь с третьей попытки остаётся доволен. Третья сцена танцев. Съёмочная группа предлагает одновременно снять несколько сцен, дабы не возвращаться к танцам снова и режиссёр соглашается, а Хёнджину остаётся лишь танцевать, выкладываясь на все сто пятьдесят, даже двести процентов, при этом продолжая шевелить губами и выглядеть сногсшибательно. К счастью, это не вызывает особых проблем и он справляется с первого раза, а в конце, когда движения заканчиваются, падает вниз, переворачивается на спину и продолжает делать вид, что поёт. Так и задумывалось изначально, Хван лишь действует строго по сценарию. Затем сцена, когда Хёнджин стоит, а вокруг него ходят люди. Он смотрит в камеру, но будто сквозь неё. Клип был отснят за три дня. Разные декорации, костюмы, причёски и макияж. Сложнее всего оказалось танцевать в джинсах и одном пиджаке с растрёпанными длинными волосами. Именно в этой одежде ему пришлось упасть на колени, развести их и сделать сильную волну туловищем, оголяя каждый нескромный участок тела. Через неделю фотосессия к альбому. Разная одежда, разные позы. Хёнджину приходилось импровизировать, ведь раньше он подобным не занимался. Приходилось быть максимально раскованным, поскольку именно этого требовал фотограф. Хван поднял край белой рубашки, поднял голову и приоткрыл рот, после чего услышал щелчки фотоаппарата. Фотосессия заняла около четырёх часов, прежде чем фотограф велел закругляться. Аккаунт в твиттер, инстаграм и тик ток был создан за месяц до дебюта. Агентство объявило о новом сольном исполнителе, рекламируя его везде, где возможно. Хёнса занялась расписанием после дебюта заранее и уже договаривалась о съёмках и выступлениях, но в ответ получала лишь одно: «Если дебют выйдет масштабным, мы согласны на ваше предложение». Это вполне логично, но женщина ещё больше злилась. Хёнджин часто смотрел на свой аккаунт артиста, следил за количеством подписчиков и читал комментарии. В основном положительные, люди с нетерпением ждали выхода его альбома, который насчитывал всего восемь песен. Хван записывал их месяц, если не больше. Из-за такого скорого дебюта время поджимало. Когда вышел клип, Хёнджин сразу же его посмотрел и смотрел раз за разом, не в силах отвести взгляд. Неужели он может выглядеть так… сексуально? Каждая сцена наполнена похотью, которой он не вкладывал во время съёмок, но от этого клип не выглядел хуже, он был бесподобный. Отточенные движения, прекрасно подобранные образы, прическа и макияж помогли ему выглядеть сногсшибательно. И когда на следующий день на клипе Хёнджин увидел пять миллионов просмотров, а в своём аккаунте инстаграм миллион подписчиков, он, мягко говоря, был в шоке. Значит ли это, что дебют удался? Вероятно, ведь Хёнса позвонила со словами, что сегодня у него выступление, а завтра интервью и она уже составила список ответов на вопросы. Весь следующий месяц Хёнджин каждый день ходил на разные шоу ради своего продвижения и о нем стали говорить как о новой восходящей звезде. На улицах стали его узнавать, из-за чего пришлось постоянно надевать маску и кепку перед выходом. А затем… Феликс вернулся из тура. Они заработали для компании огромные деньги и теперь отправились в недельный отпуск. Конечно же Феликс и Чан улетели в Австралию к родителям. Хёнджин сидел в студии и пытался самостоятельно записать трек в тот момент, когда в дверь постучали. — Войдите! — Крикнул Хван, не отрываясь от экрана ноутбука. — Здравствуй, Хёнджин, — знакомый голос оторвал парня от экрана и заставил повернуть голову. — Минхо-сонбэнним, — Хван встал со своего места и поклонился. — Рад, что вы вернулись. — А я рад, что ты дебютировал с таким успехом. Сейчас только и говорят о новом певце, взорвавшем сцену. — Вы мне льстите, — Хёнджин почесал затылок. — Можно на «ты». Я старше всего на два года, — Ли прошёл к дивану и сел на него. — Пытаешься создать трек? — «Пытаюсь», но не выходит. — Дашь послушать? Хёнджин хотел отказаться, поскольку трек ужаснее некуда, но искренне заинтересованный взгляд Минхо не позволил ему сделать этого. Он кивнул и включил его, а Ли внимательно слушал. — Не так уж плохо, — заключил старший. — Но тебе стоит ещё тренироваться в написании музыки. Есть текст? — Сырой, — Хёнджин протянул Минхо лист с написанным от руки текстом песни. — А вот текст бесподобен, — Ли улыбнулся. — «Ты дальше, чем я могу добежать» – эта строчка мне нравится больше всего. Эта строчка посвящена Феликсу, вполне ожидаемо от Хёнджина. Почти все тексты, которые он пишет напрямую или косвенно связаны с ним. И, может быть, когда-нибудь Хван сможет выпустить одну из них? Не такую идеальную, как для него создают профессионалы, но в будущем он обязан сделать это. А пока будет стараться изо всех сил, дабы обрести небывалую популярность. Новостные каналы были переполнены кастингом на съёмки мини сериала. Сюжет довольно прост, но очень интересен зрителям. Зомби апокалипсис всегда актуален у людей, к тому же от Netflix – гарантированный успех при качественной съёмке и режиссуре. Ищут не популярных актёров, поскольку бюджет не столь огромен, дабы просить присоединиться знаменитостей вроде Ли Донука, который в принципе не снимается в подобном. Ходили слухи, что Ли Джонсок отказался от одной из главных ролей из-за слишком маленького гонорара. Вот только это отличный шанс для Хёнджина. Он стоял перед Хёнсой, смотревшей на него округлившимися глазами. — Ты шутишь сейчас? — тихо и серьёзно спросила она, на что Хван лишь помотал головой. — Хочешь сняться в главной роли? В сериале про зомби? — Этот сериал получит гарантированный успех, так почему нет? И моя популярность взлетит вместе с ним. Это своеобразное продвижение и дебют в качестве актёра, — аргументировал Хёнджин. Он знал, что Хёнса просто так не согласится и готов к этому на все сто двадцать процентов. — У тебя на носу выход нового альбома, а ты зовёшь ещё и начать сниматься? Не слишком ли большая нагрузка? — Мне необходимо лишь четыре часа в сутки на сон, остальные двадцать в полном вашем распоряжении. — Но почему именно зомби? — она вздохнула и откинулась на спинку стула. — Это актуальная тематика среди молодёжи. Только представьте, впервые айдол снялся в зомби сериале, какой шум будет? — Но с чего ты взял, что тебя возьмут на роль главного героя? — её сомнения вполне логичны и Хёнджин понимает, сам не уверенный в добавлении его на съёмочную площадку. — Многие известные актёры отказались от этой роли, а тут певец сам проявил инициативу. Не хочу хвастаться, но я достаточно популярен. — Уже подал заявку? — Нет, это было бы нарушение контракта. — Я поговорю с директором, но ничего обещать не могу. Хёнджин кивнул, поблагодарил её и вышел из кабинета. Она не отказала, значит надежда все ещё есть. Условия контракта не запрещали инициативу съёмок в фильмах или сериалах. Там вообще не было ничего, что могло бы Хвану помешать добиться своих целей. Запрет на отношения, своевольное изменение во внешности и так далее по списку, но без одобрения директора он не может делать то, что хочет и это был единственный минус. Хёнджин направляется к небольшой студии Минхо, дабы поделиться с ним идеей съёмок. За прошедшее время они сдружились и старший постоянно даёт советы, помогает с написанием музыки и поддерживает в трудную минуту. Кто бы мог подумать, что все сложится таким удивительным образом. Постучав в дверь, Хван слышит дозволение войти и открывает её, замечая как Минхо ведёт эфир, а неподалёку сидит стафф. — Извини, не знал, что ты занят, — тихо проговорил Хёнджин, на что Ли обратился в камеру со словами, что вернётся через минуту и подошёл к менеджеру. — Мы можем провести эфир вместе? — спросил он, а глаза Хвана округлились. — С соблюдением правил. — Конечно, — Минхо улыбнулся и кивнул Хёнджину на камеру. Парни подошли к камере и старший представил Хвана как своего любимого подопечного и в течение получаса парни читали комментарии, разговаривали друг с другом, Минхо часто отвечал на вопросы фанатов и рассказывал разные короткие истории. Фанаты очень удивились, когда к эфиру присоединился Хёнджин. Почти все они знали его, но их удивление вызвано тем, что они знакомы с Минхо. Хотя что в этом столь шокирующего? Когда стафф ушёл после завершения эфира, Хван рассказал обо всем Ли. Тот задумался и молчал около минуты, прежде чем спросить: — Ты уверен? Это будет сложно. — У меня не настолько загруженный график. Съёмки начнутся через три месяца, когда продвижение моего альбома уже закончится и расписание станет не плотным. Думаю, я справлюсь. — Раз так, тогда я даю свое добро. Если сериал увенчается успехом, твоя популярность взлетит. Позже директор дал свое одобрение на съёмки и кандидатуру Хёнджина одобрили. Он сыграл в сериале роль главного героя и надел на себя маску высокомерного студента, пытающегося сначала спасти свою жизнь, а затем ещё и жизнь девушки. Они оба находят выживших во время апокалипсиса и объединяются, дабы найти спасение, но в конце герой Хёнджина погибает от укуса зомби, защищая возлюбленную во время нападения восставших мертвецов. После выхода сериала в свет на Хвана упала невообразимая популярность, которой он никак не ожидал.