la petite mort

Но пока тебе не скрещу на груди персты — О проклятие! — у тебя остаешься — ты: Два крыла твои, нацеленные в эфир, — Оттого что мир — твоя колыбель, и могила — мир!

Ночь обозначает свое присутствие приятной тишиной. Вечерние благовония почти догорели, полночь перешагнула за порог уже дважды. До восхода около трёх часов, до рассвета - четыре, но сну здесь не место. Не для него и не сегодня. Выбраться из кровати нужно бесшумно, второй молодой господин ордена Лань спит очень чутко, особенно в отношении тела рядом. И это тело слишком скрипит полом, когда опускает ноги. — Вэй Ин? - голос немного сонный, но достаточно четкий, - Что-то случилось? Куда ты? — Всё в порядке, Лань Чжань, мне просто нужно выйти. Я скоро вернусь. — Мгм. Снова ему доверяют и отпускают. Вэй Ин спешно накидывает верхние одеяния, в цвет подстать ночи, выходит из комнат медленно. Отходит от дома подальше, к склону, где диск луны видно полностью, а тихий разговор не долетит до окна спальни. Опускается на влажную от росы траву, будто пепел на воду, и выдыхает тихо. — Явись, я хочу поговорить вслух и, желательно, прилечь. Хоть тигром, только.. — Только не собакой, повелитель, я помню. - Черный, с отблесками серебра луны на шерсти, тигр походил на оборотня из сказок. Младшие адепты скорее за медведя бы его приняли, да сигнальные огни выпустили - шелк меха клубился чёрным дымом. — Я не сомневался. Расскажи мне всё с самого начала. Когда наедине мы свиделись впервые, я был немного.. неспособен воспринимать информацию, мы оба это помним. У нас с тобой кровный контракт, как с демоном? Прошло достаточно времени, может, он искупился-обнулился в новом теле? Вэй Усянь ложится на нежить, как на подушку. Распущенные волосы сливаются с обсидиановым маревом, как изначально созданное вместе, антиматерия. — Господин, ты сам знаешь, что контракты подписывают с душой, а не с телом. Служу здесь только я, только тебе. Ты - мой единственный хозяин и создатель. Я виновна в том, что не признала, не уберегла раньше, не спасла единственного, кто понял суть этого мира. И быть мне за это слугой твоей вечность. Ты один среди этих глупцов знаешь, проверил на собственной шкуре, что не может быть белого без черного. Но кто решает, что белое, а что чёрное? Нет никакой окончательной победы, не существует неправильной борьбы против пороков. Не существует единственного верного метода совершенствования, ибо нет ничего окончательного. Нет конца как такового. Господин Вэй, ты — основатель тёмного пути. Ты отдал ядро, сердце и плоть, всего себя на спасение обреченных. Ты пролил всю свою кровь на защиту тьмы, что отвергала тебя. С последней каплей я подчинилась. — Кому нужен этот широкий, светлый путь, на котором и так не протолкнуться.. Я буду идти по своей кривой дорожке, пока не стемнеет? Да, шёл столько, что, кажется, снова наступил день. И правда, баловень судьбы. — Баловни судьбы не становятся Богами. А ты стал. Её господин сначала посмеивается тихо с этих слов, но не сдерживается и срывается в сумасшедший хохот. Звучало воистину ужасно. Люди так не смеются, не могут, не умеют. Только сломанные, неправильные способны — у кого в сердце ничто, кроме скорби. Кто после этого смеха осядет наземь, разрыдается и спросит в пустоту: «Кто-нибудь…Кто-нибудь, скажите… что мне теперь делать?» — Дорогая, посмотри на меня и скажи это снова. Скажи это мне, мертвецу в чужом теле, что в сотни раз слабее моего, даже без ядра. Мне, человеку, которого племянник проткнул мечом так криво, неуверенно и без настоящей злобы, что я чуть не похарчился. Какая к черту Божественность? Заклинатель отворачивается от белого лунного лика, обещающего своим мягким светом жизнь тихую, прекрасную, вечную. Вздор. Не бывает так. Не достоин, не заслуживает. Ложится боком, смотрит прямо в алые глаза. «Не издевайся». — Не моя вина в том, что ты отрицал как мое существование, так и помощь! Я не просто голос в голове и место для сна в удобное время! Тело, тело.. и привязался же ты к нему. Сказал бы раньше, вернула бы тебе. Хоть пятилетнее, хоть двадцатилетнее, как душе твоей будет угодно! Подушкой обернуться приказал, а до полезного не додумался. Мы — бесконечная материя, господин. Новое тело, клон, да хоть иллюзия местности для местных дураков. Вэй Ин вздыхает глубоко, насколько лёгкие позволяют, переводит взгляд обратно в небо и расслабляется. Былую силу почувствовать хочется, стать вновь ровней мужу тоже. Защитить тех, кто еще жив — особенно. — Давай. - И хтонь исчезает в нём, вплавляется в тело, чувствует хозяина снова. Как много в нем боли, сожалений, как они клубятся в нем, давят, но он упрямо несет их на себе из года в год, держит на своих расправленных плечах, никогда не сомневаясь и не думая даже о возможности сломаться, не признавая её. Какой он на самом деле сильный и печальный, несущий такую неизмеримую скорбь, что она клубится за ним, она — часть него, неизменная и вечная, как тьма вокруг. Меридианы вновь переполнены энергией. Как же он по этому скучал. Она циркулирует так нежно, теперь согревает изнутри, совсем не как с печатью. Та сводила с ума. От ответственности, от желания спасти, от страха. От холода. Настоящего могильного холода, что шел изнутри, с того места, где должно было быть сердце. Теперь чернь внутри живительная, теплая, и хочется наконец жить, а не существовать. — Пойдём домой. Завтра нас заставят рано встать, съесть ужасный завтрак и мучиться в ожидании охоты вечером. Зато ночью сможем вспомнить старые недобрые. И правда, нужно столько всего вспомнить. — Конечно, хозяин. Только предупреди мужа, иначе он даже меня изничтожит. Сценка-то намечается не для слабонервных. Они посмеиваются оба, пока не заходят в дом. Солнце скоро взойдет, но теперь тьма не рассеется.

***

С солнцем возвращается тревожная память. Она пускает рябь по привычному равновесию, спокойствию, заставляет думать - вспоминать — какого это было, рвать себя ради мира. Диалоги в голове теперь не такие философские, но действительно диалоги. — Что мы можем? — Всё. — Мои силы вернулись ко мне или это нечто иное? — Нет, хозяин, эта сила твоя, но не та. Тогда ты пытался лишь прикоснуться к тому, что есть у тебя сейчас. Тогда это было похоже на струйку дыма через запертые двери. Сколько не пытайся вытянуть больше - бесполезно, только сотрешь себе пальцы в кровь. Сейчас ты - сам дым, та дверь, все существующее пространство. — Что будет с этим телом, если я захочу вернуть свое старое? — Можем сохранить, можем устранить. Можем сделать марионеткой. Как скажешь. — Хороша, чертовка. Я почти поверил. Ты знаешь, годы прошли, я не тот упрямый, слепой и рисковый юнец, готовый на всё. Мне нужны доказательства. Не твоей силы, ее я чувствую сполна, мне нужна стабильность, уверенность в том, что я не сойду с ума, не покину того, кого поклялся оберегать, сохранять и сопровождать. Не причиню боли этим людям, не заставлю их страдать, не снова. Ради них я готов отказаться от тебя, от всех сил и даже себя. Ты знаешь это. — Господин не меняется, всё так же не слушает. Я создана тобой. Даже если и хотела бы, мне не выгодно сводить тебя с ума или убивать, мы единое целое. Я существую пока ты дышишь, мыслишь, водишь хороводы вокруг своего муженька. Я не хочу исчезать, не хочу растворяться и терять разум. Я создана твоей кровью, прикажешь - умру. Умрешь сам - растворюсь обратно в могильные холмы серой пылью, если не прикажешь отомстить. Да, я высокомерна, не умаляю своих возможностей и не собираюсь их скрывать, но я все еще рабыня Хозяина, хоть и стала ей добровольно. Тебе, кстати, тоже советую себя не принижать. Совсем раскис в этих праведных туманных пригорках, построенных на костях из правил. Он знал, что тьма права, что она честна с ним, ни слова не скрывая. Они действительно в одной лодке жизни, делят сознание на двоих и не могут солгать друг другу. Себя не обманешь. — Как тебя звать то, подруга? — Заклинатель улыбается ей, признавая. Она не причинит боли самой себе. — Одинокая лунная ночь. Достаточно противоречиво, как для твоей спутницы, но мне нравится. Я взяла это имя еще на Луаньцзан. — Хорошо, Гуюэе. Лань Чжань скоро проснется, я хочу поспать хоть немного. Мне все еще нужно делать вид, что я живу без голоса в голове. Гуюэе лишь фыркает, но замолкает. Хозяин прав. Сон хоть и не обязателен теперь, но всё же приятен. Так будет правильно, так будет легче, так никто не заметит странностей. Вечером предстоит большое знакомство.