Путь к сердцу

Вспышки фотоаппаратов ослепляли лишь на мгновение. Улыбка, смена позы и слышатся щелчки. Вокруг шумиха, люди хотят запечатлеть этот момент. — Хван Хёнджин – молодой певец и дебютировавший актёр, восходящая звезда нашей страны, — проговорила девушка в новостях. — Его герой из только вышедшего сериала полюбился миллионам зрителей, что позволило молодому человеку попасть на премию с номинацией «Лучший актёр-новичок». — У него получилось… — Чан уронил кружку с чаем от увиденного и в тот же миг переключил канал телевидения, где идёт прямой эфир премии. — В номинации «Лучший актёр-новичок» этого года побеждает… — ведущая держит в руках небольшую статуэтку с названием премии и улыбается, оттягивая самый важный момент. — Хван Хёнджин, исполнивший главную роль в сериале «Спасение»! На сцену вышел высокий блондин с длинными волосами. Он улыбался и махал рукой зрителям, находящимся в зале и перед телевизорами. Парень выглядел иначе, Чан помнит его совершенно другим. Где тот милый Хёнджин? Этот человек совершенно другой. — Я благодарен за то, что позволили стоять здесь сегодня, — Хван держал в руках статуэтку и уверенно говорил в микрофон. Хёнджин, которого помнит Чан, трясся бы от нервов, но он не дрожит. — Благодарен за номинацию, но ещё больше благодарен за победу. Если бы не вы, меня бы здесь не было. Обещаю стараться ещё усерднее и оправдать все ваши ожидания. Новостные каналы были переполнены Хёнджином, вызвавшем большую шумиху среди всего шоу бизнеса. Первый певец, снявшийся в сериале про зомби апокалипсис с такой божественной внешностью. Все вокруг только и говорили об артисте, добившемся таких высот за два года с момента дебюта. Чан переключил канал, выступление группы Феликса ещё не скоро, и перед ним снова появился Хёнджин с девушкой, берущей у него интервью. — Ваш дебют состоялся чуть больше двух лет назад, но ваше имя уже у всех на слуху, — девушка улыбалась, смотря на Хвана. — Что вы ощущаете? — Будоражащий трепет, — честно ответил Хёнджин. — Я в ожидании ближайшего будущего, когда смогу показать людям все свои стороны. — Была ли у вас цель стать популярным? — И да, и нет. Ответа на этот вопрос не существует. Я пошёл в агентство, чтобы встретиться с одним человеком и встать на ступень рядом с ним. — Значит ли это, что ваше сердце занято? — Да, — Парень слегка улыбнулся и опустил взгляд. — Но я все ещё далёк от той самой ступени. — Вы разочаровываете поклонниц, — девушка коротко посмеялась, прикрывая рот рукой. — Они будут огорчены тем, что вы не свободны. — Я тоже человек, — с некой грустью сказал Хёнджин. — И я честен со своими фанатами. Надеюсь, это откровение не повергнет их в большой шок. «Надеюсь вы не отвернётесь от меня» – вот, что на самом деле значат его слова. Чан это понимает лучше, чем кто-либо. С самого начала идея Хёнджина показалась ему сумасшедшей. Он окончательно помешался на Феликсе, не раз просил их познакомить, а Чан отказывал. Боялся за репутацию брата, только отделавшегося от громкого скандала. Но Хван оказался… настырным. — Хёнджин, что ты творишь!? — Хёнса кинула планшет на стол в гримёрной, — Ответы на интервью были совершенно другими! — Я забыл, пришлось импровизировать, — Хван снял пиджак и упал на диван, наслаждаясь минутой отдыха, если его можно таким назвать, пока тебя сверлят взглядом. — Ты специально это сделал! Хоть представляешь, какая шумиха поднимется? — Но разве она мне повредит? Я лишь сказал, что влюблён. Все два года у меня была идеальная репутация и один скандал ничего не изменит. — Не испытывай меня, Хёнджин. Своевольничать будешь, когда твой контракт закончится, а сейчас слушай меня и терпи ещё пять лет. Она говорит так каждый раз, стоит Хвану где-то ошибиться. Подобное случается редко, но метко. Прошло уже целых три года с того дня, когда Хёнджин впервые зашёл в здание компании. Три мучительно тяжёлых года, но он справился и продолжает справляться. Феликс все ещё не стал ближе, он все так же далёк, но мысль о том, что осталось приложить совсем немного усилий и труды окупятся греет душу. Откровенно говоря, Хёнджин устал. Он не знает, были ли у него выходные за эти три года. Съёмки сериала длились семь месяцев, в это время ему приходилось ещё и готовиться к выпуску ещё одного альбома, затем к фотосессии. Иногда он мог не спать днями, забывал принимать пищу, из-за чего в итоге слег от перенапряжения, но даже в таком состоянии являлся на съёмки. К счастью, больше ему не приходилось много тренироваться, как во времена стажерства. Шестидесяти минут оказалось вполне достаточно для поддержания формы. Волосам повезло гораздо меньше. Постоянные осветления дали о себе знать высушенными волосами. Хёнджину приходилось каждый день использовать огромное количество средств по уходу, чтобы они не отвалились окончательно. Но самое главное то, что недавно Хвана пригласили на модный показ дома «Versace». Он даже мечтать не мог о такой возможности спустя всего лишь два года с момента дебюта. — Сильно устал? — Сону протянул бутылочку с водой и Хёнджин с удовольствием взял её. — Да нет, — блондин делает глоток воды. — На следующей неделе у тебя будет выходной, сможешь как следует отдохнуть. — Выходной? — удивился Хван. — Мой первый выходной? — И не последний, не переживай. Сону стал менеджером Хёнджина сразу после дебюта под предлогом того, что больше не хочет учить тех подростков, а с учётом его опыта и связей в шоу бизнесе он стал лучшим, кто подошёл бы на эту роль. К тому же Ким единственный, кто обучал Хвана всем мелочам, объяснял поведение в той или иной ситуации, а так же самостоятельно ставил все его хореографии. — Тебе пришло несколько предложений на съёмки, — внезапно начинает Сону, а глаза Хёнджина округляются. — Не удивляйся ты так. Дорама побила всевозможные рекорды, а твоё актёрское мастерство выше всяких похвал. — Но разве ты не должен сначала обсудить это с директором? — Должен, но твоё мнение мне важнее. И все-таки Сону прекрасен. Все предложения на интервью и подобные вещи он в первую очередь обсуждал с Хёнджином, только после этого уже шёл к Хёнсе. В итоге Хёнса велела зайти к директору по поводу предложений на роли. С какой целью там нужен Хван он не понимает, но к назначенному времени приехал в агентство. Попрощался с водителем, сказав не ждать его, после чего оглядел здание компании, куда наведывается почти каждый день, с некой грустью. Смог ли он на самом деле приблизиться к Феликсу? Телефон завибрировал и парень достал его из кармана джинсов. На экране высветилось новое уведомление об обновлении инстаграм аккаунта Феликса. Не задумываясь, Хёнджин открывает приложение и листает фотографии, на которых Ли позирует на фоне сакуры в Японии, откуда совсем недавно вернулся вместе со своей группой. Он выглядит в точности, как принц из дорамы. Без своей натянутой улыбки, как на основной части постов, расслабленный и… счастливый. Голубые волосы на фоне розовых деревьев выделяются, что придаёт ему только шарма. Сердце учащенно забилось, но Хёнджин умело сделал глубокий вдох и убрал телефон обратно в карман, наконец набравшись смелости войти в двери компании. Отчего то у него неприятное предчувствие, из-за которого внутри все сжимается. Вот только может ли что-то произойти? Оказавшись у двери кабинета директора он слегка стучит, затем слышит разрешение войти и открывает дверь. Первым, кого видит Хван оказывается Минхо. Они оба удивляются, но когда взгляд переходит на рядом стоящего голубоволосого парня, дыхание сбивается окончательно. С опозданием Хёнджин делает поклон и только после этого замечает в кабинете ещё его мать и Хёнсу помимо директора. Произошло либо что-то мега плохое, либо у начальства планы на трех айдолов, стоящих перед ними. Хван подходит к Минхо и изо всех сил старается не думать о том, что Феликс стоит в метре от него. Близко, как никогда. — Итак, — начал директор, перебирая какие-то документы. — Мы собрали вас троих здесь, чтобы объявить новость. Вы будете играть главные роли в дораме. — В дораме? — переспросил Минхо, на что получил кивок. — Но почему мы? Разве у компании нет профессиональных актёров? У нас с Феликсом даже опыта нет! Возмущение Минхо вполне оправдано, ведь ни он, ни Феликс ни разу не снимались в фильмах и сериалах. Однако одних лишь рекламных роликов с их участием на просторах интернета можно найти целое множество. Да и есть ли у них троих время на съёмки? У Хёнджина альбом на носу, у парней только закончились съёмки нового клипа и идёт активная подготовка к новому полноформатному альбому. Но… совместные съемки с Феликсом? Звучит более, чем заманивающе. — Хёнджин, как тебе предложение? — Хёнджин не слушал, о чем шёл разговор до этого момента, взвешивая все «за» и «против». — Мне нравится, — не важно, что ему предложили, он в любом случае согласен. — Директор, обдумайте всё ещё раз! — Минхо не унимался, а Хван наконец набрался решимости посмотреть на Феликса, ушедшего в глубокие раздумия. — У нас и так плотный график, съёмки никак не втиснутся. — Съёмки начнутся меньше, чем через полгода. Придётся изменить расписание на год. — Можете не волноваться, до начала съёмок вас обучат самому необходимому, — вставила Миён, встала с кресла и подошла к парням, раздавая что-то вроде книжечек. — Прочтите сценарий в течение часа в комнате ожидания. Их выставили из кабинета, несмотря на уговоры Минхо ещё раз тщательно всё обдумать, директор лишь заявил, что это решенное предложение и отказываться от него будет слишком глупо. Это логично, но… эгоистично. Зайдя в комнату ожидания, Хёнджин опустился на пол, принимая позу лягушки. Здесь диван сможет выдержать троих парней, но тесниться особо не хочется. К тому же с Феликсом, у Хвана тогда точно крышу снесёт. — Сюжет… банальный… — выдавил Хёнджин, стоило ему прочитать первую страницу с кратким описанием дорамы. — Почему ты не поддержал меня? — недовольный голос Минхо раздался сразу же, от его тона Феликс поднял на него взгляд. — Я не против сняться в дораме, — Хван пожал плечами. Не скажет же он, что хочет сниматься с Феликсом? — И сюжет ужасен, — прорезается низкий голос, от которого сердце Хёнджина пропускает удар. — Не сказал бы, что ужасен, но это обычный любовный треугольник, — игнорируя свое быстро бьющееся сердце, отвечает Хван. Он должен вести себя максимально естественно, дабы не вызвать плохое впечатление. — Мы должны вникнуть в сценарий и только после этого судить. Возражать никто не стал и в помещении воцарилась гробовая тишина. Хёнджин переместил свое внимание с Феликса на сценарий и сконцентрировался, наслаждаясь хоть каким-то отдыхом. Уж лучше сидеть и читать, чем заниматься всякой херней по типу проведения эфиров или подготовки к новому альбому, который уже в печенке сидит. Суть сериала состоит в том, что девушка по имени Чон Юын из самой обычной семьи поступает в престижный университет. Она всю жизнь занималась исключительно учёбой и другие прелести жизни её никогда не интересовали. В первый же день девушка знакомится с Пак Богомом, звездой учебного заведения. Высокомерный третьекурсник из богатой семьи, которого все ещё не исключили из-за влиятельных родителей. Позже его задевает, что первокурсница не уделяет ему должного внимания, поскольку он привык, когда девчонки за ним по пятам ходят. После этого парень начинает сам уделять знаки внимания Юын, дабы завоевать её сердце и положить в свою коллекцию, но влюбляется сам. Ли Кан – друг детства главной героини и по совместительству одногруппник Богома, с которым они близко общаются. Он влюблен в Юын с малых лет, но ото всех скрывает свои чувства. Вот только в конце героиня остаётся с Кан Сынхёном, старшим братом друга детства. И почему роль высокомерного парня досталась Хёнджину? Это верх несправедливости, он ведь таким совершенно не является. Главный же мужской персонаж – Минхо и ему вряд ли понравится подобное распределение ролей, ведь опыта, как актёра, у него нет, а тут сразу главная роль. Хван только закончил читать сценарий и вздохнул, не желая сниматься в чем-то подобном. Он заметил, как недоволен Минхо, а Феликс все так же внимательно бегал глазами по тексту и выглядел прелестнее, чем когда-либо. — Что за хрень? — не выдержал старший Ли. — Какой идиот поставил меня на главную роль? — И почему я должен быть другом детства? — согласился Феликс, отвлекаясь от чтения. — Я вообще высокомерный придурок… — Хван вздохнул, выпрямляя ноги, затекшие от длительного нахождения в одном положении. — Разве ты таким не являешься? — Минхо засмеялся, а Хёнджин кинул на него злой взгляд. — Прости, прости. — Ты же Хван Хёнджин, верно? — спросил Феликс, обращаясь к парню. — Мы так и не познакомились как следует. Идиот. Совсем забыл про меры приличия и даже не представился. — Ах, да. Извини, совсем забылся, — Хван чешет затылок и неловко улыбается, чувствуя, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. — Рад знакомству, Ли Феликс. Голубоволосый лучезарно улыбнулся, оголяя свои белоснежные зубы. Хёнджин хочет прямо здесь и сейчас раствориться в лужицу. — Прочли? — дверь комнаты открывается и в проёме появляется Миён с планшетом в руках. Парни кивнули и она на мгновение кинула взгляд на сына. — Ваше расписание уже скорректировано на ближайшие полтора года до окончания съёмок. Ответственна за вас троих буду я, если есть вопросы можете задать их сейчас. — Какой гонорар? — первый вопрос, который всплыл в голове Хёнджина, мысленно он уже пожалел, так как три пары глаз уставились на него. — Два миллиона в день с вычетом для компании. — Разве это не мало? — да, Феликс, так держать, пусть не только Хван будет меркантильным сегодня. — Вы начинающие актёры, чего ещё ждёте? — Кто играет главную роли девушки? — меняет тему разговора Минхо. — Имени актрисы в сценарии нет. — Ким Юджон. — Это та, что с Ли Минхо играла? — Хёнджин оживляется, эта девушка очень талантлива. Миён кивает. — Хёнджин, не забыл про самолёт завтра? — Парень смотрит на мать и вздыхает. — Я помню про показ мод, не волнуйся. Но у меня другой вопрос. Почему выбрали на главные роли нас, а не популярных актёров агентства? — Вы популярны во всем мире. Фанаты будут в восторге, когда увидят любимых айдолов в романтической дораме и рейтинги взлетят. Иного ожидать и не стоило, компанию волнуют только рейтинги, а думать о том, что у них нет опыта в съемках – не их забота. Да, Хёнджин однажды снялся в коротком сериале, но даже ему пришлось туго и иногда приходилось ночевать на съёмочной площадке, дабы успеть отснять все необходимые сцены, которые задерживались из-за неопытного актёра. Что же будет, когда в главных ролях все без опыта? Не считая актрисы, которая снялась в множестве фильмов и сериалов. — И да, Хёнджин, перестань грубить персоналу, — внезапно произнесла Миён, а на парня словно камень упал. Почему она говорит это здесь и сейчас, когда рядом Феликс? — Я и не грубил… — Неужели уже зазвездился? С каждым месяцем ты тратишь все больше денег, тебе пора бы подумать об этом. И в последнее время персонал уж слишком часто жалуется на твоё поведение. — Мам, хватит, — Хёнджин опустил голову, чувствуя, как с каждым словом женщины на его спину падает все больше воображаемых камней, а щеки заливаются румянцем. — Я тебе говорила, что смазливого личика недостаточно, — заключает женщина и направляется к выходу из комнаты. — У вас сегодня свободный день. И да, Хёнджин, позвони отцу. Миён вышла, а в комнате воцарилась гробовая тишина, которую никто не решался нарушить. Позвонить отцу – это значит разрушить гордость. Когда Хёнджин впервые вернулся домой после дебюта, мужчина встретил его с осуждающим взглядом, холодным тоном и полным равнодушием. Когда же парень перекинулся парой слов с матерью перед отъездом, мужчина назвал его позором семьи и ушёл. Он всегда был человеком, который презирал шоу бизнес, считал артистов клоунами и не хотел, чтобы его жена работала в этой индустрии, но контролировать эту женщину у него никогда не получалось, да и жили они в последние года как соседи, а не как супруги. Хёнджин всегда восхищался своим отцом. Статный, уравновешенный, никогда не выходит за рамки приличия, вежлив и учтив. Но такой он для всех, кроме собственного сына, от которого требовал больше, чем ребёнок мог себе позволить. «Мужчина не должен плакать.», «Настоящий мужчина должен добиться всего сам.», «Ты не мужчина, раз выглядишь как смазливая девчонка.» – эти слова Хёнджин слышал из года в год, и если в детстве ему было обидно, он прятался в комнате ночью и тихо плакал от несправедливости, что отец его не любит, то сейчас привык и просто не реагирует на колкие замечания. Какой смысл, если пострадает от этого только он сам? Отец никогда не будет доволен сыном, каким бы он ни стал. Его раздражает лишь тот факт, что у Хёнджина смазливая женственная внешность, которую вряд ли изменит даже пластическая операция. Именно поэтому он никогда не позвонит своему родителю. — Хёнджин, что-то случилось? — спустя долгую паузу спрашивает Минхо, заметив понурое состояние младшего. — Нет, все в порядке, — натянув слабую улыбку, Хван встаёт с пола. Он никогда не рассказывал Минхо о ситуации в своей семье, да и нужна ли ему эта информация? — Но кому ты успел нагрубить? — А… это… — в голове всплыли воспоминания того, как Хёнджин выгнал стилистику, когда та в течение часа пыталась составить необходимую комбинацию одежды и только и могла, что извиняться. — Та девушка тратила моё и так драгоценное время и я просто сказал ей, раз она не может качественно выполнять свою работу, то лучше уйти. Да, он не совсем её выгнал, но после слов Хвана стилистка разревелась и ушла, о чем конечно же доложила матери ради собственной выгоды. — И тебе даже выговор не сделали? — старший Ли удивился. — А должны? — Нам даже слово против говорить запрещают, — вмешался Феликс и почесал затылок. — Видимо, влияние моей матери все-таки играет свою роль, — Хван вздыхает и только сейчас до него доходит, что иначе и быть не могло. Его мать вторая по значимости в этом агентстве, и если ему не дают поблажек и не выделяют его из-за родственной связи, то вполне логично, что относиться к нему будут иначе. — О, я тебя вспомнил! — воскликнул голубоволосый и лучезарно улыбнулся, а Хёнджин лишь вздрогнул. — Тебе же хёны помогали, когда у тебя онемело тело? Ещё до дебюта. Только сейчас вспомнил, когда ты назвал госпожу мамой. — Феликс неловко улыбается, словно стыдится своей забывчивости, но почему? Да и как он запомнил это и смог вспомнить спустя три года? — Так ты помнил?.. — неосознанно вырвалось из уст мысль, которую Хван не хотел озвучивать. Его сердце ускорило свой ритм, а где-то внутри появилась надежда, что его старания не прошли зря. — Если честно я не запомнил твоего лица, но мы так удивлялись, что у госпожи есть сын, это невозможно забыть. И правда. Было глупо надеяться, что Феликс запомнит лицо Хёнджина. Тот момент даже встречей назвать нельзя и Ли появился лишь на несколько минут, прежде чем Хвана увели в машину. — Раз сегодня нам позволили отдохнуть, не хотите сходить пообедать? — предложил Минхо, меняя тему. — Я сегодня ещё не ел. — Отличная идея! — Феликс так искренне обрадовался предложению старшего, что в мгновение засиял, словно самая красивая звездочка на небе, от чего Хёнджин улыбнулся, из последних сил стараясь не пялиться на него. — Сходим в наше любимое место? Что скажешь, Хёнджин? — Почему нет? В тот же момент парни сказали своим менеджерам, куда направятся и те, посмотрев на их расписание, кивнули. И все же без них даже поесть не сходишь. Вот тебе и обратная сторона жизни артиста в Южной Корее, но ко всему привыкаешь. Хёнджин адаптировался к постоянному вниманию общественности, когда даже шага лишнего в сторону не сделаешь, а свою речь необходимо тщательно фильтровать, ибо любое слово люди могут воспринять буквально, из-за чего начнётся скандал и по шее получит сам Хван, в лучшем случае отделается выговором, в худшем – расторжением контракта с обязанностью с его стороны выплатить огромную неустойку. Таких денег никогда не было даже у его отца, про самого себя Хёнджин вообще молчит. Небольшой ресторанчик располагался рядом с компанией, парни дошли пешком, предварительно надев маски. Всю дорогу Хёнджин молчал, пока Феликс и Минхо разговаривали на разные темы. Новая хореография, песня, написанная Джисоном для группы и многое другое, о чем они так непринуждённо болтали. Хван не то, чтобы ощущал себя лишним, просто… эти двое семья. Они выглядят как братья, вышедшие на прогулку, но Хёнджин не включён в их семью. И все же просто идти слегка позади от Феликса и смотреть в его спину, когда он так близко, заставляет сердце трепетать и глупо улыбаться, радуясь маске, которая скрывает эмоции парня. Заняв столик в самом углу подальше от окна, парни принялись рассматривать меню. — Может самгёпсаль? — предложил Минхо и они согласились. — И ещё соджу, пожалуйста, — добавил Хёнджин, когда подошла девушка принимать заказ. Парни вопросительно на него посмотрели, на что он лишь пожал плечами. — Хочу выпить. — С утра? — удивился Феликс, а Хван сразу же почувствовал себя не в своей тарелке, взглянув на Сону, который не возразил его желанию выпить алкоголь. — У нас все равно свободный день, мне надо расслабиться. — Ты кстати закончил свою песню? — сменил тему разговора старший Ли, когда почувствовал между двумя друзьями странную атмосферу. — А… да, — неуверенно ответил Хван, вспоминая песню, которую писал на протяжении уже трех месяцев. Ему все время что-то не нравилось и приходилось переделывать. Оказалось, что создавать треки не так уж и легко, как говорят многие современные композиторы. — Но она вряд ли будет выпущена. — Почему? — Не уверен, что Хёнса одобрит. Она же не совсем обычная. — В ней затрагивается серьёзная тема? — сразу же вливается в разговор Феликс. Не зря про него говорят, что он может поддержать любую беседу. — Отношения с родителями, — кивнув, Хёнджин сразу же замолчал, так как девушка принесла свинину на специальной сковороде, после чего удалилась. — По своей сути песня – это история человека, который был безответно влюблен и мечтал добиться успеха в карьере, но семья не верила в него и всячески вставляла палки в колеса. — Да, возможно её не одобрят… — подтвердил Феликс, взял в руки палочки положил в рот уже готовый кусочек свинины, тщательно разжевывая. — Но я бы послушал. Позволишь? «Тебе? Да хоть все» – подумал Хван, но сдержавшись лишь слабо кивнул. — Мне она понравилась, — Минхо разрезал свинину и положил не на сковороду. — Очень нежная и мелодичная. Единственное, не подходит тебе по концепту. — Ах, у тебя же сексуальная тематика? — голубоволосый невинно улыбнулся, вгоняя Хвана в краску. Ему не нравится концепт, в котором приходится сниматься и который приходится поддерживать. Для фанатов он что-то вроде секс-символа и ему это, откровенно говоря, не нравится. — Думаю нам стоит обсудить предстоящие съёмки, — Снова меняет тему разговора Минхо, за что Хёнджин ему безмерно благодарен. Старший смотрит на него внимательно. — Есть что-то, что нам необходимо знать? — Ну… — Хван задумался, вспоминая свои съёмки. — Заранее читайте сценарий очень внимательно. Если там есть сцены со слезами, эмоциональные моменты, к этому надо подготовиться, иначе съёмки затянутся и режиссёр будет на нервах. Вы должны показать себя в наивысшем свете даже на съёмочной площадке, чтобы не упасть в грязь лицом. Хёнджину приходилось по несколько часов стоять перед зеркалом и выдавливать из себя необходимые эмоции, которые предстояло сыграть на следующий день и не разозлить режиссёра, а это задачка не из простых. Особенно когда ты просто певец. Хван налил себе соджу и в мгновение выпил залпом, дабы алкоголь не коснулся вкусовых рецепторов, поскольку ощущение далеко не из приятных. Некоторое время парни молчали и ели свинину, а Хёнджин пару раз выпил соджу и отставил бутылку. Напиваться он сегодня точно не собирается, завтра начинаются съёмки шоу и проснуться с опухшим лицом из-за алкоголя он не хочет. Да и выслушивать нотации Сону тоже не горит желанием. — Хёнджин, а сколько тебе лет? — спрашивает Феликс, закончив с едой. Хван удивился вопросу. Он конечно и не надеялся, что Феликс будет знать его возраст, но и не ожидал, что тот спросит. — Почти двадцать четыре, — спустя несколько секунд отвечает Хёнджин, наливая себе ещё одну порцию соджу. — Так ты старше меня, — Феликс искренне удивился и улыбнулся, в то время как Хван думал, насколько он милый и вообще самый лучший человек на земле. — Мне же только недавно исполнилось двадцать три. — Уверяю, Феликс, Хёнджин в курсе, — Минхо коротко хихикнул, прекрасно зная о чувствах Хвана. Полгода назад, когда Хёнджин как обычно зашёл к Минхо в студию, старший снова попросил послушать написанную музыку. Хван без задней мысли включил песню и дал текст. Ли сразу же догадался, кому посвящена песня. Веснушки на лице, прекрасный низкий голос и ангельская улыбка, которые не раз упоминались в тексте. Возможно он сделал тогда поспешные выводы, но ведь угадал. Хёнджину пришлось рассказать Минхо абсолютно всё. Сказать, что старший был в шоке – ничего не сказать. Он несколько раз переспрашивал причину младшего пойти в индустрию развлечений и удивлялся, что Хван знаком с Чаном, который с недавнего времени стал работать в компании. Писал песни для группы своего брата и последний альбом, созданный исключительно им, побил все предыдущие рекорды. В тот день Минхо сразу сказал, что помогать Хёнджину не сможет, да младший и не надеялся на это. Ли слишком дорожит Феликсом и не будет делать ничего за его спиной, если не уверен в будущем, которое может сложиться. Сказал, что постарается подсобить когда они познакомятся. Но помочь в чём? Влюбить Феликса в Хёнджина? Он даже надеяться на это не может, уже не уверен и в своей цели сблизиться с ним, но сдаваться не намерен, иначе все его старания коту под хвост. — Ах, да… — Феликс неловко улыбнулся. — Иногда забываю, что я знаменитость. Если бы дело было только в его популярности… Хёнджин в свое время прошерстил весь интернет в поисках информации о Феликсе. Он занимался тхэквондо двенадцать лет и имел чёрный пояс, в средней школе ходил на плавание, не может есть острую еду и ненавидит кофе из-за его вкуса. Любит слушать музыку, ходить по магазинам и копаться в своём компьютере, который собрал самолично. Большой поклонник марвел и не пропускает ни одну премьеру, в свободное время часто готовит брауни. У них с Минхо даже есть традиция: когда Феликс что-то испечет, первым пробует старший Ли. А ещё играет на пианино и свободно говорит на четырёх языках. Предпочитает, чтобы его называли австралийским именем, так как оно более привычно. При каждой возможности переходит на английский язык и из-за него во время предебюта мемберам пришлось учить этот язык, так как сам Феликс почти не понимал корейский, из-за чего его не хотели брать в группу и ему пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы подтянуть знания языка. И это тот крохотный кусочек информации, о которой подумал Хёнджин в данный момент. Он конечно может начать вспоминать и дальше, но сейчас не самое подходящее время, когда напротив сидит тот самый Феликс и рассказывает Минхо о разговоре с сестрой. Ах да, еще у него есть старшая и младшая сёстры, которые не скрываются от прессы. В интернете в принципе есть фотографии всей его семьи за исключением Чана, который категорически не хочет раскрывать свою личность. — Может проведём эфир втроём? Думаю, будет весело, — Феликс улыбается, переводя взгляд с одного парня на другого. — Тогда как на счёт танцевального эфира? — подхватывает Минхо. — Я не против, — Хёнджин кивает и слегка улыбается. Ещё пару часов они просидели за разговорами о разных темах. Оказывается Феликс не только красивый, но ещё и отличный собеседник. В тот момент Хёнджин подумал, что влюбился ещё больше. Вернувшись в общежитие, Феликс снимает обувь и ставит её на полочку. Минхо вернулся в компанию по каким-то делам, сути которых не раскрыл, а остальные парни скорее всего ещё не вернулись с расписания. Парень заходит в свою комнату и включает компьютер, сразу же открывая браузер. Вводит в поисковике «Хван Хёнджин», после чего видит множество статей и ссылок вместе с фотографиями парня. Везде кричащие заголовки: «Победитель в номинации актёр-новичок уже полюбился миллионам», или же «Новая восходящая звезда покоряет высоты в киноиндустрии» и так далее по списку. Перейдя в раздел фотографий на экране ноутбука появились изображения парня с фотосессий, шоу, премии и селфи. На одной он стоял в широких штанах и одном расстёгнутом пиджаке с невозмутимым лицом, на второй мило улыбался, а на третьей позирует на фоне сакуры в Японии. Новичок актёр, который получил награду на премии, дебютировавший два года назад. Стажировался всего восемь месяцев, да ещё и сын Ким Миён, которая вряд ли сама привела его в компанию. Возможно, его взяли именно из-за внешности, такое ведь часто случается. И все же имя Хван Хёнджин на слуху у всех артистов агентства. Он первый, кто смог получить награду в номинации «Лучший актёр-новичок» в компании, снявшись лишь в одном сериале. Единственный, кто не выпустил ни одной песни собственного производства. И именно его пригласили на модный показ Versace. На последних мероприятиях он появлялся только в одежде этого бренда и не исключено, что станет амбассадором после посещения самого показа, который состоится через несколько дней. Вздохнув, Феликс включает первый попавшийся клип, оказавшийся дебютным. Просмотров не так много, как набирают они, но он помнит, что эта песня собрала семь наград и была номинирована на премии, однако победу одержала известная всему миру певица. Медленное вступление, Хёнджин в полупрозрачной белой рубашке с накидкой сверху медленно шагает, пока резко не поднимает руку и локация меняется. Над его дебютным клипом и правда постарались на славу. Нет ничего, к чему можно придраться, он идеален. Так думает Феликс, пока локация снова не меняется и на экране появляется Хёнджин с обтягивающих чёрных джинсах и бесформенной рубашке, застегнутой лишь на одну верхнюю пуговицу. Он танцует, а одежда все время задирается, демонстрируя прекрасный вид на торс и грудь. Сглотнув, Ли тихо шепчет: — Хван Хёнджин, значит… Уже несколько минут парень сидел в самолёте в ожидании взлёта. На нем полный комплект одежды от Versace, которую бренд любезно предоставил. Летать в бизнес-классе не так уж и плохо, ведь люди не обращают на тебя никакого внимания кроме парочки взглядов, поэтому Хёнджин позволяет себе расслабиться и отдохнуть хотя бы в самолёте, ведь перелет предстоит долгий. Часы в небе пролетели незаметно. Хван успел выспаться, перекусить яблоком, так как большего позволить себе не мог из-за диеты, которой придерживается уже третий день, и посмотреть видео-ролики в интернете, которые в основном были посвящены Феликсу. Чем же ещё заняться, кроме как любованием им? Ну и куда же без тяжёлых вздохов из-за того, что они всего лишь знакомые. Конечно Хёнджин прекрасно понимает, что с первой нормальной встречи ничего не построишь, да и вообще, почему он думает об этом? Хван даже не надеется на близкие отношения с Ли, о большем и речи идти не может. Нудные разговоры и подготовка к показу мод утомляли. Хёнджин не знал куда деться от Сону, который то и дело тараторил о правилах поведения, возможных вопросах на мини интервью и просил не наговорить ничего лишнего, стараясь завести как можно больше знакомств, особенно с известными личностями, но конечно же Хван собирается просто посидеть в сторонке тихо и свалить, подобные светские мероприятия не его конёк. К тому же, какого хрена на него надели рубашку и штаны, больше похожие на пижаму? Мода это вам не шутки, можно в скафандре выйти и ты будешь самым обсуждаемым человеком на вечере. А к «прекрасному» образу есть прелестное дополнение. Тапочки. Чёртовы кожаные тапочки. Нет, Хёнджин ни в коем случае не жалуется, но какого черта? Он думал, что должен быть супер сексуальным, а оказался в одежде, похожей на домашнюю и в тапках. Очень подходит к его стилю, конечно. Вечер шёл так, как Хван и планировал. Он натягивал улыбку, мило беседовал и фотографировался со знаменитостями, стараясь убраться от них как можно быстрее и засесть в тихом местечке подальше от людей, которые только и делали, что восхищались внешностью Хёнджина, после чего спрашивали его род деятельности. Он знал, что мало кто будет знать его, и все же это выглядит… лицемерно. Когда пришла очередь самого показа, Сону указал на столик, за которым уже сидело двое парней и один из них Трой Сиван. В прошлом Хёнджин обожал его музыку и честно называл себя фанатом, пока не увлёкся Феликсом. Тоже вполне себе ожидаемо. Хван подошёл к столику, представился и сел рядом с Троем, который стал всячески пытаться завести разговор. Задавал банальные вопросы по типу: «как тебе вечер, хорошо ли ты проводишь время?» и так далее по списку. Хёнджин отвечал с улыбкой на лице, а затем австралиец предложил сделать фотографию на память и отказываться конечно же нельзя. — У тебя есть аккаунт в инстаграм? — внезапно спросил Трой, а Хван изо всех сил старался скрыть свое удивление. — Личного нет, — он улыбнулся, а мысленно проклинал этот чёртов показ мод. Нет, он не имеет ничего против Троя, но этот парень открытый гей и явно проявляет интерес к Хёнджину. От осознания в глубине души нарастает паника. — Как же так? — Трой удивился. — Тогда может дашь свой номер телефона? А вот это точно паника похлеще предыдущей. На кой черт ему номер, если не пытаться охомутать Хвана? — Если захочешь со мной связаться, то только через компанию. Я не могу давать свой номер телефона, — Конечно же это ложь, но ложь во благо. Чисто теоретически Хван может дать свой номер с разрешения менеджера, но Трою это знать совсем не обязательно. Хёнджин не хочет такого влиятельного поклонника. Уж лучше бы им стал Феликс, а не он. И нет, он не относится к Трою как-то… негативно, даже наоборот. Он привлекает Хвана как певец и не более, именно по этой причине такое внимание со стороны австралийца заставляет чувствовать себя как на иголках. В Корее у него есть другой австралиец, который вряд ли вспоминает про какого-то Хёнджина, влюблённого в него по уши. Настолько, что весь вечер он только и думал, что о Феликсе. Представлял их совместный эфир, будущие съёмки, которые с каждым днем все ближе и Хван ждал их с нетерпением, ведь там сможет поближе познакомиться с Ли, о чем мечтал уже несколько лет. Мучительный вечер закончился и Хёнджин вернулся в свой номер, смыл макияж и упал на кровать лицом. Впервые за весь день взял в руки телефон и увидел сообщение от Минхо, который пожелал удачи, а в дополнение… «Феликс спрашивал про тебя» Парень не верил своим глазам, которые прочитали эти слова. Феликс спрашивал? Что изменилось за эти дни, раз он решил узнать что-то о Хёнджине? Только одно сообщение заставило сердце ускорить свой ритм и Хван заулыбался как дурак, раз за разом читая эти четыре слова. Они ему важнее, чем все эти вечера и достижения. Сону сказал, что вероятнее всего Хёнджин станет амбассадором, но сейчас ему совершенно плевать, да и было плевать до этого. Он конечно рад, что станет на шаг ближе к Феликсу, но сейчас, когда Ли спрашивал про него, все остальное потеряло смысл. Может, не все ещё потеряно? Хёнджин зашёл в танцевальный зал, где его уже ждал Минхо и их менеджеры. Они что-то обсуждали, а когда увидели парня кивнули ему и вернулись к своему разговору. Хван надел свободную одежду, которая будет удобна для танцев. Прошло всего несколько дней и когда выкроилась свободная минутка парни договорились провести эфир. Всё пытались подстроиться под расписание друг друга и самым проблемным конечно же оказался Феликс, у которого график самый плотный и в компании он находится редко, однако в итоге он сам предложил день и время. Сам Феликс опоздал на несколько минут и долго извинялся, прежде чем успокоился. Хёнджин не хотел сводить с него взгляд, но Минхо запустил эфир и пока они с Феликсом проводили вступительную часть, Хван стоял в стороне. — Сегодня с нами особенный гость, — старший Ли посмотрел на Хёнджина, который наконец вошёл в объектив камеры. — Вы уже наверняка знаете его. Хван улыбнулся и поправил выбившуюся прядь волос, убрав её за ухо. Это небольшой трюк, который очень часто сводит людей с ума, а ему надо увеличивать свою аудиторию фанатов. За время с момента дебюта он достаточно популярен, раз его пригласил на показ мод такой большой бренд, но и этого мало. Он хочет стать… великим. Очень самонадеянно и высокомерно, но иначе к Феликсу он не приблизится и все старания будут тщетны, а допустить подобного расклада Хёнджин не хочет и не может, он уже и так изменил всю свою жизнь, а если ничего не выйдет… вряд ли выдержит такой удар… — Вы хотите, чтобы мы станцевали хореографию Хёнджина? — с улыбкой, которой он одаривал только фанатов, спросил Минхо, а Хван удивлённо на него посмотрел. — Отличная идея. Хёнджин, выбирай песню. Старший Ли просто не оставил ему выбора. — С моего последнего альбома, — и направился к ноутбуку включать трек. Он не уверен, что парни знают хоть одну его хореографию, в особенности Феликс, но раз он не возразил, значит все в полном порядке. Музыка заиграла, а парни встали с обоих сторон от Хёнджина посреди зала. Сказать, что Хван себя чувствовал скованно – ничего не сказать, но когда пришло время танца он сосредоточился лишь на нём, забыв о рядом танцующем Феликсе и том, что на них смотрят несколько десятков тысяч человек. Может Хёнджин никогда и не воспринимал развлекательную индустрию как свою профессию, но после того, как его жизнь изменилась, он выкладывается на двести процентов и без колебаний называется людьми профессионалом, который несмотря на происходящие события в жизни, не отвлекается от работы и выполняет её на высоте. Такой уж он человек по натуре: какая бы ни была профессия, проект в институте или обычное хобби, Хван отдаёт всего себя, дабы самому видеть идеальный результат. Если же не получается – работает ещё больше, не жалея себя. Даже будучи айдолом ничего не изменилось, лишь наоборот. В этой индустрии он смог добиться высот, о которых даже не смел мечтать. Хотя ещё рано говорить о каких-то высотах. Музыка закончилась и Хёнджин наконец выдохнул, только сейчас заметив, как устали Феликс и Минхо. Значит, они знают его хореографии. Но это логично, разве нет? — Ух, это было потрясающе, — Феликс улыбнулся и убрал волосы с лица. — Я даже не думал, что это окажется не так то просто, — он хихикнул, после чего сел на пол рядом с камерой, дабы зрители видели. После этого Хёнджин и Минхо последовали его примеру. Хван кинул короткий взгляд на младшего Ли, который встал и взял со стола, за которым сидели менеджеры, три бутылки с водой, затем протянул их парням и встал сзади Минхо, обняв за плечи. Да, он действительно часто так делает, особенно со старшим Ли, это что-то вроде изюминки в их отношениях, но почему-то именно сейчас в груди неприятно закололо и Хёнджин отвёл взгляд в сторону, читая комментарии, в основном посвящённые парням. Оно и не удивительно, на этой трансляции лишний только Хван, но стараясь об этом не думать, он улыбается и пытается вникнуть в суть разговора, что выходило… плохо. Он никак не мог понять, о чем идёт речь и причём здесь вообще Париж и эйфилева башня. Поэтому решил молча наблюдать и слушать их разговоры, иногда смотря в экран телефона за чтением комментариев, пока кто-то из фанатов не попросил исполнить следующий танец, и парни, обсудив между собой, исполнили его. Простой в исполнении, не требующий никаких энергетических затрат. — Хёнджин, фанаты интересуются какой у тебя любимый сериал, — Говорит Феликс, когда они возвращаются на свои места. — Ну… это наверное покажется странным, — Хван почесал затылок. — Теперь и мне интересно, — поддержал тему разговора Минхо. — Ходячие мертвецы. Да, Хёнджин обожает этот сериал всем сердцем. Там огромное количество серий и на его просмотр уходит много времени, но оно определённо того стоит. Финальный сезон вышел совсем недавно и Хван, вместо отдыха, смотрел новые серии, а на следующий день после двухчасового сна сам становился похожим на зомби. — Это необычно, — Феликс улыбается. — У меня не хватит терпения его посмотреть. Там же очень много серий. — Всего лишь сто семьдесят семь, — Хёнджин коротко смеётся. Ощущение, что они общаются не на камеру для пары сотен тысяч зрителей, а как обычные, ничем не приметные парни. И Хёнджин… не хочет, чтобы трансляция заканчивалась. Не хочет снова расставаться с Феликсом. Впервые в жизни желание оставаться в объективе больше, чем уйти от него. Это пугает и завораживает одновременно. Вот только всему хорошему суждено заканчиваться и менеджер Феликса велел закругляться. Из-за его популярности как модели компания выделила ему отдельного менеджера, что вполне ожидаемо, ведь у парня отдельное от группы расписание и наверняка у него были какие-то дела. Младший Ли даже не успел нормально попрощаться, кинул короткое «пока» и умчался, оставляя Хёнджина и Минхо в зале. Перекинувшись парой слов они тоже разошлись и Сону сказал заняться тренировкой с отработкой хореографии для грядущего альбома. И все бы ничего, но эту хореографию Хван знает на зубок и ещё ни разу не допускал ошибки, однако перечить Киму не стал и делал то, что велели. Из колонки раздавались непонятные звуки, которые и назвать таковыми сложно. Хёнджин уже второй час пытался сделать из своего трека что-то стоящее, но выходило хуже некуда. Видимо не дано ему самостоятельно писать песни. Не помогали даже занятия с обученным человеком. И Минхо постоянно разводил руками и говорил, что не может понять причину, по которой у Хвана ничего не выходит. А сам он тем более не знает. Короткий стук в дверь заставил Хёнджина отвлечься лишь на мгновение, крикнуть «входите» и вернуть свое внимание на экран ноутбука, пытаясь подобрать правильный бит. — Не отвлекаю? — низкий, бархатный голос в этот раз помог Хвану впасть в секундный ступор, после чего медленно повернуть голову и посмотреть на Феликса, не скрывая удивления. — Ты удивлён? Наверное, я поставил тебя в неловкое положение… — Ли стоял в дверном проёме, так как не получил разрешения зайти в комнату, и мялся, чувствуя неловкость, повисшую в тишине. — Нет, прости… — Хёнджин мотнул головой, отгоняя лишние, навязчивые мысли. — Но да, я удивлён. — Просто я подумал, что раз мы в одной компании, могли бы разговаривать иногда, — Феликс невинно улыбается, словно для него это обычное дело – прийти в студию к человеку, которого видел два, хотя нет, три раза в жизни, в то время как Хёнджин незаметно ущипнул себя дабы убедиться, что не спит и парень перед ним не его галлюцинация. — У тебя, наверное, плотный график, — единственное, что придумывает Хван, прерывая тишину, которая стала давить на мозг и ощущение это не из приятных. — Да, и сейчас я должен заниматься репетицией, — Ли проходит внутрь и садится на мягкий диванчик бежевого цвета, расположившийся сзади Хёнджина. Проводив его взглядом, Хван поворачивается на стуле к парню. — Почему ты не на ней? — логичный и очень сильно интересующий вопрос в данную минуту. — Хочу отдохнуть. Наши студии расположены рядом. А вот этого Хёнджин не знал и только сейчас обратил внимание, что Феликс одет в обычную бесформенную футболку и свободные спортивные штаны, в руках держал один лишь телефон. — Ты видел новость? — интересуется Ли и в ожидании чего-то смотрит на Хвана, который лишь пожимает плечами не понимая, о чем говорит парень, на что Феликс подходит к нему и Хёнджин готов поклясться, что не против умереть прямо здесь и сейчас от такой близости, хотя можно ли назвать это близостью? Он просто стоит рядом и не более, но сердцу Хвана много и не надо. — Трой Сиван. От одного лишь упоминания его имени по телу пробегает дрожь, а Феликс включает видео с аккаунта Троя. И какого было удивление, когда на экране оказался эдит с самим Хёнджином и подпись: «Кто знает, как связаться с этим парнем?». Никак. Не надо с ним связываться, он этого совершенно не хочет. Неужели все отвороты повороты Хвана не подействовали на этого парня? Это выходит уже за все рамки. — Жуть… — неосознанно срывается с уст Хёнджина и эти слова привлекают внимание Феликса. — Я, конечно, могу ошибаться, но на показе у меня сложилось впечатление, что я ему понравился в не совсем профессиональном плане, — честный ответ в данной ситуации самый беспроигрышный способ не вызвать подозрений со стороны Ли. — Ты против этого интереса? — этот вопрос поставит в тупик любого, а тем более Хёнджина, который хочет прямо сейчас захлебнуться в собственном счастье. — Именно его. — Как ты относишься к его ориентации? — Феликс наконец отходит и возвращается на диван. — Это его дело, никак не моё. Пускай просто забудет о моем существовании и я буду безмерно счастлив. Ли о чем-то задумался, а в голове Хёнджина металось огромное количество мыслей и догадок, о чем же он сейчас думает, но голубоволосый быстро скрыл свои эмоции за улыбкой и спросил: — Но за его счёт ты ведь можешь обрести ещё большую популярность, разве не об этом можно мечтать, будучи айдолом? — Я не против совместной песни с ним или что-то в этом роде, но при условии отсутствия личной встречи. — Что же такого произошло на показе, раз ты так отзываешься о нем? — Это… долгая история. — Я не тороплюсь, — Феликс уместился на диване поудобнее, принимая позу лягушки. Видимо он и правда не торопится. — А как же… — Обойдутся без меня. И что Хёнджину делать? Рассказать все те мелочи, связанные с Троем? Он мог ошибиться и воспринять обычную воспитанность за нечто большее. Не профессионал в отношениях между мужчинами, да и в отношениях в принципе, однако это было… жутко. Но стоит ли рассказывать об этом Феликсу? И все же… что Хван потеряет, если расскажет? Ничего. Да, он не знает, как отреагирует Ли и что скажет, однако есть возможность сблизиться, почему бы ей не воспользоваться? Именно так Хёнджин и поступает, говорит о всех действиях Троя и своих ощущениях в те моменты, сразу же разъясняет, что мог ошибиться, но стоит ему только заговорить об этом, Феликс прерывает его, подняв указательный палец, хотя до этого все время внимательно слушал. — Ты не ошибся, — заключает Ли, подняв голову в не глубоком раздумии. — Даже представить не могу, как тебе было стремно. — Но почему ты так уверен, что я оказался прав? — Эм… ну… просто знаю, — Феликс сразу же отвёл взгляд и смотрел куда угодно, но не на Хёнджина. И что же это может значить? Странное поведение парня заставляет задуматься. Но о чем? Хван просто не может выбросить их разговор следующие несколько дней, пока они не видятся. И к его большому сожалению, следующая встреча состоится только на съёмочной площадке. За прошедшее время у Хёнджина было много возможностей сесть и подумать, что вообще происходит с его жизнью, но график был слишком плотный, не находилось свободной минуты даже на короткий сон днём во время обеда. Ему пришлось похудеть. И если для кого-то пять килограммов это незначительный результат, то для Хвана он более, чем значительный. Пришлось сменить весь гардероб на полтора размера меньше, впалые щеки и тонкие ноги. При всем этом он должен иметь упругие мышцы, и если раньше с этим не было проблем благодаря более ли менее стабильному питанию и употреблению протеина, то сейчас Хёнджин может не есть несколько дней. Время, которое выделяют на обед он проводит в компании, мирно сопя на мягком диванчике, пока не разбудит Сону и не скажет слова, которые уже просто осточертели: «Пора готовиться» Его всё достало. График слишком плотный, компания требует слишком много и никто вокруг не хочет входить в его положение. И ладно, если бы это все происходило перед выходом альбома, но нет, чёртовы съёмки, а точнее подготовка к ним, проходит полным ходом. Продюсер захотел, чтобы герой Хёнджина был худой и ему пришлось сбрасывать вес. Захотел, чтобы был блондин и Хван покрасился, окончательно превратив волосы в солому. Хёнджин не хочет и не может жаловаться, но… он устал. Устал не спать ночами, устал голодать сутками напролёт и при этом выкладываться в спортзале, устал подстраиваться под начальство, но и сделать с этим ничего не может. Недавно решил узнать, не планируется ли у него отпуск в ближайшее время, но Хенса велела не думать об отдыхе в ближайший год и конечно же обнадёжила. Когда закончатся съёмки Хёнджин должен отдохнуть хотя бы два дня, чтобы выспаться и нормально поесть. И как люди выдерживают подобную жизнь? Хван готов уже на стену лезть, лишь бы ему подарили пару часов отдыха. И ещё немного еды, от неё он бы точно не отказался. Автомобиль компании с Сону за рулём остановился около здания, похожего на школу, но никак не университет. Парень предупредил, что именно здесь состоится первый день съёмок и несколько раз повторил вести себя, как обычно. Эти слова Хёнджин совершенно не понял, что не так с его поведением? Первой, кого увидел Хван – Ким Юджон, приехавшая вслед за ним со своим менеджером. Они о чем-то говорили и девушка была явно чем-то озадачена, не замечая никого вокруг. Актриса сразу же зашла в здание, видимо, в свою гримёрную. Вслед за ней Сону велел поступить также и начать подготовку к съёмкам. — А Феликс и Минхо? — их отсутствие действительно удивительно, ведь они также играют главные роли. — Они приступают с завтрашнего дня. Сегодня вы с госпожой Юджон отснимите основные сцены. Вздохнув, Хёнджин кивнул и отправился в собственную гримёрную, где его переодели, нанесли едва заметный макияж и сделали причёску, которая помогала показать в нем высокомерного богатенького мальчика. Длинные блондинистые волосы завязал в хвост сзади, оставляя чёлку. Может и вполне обычная прическа, но Хван уже видит в себе героя, которого будет играть. Представляет, как придётся изображать влюблённость, смотря на актрису. Это… будет сложно. Посмотрев на себя в зеркало перед выходом из гримерной, Хёнджин словно вернулся на несколько лет назад, когда ещё был школьником и впервые увидел Феликса в аэропорту. Да, было время… которое вспоминать совсем не хочется, ведь сейчас Хван близко к нему, как никогда прежде, даже если они не виделись уже полгода. Съёмочная группа уже во всю готовилась к первой сцене, участницей которой будет только Юджон. Девушка уже вышла из гримёрной и стояла со своим менеджером. Хёнджин делает вывод, что он должен подойти и представиться первым, дабы произвести хорошее впечатление. Так он и поступает. — Надеюсь я не отвлекаю вас от важного разговора, — Хван натягивает улыбку и делает лёгкий поклон. — Я Хван Хёнджин, играю Пак Богома. — Слышала о вас, — Юджон улыбается и никак не понять, искренняя эта улыбка или все же нет. Вот, что значит талантливая актриса. — Ким Юджон, надеюсь мы сработаемся. — И я тоже, сонбэнним. — Давай не будем так формальны в общении? Мы ведь почти одного возраста. — Тогда могу я называть вас нуна? — Конечно, — девушка снова улыбается и только сейчас Хёнджин замечает на ней минимум макияжа. Лишь тон, слегка подкрашенные губы и брови. На глазах нет никакого акцента, чтобы подчеркнуть то, какая героиня «серая мышка». — Прости, но мне пора. — Удачных съёмок, — Хван улыбается напоследок, а Юджон уходит вместе с менеджером, и когда отходит достаточно далеко, улыбка резко сходит с его лица. — Неужели она тебе понравилась? — нарушает тишину Сону. Хёнджин резко поворачивает голову в его сторону, замечая хитрую ухмылку. Чёртов лис. — Не говори глупостей. Я думаю лишь о своей репутации. — Тебе уже можно заводить отношения, Хёнджин. Подумай об этом. О чем ему думать? Он стоит здесь ради Феликса и не более, другие его совершенно не интересуют и вряд ли кто-то заинтересует, кроме Ли. Одна только мысль про то, что когда-нибудь в сердце может появиться место для другого человека пугает. Но с другой стороны Хёнджин ведь прекрасно понимает, что ни о каких отношениях с Феликсом и речи идти не может. Они оба знаменитости и постоянно находятся под прицелом камеры. Когда Хван шёл в агентство он понимал, на что идёт, но выбора ему просто не оставили. Как иначе приблизиться к кому-то, кто настолько далёк? Радует, что съёмки продлятся всего два месяца, из которых Хёнджин будет присутствовать каждый день… даже мысль об этом утомляет. В агентстве график стал практически свободным, ему больше нет нужды тренироваться, поэтому теперь он постоянно будет на съёмочной площадке. Первые несколько дублей с участием Юджон сняли за полчаса, девушка и правда была талантлива, схватывала все на лету и делала, как ей велят. Когда же пришла очередь Хёнджина, который все это время прохлаждался, так как ещё вчера отрепетировал все свои сцены, он первым подошёл к месту съёмок. Сцена состоит в том, что главная героиня из-за какого-то парня роняет учебники и начинает их собирать посреди дороги, ведущей в университет. Персонаж Хёнджина же возмущён тем, что нет места пройти. Ужасная сцена. — Камера, мотор! Юджон идёт, держа в руках учебники и актёр из массовки случайно задевает её плечом, после чего книги летят на землю и девушка начинает их собирать. В этот же момент подходит Хёнджин, включая актерскую игру, и останавливается за её спиной, делая недовольный вид лица. — Давай побыстрее, мне нужно пройти, — Хван демонстративно поправляет рюкзак на плече. — И-извините, — девушка смотрит на него исподлобья и продолжает собирать учебники, затем быстро встаёт и уходит. — Стоп, снято! Отлично сработано, — Говорит режиссёр, а Хёнджин радуется, что эта сцена получилась с первого раза, поскольку повторять он вообще не горит желанием. Предчувствие подсказывает, что съёмки пойдут не так легко, как думал Хван. Уже привычно, когда вокруг тебя бегают девушки и что-то говорят так, словно кроме них никого нет, словно ты пустое место. Для стилистов и визажистов ты – работа. Красивая кукла, которую они должны сделать ещё краше. Хёнджин смирился и никогда не обращал на них внимание, но сейчас у них одна гримёрная на троих, а у Феликса и Минхо точно такая же ситуация. Младший Ли сидит на стуле, пока две визажистки спорят, какой оттенок тонального крема подойдёт больше прямо перед ним с тюбиками в руках. Феликс то уж точно свыкся с таким поведением со стороны работников, но Хёнджин слышать в его сторону такое не намерен. Только открывает рот, чтобы вымолвить слово, как раздаётся недовольный голос Минхо: — Вы так и будете спорить или начнёте выполнять свою работу? У нас мало времени. Девушки вмиг прекратили спор и взяли совершенно другой оттенок после короткой переглядки. В помещении воцарилась гробовая тишина и гнетущая атмосфера от старшего Ли. Визажистка, которая должна наносить ему макияж, несколько секунд стояла за спиной, переминаясь с ноги на ногу, прежде чем наконец начать выполнять работу. Минхо был зол как чёрт все время, пока шла подготовка к съёмкам. Трижды просил принести ему свежий кофе, так как прежний остыл, но остался недопитым. Ассистенты без каких-либо колебаний выполняли его поручения, но не заметить их недовольные лица невозможно. А ведь он уже давно остыл из-за первых съёмок, но этим бесполезным визажисткам приспичило испортить ему настроение на весь день. Да, злого Минхо надо сторониться, иначе под раздачу попадёшь именно ты, если окажешься рядом. Хёнджин однажды испытал это на собственной шкуре, когда зашёл к нему в студию без стука, как делал всегда. Старший вывалил на него столько ругани, что Хван даже сообразить не успел, как закрыл дверь с другой стороны. Позже Минхо извинялся минимум полчаса, прежде чем успокоиться, и Хёнджин не держит на него обиду, но для себя решил не попадаться ему на глаза в моменты злости, хотя сейчас это невозможно и уже появлялось желание сбежать куда подальше. А вот Феликс вообще не обращал внимания на скверное настроение старшего. Иногда поглядывал на него, после чего снова закрывал глаза. И почему Хёнджин вообще сидит между ними? Взгляды младшего на Минхо всегда направлялись через Хвана. Да, это точно будет тяжело. Когда с внешним видом было закончено, парни вышли из гримёрной и направились в сторону съёмочной площадки. Минхо прошёл чуть вперёд, а Хёнджин почувствовал тяжесть на плече. Остановился и обернулся, замечая руку Феликса на нем. Прежде, чем он успел сообразить, Ли слегка приподнялся на носочки и приблизился к уху Хвана. — Отлично выглядишь, — шепнул он и в мгновение отошёл, продолжая свой путь, а Хёнджин остался стоять, как вкопанный, переваривая только что услышанное. Нет, в самих словах нет чего-то особенного, это обычный комплимент, которые он слышит по несколько раз в день, но услышать его от Феликса – другое. Да и на кой черт надо было так приближаться? Хван осмотрелся и только сейчас заметил, что вокруг никого. До подобного профессионализма ему ещё далеко. Ли сразу сообразил и не стал медлить, но от этого легче не становится, ведь Феликс был слишком близко, как никогда раньше, из-за чего покраснело все лицо и уши. Хёнджин хлопнул себя по щекам и пошёл вслед за парнями. Как и предполагалось, Феликсу и Минхо тяжело. Сцены получаются минимум с десятого дубля, постоянно приходилось переснимать, а режиссёр несколько устало вздыхал и просто наблюдал за процессом. — Стоп! — в очередной раз крикнул режиссёр. — Феликс, ты должен больше и искреннее улыбаться, смотря на Юджон. Выглядит не реалистично. Красиво сделай вид, что влюблен. Сказать то просто, а вот сделать – нет. Ли попросил несколько минут перерыва, чтобы отрепетировать перед зеркалом. Без особого желания режиссёр согласился и Феликс ушёл в гримёрную, а Хёнджин не решил ничего лучше, кроме как пойти за ним. Он уже тянулся к ручке двери, как услышал громкий грохот. Сердце ускорило ритм, а за две секунды раздумий в голове появилось множество вариантов, что могло случиться внутри, пока Хван не открыл дверь и не увидел упавшие со стола вещи и Феликса, стоящего перед зеркалом, облокотившись о туалетный столик с косметикой, с опущенной головой. — Я хочу побыть один, — басом произносит Ли, но вопреки его словам Хёнджин закрывает дверь и не уходит. — Я могу помочь с этой сценой, это не так сложно, как кажется. Да и у тебя всегда получалось. — Получалось на камеру, а не перед живым человеком, — перебивает Феликс и наконец поворачивается. — Именно поэтому Минхо был против нашего участия. Я хреновый актёр. Все настоящие эмоции на лице написаны. — Нет, — Хван подходит ближе и садится на стул, дабы казаться ниже Ли. — Ты просто немного перебарщиваешь. Пытайся казаться естественнее. Попробуй посмотреть на меня так, словно я любовь всей твоей жизни. И не ругайся, это репетиция, — последние слова больше были нужны Хёнджину для уточнения сложившейся ситуации. Удивлённое выражение лица сменилось кашлем в кулак и попыткой сосредоточиться. Спустя пару секунд Феликс поднял взгляд и посмотрел на Хвана именно так, как необходимо, от него сердце в один миг ускорило ритм, перед этим пропустив удар. Не будь они на съёмках Хёнджин бы подумал, что действительно является тем, кого любит Ли. Это забавно и больно одновременно. — Вот! У тебя получилось! — он улыбается во все тридцать два зуба и встаёт со стула. — Запомни это выражение лица и смотри так же на Юджон. Феликс моргнул и все эмоции на лице исчезли в мгновение ока, а он слабо улыбнулся, опустив голову, не произнеся ни слова. — А если я на самом деле влюблюсь в неё? — Ли облокотился о туалетный столик и посмотрел на Хёнджина, впавшего в ступор на пару мгновений. — Разве это не будет отличным поворотом событий? — что ты несёшь, Хёнджин? Подталкиваешь любовь всей своей жизни к тому, чтобы он полюбил другого человека? Идиот. — М-м… я понял. После того дня расписания съёмок значительно изменили и Хёнджин практически не видел Феликса. Сразу после их разговора Ли ушёл, а вернулся только на съёмочную площадку, где не без проблем, но выполнил то, чего от него ожидали. И все же на сердце у Хвана было не спокойно. Неужели в их последний разговор он сказал что-то не так и задел Феликса? Знаменитости, оказывается, такие тонкие натуры. За месяц съёмок Хёнджин сдружился с Юджон. Она постоянно помогала ему, если в этом была необходимость, и наставляла. Хван впервые смог рядом с кем-то расслабиться во время работы. Минхо это уже совсем другая история, с ним все иначе. Он как старший брат, который всегда рядом, а находиться с ним – комфортно и к работе это не относится. В очередной день съёмок Хёнджин почти не спал, зная, что впервые за долгое время они поедут втроём. Он предвкушал будущие события, которые их ждут и надеялся хотя бы немного поговорить с Феликсом. Каждый раз, когда посещали такие мысли, Хван убеждал себя, что это не эгоизм и о многом он даже не мечтает. Но неужели простой разговор это так много? Зайдя в гримёрную, Хёнджин услышал его смех и увидел, как Феликс сидит на диванчике и говорит с Юджон. Сердце неприятно кольнуло, но он переосилил себя, коротко поздоровался и подошёл к своему туалетному столику, раскладывая немногочисленные вещи. — Хён, ты хорошо добрался? — Хван повернул голову к улыбающемуся Феликсу и сразу понял, что эта улыбка натянута. Слишком сладкой она выглядит. — Да, спасибо за беспокойство, — коротко ответил Хёнджин. — Между вами что-то произошло? — вмешалась Юджон, а Хван чуть ли не подпрыгнул на месте от её вопроса. — Не просто же так изменили ваше расписание, да и вы больше не смотрите друг на друга. — Всё в порядке, нуна, — Хёнджин посмотрел на себя в зеркало и сделал вид, что разглядывает своё лицо. — Нуна, не переживай, — Феликс улыбнулся, а через зеркало Хван увидел, что больше улыбка не натянута. — Ладно, тогда я пойду, — девушка улыбнулась, поднялась с дивана и вышла из гримёрной, оставляя их наедине. И где носит Минхо? — До меня дошёл слух, что нас с тобой хотят отправить на показ мод в Париже, — нарушил воцарившуюся тишину Ли, встав с дивана. — Серьёзно? — Хёнджин повернулся к парню. Эта новость уж слишком шокировала и явно не может быть реальностью. Они не находятся в одной группе, на кой черт отправлять именно их? — Случайно подслушал разговор директора и госпожи Миён. По крайней мере, они ведут переговоры на этот счёт. Такой поворот событий… удивляет. Хёнджин в курсе о приближающемся масштабном показе мод в Париже, который состоится через полтора месяца. Отправить туда одного Феликса более, чем достаточно. Он модель, талантливый танцор и певец с волшебно низким голосом, а теперь уже и актёр и часто посещает подобные мероприятия, но Хван не имеет такой известности. За красивое лицо, которое подходит под корейские стандарты красоты на девяносто процентов, он добился того, что имеет сейчас. Ему, конечно, пришлось напрячься ради этого, но если бы он не был таким смазливым ничего бы не вышло. Именно из-за внешности он стал амбассадором. Феликс же талантлив во всем, обладает не только неземной внешностью и не обыкновенным голосом, но и упорством. Даже когда его выгнали из группы во время стажерства он не сдался и в течение двух недель выучил корейский язык настолько, что стал свободно на нем говорить, «прокачал» голос и мог исполнять партии так низко, словно был не человеком, а дьяволом. Все ему давалось с таким трудом, что Хёнджину стыдно. Он ведь не прилагал больших усилий по сравнению с Феликсом. И кто бы ни пытался переубедить его, факт остаётся фактом. Кажется, разболелась голова от огромного потока мыслей. Помассировав виски, Хван садится на стул и сжимает глаза в надежде, что пульсирующая боль уйдёт. Головные боли – вечный спутник Хёнджина. Каждый божий день они беспокоят его. Спал меньше 5 часов – болит. Не ел весь день – болит. Не отдыхал больше десяти часов – болит. И именно так проходят дни. Съёмки, личное расписание и постоянные тренировки, на сон остаётся около двух-трех часов, иногда он не спит по два дня, дабы уложиться в расписание. Про приёмы пищи говорить излишне. И только сейчас он понимает, что снова не ел около двух дней. Ничего, кроме воды и протеиновых коктейлей, которые заглушают голод. Ну, ему не впервой, так что ничего нового. — Может, таблетку от головы? — спрашивает Феликс, рассматривая напряжённого Хёнджина, на что тот лишь измученно мычит. — Я не ношу с собой лекарства, но могу сделать специальный массаж. Мы часто практикуем его в группе, думаю понимаешь причину. Хван кивает и лишь облокачивается о спинку стула. Ли, поняв все без слов, подходит и аккуратно, мягкими пальчиками, начинает массировать чужие виски. Затем осторожно кладёт ладони на лоб, слегка надавливает и разводит руки в стороны, повторяет пару раз и начинает снова массировать виски. Если не считать жуткой головной боли, Хенджин полностью доволен сложившейся ситуацией, и пусть его называют эгоистом после таких мыслей сколько угодно, он даже спорить не станет. И есть ли большее счастье, когда любимый человек делает массаж? Особенно если этот человек даже не знает о чувствах другого. Можно ли назвать это безответной любовью? Ну, для начала ведь надо признаться и получить отказ. Именно так себя Хёнджин и утешает каждое утро, просыпаясь с этой мыслью. Пальцы Феликса перешли к шее. Он слегка надавил на голову и Хван опустил её вперёд. Ли надавил большими пальцами между шейными позвонками, вызвав у Хёнджина тяжёлый выдох. — У тебя очень напряжены мышцы, расслабься, — Феликс продолжает массировать шею, переходя к плечам, вместе с его пальцами перемещается ноющая боль, словно подушечки являются её проводником. И как можно расслабиться в такой ситуации? Сложно, но возможно. Именно поэтому напряжённые мышцы во всем теле постепенно расслабляются. Если ещё секунду назад Хёнджин чувствовал тяжесть, то сейчас совершенно противоположное ощущение – лёгкость. Ли пропускает пальцы под футболку, в которой Хван приехал, и продолжает массировать напряжённые мышцы. Второго никак не смущают действия парня и некоторая интимность обстановки. Он даже не задумывается об этом. Да и зачем, когда мягкие пальцы разминают все болезненные точки, принося лишь удовольствие и расслабление? А также ощущение спокойствия, словно весь остальной мир остановил своё движение и наблюдает за ними двумя. Хёнджин вздрагивает, когда руки Феликса спускаются ниже к его груди и одновременно с этим дверь гримёрной открывается, а в комнату заходит Минхо с стопкой бумаг. Трое парней замерли, пока спустя пару секунд младший Ли не убрал руки и не отошёл, пока Хван вообще пытался понять, что произошло за последнюю минуту. — Визажисты собираются выполнять свою работу? — задаёт вопрос Феликс, приземляясь на диван, пока Минхо закрывает за собой дверь. — Придут через пятнадцать минут. Мы рано приехали, — отчеканил старший и кинул стопку на свой туалетный столик. — Тогда пойду возьму воды, — заключает младший Ли, встаёт с дивана и выходит из гримёрной, пока Хёнджин сидит в абсолютной прострации. — Объяснишь, что это было? — Минхо был явно настроен услышать чёткий ответ, не терпя возражений, вот только Хван вряд ли был в состоянии сказать что-то внятное сию же секунду. — У меня голова заболела… — Хёнджин сглотнул, отворачиваясь от друга. — Феликс предложил массаж. Сказал, вы часто делаете друг другу в группе. — Может мы и делаем, но Феликс – никогда, — Ли вздохнул и тем самым закрыл тему диалога, обратив свое внимание на бумаги. Ну вот зачем он это сказал? Теперь Хван весь день и оставшуюся жизнь будет думать об этом. Словно поджидая под дверью, в гримёрную зашли визажисты через пятнадцать минут, а вслед за ними и Феликс. Он спокойно сел на свое место, а девушки принялись выполнять свою работу. Хёнджин старался не смотреть на себя в зеркало, боясь увидеть красное, как помидор, лицо. — У вас температура? — спросила девушка, заметив пунцовый оттенок щёк Хвана. — Ваше лицо горит, — добавила она после того, как коснулась кожи. — Нет, продолжай, — спокойным тоном ответил Хёнджин, боковым зрением заметив, как Феликс улыбается. Да, забавная ситуация, ничего не скажешь. Слишком много насыщенных событий за одно утро. Феликс и Юджон, показ мод и массаж. Это произошло за несчастные двадцать минут, что же ещё подкинет этот день, чтобы окончательно выбить Хвана из колеи? Ему многого не надо. Именно поэтому сегодня съёмки всех совместных сцен с ними тремя. Вот только Хёнджину придётся ссориться с героем Феликса. Так себе вариант. Они приближаются к финалу, а борьба за девушку только начинается. — Мне плевать, какие у тебя к ней чувства! — Хван повышает тон, после чего нервно касается волос. — Если так дорога Юын, я мешать не стану. Больно она мне нужна. — Не ври хотя бы самому себе, Богом, — Феликс идеально отыгрывает недовольство и искреннее переживание. — Я знаю, что ты влюблен в неё и тебе не плевать на мои чувства. Мы хотим одного по отношению к ней. — На кой черт мне сдалась ягода, которую я не могу съесть? Думай, о чем говоришь. Ни у тебя, ни у меня нет шансов, даже если я скажу, что она мне не безразлична, — Хёнджин выдыхает и пинает камень, лежащий перед ним. Тот громко ударяется об аппаратуру. Не рассчитал силу. — Стоп! Снято! — кричит режиссёр. — Снимем отдельно сцену с камнем. Но в этот раз не бей его так сильно, он не виноват. Раздались смешки среди съёмочной группы, а Хёнджину не до смеха. Он зол по-настоящему, а не на камеру. Его уже достали все эти съёмки, хочется просто выспаться. Голова внезапно начинает кружиться, а боль в висках возвращается. Ноги становятся ватными, земля из под них уходит и Хван падает, теряя сознание, а напоследок слышит свое имя, произнесённое низким голосом. И почему так не вовремя? Хёнджин медленно открывает глаза, когда его лицо поливают холодной водой. Чувствует слабость во всём теле, не в состоянии даже пошевелить рукой. Спустя несколько секунд приходит мужчина в белом халате и расстегивает верхние пуговицы его рубашки. Проверяет пульс на запястье, вытирает полотенцем лицо и вздыхает, сказав сотрудникам посадить Хвана. — Когда ты последний раз ел? — спрашивает он, когда Хёнджина подняли и посадили на стул. — Кажется, два дня назад… — сейчас он не сможет вспомнить, когда был последний приём пищи и был ли он вообще. В голове каша, слова давались с большим трудом. — Изнеможение. Ему нужен отдых и обед, — заключает врач, а Хёнджин только сейчас замечает стоящего за его спиной Феликса, грызущего ноготь большого пальца. Нервничает? — Он больше не сможет сегодня сниматься. Возмущений не последовало, стафф лишь начал выполнять поручения врача и помог Хвану дойти до лазарета, поскольку сам он еле шевелил ногами. Отличный день, с этим точно не поспоришь. Хёнджин бы сказал перенасыщенный. Ему остаётся лишь надеяться, что бог сжалится над ним и перестанет издеваться. Неужели мучения и без того несчастного парня ему приносят такие удовольствия, раз он продолжает над ним смеяться? Открыв глаза, Хван почувствовал сильнейший голод и слабую боль в голове. Он привстал на кровати, принимая сидячее положение, оглядывая, как уже понял, лазарет. Более похожий на импровизированный, ведь кроме пары кроватей, стола и шкафа с лекарствами в нем ничего не было. Ну ещё чемодан оранжевого цвета с красным крестом на случаи, если кому-то может понадобиться срочная неотложная помощь. Краем уха он услышал, как за дверью мужской голос высказывает свое недовольство по поводу состояния самого Хёнджина. Он несколько раз упомянул про еду и должный отдых, после чего дверь открылась и в проёме появился Феликс, на лице которого появилась улыбка облегчения. — Ты проснулся, — а затем все разговоры смолкли и вслед за Ли появился тот самый врач и подошёл к Хвану. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, садясь на табуретку рядом с кроватью. — Неплохо, — если можно так сказать. Голод дикий, все-таки протеиновые коктейли, которые ему приходилось пить, дабы не чувствовать голод, уже закончили свое действие. — Больше не допускай такого состояния. Я удивлён, как ты продержался так долго. Твоё тело очень слабо. — На чистом энтузиазме, — попытался пошутить и разрядить обстановку Хёнджин, даже не заметив, как Феликс откуда-то взял поднос с едой. — Не торопись и ешь спокойно, иначе пища не переварится и будешь блевать дальше, чем видишь, — услышать такое грубое выражение от врача… странно. Хван сначала ушам своим не поверил, но решил не уделять этой мелочи должного внимания. Когда мужчина ушёл, закрыв за собой дверь, Ли поставил поднос на колени Хёнджина, вгоняя того в ступор, и сам остался стоять рядом. — Разве сейчас не должны идти съёмки? — осторожно поинтересовался Хван. — Перерыв, уже шестой за последние три часа. Режиссёр опасается, что кому-то из актёров снова плохо станет. — И доставил же я хлопот… — Хёнджин виновато опускает голову, изо всех сил сдерживая порыв на броситься на аппетитно выглядящий суп. — Скорее заставил их прозреть. Съёмки длятся уже больше месяца без выходных, каждый день с утра до вечера пахать не лучшая идея, это было ясно с самого начала, а до них дошло только сейчас, когда один из актёров упал в обморок. Лучше не думай об этом и поешь. Не став спорить, Хёнджин приступил к трапезе. Старался не торопиться и не налегать на безумно вкусный суп. — Ты с таким аппетитом ешь, что мне начинает казаться этот безвкусный суп очень даже ничего, — Феликс коротко посмеялся, а Хван улыбнулся. — Я готов съесть всё, что увижу, — подхватил шутку Хёнджин. — Но я не съедобный, меня не съешь. — Каннибализм в мои планы не входил. По лазарету разнёсся заливистый смех двоих парней, которые говорили о таких глупостях, что не хотели бы быть услышанными кем-то. Оказывается, вот так болтать ни о чем очень приятно. Раньше Хёнджин не ценил такие моменты, и не может назвать причину, по которой ценит их в данный момент. Неужели Феликс даже в этом на него повлиял? Резко распахнувшаяся дверь заставила парней вздрогнуть от неожиданности и посмотреть в проем. Меньше всего Хван ожидал увидеть свою мать, всю запыхавшуюся, с испуганным взглядом и дрожащими губами. Она быстро преодолела небольшое пространство помещения до кровати и приземлилась на табуретку, где сидел врач, после чего взяла сына за руки. — Ну почему ты совсем не заботишься о своём здоровье? — её голос дрожал и она даже не скрывала этого, что удивляло Хёнджина ещё больше. — Как только мне позвонили, я сразу же приехала. — Не стоило, ничего же страшного не случилось, — на автомате ответил Хван. — Это не впервые. — В каком смысле не впервые? Куда эти идиоты смотрят!? — она повысила голос. — Это шоу-бизнес, мам. И я в нем артист, такое случается с каждым и мне исключением не стать. — Именно поэтому я не хотела, чтобы ты в этом участвовал! Ты с детства не отличался сильным здоровьем, а эта индустрия лишь губит его, ничего другого ты не получишь. Феликс, извини, но это правда, — добавила женщина напоследок, не забывая, что они находятся не одни, но Ли только пожал плечами, прекрасно зная о всех подводных камнях своей профессии. — Но ради этого не стоило бросать работу и мчаться за город ко мне, — не сдавался Хёнджин. — А тебе не стоило создавать причину, по которой пришлось ехать, — глаза парня округлились, услышав холодный тон отца. Он посмотрел в сторону двери и увидел мужчину. Когда они последний раз встречались? Кажется, прошло уже около трех лет. Хёнджин не считал и не следил за временем, а отец никак не справлялся о собственном сыне, который после дебюта забрал свои документы из университета и стал «позором» семьи. — Не ожидал тебя здесь увидеть, отец, — так же холодно произнёс парень, не уступая родителю. — Твоя мать подняла шумиху, как я мог не приехать? — он подошёл ближе и посмотрел на растерянного Феликса. — Я бы хотел поговорить со своей семьёй, не оставишь нас? Ли кивнул и уже собирался сделать шаг, но Хёнджин схватил его за запястье, не желая оставаться с отцом даже в присутствии матери. Феликс удивлённо посмотрел на него, но во взгляде парня напротив увидел лишь отчаяние и мольбу. Перевёл взгляд на Миён, та лишь слабо кивнула и Ли остался стоять. — Говори, что хотел, — продолжает Хёнджин, не отпуская запястье Феликса. — Ты собираешься разговаривать в присутствии посторонних? — Сомневаюсь, что ты приехал просто потому, что твоему сыну стало плохо. На протяжении трех лет ты плевать хотел на меня, даже когда я точно так же терял сознание, так что тебе нужно на этот раз? Говори или уходи. — Раз ты настаиваешь, — мужчина вздохнул и холодно посмотрел на сына. — Я хочу, чтобы ты взялся за ум и покинул компанию. «Ты должен возобновить учёбу в университете и продолжить готовиться стать следующим директором моей компании» – именно это он подразумевал под своими словами. Но если бы говорил, то добавил бы пару оскорблений по типу «бездарь» и «позор семьи». Ему же пришлось говорить завуалированно. — Тогда ты зря приехал. Я не могу расторгнуть контракт, — обыденно отвечает Хёнджин, уже наперёд зная его ответ. — Ты – нет, а вот твоя мать может. — Думаешь, она так поступит? Как же ты плохо знаешь собственную жену. Ладно меня, но маму? Не перестаёшь удивлять. Тебе нужен не сын, а преемник. А я не нуждаюсь в твоём миллионном состоянии. Мужчина еле заметно поджал губы. Он как никто другой умеет контролировать свои эмоции. Кинув взгляд на жену, требовал хоть каких-то слов в его поддержку, но получил лишь вздох. — Я не собираюсь портить жизнь своему сыну, — ответила женщина, поддерживая Хёнджина. — Как бы не была против, это его выбор и только его жизнь. Даже ты не смеешь решать за него, больше я этого не позволю. И так достаточно терпела твои нападки, но теперь ты не имеешь надо мной власти. — Мама, что это значит? — Хёнджин рад, что мама поддержала его, несмотря на их натянутые отношения, но эти слова настораживают. Он перевёл взгляд на отца, но тот лишь отвернулся, не намереваясь отвечать, передавая эту превилегию жене. — Завтра суд по поводу развода, — нарушила тишину Миён, злясь на почти бывшего мужа, которому духу не хватило для таких простых слов. — О таких вещах надо говорить раньше, а не за день до суда. Не сказать, что Хёнджин удивлён новости по поводу развода родителей. Когда ему было всего двенадцать лет, они начали ссориться каждый день по поводу и без. Постоянная ругань продолжалась примерно три года, пока они окончательно не охладели друг к другу. Мама переехала в соседнюю комнату и полностью отдала себя работе. Именно в тот период компания собиралась набирать стажёров для новой мужской группы, в которой сейчас состоят Феликс и Минхо. Что до отца… он был женат на работе, а не на Ким Миён. Может в начале их отношений и была любовь, но когда бизнес оказался успешным, его словно подменили. Хёнджин был ещё маленьким и ничего не помнит с того времени, может ориентироваться лишь на рассказах матери. Отец даже любовницу не завёл за все года. Ему было некогда. Именно поэтому новость о разводе ожидаема. Скорее удивляет то, что они так долго терпели друг друга и жили вместе даже после переезда Хёнджина. Отец сразу же ушёл после того, как мать рассказала о разводе. Не прощался, развернулся и вышел из лазарета, едва слышно хлопнув дверью. И только после этого Хёнджин решился отпустить руку Феликса, вспомнив об этом. Ему было стыдно, что Ли пришлось услышать весь этот разговор, но одно лишь его присутствие успокаивало и одаривало уверенностью, даже самой крохотной, но её было достаточно. Определённо перенасыщенный день. На следующее утро родители развелись. Хёнджин присутствовал на заседании и наблюдал за всем процессом, который правильнее назвать разделением имущества. Они заранее решили этот вопрос, поэтому суд закончился через полчаса. Мнение Хвана, которому уже двадцать четыре, никто не спрашивал. Да и зачем? А затем он снова отправился на съёмочную площадку, где его уже ждали. Сборы, съёмки, съёмки и ещё раз съёмки. Короткие перерывы стали чаще, а работать – легче. И так проходил каждый день, пока не наступил последний день съёмок и режиссёр с улыбкой от уха до уха поздравил с окончанием пути длиною в два с половиной месяца. Было тяжело, но… рядом с Феликсом становилось легче. После случая в лазарете Ли не задавал никаких вопросов, лишь иногда интересовался, как Хёнджин себя чувствует, в то время как Минхо не раз читал лекции по поводу здорового питания минимум трижды в день. Он тщательно следил, чтобы во время перерыва на обед Хван съел хоть что-нибудь и ворчал, если младший отказывался. Слова Феликса о показе мод оказались правдивыми. Об этом им сообщили за несколько дней до окончания съёмок и настоятельно рекомендовали тщательно ухаживать за собой все две недели. Именно столько осталось до поездки. Что чувствует Хёнджин? Да он в таком шоке, что каждый день перед сном думает лишь об этом чёртовом показе с Феликсом, после которого их пригласили на совместную фотосессию. Хван живёт в ожидании дня, когда они оба соберут немного вещей и поедут в аэропорт. Чего таить, он уже собрал вещи. Несколько раз какую-то одежду убирал из чемодана, другие складывал, пока её плюнул на это и поставил маленький чемодан в угол комнаты. После долгих уговоров Хёнджину дали выходной за день до полёта. С Феликсом они не общались после окончания съёмок, поскольку тот был слишком занят, да и контактов друг друга у них не было, как бы печально это не звучало. Встав с кровати после долгого сна до обеда, Хёнджин направился на кухню. Завтракать, точнее обедать, не хотел, поэтому приготовил кофе и весь день просидел перед телевизором, ни о чем более не размышляя. Сделал несколько масок для лица, дабы кожа была мягкой и гладкой, словно шёлк. Он стоял перед зеркалом в ванной и завязывал волосы в хвост, когда раздался звонок в дверь. На часах уже девять вечера, кто мог так поздно к нему прийти? Хёнджин, мягко говоря, был в шоке, когда на пороге квартиры увидел Феликса. В голове – уйма вопросов, а ответом служила лишь улыбка младшего и пакеты в его руках. — Я освободился раньше и вспомнил, что мы так и не отпраздновали твой день рождения, — произнёс Феликс, а Хёнджин удивился ещё больше. С его дня рождения прошло уже четыре месяца, он и думать про него забыл. — Знаю, он был давно, но я даже не поздравил и хочу загладить свою вину. Неужто мысли читать умеет? Выйдя из ступора растерявшимся взглядом Феликса, Хван пропустил его внутрь. — Извини за неожиданный визит, — Ли коротко поклонился, чего Хёнджин тоже не ожидал, но молча забрал пакеты из его рук, чтобы парень мог снять обувь, после чего отнёс все на кухню. — Гостей не ждал, поэтому у меня не убрано, — предупредил Хван, собирая свои раскиданные по квартире вещи. — Всё нормально, не волнуйся. Это моя вина, хотел сделать сюрприз. — И он удался, — Хёнджин улыбнулся, выключая телевизор. — Я заказал еды. Ты ведь ещё не ел? — Видишь меня насквозь, — Хван неловко почесал затылок и парни зашли на кухню. Пока Феликс доставал покупки и раскладывал их на стол, Хёнджин открыл ящик и взял пару тарелок со столовыми приборами. — Я рад, что не буду один на показе, — Ли достал последнее содержимое пакета – две бутылки соджу и поставил их на стол. — Не шибко люблю подобные мероприятия. — О да. Я после прошлого раза тоже. Парни засмеялись и Хёнджин разлил соджу по двум рюмкам. Ничего другого из посуды для алкоголя у него не было, дома он пьёт в основном вино из единственного бокала. Гости к нему… не приходят. Не считая Сону, который заезжает за ним каждое утро в те дни, когда не приходится ночевать в зале для тренировок, а происходит такое часто, поскольку из-за усталости или нехватки времени ехать домой лишь для того, чтобы вздремнуть пару часов – непозволительная роскошь. Хозяин квартиры расставил все миски с едой на небольшом столе, чувствуя сильный голод за весь день. И все-таки избавиться от привычки не завтракать и не есть после шести ему не удалось, а если он элементарно не успевает поужинать, то пропускает приём пищи. И так почти каждый день. Но в этот раз Феликс пришёл к нему с вкусными блюдами. Даже несмотря на позднее время, Хван поест с удовольствием и без зазрения совести. — Как ты узнал, где я живу? — поинтересовался Хван, макая кусочек мяса в соус. — Это было не сложно, Минхо сказал, — Феликс так мило набивал рот едой, что Хёнджин не сдержал улыбки, которую скрыл кулаком, сделав вид, что кашляет. — Теперь мне интересно, откуда он знает. — Хён старается знать о близких людях всё, чтобы в критической ситуации помочь. — Я думал это распространяется лишь на участников группы, — не став скрывать удивления, Хёнджин съел ещё один кусочек мяса, тщательно его прожёвывая. — Не совсем так. Правильнее сказать, что самые близкие для него люди – мемберы, но теперь ещё и ты. Вы же часто работаете вместе. — Ты знаешь об этом? — Ты ещё не в курсе, как часто хён говорит о тебе, — Ли коротко засмеялся. — Как-то даже сказал, что хотел бы видеть тебя шестым участником. — Мне льстит, — Хёнджин улыбнулся. Ему приятно знать, что Минхо так дорожит им. — Давай лучше выпьем за твой прошедший день рождения, — Феликс поднял вверх рюмку с алкоголем и Хван повторил за ним. По кухне послышался звон стекла, после чего парни залпом выпили соджу. Крепкий алкоголь переместился с глотки в пищевод, и только потом попал в желудок, обжигая слизистые оболочки. Казалось бы, с дня рождения прошло целых четыре месяца, а ощущение, что, оно сегодня. Одно лишь присутствие Феликса поднимало настроение до небес и заставляло сердце биться быстрее. Улыбка не сходила с лица, пока парни болтали и разной ерунде. Например о том, что Ли не любит писать музыку и выходит у него ниже среднего, а Минхо постоянно все переделывает до нормального результата. Об их отношениях в группе. Оказывается, сначала они постоянно ссорились и не могли найти общий язык. Феликсу было ещё сложнее из-за незнания корейского языка, но он хотя бы даже не понимал из-за чего очередной спор и наблюдал за эмоциями парней, дабы вовремя вмешаться в случае чего, но к его счастью, до драк никогда не доходило и максимум, что он мог сделать – выплеснуть на парней холодной воды, чтобы они остыли. Только через несколько месяцев после дебюта все постепенно налаживалось, ссоры сошли на нет, а мемберы стали сближаться и сейчас они – семья, не связанная кровными узами. Хёнджину же нечего рассказать. Его жизнь всегда была единообразна и скучна. Учёба, секции, учёба и экзамены. Затем Феликс и университет, а сейчас он сидит с тем, в кого без памяти влюблен, спокойно беседует и пьёт соджу. О чем ещё можно мечтать, кроме как об этом? — Знаешь, я хочу уйти из компании, — внезапно заявил Ли когда выпил последние остатки соджу. — Что? Но почему? — Устал. Через два месяца наш контракт заканчивается и мы ведём переговоры с директором по поводу его продления. — Но ведь вы сейчас на пике популярности, ты уверен, что хочешь уйти? — Я ни в чем не уверен, — Феликс провел по своим уже чёрным волосам рукой и тяжело вздохнул. — Я прекрасно понимаю, что наша группа держится на мне и Минхо, который пишет отличные треки, взрывающие все чарты. Было бы глупо отрицать этот факт. Вот только если я уйду, они распадутся через какое-то время. Рано или поздно, но это произойдёт, — алкоголь развязал язык Феликсу, который держал все это в себе, но больше не мог. — Понимаю, ты не хочешь подвести их, но подумай о том, есть ли причина остаться именно тебе? Если не уверен, попробуй найти цель, к которой будешь уверенно идти вместе со своей семьёй. — Не могу говорить наверняка, но кажется я уже нашёл цель, — Ли многозначительно улыбнулся и посмотрел на почти трезвого Хвана, растерявшегося от его взгляда. — Уже два часа ночи, думаю, мне пора в общежитие. — Вызову тебе такси и провожу. Подожди минуту, я переоденусь. Феликс кивнул, а Хёнджин помчался в свою спальню, дабы сменить домашнюю одежду в виде бесформенной футболки и и таких же шорт на более приемлемую одежду для выхода на улицу. Осторожность никогда не помешает. — Ты дашь мне свой номер? — спросил Ли, как только услышал хлопок двери и приближающиеся шаги. Удивление – неподходящее описание бури эмоций, которые Хван испытал, услышав эти слова. Феликс протянул свой телефон и Хёнджин взял его, дрожащими руками набирая свой номер. Затем сделал звонок, дабы тоже сохранить контакт, после чего вернул смартфон владельцу. — И почему мы раньше этого не сделали? Пожав плечами, Хван вызвал такси в приложении и спустя минуту высветилось, что машина подъезжает. — Сможешь идти? — Хёнджин взглянул на Феликса, который находился в некой прострации и сообразил лишь спустя пару секунд, поднимаясь из-за стола. Он начал падать, но Хван вовремя подхватил парня. — Я помогу. Надевать ботинки и спускать в лифте Феликса оказалось очень странно. Он еле стоял на ногах, хотя выпили они не так много. Если бы Хёнджин знал, что Ли так переносит алкоголь, то постарался контролировать, сколько он пьёт, но конечно же, гениальная мысль приходит слишком поздно. Перед выходом из подъезда Хван натянул маски на себя и Феликса, которые предварительно прихватил с собой. Ли недовольно промычал, но возражать не стал. Автомобиль стоял напротив подъезда. Хёнджин открыл дверь и посадил внутрь младшего, но тот не захотел его отпускать, обвив чужую шею руками. — Мы же увидимся завтра? — еле слышно, дабы слова дошли только до ушей Хвана, спросил Феликс. — У нас завтра самолёт, поэтому не переживай, мы ещё успеем прогуляться по Парижу, — Хёнджин улыбнулся и коснулся спины Ли, слегка погладив по ней. — Поскорее бы, — младший ослабил хватку и достал из кармана джинсов небольшую коробочку и протянул ее. — Совсем забыл про подарок. Это было кольцо. Самое обычное, из простого прочного пластика. Если быть точнее, колец два. Одно – белое, а второе – чёрное. Этот подарок Хёнджин будет хранить всю жизнь, ведь он бесценен. Утром пришлось проснуться в семь часов. На сон отвели всего три часа, но поскольку их ждёт долгий перелет – не критично. Лететь около пятнадцати часов, за это время можно отлично выспаться и конечно же провести время с Феликсом. Они летят в бизнес классе, вокруг будут их сопровождающие, а остальные пассажиры вряд ли будут заинтересованы в знаменитостях, поскольку видят их чуть ли не каждый день с помощью своих денег. Однажды Хёнджин прочувствовал на себе влияние чужих денег. Богатая и влиятельная парочка заплатила огромную сумму компании для того, чтобы их ребёнок попал на шоу вместе с Хваном, пообщался и провел с ним время. Это была девочка двенадцати лет и он не хотел бы встречаться с ней снова. Вне камер она напрямую говорила, что в будущем выйдет за него замуж и не потерпит, если Хёнджин её не дождётся. Высокомерный избалованный ребёнок, которому хватило наглости просить его личные контакты, а Хвану пришлось спрашивать у Сону, как ему поступить, и выкручиваться из этой неприятной ситуации. Дети из богатых семей… тяжёлые. Именно так сказал Хёнджин Хёнсе после шоу, а на деле считал её наглой, бестактной, высокомерной и чрезмерно избалованной, но говорить этого вслух конечно же не стал. Перед тем, как ехать в аэропорт, необходимо нанести макияж, сделать причёску и надеть брендовую одежду, поскольку на показ мод Хван едет как амбассадор Versace, а Феликс – Louis Vuitton. Костюм, который бренд предоставил Хёнджину для перелёта, оказался очень даже ничего. Обычный, бежевого цвета, но с марками самого бренда на всей поверхности ткани. И хоть ему предоставляют в основном хорошие вещи для рекламы, иногда она выглядит больше, чем ужасно. Мир высокой моды иногда очень пугает, хотя Хвану нравится следить за ней. Следить, как она меняется и соответствовать. Это стало своеобразным хобби за последние месяцы. Когда с внешним видом было покончено, Сону проводил Хёнджина к микроавтобусу и велел садиться. Тот послушно выполнил так называемый приказ и сразу достал телефон, листая ленту соц сетей. Он не знал, почему сам менеджер ещё не сел и почему они стоят, а не едут в аэропорт, сейчас Хван решил добавить номер Феликса в контакты. С ночи он так этого и не сделал. — Задержался, — телефон выпал из рук, когда рядом послышался голос. — Твою мать… — выругался Хёнджин и посмотрел на улыбающегося Феликса, которого позабавила реакция старшего. — Моя мама хорошая, — Ли засмеялся, после чего закрыл дверцу, отделяющую их от переднего сидения, а автомобиль тронулся с места. — В следующий раз, прошу, дай хоть знак о своём присутствии. Не ручаюсь за свое сердце. — Неужели я такой страшный, раз твоё сердце может не выдержать? — Нет, дело не в этом… — только сейчас Хван посмотрел на Феликса, который улыбался, еле сдерживая смех. — Вот же проказник. Ли хохотнул и потянулся за телефоном Хёнджина, который до сих пор лежал на коврике, и заметил свой номер и имя. — Мог бы и пооригинальнее что-то придумать, — протянул телефон хозяину, демонстративно надув губки, делая вид, что обиделся, после чего достал свой смартфон, открыл список контактов, вбил в поисковике необходимое имя и показал Хёнджину. — Хёнджин-а? Это ты называешь оригинально? — на этот раз пришла очередь Хвана смеяться. — Уж всяко лучше, чем Ли Феликс. — А мне нравится. Скажи лучше, как ты доехал вчера? Как себя чувствуешь сейчас? — Голова трещит, в остальном все нормально. Пришлось просить Минхо встретить меня. Если при встрече он начнёт рассказывать, как раздевал меня, чтобы спать уложить, не удивляйся. Но нет, Хёнджин не удивлён. Он представил эту картину и… смутился. Хотя что в этом такого? Они проводят вместе каждый день двадцать четыре на семь и наверняка видели друг друга без одежды, это вполне логично. И все же Хван подавляет мысль, что тоже хотел бы посмотреть. — Ты давно был в Париже? — спрашивает Феликс спустя пары минут тишины, пока Хёнджин находился в трансе, что в последнее время случается чаще, чем хотелось бы. — С родителями лет шесть назад, кажется. И разве не забавно, что именно в тот день, когда они приехали в аэропорт перед вылетом в Париж, Хван впервые увидел Феликса? Сейчас, во второй раз они уже едут вместе. Очень символично и романтично, но эту мысль Хёнджин снова старается подавить в своей голове, дабы не переходить границы даже в собственном мозгу. Он взял бутылку с водой с подставки, открыл её и сделал несколько глотков. — Ты когда-нибудь был в отношениях? — внезапный вопрос заставил Хвана подавиться и закашлять. Феликс точно хочет его в могилу отправить. — Ммм… нет? — прозвучало не слишком уверенно, но это была правда. Впервые он увидел Феликса примерно в восемнадцать лет, а до этого его не интересовало подобное. — Да уж, жизнь айдола не сказка. Даже встречаться ни с кем нельзя. — Разве? Через три года после дебюта ведь разрешено. — В теории да, а вот на практике – вряд ли. Сынмин как-то нашёл себе подружку из компании, а госпожа Миён велела прекратить отношения, дабы не вызывать подозрений. — А остальные? Ни разу? — Я могу тебе раскрыть большой секрет, но ты не должен никому об этом говорить, — Феликс стал серьёзным, а Хёнджин сглотнул слюну и кивнул. Ли приблизился к нему и продолжил уже шёпотом. — Минхо и Джисон. Они встречаются уже год. Минхо и Джисон? Серьёзно? Старший никогда даже слова не говорил о Хане, с которым, оказывается, состоит в отношениях. Да их даже не увидишь вместе, Ли в основном либо с Чанбином, либо с Феликсом. Как они находят время друг для друга тогда? Эта информация ни в какую не хочет усваиваться в голове. — Как смотрит на это агентство? — спросил Хван, не в состоянии подобрать слов. — Они не знают. Ни наши менеджеры, ни госпожа Миён. — Как такое возможно? — Они осторожны. Но знаешь, сложно не заметить между ними химию. На концертах и выпусках эти двое постоянно вместе. — Даже я не замечал, а Минхо ничего не говорил. — Знают только мемберы, теперь и ты. — Но почему ты рассказал мне? — Хёнджин посмотрел на Феликса, и в этот момент автомобиль остановился. — Тебе можно доверять, разве я не прав? Может быть. А ведь Минхо знает, что Хван влюблен в его близкого друга. Теперь ясно, почему он так спокойно отнёсся к этому. Жить так, словно аэропорт – показ мод неплохо. Парни шли за менеджерами и махали фанатам, которые снимали их и кричали имена. Логично, что чаще кричали имя Феликса, улыбающегося всем присутствующим. Хёнджин же продолжал играть роль крутого и сексуального парня. Сдержанная улыбка, движения, наполненные уверенностью и долей высокомерия. Айдолы – отличные актёры. Они играют не только на камеру, но и на миллионную публику, изображая совершенно иных людей. Конечно не все. Например такие, как Феликс, не играют. Он искренне любит фанатов, а те любят его в ответ. Хван же терпеть не может притворство, ведь цель у него совсем иная, идёт на шаг впереди. Смог ли на этот раз Хёнджин приблизиться к Феликсу? Определённо. Уведомление о трансляции пришло внезапно. Феликс уже должен быть в аэропорту. Дабы скрасить скуку во время обеденного перерыва, Чан открывает прямой эфир и видит, как первым идёт его брат, а вслед за ним… Хёнджин. Прошло четыре года с их последнего разговора, в тот раз Хван говорил, что справится, неужели у него действительно получилось? Все эти четыре года Чан не говорил Феликсу про влюблённого в него парня, решившего пойти в агентство и бросить учёбу ради него, он просто не видел смысла в этом. В голове что-то щёлкает. Феликс не раз говорил про сольного артиста, очень талантливого и красивого, с которым они вместе снялись в дораме, и если раньше эта информация никак не интересовала, то сейчас очень даже. Вбив в поисковик название сериала, который ещё даже не вышел, он увидел актёров в главных ролях. Хван Хёнджин, конечно же. Не то чтобы Чана как-то это настораживало, он хорошо знает Хёнджина, знает, что Хван не способен на преследование и что-то подобное, но… Феликс это другое дело. Он мальчик, который хочет любить и быть любимым в ответ, но что может из этого выйти? Оба знаменитости, представители модных домов и набирают популярность с каждым днем. Что будет, если у Хёнджина все же выйдет завоевать сердце Феликса? Единственный вывод, который делает для себя Чан – он должен поговорить с братом, как только он вернётся из Франции. Перелет прошёл спокойно. Феликс уснул, стоило им сесть в самолёт. Хёнджин последовал его примеру и открыл глаза за час до приземления. Ли в это время смотрел что-то на телефоне и хрустел яблоком. — Ну ты и соня, — Говорит Феликс, когда чувствует шевеление на соседнем сидении. — Плохо спал в последние дни. — Понимаю. Я сам проснулся минут десять назад, — Ли выключил видео и достал из ушей беспроводные наушники, вкладывая их в кейс. Его взгляд упал на ближайшую к нему руку Хвана. Кольцо, которое он подарил вчера, красовалось на безымянном пальце левой руки. Усмехнувшись, парень положил яблоко на столик. Самолёт пошёл на снижение, а Хёнджин смотрел в маленькое окно, наблюдая за облаками. Они так свободны и прекрасны, внушают ощущение спокойствия, хочется смотреть и не отрываться. Если сравнить жизнь Хвана и облака, они совершенно противоположны. Пока облака свободны и подчиняются лишь ветру, Хёнджин подчиняется всему своему окружению. Эта профессия никогда не будет под собой даже частичку свободы, ты всегда и везде должен помнить: одно неверное движение и окажешься на дне. — О чем задумался? — Феликс уже около минуты наблюдал за Хёнджином, который выглядел… печально, смотря в окно. После его слов Хван отвернулся и посмотрел на парня. — О свободе. — Любишь размышлять на философские темы? — Иногда, — Хёнджин улыбнулся, боковым зрением замечая, как появляется город, а облака постепенно скрываются. — Приведите себя в порядок, — сказал менеджер, заметив растрепавшиеся волосы парней. Те послушно все выполнили, а спустя около десяти минут самолёт приземлился. В Париже не было такого огромного количества фанатов, как в Сеуле, и все же проход был огорожен, а предоставленная охрана окружила их со всех сторон, отгоняя чересчур назойливых фанатов. Следующий час прошёл незаметно. Они заселились в отеле и Хёнджин первым делом принял душ, сняв этот дорогущий костюм, который словно бремя лёг на его плечи. Выйдя из душевой в одной полотенце на бёдрах, послышался стук в дверь. Хван без промедления крикнул «войдите», стоя спиной к вошедшему. — Извини, я не вовремя… — Хёнджин резко обернулся, ожидая увидеть кого-то из стаффа, но никак не Феликса, который отвёл взгляд и старался смотреть куда угодно, но не на парня с единственным полотенцем на бёдрах. Но с другой стороны, это ведь вполне нормально? У них одинаковая половая система. Вот только Хвана это никак не успокаивает, лишь наоборот, заставляет щеки краснеть, а сердце биться быстрее. — Проходи, я быстро оденусь, — тараторит он и за пару движений оказывается в ванной, в которой не находит ничего, кроме халата. И конечно же, нижнее белье он не захватил, прежде чем заходить сюда. Ударив себя по лбу за несообразительность, откидывает полотенце в сторону и надевает белый халат, после чего выходит из ванной, чувствуя дискомфорт из-за того, что на нем нет трусов. Не самое приятное ощущение, особенно когда в комнате находится Феликс, сидевший на кровати. — Прости за это, — Хёнджин неловко почесал затылок, выйдя из ванной. — Всё в порядке. Я хотел спросить, не хочешь прогуляться? Вечером Париж красивее, чем днём. — Придётся подождать полчаса, пока я высушу волосы и соберусь. — Конечно, — Ли встал с кровати. — Мой номер соседний, зайдёшь, как будешь готов. На том и порешили. Феликс ушёл, а Хван достал чемодан и положил его на кровать, открыв. Взял джинсы, футболку и единственные кеды, которые у него с собой, а затем на глаза попался бежевый кардиган, идеально подходящий к образу. Быстро оделся и спустя уже пятнадцать минут выходил из номера, захватив с собой сумку, в которую кинул фотоаппарат на всякий случай. Оставался один вопрос. В каком из соседних номеров находится Феликс? Они заселялись в разное время, поскольку ехали не в одной машине и Хван приехал к отелю раньше. Решив не ломать голову, парень подходит к одной из дверей и стучит в надежде, что выйдет Ли. К счастью, именно так и случается. Страшно представить, как пришлось бы оправдываться перед незнакомцем за беспокойство. Хёнджин сгорел бы со стыда. — А как же стафф? — спросил Хван, когда Феликс прошёл мимо их номеров. — Я и не собирался идти с ними. Не хочу быть под надзором. — Так можно?.. — Нет, но нам ничего за это не будет, не волнуйся. Только надо оставить телефоны, иначе будут названивать. Так они и поступают, Ли закидывает смартфоны в соц номер, а затем берет Хёнджина за руку и ведёт к лифту. Когда они слышат на лестнице голос Сону, оба вздрагивают и забегают в лифт, нажимая кнопку закрытия дверей. Ощущение, что они два подростка, пытающихся поздно ночью улизнуть из дома, дабы попасть на вечеринку. Словно какие-то преступники, не желающие попасть на глаза полиции. Адреналин выбрасывается в кровь и без зазрения совести Хёнджин надевает маску, после чего Феликс поступает также. Выходят из лифта они, тихо хохоча, как маленькие дети, совершившие удачную шалость. Прикрыв верхнюю часть лица волосами, они выходят из отеля. — Как тебе идея сходить в эйфилевой башне? — спрашивает Феликс, когда они оказываются на свежем, немного прохладном воздухе. — Она не далеко, — и показывает на неё. — Мне нравится, идём, — лучезарно улыбнувшись, Хван идёт в примерную сторону, делая вид, что знает дорогу. На самом же деле он понятия не имеет, как добраться до башни и зачем пытается выпендриваться – не известно даже ему самому. Просто хочется выглядеть в глазах Феликса лучше, другого не дано. Вот только Ли сразу понимает, что Хёнджин не знает верного пути. Тихо посмеивается в кулак, не подавая вида тому, что он прекрасно все понимает. — Это мило, — внезапно нарушает тишину между ними Феликс, радуясь, что маска и тёмное время суток, даже освещенное, скрывает его весёлую улыбку. — Что? — не понял Хван. — Ты милый. Если целью Феликса было вогнать Хёнджина в краску, у него вышло как нельзя лучше. Он автоматически повернул голову в другую сторону, даже несмотря на маску, скрывающую лицо. — И смущаешься тоже мило, — продолжает дразнить Ли, явно наслаждаясь реакцией Хвана. — Идём, я знаю, как пройти. И Хёнджин молча пошёл за парнем, не поднимая головы и пытаясь понять, чего Феликс хотел добиться своими словами и с какого хрена стал говорить об этом вообще. Но, как говорят, много будешь думать – голову сломаешь, именно поэтому Хван тряхнул головой, отгоняя назойливые мысли. Он и так терпит бешеное сердцебиение, ещё большей каши в мозгах ему точно не надо. Они дошли до места назначения через несколько минут. Каждый раз, когда Хёнджин оказывается в далёкой стране, где на него обращают минимум внимания, становится непривычно. Непривычно, что никто не смотрит и не пытается сфотографировать. Даже Феликс чувствует себя спокойно, когда не ловит взгляды фанатов, которых здесь просто нет. И все же снимать маски парни не торопятся. — Какой же я дурак… — ругается Ли. — Мы оставили телефоны в отеле, а как фотографироваться? — И понял ты это только сейчас, — Хёнджин засмеялся, замечая, как Феликс действительно расстроился. — Не волнуйся, у меня с собой фотоаппарат, — утешает он парня и улыбается. Достаёт из сумки и показывает Ли. — Кто бы мог подумать, что ты такой предусмотрительный, — печаль на лице Феликса сходит на нет, сменяясь улыбкой. — Люблю фотографировать, а телефон не передаёт все то, что может фотоаппарат, поэтому всегда беру его с собой. И все же вид вокруг удивительный. Эйфилева башня вечером выглядит ещё более захватывающе, чем днем, благодаря подсветке, словно светлячки прилетают каждый раз, когда темнеет, дабы осветить это прекрасное архитектурное сооружение. Сам того не заметив, Хёнджин берет в руки фотоаппарат и начинает фотографировать все подряд, включая Феликса, который просто шагал по лужайке и смотрел по сторонам. Он выглядит так непринуждённо и спокойно, что сердце замирает на пару секунд. Когда Ли начинает оборачиваться, Хван не упускает момент и снова нажимает на кнопку, дабы запечатлеть этот миг. Огорчает лишь одно – туристы. Их здесь даже больше, чем днем. Конечно, все хотят увидеть это прекрасное зрелище вечером, даже Хёнджин и Феликс не исключение, но Хван бы хотел видеть именно сейчас меньше людей, чтобы была некая… анонимность? И пусть это несколько эгоистично. — Хёнджин, иди сюда! — позвал Ли, когда старший отвлёкся на вид вокруг. Парень подошёл, с интересом смотря на Феликса, но тот лишь выдернул камеру и развернул объективом на них, обняв Хвана за плечо, прижимая к себе, насколько позволял рост, после чего послышался щелчок и ослепляющая вспышка, из-за чего пришлось сощуриться. Ли сразу же сделал шаг в сторону и решил посмотреть получившуюся фотографию, но когда увидел, сразу же засмеялся. Хёнджин заглянул в экран и увидел, как помимо закрытых глаз, у него странное выражение лица, заметное даже вне маски. — Давай снимем маски и сделаем нормальное фото, — предложил Феликс, и кто такой Хван, чтобы отказывать? Оба одним движением сняли маски. На этот раз Хёнджин взял в руки фотоаппарат и направил объектив на них, так, чтобы на фоне была видна эйфилева башня. Ли подошёл ближе и снова обнял за плечо, приподнимаясь на носочки. — И почему ты такой высокий, — наигранно надул свои губки, после чего сразу улыбнулся. Две секунды, пока Хёнджин приходил в себя из-за расстояния между ними, которое было неприлично маленьким, у него вся жизнь перед глазами пролетела. А затем ещё один щелчок и вспышка, а на лице Хвана за мгновение до этого появилась привычная сдержанная улыбка. Эту фотографию он распечатает и поставит в рамочку, уже представляя, как она стоит на его столе в квартире. — Хван Хёнджин! — неожиданный крик, раздавшийся сзади, заставил парней вздрогнуть и быстро надеть маски. Они развернулись, замечая двух девушек азиатской внешности, приближающихся к ним. И эти девушки даже не поклонились в знак уважения. По всем мерам приличия первый поклон должны делать они, а не парни. Но вполне вероятно, что их родина не Корея и на данный момент Хёнджин лишь напрягся их появлению. — Мы рады встретить тебя сегодня, — кореянки, которые даже не додумались говорить на английском, дабы не высказать неуважения игнорированием как минимум к Феликсу. — Это неожиданная для нас встреча, — Хван улыбается под маской и радуется, что эти девушки её не увидят, поскольку эта улыбка больше похожа на злой оскал. — Если не возражаете, мы продолжим нашу прогулку. — Мы твои самые верные фанатки, Хёнджин! — она проигнорировала слова Хвана и проявляет уважение теперь и к нему, обращаясь на «ты». Это неслыханная наглость, из-за чего парень начинает злиться лишь сильнее, в прямом смысле закипая внутри. — Не мог бы ты сделать фото с нами? — Нам запрещено фотографироваться с фанатами, — спокойно, стиснув зубы, отвечает Хёнджин, после чего замечает, как вторая девушка начинает их снимать, а люди вокруг обращают на них внимание. Паршиво складывается. — Прошу прощения, но не могли бы вы убрать камеру? — обращается к той девушке, но она игнорирует его просьбу. — Разве запрещено снимать тебя на видео? — Мы здесь не как артисты и не давали согласия на съёмку, — Хван начинает говорить на английском, дабы окружающие смогли понять, о чем они говорят. — В каком отеле вы разместились? — продолжает настаивать девушка, говоря на корейском, и этот вопрос становится последней каплей терпения Хёнджина. — В каком отеле мы разместились? — переспрашивает на английском, понимая, что она знает, о чем он, но намеренно продолжает говорить на корейском. — Вам не кажется, что вы переходите границы приличия? — Хёнджин, не надо… — тихо шепчет Феликс, до этого молчавший, стоя позади Хвана. Он в курсе, к каким последствиям может привести эта перепалка и не хочет, чтобы их идеальная репутация пострадала скандалом. По крайней не в тот момент, когда до истечения контракта осталось всего пару месяцев. Да и предчувствие у него скверное. Вот только Хёнджин лишь больше закрывает его своей спиной, дабы в камеру попадал лишь он один. Глаза Ли округлились, не понимая, с какой целью Хван перенимает весь удар на себя. — Разве так общаются с фанатами? — Уберите камеру, — Хёнджин тянет руку к девушке с телефоном, но та отходит от него, продолжая снимать. — Раз на то пошло, мы сейчас вызовем полицию. Вы этого хотите? — Мы не сделали ничего плохого, — девушка улыбается. Хоть она и продолжила говорить на корейском, но лишь подтвердила догадку Хвана о том, что, понимает английский. — Почему ты так строг со своими фанатами? — Я строг к таким, как вы. Как вас называют? Ах, да, сасэны. Либо вы убираете камеру, либо я вызываю полицию. — Девушки, да оставьте вы парней в покое уже! — Крикнул кто-то из прохожих и остальные лишь поддержали. — Даже если вы фанаты, это не даёт вам права нарушать личное пространство. И как по волшебству, девушки растворились в толпе через минуту, а окружающие потеряли интерес к происходящему. — Хёнджин… — Давай вернёмся в отель, думаю на сегодня достаточно, — Хван разворачивается и идёт в сторону, откуда они пришли, не желая говорить о случившемся. Феликс остаётся стоять несколько секунд, смотря в след уходящему Хёнджину, взявшему весь удар на себя. Он пытался понять его мотивы, но в голове не укладывалось то, что произошло, поэтому Ли идёт за парнем, догоняя его. — Где вас носит!? — разгневанный Сону встретил их в холле отеля, но Хван молчит и проходит мимо него к лифту. — Ну уж нет, Хёнджин, так просто ты от меня не уйдёшь! — Ким идёт за ним и останавливает парня перед открывшимися дверьми. — Ответь на вопрос! — Гулять ходили! Доволен? — В мой номер, живо! Оба! — он требовательно смотрит на Феликса, но тот лишь молча кивает и плетется к лифту. Сону ведёт их в свой номер, как кошка таскает новорождённых котят. Именно так Феликс себя чувствовал, пока они не зашли в комнату, в которой собрался весь стафф. Атмосфера вокруг, мягко говоря, напряжённая. Казалось, что воздух стал более разряженным, а дышать становилось тяжелее. — И как вы объясните свою выходку? — спросил менеджер Феликса, сложив руки на груди. Его голос спокоен, но внушает ещё больше тревоги. — Я предложил прогуляться до эйфилевой башни, пока есть свободное время, — Ли резко поворачивает голову к Хёнджину, который в очередной раз берет весь удар на себя. Зачем? Почему он так поступает снова? Ответ на эти вопросы необходимы Феликсу так же, как нормальный воздух вне этой комнаты. — Вы в курсе, во что вляпались!? — Сону говорил громко, так, что уши закладывало. — Несколько минут назад выложили видео с вашим участием! Это скандал! — И что вы заставите нас сделать? Принести извинения? — Хвану осточертело просить прощения за какие-либо высказывания, из-за которых его часто покрывают дерьмом. — Или, может, агентство расторгнет контракт? Да пожалуйста, я не против! — после этих слов Хёнджин выходит из номера, громко хлопнув дверью. — Это как-то скажется на завтрашнем показе? — осторожно интересуется Феликс, но менеджер лишь пожимает плечами, не зная ответа на его вопрос. — Тогда если вы не против, я вернусь в свой номер, — он делает поклон и выходит вслед за Хёнджином, направляясь к его комнате. Постучав в дверь, в течение минуты Ли встретила только тишина. Он постучал ещё раз, но снова никакого ответа, поэтому Феликс тянет ручку вниз и открывает дверь самостоятельно. Слышит, как бежит вода в ванной, но Хёнджин стоит у окна и смотрит на ночной город. — Почему ты не сказал, что инициатором был я? — нарушает тишину Ли, но получает ответ спустя длинную паузу, за которую успел подойти ближе к Хвану. — Моя мать состоит в совете директоров, поэтому кроме выговора мне ничего не сделают, — честно признается Хёнджин, который впервые за несколько лет решил воспользоваться положением своей матери. — А тебе не нужны проблемы перед окончанием срока контракта, иначе вынудят продлить и возможности выбора не будет. — Я сам могу разобраться со своими проблемами. — Знаю, но я не мог поступить иначе. Феликс не видел выражение лица Хёнджина, который по-прежнему стоял к нему спиной и наблюдал за жизнью в городе издалека. На глазах наворачиваются слёзы. Ли чувствует вину за случившееся, ведь если бы не его дурацкая идея, ничего бы не произошло, а он как идиот, впервые решил нарушить правила и вот, что из этого вышло. Ничего хорошего. Феликс делает первый не уверенный шаг вперёд, затем второй, и оказывается прямо за спиной Хёнджина. Недолго думая, обнимает его за талию, утыкаясь в его спину, чувствуя, как мышцы во всем теле Хвана напряглись. — Прости меня, это я виноват… — сквозь слезы говорит Феликс, а Хёнджин замирает на месте, боясь пошевелиться и спугнуть его. — Если бы я не повёл себя так безрассудно… Всё могло сложиться иначе, но я думал лишь о себе… — Не вини себя. Я мог отказаться и мы бы никуда не пошли, вина лежит на нас двоих, — поддавшись моменту, Хван кладёт свою ладонь поверх пальцев Феликса. Впервые ощущая, что он так близко к нему… впервые они так близки. И сейчас, когда все чувства обострились, он как никогда прежде понимает, что любит этого парня. Любит до боли в сердце. С каждой новой встречей любит сильнее, а с каждым новым днем чувства крепнут. Феликс первая мысль, с которой Хёнджин просыпается каждое утро и последняя, с которой он засыпает. Чувства, которые он сейчас испытывает не описать словами, ему хочется кричать. Обнять его и никогда не отпускать. Хван боится даже шевельнуться, боится разбить Феликса, словно тот хрустальная, но такая драгоценная ваза. За эти четыре года Хёнджин начал думать, что все зря и ему не следовало идти в тот день на прослушивание, что его чувства начали гаснут, но… с каждым днем они становились лишь сильнее, все больше крепли где-то глубоко в сердце, держась лишь за надежду. Первая любовь – последняя и Хван осознает это как никогда раньше. Ни к кому он больше не сможет испытывать чего-то подобного, никого не сможет любить так, как Феликса. И пусть говорят как это глупо, влюбиться в человека с одного взгляда и пойти по его стопам, дабы был хоть какой-то шанс просто стоять рядом, вместе смеяться, и, если повезёт, разделять радость и печаль. Это было самое сокровенное желание Хёнджина и самое недоступное, но не просто так ведь говорят, что нет ничего невозможного? — Давай завтра повеселимся? — шепчет Феликс, сильнее сжимая Хвана в своих объятиях. — Потом найдём выход, но завтра мы должны… — Да, завтра мы обязательно повеселимся. Следующие два часа прошли незаметно. Они сидели и болтали. Хёнджин рассказывал истории из своего детства, как он любил заниматься танцами с друзьями после школы, как ему нравилось ходить в секции, как отец учил его кататься на велосипеде в пять лет и как часто он падал, а мама всегда успокаивала со словами, что каждая рана была предначертана судьбой. Рассказал о своём детстве все, что помнил, рассказал про отца и развод родителей. Феликс в свою очередь поведал, как любит стряпню мамы и как дорожит сёстрами, а на брата полагается всегда и во всём. Рассказал, как они с Чаном в детстве сбегали из дома в Сиднее, чтобы просто поплавать, так как жили рядом с пляжем. Как маленькая Оливия обижалась на старших, если ее не брали в ночные вылазки, а Рэйчел никогда не нравились безрассудные поступки братьев. Только сейчас Хёнджин узнал, что Чан и Феликс братья лишь по матери. Бан родился от первого брака и лишь спустя два года их мама вышла замуж снова, так как с предыдущим мужем жизнь у них не клеилась, а после развода он забыл о маленьком сыне и больше не появлялся в его жизни до недавнего момента, пока не узнал, что Чан успешен, а его младший брат знаменитость. Тогда он узнал, где работает его сын и ждал у компании, но парень послал его куда подальше и отказался финансово помогать отцу, который влез в долги, играя в покер. Это случилось три года назад и после того случая отец Чана не раз появлялся в его жизни, просил помощи, почти умолял, но тот оставался непреклонен. Дал лишь пару купюр, но он и те умудрился проиграть. «Каждый человек достоин второго шанса, но не каждый может им воспользоваться.» – по словам Феликса, именно так брат говорил про своего отца. За все три года, что Хёнджин и Чан общались, не раз помогали друг другу и считали, что они друзья, Бан ни разу не говорил о том, что у них с Феликсом разные отцы. Может, Хван и не спрашивал, но о себе рассказал абсолютно всё. Крис знал, что его мать одна из основных фигур в компании его брата, был в курсе шаткого положения их семьи и именно ему Хёнджин рассказал о своих чувствах первому и единственному кроме Минхо, который догадался самостоятельно. Вот только Чан в ответ не говорил ничего. Возможно, только Хван считал, что они были друзьями и это осознание причиняет сильную боль. Когда все вокруг узнали, что в компании дебютирует сольный артист и раскрыли его личность, Бан не раз писал. Текст разный, а смысл один: «Ты сошёл с ума? У тебя не выйдет». Хёнджин игнорировал его сообщения, но внутри чувствовал жгучую обиду и несправедливость, почему именно к нему такое отношение? Он не следил за Феликсом, не пытался намеренно найти с ним контакт, просто хотел быть где-то неподалёку. Неужели сейчас, когда они сблизились, он станет именно тем, кого так опасался Чан увидеть рядом с братом? Если так, то Хван отступит, будет избегать Ли, не искать и не надеяться на встречу, будет лишь плыть по течению. Но не сейчас, позже. На данный момент он даже не может набраться смелости и сказать Феликсу, что Чан когда-то был его лучшим другом и когда-то Ли видел Хёнджина на экране смартфона брата, но… он обязательно расскажет обо всем позже, когда придёт время, но в глубине души не хочет, чтобы оно приходило. За эти два часа разговоров парни сблизились, как никогда раньше. Узнали друг друга лучше, и если Хёнджин считал, что, многое знает про Феликса из интернета, то очень ошибался. Это было ожидаемо, но он никак не мог предположить, что Ли никогда не переезжал в Корею ради стажерства. Пройти прослушивание было спонтанным решением, когда семья вернулась в Сеул. И многие другие детали, которые в интернете не указаны. Такие как то, что он не любит чай с сахаром и ему не нравится фастфуд помимо обычных бургеров. До сих пор не привык к корейской кухне за исключением стряпни мамы, поэтому предпочитает больше иностранную кухню. Казалось бы, все это мелочи, но каждую деталь Хван запоминал. — Отец никогда не пытался наладить с тобой отношения? — спрашивает Ли, когда речь зашла о семье Хвана, на что тот покачал головой. — Он хотел видеть во мне другого человека, старался переделать, а мне пришлось подчиняться. В нашей семье никогда не было любви. По крайней мере я её не помню помимо того дня, когда он учил меня ездить на велосипеде. — Ты так спокойно говоришь об этом… Мне сложно представить, если бы мой папа поступал также… Он даже Чана растил, как своего, — Ли опустил голову, явно все-таки пытаясь воспроизвести все в своей голове. — К этому привыкаешь и если в шестнадцать я думал, что дело во мне, то сейчас считаю иначе. Не моя вина, что мой собственный отец хер положил на сына, — Хёнджин пожимает плечами, слегка улыбнувшись, на что получил слабый удар кулаком в плечо. — Не выражайся, — Феликс улыбнулся, после чего по комнате раздался смех. Если кто-то скажет, что невозможно сблизиться с человеком за каких-то два часа, Хёнджин рассмеётся ему в лицо, ведь за это время можно узнать человека лучше, чем за несколько лет. И ещё тогда Хван не подозревал, что тот их разговор очень сильно повлиял на Феликса. Утро наступило предательски быстро. Ранние подъёмы это то, в чем Хёнджин никогда не был силён, но к хроническому недосыпу он привык, и когда в номер зашёл Сону, чтобы разбудить парня, тот сразу открыл глаза, встречая недовольный взгляд своего менеджера. — Если снова вытворишь подобное, я за себя не ручаюсь, — грозно предупредил Ким. — Радуйся, что вас не удалили из списка гостей. Это действительно отличная новость. Перед сном Хван читал комментарии под тем видео, которое достаточно быстро удалили, но оно продолжало распространяться. И все бы ничего, но те девушки обрезали его, оставив вырезки, где Хёнджин им грубит, а их голосов не слышно от слова совсем, лишь недовольный парень, закрывающий камеру рукой. Масла в огонь подливал провокационный заголовок: «Хван Хёнджин, любимец миллионов не тот, за кого себя выдаёт». Конечно не тот, на деле он нихрена не секс-машина, а от брутальности в нем лишь слово, но людей не интересует истинная личность артиста, лишь красивая обложка, смотреть внутрь им не так важно. Комментарии делились на несколько типов. Одни писали, что это непозволительное поведение для айдола. Вторые встали на защиту Хёнджина. Третьи вообще сомневались в подлинности видео. «Неужели именно так себя ведёт успешный певец? Если у него ангельская внешность, то дозволено все? Совсем зазвездился. И никто не говорит про Феликса, который прячется за его спиной и не пытается остановить Хёнджина!» «Думаю, у него была причина так говорить с фанатками. Может быть, они перешли границы?» «С чего все взяли, что на видео Хёнджин? Лицо наполовину скрыто маской, а камеру парень постоянно закрывает. Даже если он, его реакция на нежелательную съёмку вполне оправдана» Раз за разом он читал эти комментарии, пока не наткнулся на совершенно иной. «Я была вчера там и застала эту картину. Феликс и Хёнджин фотографировались в тот момент, когда к ним подошли эти две девушки. С самого начала они не проявили должного уважения, игнорировали замечания Хёнджина присутствие Феликса. Он пытался быть с ними учтив, но они перешли все нормы приличия, явно провоцируя его. Закончилось все тем, что простые прохожие сделали девушкам замечание и они ушли. Беда Хёнджина лишь в том, что он поддался на провокацию» Этот комментарий Хван даже сохранил, дабы у него была хоть какая-то защита перед начальством и доказательство невиновности. Вот только больше всего злило, что ко всему приплели ещё и Феликса, который ничего не сделал. Когда они вернутся в Корею, Хёнджин из кожи вон вылезет, но докажет вину этих чёртовых фанаток, а пока выполняет ежедневную рутину: наносит маску на лицо. Затем наступила ещё одна ежедневная рутина: стилисты, визажисты и парикмахеры. Они бегали с Хёнджином, как курица с яйцами, пока не были довольны результатом. То же происходило и с Феликсом, который в это время умудрялся сидеть в телефоне и читать комментарии. К десяти они были готовы и пришло время выезжать. На этот раз они снова ехали в одной машине, но уже не разговаривали. Ли был загружен, а Хёнджин боялся нарушить тишину и тревожить его. Короткая встреча с фанатами, автографы и фото с ними издалека, после чего они вошли внутрь большого здания. Разговаривали с другими гостями на светские темы, обсуждали то, о чем люди обычно не говорят в повседневной жизни. Вот оно, высшее общество. Одна из приглашённых девушек была недовольна, что шампанское привезено не из Шампаня и отказалась пить вовсе. Парни же не могли позволить себе алкоголь на таком мероприятии. Затем пришла очередь короткой фотосессии. Сначала по отдельности они рекламировали какие-то духи, затем вместе. И так прошёл день. Хоть вчера Феликс и говорил, что они должны повеселиться, никакой радости это мероприятие не принесло. Лишь кипящий мозг от бессмысленных бесед и жуткую усталость к концу дня. Весь день они были вместе, но казалось, что на разных континентах. Что могло измениться в Феликсе за несколько часов? Этот вопрос так и останется без ответа. На следующий день перед вылетом им разрешили снова прогуляться по городу в присутствии стаффа. Они возражать не стали, ведь должны сделать фотографии, которые потом увидят фанаты. — Хёнджин, купим хлеб? — спрашивает Феликс, впервые заговорив с Хваном со вчерашнего дня. — Конечно, — они заходят в небольшую пекарню и покупают две длинных французских булки. — Устроим соревнование? — на лице Ли появляется хитрая улыбка, на что Хёнджин лишь смеётся. — По поеданию? — Да! С проигравшего желание. Начинаем сейчас! Они стоят на улице и соревнуются как дети, кто быстрее съест длинную булку. Видимо, Феликс заранее все продумал и не ел как минимум день, поскольку так быстро есть хлеб – сложная задача. Он определённо подготовился. Когда Ли закончил, у Хёнджина осталась ровно половина. — Я победил! — радостно прикрикнул Феликс. — И какое желание? — Ммм… мне надо подумать, — он наигранно задумался, рассматривая архитектуру Парижа. — Запомни, что с тебя одно желание. — Как тут забудешь, — Хван усмехается, а затем менеджеры велят ехать в аэропорт. — Какого черта вы двое натворили!? — слушать крики собственной матери как от начальницы было очень непривычно. Они только вернулись из Парижа, а их уже отчитывают. Стояли, как два провинившихся подростка, хотя именно так и было, с какой стороны ни посмотри. — Как теперь, предлагаете, выкручиваться!? — Рассказать правду? — решается сказать Хёнджин, на что в ответ получает недовольный взгляд женщины. — Кому нужна твоя правда? Мне нет необходимости объяснять, что произошло, но как ты хочешь донести это людям? «Кумиры миллионов не оправдали ожиданий фанатов» – эти заголовки уже везде! — Уже ничего не исправить, — продолжает защищаться Хван, забыв, что его мать все-таки не за красивые глазки получила место в совете директоров. — Тогда ты и придумаешь выход! — Я проведу эфир и все доходчиво объясню. Адекватные люди поймут. — Жду от тебя эфира сегодня же! Иначе вся карьера коту под хвост! И достался же мне такой бестолковый сын… — Миён взялась за голову, после чего велела им уйти из её кабинета. Хоть она и говорила не серьёзно, Хёнджину на мгновение стало обидно. Стоит допустить лишь одну оплошность, как ты падаешь в глазах людей. Весь день Хван провел в своей студии, занимаясь редактированием одной из своих песен. Её наконец одобрили, но велели исправить в некоторых местах, и обещали сделать заглавным треком в альбоме. Хоть одна хорошая новость за весь день. Как и та, что Феликс предложил провести эфир вместе. Они договорились, что Ли придёт в зал хореографии к девяти, когда у Хёнджина только закончится тренировка. Хван подготавливал аппаратуру к эфиру, настраивая камеру. Раньше этим занимался Сону, но он все ещё злится и ради таких мелочей звать его не хочется, он все равно придёт к самой трансляции дабы сделать, чтобы парни не сказали что-то лишнее. Теперь контроль за ними будет ещё жёстче, чем до этого. Паршиво. Хёнджин вышел в эфир, как и планировал, перед тем, как придёт Феликс. Сначала он говорил на отстраненные темы, пока комментариев про скандал не стало слишком много. Он честно сказал, что необходимо дождаться Ли и парни вдвоём все объяснят. Задержавшись на несколько минут, Феликс заходит в зал и подходит к Хвану, который не подумал и установил камеру перед креслом. Но Ли гораздо профессиональнее, чем можно подумать и сразу нашёл выход из ситуации. Хреновый выход. Он незаметно для объектива камеры раздвинуть ноги Хёнджина и сел между них, невинно улыбаясь, как умеет только он. Хвану же пришлось немного отодвинуться назад, чтобы попадать в объектив нормально и не вызывать подозрений у людей, которые на них смотрят. — Думаю вас всех интересует инцидент в Париже, — начал Феликс, а Хёнджину пришлось положить руку на его плечо, ибо положение у них совсем не удобное и приносит лишь дискомфорт. Особенно Хвану. Он горит в прямом смысле этого слова. Внутри и снаружи. — Но перед тем, как начать, мы хотим предупредить, что вина лежит на нас двоих. — По прилёте в Париж, мы решили выйти подышать свежим воздухом без стаффа, — подхватил Хёнджин, стараясь игнорировать жгучие ощущения внутри. — И хотели спокойно провести время. Те две девушки подошли к нам, когда мы делали фотографии. Мы были в масках и со спины случайно узнать человека невозможно, они целенаправленно выслеживали нас, — именно к этому выводу пришёл Хван, размышляя над ситуацией эти три дня. — Они не проявили должного уважения, но требовали его к себе. Игнорировали присутствие Феликса и мои слова о том, что мы не были артистами в тот момент, мы были обычными туристами, которые решили посмотреть на эйфилеву башню. — Хёнджин с самого начала был учтив с ними, пока одна из них не включила камеру, а вторая продолжала открыто провоцировать. Я виноват лишь в том, что стоял в стороне и не решился сказать им и слова против. — Вам показали не полное видео. В нарезках вы видели лишь те моменты, где я грубо говорил с девушками, но они вырезали все, что могло навредить им. И я не считаю, что должен извиняться за свое поведение. Если вы со мной не согласны – извините, но мы тоже люди и имеем собственные чувства и иногда хотим побыть просто обычными людьми и отдохнуть от суеты. А с такими фанатами разговор только один. — Нам жаль, что так произошло и видео ввело вас в заблуждение. Через несколько минут они завершили эфир, а Феликс наконец встал с кресла. Хёнджин смог расслабиться, ему казалось, что все время он не дышал. И как у него ещё говорить получалось? Менеджеры молча ушли, а парни перебрались на маленький диван рядом. — Как думаешь, все наладится? — спросил Ли, когда гробовая тишина стала слишком угнетающей. — Надеюсь. Скандал сделали из ничего. Как бы мама не сопротивлялась, подадут в суд за клевету. — И нашли же мы проблем на свои головы, — Феликс усмехнулся и встал с диванчика, потянувшись. Затем повернулся к Хёнджину, наклонился чересчур близко и поставил руки на спинку дивана с обеих сторон от лица Хвана, отсекая все пути на побег, и заставляя его сердце биться сильнее, а дыхание спереть. — Ты помнишь про моё желание? Да сейчас он даже имени своего не помнит, о каком желании можно говорить? — Д-да… — заикаясь, отвечает Хёнджин, стараясь смотреть куда угодно, но только не на Феликса, лицо которого буквально в десяти сантиметрах, не больше. — Тогда… — Ли ухмыляется и намеренно приближается в паре сантиметрах. — Кто тот человек, ради которого ты пришёл в агентство? Что? Феликс смотрел то чёртово интервью? И какого хрена вообще происходит, когда он так близко, мозг Хёнджина отказывается думать, а не смотреть на Ли уже невозможно, поэтому взгляд останавливается на его приоткрытых губах, но спустя буквально секунду Хван закрывает глаза, надеясь, что это сон и он скоро проснётся. — Я жду ответа, — горячее дыхание Феликса опалило кожу Хёнджина, осознавшего, что это не сон и в нескольких сантиметрах от него действительно Ли Феликс, а не кто-то другой. Была не была. — Ради тебя… — шепчет Хван, опустив взгляд. Он больше не видит его лица и не может узнать эмоции, но чувствует дыхание каждой клеточкой кожи. Чувствует, как дыхание приближается и губы Феликса накрывают губы Хёнджина. Глаза второго округляются, но он видит лишь расслабленного парня перед собой, на лице которого не дрогнул ни один мускул. Нет, это точно происходит не с ним. Да и что вообще происходит? Кто-нибудь может объяснить непонятливому Хёнджину, мозг которого отключается в каждый момент, связанный с Феликсом? Особенно когда он садится на колени Хвана. Черт. Если Ли продолжит, ему снесёт крышу окончательно. И как бы не хотелось ответить на поцелуй, который так требовало сердце, мозг выиграл немую борьбу в голове и Хёнджин отстранился. Но видимо, Феликс ожидал этого, поэтому спокойно сел на чужих коленях. Ничуть не лучше. — Ты не знаешь обо мне всей правды, я так не могу… — тихо говорит Хван, стыдясь смотреть парню в глаза. — Так расскажи. Чего я не знаю о тебе? — Это… сложно… — Я все пойму. — Феликс, нет, ты не понимаешь… — Хёнджин пытался подобрать верные слова, но в голове полная каша и связать мысли воедино никак не получается. — Я пришёл в компанию потому, что… любил тебя. Не как артиста… — Любил? — Ли сделал акцент на этом слове, вгоняя Хвана в краску. — Люблю… — себе под нос отвечает Хёнджин, но это единственное слово доходит до ушей Феликса. — И… как давно? — Почти семь лет… Глаза Феликса округлились. Он ожидал услышать все, что угодно, но не это… Что может твориться в голове Хёнджина, если он бросил учёбу и пошёл наперекор отцу ради человека, которого даже не знал лично? — Это не все, — решается сказать Хван. — Я знаком с Чаном. Ещё до того как узнал, что вы братья. Они и правда знакомы. Всегда, когда Феликс говорил про брата, он называл его австралийским именем – Крис. Хёнджин не мог знать корейского имени, если не сам Чан сказал ему об этом. И… как реагировать Ли не понимает, поэтому делает то, чего хочет на данный момент – впивается в губы Хвана, схватив его лицо в маленькие ладошки. Отстраняется лишь на секунду и произносит: — Всё это уже не важно, — после чего снова целует и на этот раз Хёнджин отвечает. Неуверенно кладёт руки на чужую талию, а сам готов прямо здесь превратиться в лужу от переизбытка эмоций. Он думал что Феликс встанет и просто уйдёт, разочаровавшись, но этого не произошло. Ли все ещё сидит на его бёдрах и целует так, как не может никто. Кто бы мог подумать, что маленькая мечта Хёнджина – отдать первый поцелуй Феликсу может осуществиться? Младший углубил поцелуй, толкаясь языком в чужой рот. Он не собирался отступать, что пугало Хвана. Если они не остановятся, быть беде, но мозг отключается окончательно, когда губы Феликса оказываются на шее. Хёнджин опрокидывает голову, издав тихий гортанный стон, что сносит в этот раз крышу Ли. Он самостоятельно перемещает ладони парня со своей талии на ягодицы и прижимается к торсу сильнее. Хёнджин перенимает инициативу и осторожно касается губами шеи Феликса, который выгибается в спине, сжимая руками плечи Хвана. Он чувствует, как мышцы Ли напряжены, но не может и не хочет останавливаться. От блаженного удовольствия парни не замечают, как дверь зала открывается, а на пороге появляется Чан, которого хватило на несколько секунд лицезрения этой картины. — Феликс? — подаёт он голос, а два испуганных взгляда устремляются на него. И почему в зале диваны стоят сбоку от двери? Почему именно сегодня они находятся в этом дурацком зале? И почему сейчас в агентство пришёл Чан? Неужели ему не сиделось дома за работой, которую он так любит, зачем приходить в данный момент? Как бы Хёнджин не был раздосадован, он не мог скинуть Феликса со своих бёдер, а тот подниматься не спешил, смотрел на брата, как баран на новые ворота и только спустя долгую паузу быстро встал и вывел Бана из зала, захлопнув за собой дверь и оставляя Хвана одного, наедине со своими чёртовыми мыслями. — Феликс, что ты творишь!? — шёпотом спрашивает Чан, кидая взгляд на закрытую дверь. — Зачем ты пришёл? — Ли игнорирует вопрос брата, надеясь, что жар сойдёт с лица, иначе будет слишком неловко. — Это сейчас не так важно, как ты и Хёнджин! Он тебе уже все рассказал? — О том, что ради меня пришёл в агентство? Знаю. Как и о вашем знакомстве. — А он тебе не поведал, что просил меня познакомить вас? — Может быть стоило? — Феликс смотрит на брата, скрестив руки на груди. Этого он не знал. — Я не должен вмешиваться в твою личную жизнь, — старший сжал губы. — Если бы ты выполнил просьбу Хёнджина, ему бы не пришлось проходить все эти круги ада ради меня. Он мог продолжить учиться, а не идти в эту идиотскую индустрию! И не ждать четыре года! — И чего ты хочешь добиться своими словами сейчас? — Чан стал серьёзнее, он потёр пальцами переносицу, как люди делают после тяжёлого дня. — Я не хотел вас знакомить, доволен? Не хотел, чтобы Хёнджин стал одним из тех, кто воспользуется тобой и бросит! Мне хватает знания того, что ты спишь с мужиками ради наград! Хван не хотел этого услышать. Он подошёл к двери, дабы выйти и разъяснить все недоразумения, но застыл, когда до ушей дошли эти слова. — Моя постель тебя не касается, — огрызается Ли. — Думаешь, я так популярен благодаря своим талантам? Да я восемь лет из кожи вон лезу, а никого это не волнует! Если пару раз стать подстилкой какого-то озабоченного мужика поможет выйти из положения, что в этом плохого? — Достоинство, Феликс. Чем чаще ты занимаешься этой мерзостью, тем ниже опускаешь себя в их глазах. — Да плевать я хотел на достоинство! Я не спал ни с кем уже два года, что ещё тебе от меня нужно? Я выполнил все твои требования и перестал быть подстилкой, какой ты меня называешь! Где ты был, когда я бился в истерике? Где ты был, когда меня выворачивало наизнанку от отвращения к самому себе? Ты только попрекать и указывать можешь с кем мне спать, а с кем нет! И после этого называешь себя братом? Все это время рядом был не ты, а Минхо, которому я по гроб обязан, и что бы ты не говорил, я влюблен в Хёнджина, можешь это понять? Почему я не могу слушать свое сердце? Почему снова должен слушать тебя? — Я не прошу слушать меня, — Чан говорит спокойно, чувствуя вину за то, что не смог как следует позаботиться о брате, которого клялся оберегать и защищать. — Я лишь хочу сказать, чтобы ты был осторожен. — Мне не пять лет, Крис, — Феликс лишь сейчас посмотрел по сторонам дабы убедиться, что они одни и никто не слышал их разговор. — Если у тебя все, я пойду, — Ли разворачивается и открывает дверь, замечая застывшего на месте Хёнджина. Как давно он там стоит? Как много слышал? Сердце бешено бьётся, больно ударяя о ребра. Хван стоит с пустым взглядом, который причинял боль сильнее, чем любой, даже самый острый нож. Феликс не хотел, чтобы он это слышал, не хотел, чтобы когда-либо узнал эту омерзительную деталь из прошлого, которую надо бы стереть из памяти, но… он не может, как бы сильно не старался. Те события отпечатались глубоко в душе и только одна мысль о тех воспоминаниях раздирает на части. Он не хотел, чтобы Хван узнал тёмную сторону такого светлого Феликса, каким он был для всех вокруг. — Хёнджин… — Ли осторожно протягивает руку к парню, но тот словно очнулся ото сна и отпрянул. — Я… нет… не… могу… — промямлил Хван, сдерживая ком в горле из последних сил. Он должен уйти прямо сейчас и не показывать своего состояния. — Хёнджин, подожди! — кричит Феликс, когда парень уходит, но он не останавливается. За спиной слышит дрожащий голос человека, которого любит без памяти, но не может остановиться. Если посмотрит на него хоть раз, не будет в состоянии сдержать нахлынувших слёз. Заходит в свою студию и закрывает дверь на замок. И даёт эмоциям взять верх. Облокачивается о стену и спускается вниз, садясь на пол. По щекам стекает солёная жидкость, не останавливаясь. Его словно ударил в спину самый близкий человек. Хёнджин хватается за одежду на солнечном сплетении, чувствуя, как воздух перестаёт поступать в лёгкие. Становится нечем дышать, или ему только так кажется? Феликс стучал в дверь студии и просил выслушать его, но Хван не готов, не сейчас. Игнорировал сообщения и звонки на телефоне, после чего выключил мобильник и откинул его в сторону, утыкаясь лицом в колени. Всего хорошего по немногу, и хорошее… закончилось. Не могло быть так просто завоевать сердце Феликса, у которого за спиной столько скелетов в шкафу. Бессонная ночь сменилась утром. Несколько часов Хван лежал и смотрел в потолок, пока не взял в руки тетрадь и ручку. Начал писать что-то несвязное, выражая чувства на бумаге. В четыре часа, когда открывается фитнес-зал, он направился туда. Ему необходимо выпустить пар и освежить мысли, отвлечься от размышлений и просто чем-то заняться. Целый час он тренировался на беговой дорожке, не останавливаясь. Хёнджин не нуждался в перерыве, не нуждался в воде, просто бежал, представляя, как убегает от проблем. Полчаса уделил на гантели и гири, затем подошёл к силовому тренажёру и настроил вес, который способен поднять. В его случае это пятьдесят килограмм. Затем сел на него, взял в руки поручни, а ноги поставил под специальную подставку. Суть этого тренажёра в том, чтобы тренировать мышцы всего тела. Руками поднимаешь настраиваемый вес, а ногами – себя. Уже через две минуты таких упражнений мышцы стали ныть, и боль из сердца плавно перешла во все тело. По лбу скатывались капли пота, а волосы прилипли к коже, но сейчас это волновало меньше всего. — Тренируешься с утра пораньше? — голос Минхо сначала заставил удивиться, а затем посмотреть на друга, но не останавливать упражнение, он лишь слабо кивнул. — Мы тоже решили встать пораньше. Стоило Минхо произнести эти слова, как в зал зашли все участники группы, включая Феликса, не спавшего всю ночь, что видно по синякам под глазами и опухшими веками. Увидев его, Хван прекращает тренировку и медленно встаёт, чувствуя, какой липкой стала кожа, именно на этом он должен сосредоточиться сейчас. А ещё сходить в душ и смыть пот, иначе парень будет чувствовать себе ещё хуже. Совместная душевая была в самом фитнес-зале, в небольшой раздевалке, которая всегда пустовала и находилась здесь лишь для виду, артисты ей не пользовались. Зайдя в душевую, Хёнджин сразу же включил воду и снял майку, в которой ходил со вчерашнего дня, ощущения не из приятных. — Может поговоришь со мной? — замок душевой защелкивается, Феликс снова перекрыл все пути отступления. — Или я тебе омерзителен? — его голос дрожал, вонзаясь ножом в сердце Хвана, который начинал чувствовать вину за то, что довёл этот светлого парня до такого состояния. — Нет… это не так… — тихо отвечает Хёнджин, стараясь не смотреть на Феликса. — Я просто… Мне нужно время, чтобы все обдумать, — приходилось подбирать слова, дабы ещё больше не обидеть Ли. — Почему ты так реагируешь на моё прошлое? Неужели я сделал что-то не так? Почему не можешь понять меня? — с глаз Феликса полились слёзы, обжигая кожу лица. — Я не знаю, Феликс. Не знаю, почему так реагирую. Просто… не ожидал. — Ты разочаровался во мне? Как и остальные думал, что я святой мальчик? Даже когда пошёл в эту чёртову индустрию и прочувствовал все на своей шкуре? Тебе было проще, ты сын Ким Миён, а я кто? Обычный парень, который не понимал корейского языка, никому не нужен в агентстве. Меня держали лишь из-за внешности и голоса, но даже этого не хватило и директор исключил меня. Три месяца я ходил за ним по пятам и умолял вернуть в группу, на что он говорил выучить язык. А затем наша группа не обрела популярность с первого альбома, как ты. Или ты не знаешь этого? Я может и талантливый, но на внешности и таланте в этой индустрии ты не задержишься. Но если даже ты думал, что у меня нет тёмного прошлого за спиной, то теперь разочарован я, — Феликс делает акцент на последних двух словах и уходит, оставляя Хёнджина наедине со своими мыслями. Да, он знает, что эта индустрия очень жестока. Знает, какие подводные камни она скрывает, но даже не думал, что кто-то может продавать свое тело ради какой-то награды, которые для Хвана не так значимы, но люди разные и кто-то готов пойти даже на такой шаг для достижения своей цели. И Хёнджину ли судить его? Он просто… не понимает, что с ним происходит. Зачем рушит то, что построил? В очередной находясь в своей студии, Хван продолжает писать текст той песни. Он не доволен результатом, но начинает создавать трек на аппаратуре, погружаясь в работу с головой, дабы отвлечься от дурных мыслей, которые терзают его с разговора с Феликсом. Выходит ужасно, идентично настроению Хёнджина. — Занят? — дверь открылась и показалась голова Минхо, Хван качнул головой и старший вошёл внутрь. Он, словно в своей студии, прошёл к столу и взял листы с текстом, пробегая по нему взглядом. — Влюбляясь с каждым днем сильнее, я тону в твоей тьме? — Ли прочитал две строчки паршивого текста, из его уст звучавший ещё хуже, чем на бумаге. — Что у вас произошло? — Ты о чём? — Хёнджин не смотрит на друга и делает вид, что не понимает, продолжая подбирать бит, пока Минхо не останавливает его руку. — О вас с Феликсом. Думаешь я слепой? — Ты это сказал, не я. — Объясни, что между вами, двумя идиотами, произошло. Я не уйду, пока не услышу ответ на свой вопрос — Почему не попросишь рассказать Феликса? — Хван не смотрит на Минхо, который проходит к дивану и садится. — Я прошу рассказать тебя. В чем проблема? — Ли начинал терять терпение, это было не сложно услышать по сменившейся интонации его голоса, что заставило волоски на затылке встать дыбом. Да, перечить он не позволит. — Ты знал, как вы получали свои награды? — осторожно спрашивает Хёнджин, надеясь, что Минхо в курсе и ему не придётся выкручиваться из потенциально паршивой ситуации. — Ты про те, которые заработал Феликс? Знал. — И ты так спокойно говоришь об этом? — Хван разворачивается к другу, с недоумением смотря на него. — А что я должен? Рвать на себе волосы? Я не смогу вернуть ему невинность своим гневом. — Кто знает об этом? — Чан, я и теперь ты. — Но как ты позволил Феликсу пойти на такой шаг? — Я не знал, Хёнджин, — Минхо вздыхает и запускает пальцы в волосы. — Когда мы вернулись в общежитие с расписания, отдельного от Феликса, я нашёл его в комнате, забитым в углу. Он бился в истерике такой сильной, что никто не мог его успокоить, но в ту ночь рассказал о том, как ему пришлось поступить. Что я тогда мог сделать по твоему мнению? Время вспять повернуть невозможно. И это случалось дважды, за награду одной и той же чёртовой церемонии МАМА. Да будь она проклята. — Но зачем он так поступил? — Хван не мог сложить пазл в голове. Для чего Феликсу эти две награды? — Ты думаешь, это какая-то обычная награда? — словно прочитав мысли, продолжает Минхо. — Лучший артист года. Мы становились ими дважды, обогнав BTS. И наша популярность возросла до небес. Как бы мы ни старались, эти награды получить не могли, а наша известность не росла. Компания теряла прибыль и была недовольна, они хотели распустить нашу группу. До первой победы Феликс пытался вывести нас на другой уровень, поэтому стал моделью, но не смог спасти ситуацию. Потеряв надежду, он решился на этот отчаянный шаг. И знаешь кто в этом виновен? Я. Это я не смог создать нормальную музыку, которая взорвала бы чарты, я не уследил за Феликсом, который пожертвовал всем ради нас. Даже своей честью, — Минхо выдохнул, выпустив пальцы из волос и посмотрел на растерянного Хёнджина. — Я знаю, что он к тебе неравнодушен и ему наверняка невыносимо от осознания, что ты можешь его осудить, но ответь мне на один вопрос. Тебе больно за то, что ему пришлось так поступить или за то, что ты идеализировал его, а Феликс не оправдал ожиданий? Это очень хороший вопрос, на который Хёнджин бы хотел ответить в пользу первого, но все больше склонялся ко второму. Обычное дело – идеализировать человека, в особенности того, кого видишь на фотографиях в городе, чьё имя раз в пару месяцев украшает модный журнал, певца, затмившего сердца миллионов поклонников своим голосом и харизмой. Но Хёнджин искренне верил, что Феликс такой же светлый лучик, каким всегда появляется перед камерой и на сцене. Он сам ввёл себя в заблуждение и страдает от этого. Даже став артистом, Хван продолжал видеть в Феликсе лишь свет, забывая, что в каждом человеке есть тьма. При встречах Ли сиял, как луч, с его лица никогда не сходила улыбка и Хёнджин лишь больше думал, что он идеален во всех аспектах, сильнее верил в собственном заблуждении. И в этом нет вины Феликса. Феликс человек, который готов пожертвовать всем ради дорогих ему людей. Человек, не способный отступить, не отказывающийся от самых ужасных вещей ради достижения цели. Он всегда был жертвой, но почему Хёнджин не смог понять этого раньше? Почему не выслушал его с самого начала? Почему он такой придурок, который из-за своих же неверных суждений заставил страдать того, кого любит сильнее жизни? — Он сейчас в нашем зале один, — спустя долгую паузу говорит Минхо, замечая, как спектр эмоций на лице Хёнджина меняется с бешеной скоростью. — Иди к нему, если хочешь все исправить. И Хван срывается с места, стоило Ли договорить. Мчится в зал, пробегая мимо людей, кричавших вслед о невоспитанности. Сейчас ему совершенно плевать на окружающих, плевать на выговор от начальства, на всё и всех, кроме Феликса. Зал находился на десятом этаже, а Хёнджин находился на пятом. Увидев, что лифт только спускается, он бежит по лестнице. Бежит и винит себя в собственной глупости, из-за которой он не смог увидеть всю картину целиком. Вспомнил про слова Феликса о мотивации, которая у него появилась, дабы остаться в агентстве и продлить контракт. Хван с самого начала был этой мотивацией. И какая разница, что было два года назад? На кой черт он раздул из мухи слона? Если сам Феликс себя ненавидит, то что он чувствует, когда Хёнджин его отталкивает? Ступеньки закончились и Хван быстрым шагом идёт к нужной двери. Не стучась, открывает её. — Феликс… я… — он замолкает, когда видит сидящего на диване Ли вместе с Чанбином, посмотревшим на него с некоторой ненавистью во взгляде. Если бы он только знал, как Хван себя ненавидит сейчас. — Можешь выйти? — Феликс обращается к другу, тот переводит на него взгляд, затем медленно поднимается с дивана и идёт к выходу. Хёнджин провожает его взглядом пару секунд, затем смотрит на Ли, но не получает его глаз в ответ. Феликс сидел с опущенной головой, теребя край своей футболки. Когда дверь закрывается с другой стороны, Хван за несколько шагов оказывается рядом с парнем и падает перед ним на колени, беря маленькие ручки в свои ладони. — Прости меня, Феликс… — в горле встаёт ком, а на глазах наворачиваются слёзы. — Ты был прав во всём. Я действительно считал тебя святым и даже не задумывался, что у каждого есть свое неприятное прошлое, — по щекам потекла жидкость, которую он не смог сдержать. — Не брал в счёт твои чувства, думал лишь о себе… Мне так стыдно, это я виноват во всём. Виноват, что причинил боль человеку, которого люблю… — он сильнее сжал руки Феликса, утыкаясь в его колени лицом. — Ты прекрасен во всём. Я не встречал никого, кто может сиять так же ярко, как ты, но чем ярче свет, тем гуще тьма. Мне жаль, что я так поступил. Прости, прости… Больше всего прямо сейчас Хёнджин боялся, что Феликс оттолкнет и прогонит его, но был готов к такому повороту событий. При необходимости готов умолять о прощении, лишь бы все исправить. — Посмотри на меня, — попросил Ли, но Хван медлил, молился всем богам, чтобы его не прогнали и дали шанс, последний, о котором он просит. — Пожалуйста, подними голову, — повторил Феликс дрогнувшим голосом. Хёнджин неуверенно и медленно оторвался от чужих коленей, после чего поднял взгляд, замечая, как по щекам парня текут слёзы. — Я омерзителен сам себе, но не выдержу, если ты будешь смотреть на меня иначе. Я правда влюблен в тебя, даже несмотря на наши редкие встречи. Хотел бы я все исправить, чтобы ты не узнал об этом, хотел унести эту тайну с собой в могилу… Только не отказывайся от меня, прошу… — Никогда, слышишь? Я никогда не смогу отказаться от тебя, — Хёнджин обнимает Феликса, который сразу же утыкается в его грудь. — Ты единственный, в ком я нуждаюсь больше, чем в воздухе. Единственный, в кого мне было суждено влюбиться раз и до конца дней. Они отрываются от объятий, смотря друг другу в глаза несколько секунд, затем Феликс тянется к Хвану и тот подаётся вперёд, и их губы встречаются в поцелуе. Мягком, нежном, с привкусом соли от слёз, но там необходимом им двоим. Два влюблённых сердца сплелись в поцелуе, о котором так давно мечтали. И вчерашний день не в счёт, именно сейчас, когда обострены чувства, они ещё больше осознают глубину своих чувств. Полгода спустя. — Мы рады приветствовать Хёнджина и Феликса на сегодняшнем интервью, посвящённому выходу модного журнала с вашими превосходными фотографиями, — Говорит девушка миловидной внешности. — Итак первый вопрос, ответа на который так ждут поклонники. Феликс, ходили слухи, что вы не хотели продлевать контракт, можете ли вы дать комментарий по этому поводу? — Это правда, — Ли улыбнулся, краем глаза наблюдая за Хваном. — Я не был уверен, что готов продолжать карьеру, но близкие люди помогли сделать верный выбор. — Сложно даже представить, если вы покинете группу, — журналистка снова улыбается в пустоту, ведь камеры снимают только парней. — Вы не состоите в одной группе, но что можете сказать друг о друге в двух словах? Хёнджин, начнём с вас. — Яркое солнце, — без раздумий отвечает Хван. — Именно так я могу описать Феликса. Никто не способен сиять ярче, но если смотреть на солнце, можно ослепнуть, — он усмехается одновременно с Ли. — Доброе сердце, — продолжает Феликс. — Хёнджин из тех людей, кто готов отдать всё ради дорогого ему человека, и это одно из его достоинств. — Вы достаточно близки, даже несмотря на то, что не состоите в одной группе? — Не обязательно состоять в группе вместе, — отвечает Хёнджин, опережая Феликса. — Мы постоянно работаем вместе и часто ходим обедать с Минхо. — Недавно у вас вышла совместная песня, которая продолжает держать первое место в чартах, вы можете что-то сказать по этому поводу? — Эту песню целиком и полностью написал Хёнджин, — Ли кинул короткий взгляд на Хвана. — Он работал над ней несколько месяцев и мы благодарны, что песня получает много любви. — И последний вопрос. Фанаты заметили, что вы носите одинаковые кольца. Они подтверждают вашу привязанность друг к другу? — Эти кольца – узы нашей связи, — снова отвечает Феликс. — Хотите ли вы что-то сказать фанатам напоследок? — Я жду дня, когда смогу снова выступить перед вами, — Говорит Ли, смотря прямо в камеру. — Я хотел сказать спасибо всем, кто в меня не верил. Благодаря вам я здесь, — заканчивает Хёнджин и смотрит на Феликса взглядом, полным любви. Они вместе, несмотря на все преграды. Хёнджин не испугался вкорне сменить свой образ жизни ради человека, которого любит, и ни разу не пожалел о своём решении. Они оба счастливы, разве это не самое главное? Может они и не могут рассказать всему миру о себе, но пока бьются их сердца, они не оставят друг друга. И спустя долгих пять лет Хёнджин достоин стоять с ним на одной ступени. На этом и закончился путь к сердцу Ли Феликса.