Ты любишь сливовый пирог, хëн?

"Тебе так дороги цветы как дорог мне один лишь ты".

Благословение небожителей.

Они позволили себе нежиться до обеда. Джисон неспешно разлепил глаза после сладкого сна, взглянул на пробивающиеся сквозь жалюзи тусклые лучи солнца, услышал голос Минхо и выглянул в окно: Ли в пальто поверх пижамы выпустил котов на задний двор, чтобы те набегались и нагулялись, он в голос смеялся с их неловкости и очаровательности, играя с ними будто был ребёнком. Переполнившись теплом от этой картины, Джисон завалился обратно на кровать, чтобы ещё немного подремать. Когда он окончательно проснулся, задний двор уже был пуст. Джисон быстро покидал необходимые вещи в дорожную сумку ("бери немного, едем своим ходом") и направился в ванную в конце коридора. Утро было таким добрым, надо же было Минхо именно в эту минуту выйти оттуда - раньше они в таком виде не пересекались. Конечно, Минхо хозяин дома и чувствует себя здесь совершенно свободно и расслаблено. И сейчас он стоял напротив Джисона с одним лишь полотенцем вокруг бёдер, с влажными дорожками, стекающими по груди, прессу, уходящими ниже, с порозовевшим от пара лицом, размягчённым взглядом и пушистыми волосами. Ну почему, Минхо?! Не мог выйти на минуту раньше?! Джисон громко глотнул, пробормотал что-то похожее, на "доброе утро", обогнул Минхо и захлопнул за собой дверь, глубоко выдыхая. Что за подростковые гормоны?! Если он не поможем своим эмоциям выйти сейчас, то вряд-ли переживёт эту поездку, но ведь Минхо поблизости. Боже, почему просто нельзя подойти к человеку, сказать "Я выбрал тебя" и быть счастливыми? Джисон утопил свои мысли и желания в кипятке. И всё же образ Минхо въелся под кожу. Хан провёл ладонью по шее, представляя чужую ладонь, надавил большим пальцем на нижнюю губу, приоткрывая рот, сжал левый сосок, глубоко вдыхая сквозь зубы. Это могли быть его губы, его сладкие персиковые губы, такие мягкие после душа. - Джисон, - лёгкий стук в дверь и горячая вспышка неловкости. - Да? - Гренки на завтрак нормально? Ещё оставшиеся закуски достану. Сойдёт? - Да, - хрипло. - Да. - Хорошо, жду тебя. Чёрт. Джисон прикоснулся к своему уже вставшему члену, еле сдержал стон, вдыхая в себя, провёл рукой вверх и вниз, подбирая темп, закрывая глаза и отбрасывая ненужный стыд, позволяя желанному образу появиться перед ним хотя бы в его фантазиях. Он мысленно шептал его имя, мысленно кричал и стонал от выдуманных ласк, представлял, как звучал бы голос Минхо и от этого ещё быстрее приближался к оргазму. "Ещё немного", - рваные вздохи, заглушаемые шумом воды, опущенная на грудь голова, рот, открывшийся в неудержимом немом стоне, лёгкие следы ногтей на собственном теле и слабость в ногах. Хан Джисон, ты такой идиот. - Хён, ты же не поедешь в этом пальто? Вряд-ли будет удобно так долго в дороге, к тому же там ветрено. Скажи ему, Феликс. - Я согласен, - Феликс лежал посреди гостиной на спине, наслаждаясь хождением по нему котов. - Возьми пушистую, похожую на овечку, куртку Джисона, тебе пойдёт. Она сделает тебя очаровательнее, и если не откроешь рот, то понравишься госпоже Ким. - Спасибо на добром слове, Феликс. Ты забрал ключи от дома? Приходи по вечерам, играй с ними немного, не забывай наливать побольше воды, и туалет... - Да знаю я, кото-папа, - отмахнулся Феликс, кряхтя и принимая вертикальное положение. - Вы всего на пару дней, ничего с твоими котами, домом и мной не случится. Я всё проконтролирую, - он улыбнулся, потрепал Минхо по макушке и развернул его за плечи к принёсшему бежевую пушистую куртку Хану. - Спасибо, Джисон. В пальто было бы тоже хорошо, упёрлись тут, - единственными слабостями Минхо были вечное забывание телефона и его друг Ли Феликс, которому он не мог отказать. - Телефон, - привычно напомнил Джисон. Он уже привык говорить это незадолго до выхода. - Не знаю, где он, опять куда-то кинул. Набери, - мелодия заиграла откуда-то из-под диванных подушек. - Хорошо. Рядом с цветными кроссовками Феликса удивлённо стояли две пары одинаковых конверсов. - Фэмили лук, - восхитился младший Ли, надевая свои скороходы. - Я побежал, меня Сынмин ждёт, хорошей поездки! - он расцеловал обоих в щёки, оставляя блестящие следы помады, и упорхнул. - У тебя хорошие кроссовки, - усмехнулся Минхо. - У тебя тоже, хён. - Они очень удобные. Две пары одинаковых чёрных конверсов с зубчатой подошвой казались шуткой. "Фэмили лук", - усмехнулся про себя Минхо. - Твоя куртка пахнет тобой. - Ой, я же стирал её. Надеюсь, ты имеешь ввиду духи. Во всяком случае, чужой запах иногда бывает приятен. Можешь не надевать, если не хочешь. - Мне нравится. Идём, Джисон, - Минхо взял его за руку, потянул к себе наружу, чтобы закрыть дверь. Даже это лёгкое прикосновение Джисон постарался сохранить в своей памяти. Когда не можешь насладиться целым обедом, приходится ценить и перепадающие крошки. Они подъехали к отелю уже в темноте, взяли свои сумки, натянули маски и направились внутрь, Джисон задирал голову, оступался, рассматривая звёзды. - Идём, здесь всё равно плохо видно. Сходим потом на пляж, если хочешь, вот там действительно потрясающий вид. Только поужинаем сначала. - Окей. В отеле? - Да, давай, здесь хорошая кухня. У стойки их встретила девушка с большими извиняющимися глазами: - Добрый день, господа. Вынуждена предупредить, у нас остались только двухместные номера. Приносим свои извинения. Сердце Джисона сделало кувырок. - Добрый день. У нас бронь, - в голосе Минхо слышалась вежливая улыбка. Номер Джисона оказался просторным, с большими кроватью и окнами, высокими потолками, интерьером в светлых тонах, немного немодной, но хорошей мебелью. Он переоделся перед ужином, надел свободную белую рубашку, зачесал волосы назад. Всё-таки они ужинают в хорошем отеле. Минхо уже ждал его: в просторной футболке с принтом и светлых бежевых штанах, улыбнулся, глядя на идущего Джисона, с восхищением и лёгким недовольством осмотрел его. - Я переоделся, чтобы тебе не было неловко в любимых футболках, а ты... в рубашке. Тебе идёт. - Спасибо. Решил немного пощеголять, мы всё же в отеле, в Пусане, недалеко от моря. Можно представить, что это не рабочая поездка, а... - он глянул на Минхо. - дружеская, будто у нас отпуск и мы приехали только отдыхать и наслаждаться. В конце концов, я знаю, что выгляжу потрясающе, - он провёл рукой по волосам, подмигивая. Минхо пихнул его в плечо, улыбаясь и возмущаясь: - Я отказался от своего лучшего образа ради него, а он решил забрать себе все лавры. Поаккуратнее, если кто-то пристанет к такому красавцу в баре. Мой номер недалеко, если что. - Конечно, хён. Позову тебя третьим. - Хан Джисон! - наигранно возмутился Минхо. Перебрасываясь всякими глупостями, посмеиваясь, обсуждая планы на завтра, они дошли до столика, неспешно поужинали, просидели почти до ночи, не желая прекращать оживлённый разговор. - Ладно, Джисон, идём по номерам. Сегодня уже поздно идти на пляж, завтра рано вставать и работать. Джисон опешил, прерванный на середине фразы, но последовал за Минхо наверх. "Не сиди до поздна", - вместо пожеланий доброй ночи. Джисон закрыл за собой дверь в номер, прижался к ней затылком, закрыл глаза. Он хорошо держался. К горлу подступил комок. "Что-то не так". Джисон старался не показывать это, но последние дни выдались для него морально непростыми. Каждую осень с уменьшением светового дня уменьшалось и его спокойствие, росла частота тревожных мыслей, ладони всё чаще мёрзли и тряслись, сны становились мрачнее, как и погода на улице. Он боролся каждый раз, цепляясь всеми силами за мысли о летних днях, о счастливых временах, уходя с головой в аниме и написание музыки. Но Дикая Охота всегда настигает свою жертву, так и тревожность настигала Джисона, как бы он не избегал её. И он не справлялся. Боролся, но сил было чертовски мало, а опереться было не на что. И он падал. И он пропадал. Отвлекался на шутки с друзьями, топил мысли в фильмах и разговорах, но не мог сбежать от себя. "Я не справился. Не справился". Вспоминались сразу все провалы и неудачи, самоуничижение неудержимо набирало силу: "Я не читаю рэп так хорошо, как Чанбин, чувствую музыку хуже Чана, я не самый красивый и талантливый артист, далеко не самый прекрасный сын и ужасный друг. Я почти ничего не стою в своей сути. Пустышка. Совсем беспомощен". В груди так дико щемило. "Я делаю недостаточно, мог бы лучше. Должен был лучше". Джисон не понимал, чьим голосом это звучит в его голове, но подозревал, что родительским. Часто самые болючие слова звучат в нас родными голосами. Он сидел на полу номера, опершись спиной на кровать. Дышать становилось всё труднее. "Я ничего не стою, я ничтожен, ничего не достиг и не достоин и капли любви. Во всём вокруг нет никакого смысла. Лучше бы меня не было". Душащие слёзы текли по его щекам, он хотел вдохнуть и не мог. Паника, тревога, руки хаотично хватались за всё вокруг, сжимали рубашку, нашарили телефон. "Помогите", - отчаянно пронеслось в его голове. Дрожащими движениями он ткнул в вызовы, и телефон выпал из рук. Джисон прижал ладони к лицу, содрогаясь в рыданиях, задыхаясь и желая вывернуть душу наизнанку, выцарапать чувства, лишь бы прекратить это. Ему было чертовски страшно и тошно до смерти, он горячо ненавидел себя. "Я ем, пью чай, разговариваю, учусь, пишу, думаю, отдыхаю - и ненавижу себя. Смотрю в окно - и я ужасен. Иду, творю, готовлю - ужасен". Как будто кровью в горле вставало это осознание: "Я ужасен, ненавижу, ненавижу". Он пытался дышать, но выходило скверно. Этот ужас казался вечным, будто никогда больше не закончится. У него не хватало сил успокаивать себя, убеждать и дальше, что всё в порядке. Он не хотел существовать, он не должен был... Первым он почувствовал холодок по ногам, потому что ступни были босыми. Затем растирающие движения на ладонях, голос будто издалека: "Дыши, Джисон, дыши. Считай, чёрт тебя подери. Давай, эй!" - Минхо встряхнул его, заставив сфокусироваться на себе. "Один, два, три - вдох. Четыре, пять, шесть - выдох. Повторяй, Джисон. Всё хорошо, уже всё хорошо, я рядом, я здесь. Ты не один". Джисон слушал, сбивчиво повторял и не переставал рыдать. Когда Минхо понял, что Хан может дышать самостоятельно, крепко прижал его к себе, дав выйти всем чувствам. Джисон содрогался в бессилии, сжимая футболку старшего и прижимаясь лбом к его груди. "Тише, тише", - Минхо успокаивающе гладил Джисона, пока всхлипы не превратились в неровные вдохи. Слегка отстранился, помог встать, уложил на кровать. Джисон поджал колени и уставился в окно. Минхо переставил его в режим проветривания, направился к двери, пропав из поля зрения. Через пару секунд Джисон почувствовал, как промялась кровать, по его талии скользнула крепкая рука, обнимая со спины. Теплое дыхание Минхо щекотало ухо. Эта незначительная деталь мешала и не давала вновь уйти в мысли с головой. Постепенно дыхание Джисона выровнялось, лишь после этого Минхо позволил себе уснуть, проснувшись за ночь всего раз, чтобы угомонить взволнованного сном Хана. Тот даже не проснулся: повернулся лицом к старшему, зарылся ему в шею, прошептал что-то вроде "пирог" или "прога" и недовольно засопел. Минхо накрыл Джисона сползшим одеялом и тоже уснул. Джисон проснулся первым, несколько блаженных мгновений пребывал в полудрёме, потом вспомнил всё, что было накануне, приоткрыл глаза, начиная чувствовать, как затекла левая рука; на ней спал Минхо, мирно посапывая, так близко, что их дыхания смешались, стоило Джисону придвинулся лишь на сантиметр. Сонный Минхо был воплощением уюта и нежности. Свободная ладонь Джисона начала зудеть от желания провести по спутанным волосам, очертить пальцами брови, глаза, скулы и губы. Лишь взглядом он мог впитывать подаренное ему мгновение близости. Минхо сморщил нос, покачал головой, перевернулся на другой бок, утаскивая одеяло. Джисон мог бы его обнять. Джисон хотел его обнять. Минхо оглушительно чихнул и проснулся, с мяуканьем потянулся, глянул на не отводящего взгляд Джисона. - Доброе утро, - его сонный голос свёл Хана с ума. - Всё в порядке? - Теперь да. Спасибо за вчерашнее. - Давно у тебя панические атаки? - допрашивал Минхо, поднимаясь. - Давно. Но редко. Чаще, когда накапливается много всякого и я перестаю справляться. - Я так хорошо поспал, - Минхо ещё раз потянулся. - И зачем мы взяли два номера? - Действительно, - улыбнулся Джисон, садясь на кровати. Он уснул прямо в рубашке, и та нещадно помялась, он с грустью осматривал её, прикидывая, что же тогда надеть на встречу с клиенткой. - Что тебя тревожит? - Минхо говорил легко, но его прямой взгляд и слегка насупленные брови показывали истинную глубину вопроса. - Многое. Просто внезапно стало тяжело дышать, сразу вспомнились все недовольства собой, самоугрызения совести и всё такое. Ты буквально спас меня, - он усмехнулся. - Я позвонил тебе? - Да. Ты не представляешь, как я испугался, примчался сюда, а ты сидишь на полу и рыдаешь, задыхаясь, хотя совсем недавно смеялся со мной за ужином. Повезло, что ты стал меня слушать. Некоторые не слышат ничего, что им говоришь, когда в таком состоянии. "Я бы хотел слушать только твой голос во всех своих состояниях". "Я бы хотел быть рядом во все мгновения твоей жизни". Аккуратный дом из светлых материалов, с покатой крышей и большими окнами приветливо встретил их запахами фруктов и цейлонского чая. Джисон одолжил рубашку у Минхо, нашлась только чёрная на страдания им обоим: Минхо залипал и умирал с того, как сексуально Хан в ней смотрится, а Джисону казалось, что она слишком приталенная, он вечно одёргивал нижние края. Минхо поймал его ладонь, когда они стояли перед входной дверью, шепнул: "Расслабься. Всё хорошо" - и нажал на звонок. Его тёплые пальцы продолжали сжимать ладонь Джисона, и не ясно, для кого это было большей поддержкой. У каждого, кто читал и смотрел в детстве сказки, в голове остался образ доброй бабушки, ласково говорящей, заботливой, пекущей пирожки к приезду внуков и вяжущей свитера и носки в своём кресле-качалке. Именно такой оказалась Ким Ю На. Серебристые волосы пушистыми волнами, накинутый на плечи фиолетовый кардиган, лучи морщинок у глаз от улыбки. - Здравствуй, красавец Ли Минхо. Приехал с ухажёром? Проходите, проходите, мы с Анной как раз испекли абрикосовый пирог. Как тебе идёт эта куртка! В их доме было до удивительного уютно: все стены завешаны плакатами, фотографиями в рамочках, гравюрами, вышивкой и вязаными салфетками, вдоль длинной стены в гостиной тянулась гирлянда из лампочек, а вдоль меньших - из снежинок и разноцветных флажков, повсюду стояли растения разных размеров и оттенков, на туалетном столике аккуратно расположились шкатулки и духи, мягкие ковры покрывали все полы, кроме коридора. Госпожа Ким Ю На провела их в гостиную, усадила за стол, через пару минут вернулась с кружками и тарелкой пирога, а следом за ней несла чайник и конфетницу ещё одна женщина примерно такого же возраста - её поразительные рыжие волосы смешивались с белоснежными прядями, а медовые глаза смотрели мягко и приветливо. - Это моя Анна, познакомьтесь. А вы?... - Я Хан Джисон, госпожа, - вскочил Джисон, опомнившись. - Позвольте помочь, присаживайтесь, я налью нам чай. У вас очень красивый дом, и пока мы добирались, я заметил прекрасные кусты цветов вдоль улицы - спорю, это ваша заслуга. Так прекрасно пахнет, это чабрец? Ким Ю На смотрела на него сквозь надетые очки, глянула на Минхо, переглянулась с Анной, кокетливо улыбнулась. - Что же. Вы, конечно, приехали за книгой. Но у меня будет условие: ваша история взамен на неё. Минхо непонятливо поднял брови, несколько раз быстро моргнул. - Расскажите нам, как вы познакомились, как живёте, - подсказала Анна. - Вашу историю любви. - Ох, нет, госпожа, вы не так поняли. Прошу прощения, если ввели в заблуждение. Хан Джисон просто коллега, мы здесь в деловой поездке. - Деловой Ли Минхо в деловой поездке, - протянула Ким Ю На. - Я стара, но разве с коллегами держатся за руки и обмениваются такими тёплыми взглядами? - Анна понимающе улыбнулась. - Ваше поколение иное, но чувства и язык тела остаются неизменными во все времена. Когда-то и Ю На приехала в деловую поездку в дом моего отца, - она улыбнулась воспоминаниям. - Он заболел, и нам потребовался врач, а Ю На совсем недавно получила квалификацию и сразу была вызвана в дом такого богатого человека, хоть и в составе комиссии. Как она робела, но храбрилась, вы бы видели! - Анна, - лишь нежность и ни капли упрёка. - Я была обычной девушкой из среднестатистической корейской семьи, а тут такой шанс: обучение в Европе по обмену, новые знакомые и менталитет, а потом и первые пациенты. В ту ночь, когда отцу Анны стало нехорошо, мне повезло быть на дежурстве. Впрочем, когда это молодым было интересно слушать старших. - Нет, пожалуйста, продолжайте, - воскликнул Джисон, увлечённый началом. - Ваша дружба продержалась столько лет, это поразительно, я бы хотел послушать. - Дружба... Джисон, мы наконец-то живём в то время, когда можем открыто называть это любовью, - госпожа Ким перевела взгляд на порозовевшие щёки Анны. - Только взгляните, сколько лет уже, а ей до сих пор неловко от этого слова, когда я говорю его вслух, - она укрыла её ладонь в своих руках. - Ничего особенного, но много прекрасного, - начала Анна. - Ким Ю На, начинающий врач, хорошо справлялась, занимаясь лечением моего отца, конечно в команде лучших специалистов, а я часто была рядом. Мои братья пропадали на работе, мама в домашних хлопотах, я была на домашнем обучении. После осмотра, уводила Ю Ну во двор - стояло лето - мы садились в тени и говорили о состоянии отца, затем в наших беседах стали появляться другие темы. Однажды мы просидели несколько часов, пока меня не хватились в доме. После смерти папы - вылечить его было невозможно, лишь поддерживать жизнь так долго, сколько мы могли - я уговорила перевести меня на очное обучение, знала, что буду учится недалеко от корпуса Ю Ны. У меня тогда не было друзей и подруг, кроме детей папиных партнёров по бизнесу, но такое вынужденное общение было не сравнить с искренней дружбой. Но всё же Ю На первая позвала меня пообедать. - Конечно, ты бы никогда не решилась, так бы и стояла возле корпуса, робко поглядывая на студентов-медиков. А не заметить её рыжие волосы было невозможно. Такая лиса. Тогда она всё время пахла апельсинами. Этот аромат... обещал счастье. Сейчас, когда слышу его где-то, сразу вспоминаю ту прекрасную девушку, в которую влюбилась, и ещё сильнее влюбляюсь в старушку, которой она стала. Я была смелой, когда приглашала её, но внутри дрожала от волнения - девушка из богатой семьи, красавица, умница - у меня так сердце колотилось, будто тахикардия началась. А она с такой готовностью согласилась. Мы сами не заметили, как стали всё время вместе обедать, - её лицо вдруг помрачнело. - Спасибо нашим родителям, что воспитали нас искренними - мы обе скоро поняли, что на самом деле чувствуем. Братья Анны угрожали лишить её наследства, нам пришлось уехать в Корею. - Они говорили, что я опозорю имя отца, но знаю, что он бы принял меня. Принял бы нас, потому что всегда повторял, что любовь в конце концов важнее всего. - Мои родители тоже не одобрили наши отношения. Нам было нелегко справляться вдвоём - мы были слишком молоды и неопытны, я долго не могла найти работу, а денег, что Анне высылала мать, едва хватало на съёмное жильё и еду. И единственное, что нас поддерживало тогда, были мы сами. Быть рядом во что бы то ни стало. Для людей мы жили как две подруги. Умные люди называли это бостонским браком, прозорливые видели суть и были рады, что в мире множится любовь. В наше время это было под запретом и жестоко преследовалось, но любовь стоит того, чтобы за неё бороться. На несколько мгновений повисла тишина, пока каждый обдумывал услышанную историю и возвращался в реальность. - Поэтому называть любовь любовью - большой дар и заслуга вашего поколения, - подытожила госпожа Ким Ю На. - Ну вот, по условию вы должны были рассказывать историю, а вышло наоборот. - Отдай им книгу, Ю На, - Анна провела ладонью по её голове, поправила локоны. - Разве не прекрасно было вспомнить? Госпожа Ким не ответила, ушла в другую комнату и вскоре вернулась с увесистым томом в руках, назвала цену. - Это слишком дёшево, - резюмировал Минхо. - Я дам больше. - Я назвала цену, Ли Минхо. Бери, или хочешь снова уехать ни с чем? - Минхо, - тихо позвал Джисон, положил ладонь на его колено, притормаживая, одёрнул свою рубашку. - Госпожа Ю На, госпожа Анна, благодарим за историю. Она поучительна и прекрасна, я пишу песни и возможно использую полученное от вашего рассказа вдохновение. Позвольте нам отплатить вам за это чудесно проведённое время. Кстати, ваш абрикосовый пирог просто изумительный! Не верится, что эти фрукты из Кореи, потрясающий аромат. Примите нашу благодарность, как мы принимаем вашу мудрость, - он поклонился, пихнул ногой Минхо. Тот поднялся и также поклонился. - Какой ты льстец, Джисон, как язык подвешен. Умница настоящая. Повезло тебе с ним, Ли Минхо, береги. - Берегу, госпожа. Джисону вручили книгу, пока Минхо оплачивал покупку, Хан внутренне ликовал и был горд собой. - Сияешь, Хан Джисон, - встала рядом с ним Анна, поглядывая на всё ещё несерьёзно спорящих Минхо и Ю Ну. - Пойдём, я сложила тебе трав для чая и немного абрикосов. - Что вы, не стоит, госпожа. - Не препирайся, - она уже шествовала в сторону кухни. Джисон ещё раз глянул на госпожу Ким и Минхо, они уже перестали спорить, и посеменил следом за Анной. Минхо хотел было пойти за ним, но... - Задержись-ка ещё немного, господин Ли. Он обернулся. - Я вижу, что ты далеко не глупый человек. Так не глупи. Такой сияющий взгляд я видела лишь раз в жизни, мой мальчик, когда моя Анна смотрела на меня во время нашей неофициальной свадьбы (официальной так и не суждено было состояться). Знаешь, какая есть фраза на латыни? Amor tussisque non celantur. Любовь и кашель не скроешь. А твой друг даже и не пытается. Не будь глупым, - она ткнула его пальцем в лоб. - Сам знаешь, как коротка и ценна жизнь. - Госпожа Анна попросила подвести до пляжа, мы сможем, Минхо? - вернулся с двумя пакетами наперевес Джисон. - Эм... Да. Мы подождём вас в машине, - он забрал у Джисона один пакет, поклонился и пошёл к выходу. Джисон повторил за ним и посеменил следом. Когда дамы переоделись, накинули куртки и закрыли входную дверь, Ким Ю На лукаво спросила, поворачивая ключ: - Ты тоже захотела устроить им свиданку? - Да, родная, - смешливо откликнулась Анна. Они стукнулись кулаками и поспешили в машину. По пути было решено заехать на рынок, дамы отправились за фруктами и специями, а Джисон потащил Минхо пройтись и посмотреть. Его пройтись и посмотреть обернулось покупкой нескольких кусков мяса и стопки дров. "Разведём костёр на берегу, ты же обещал мне сходить на пляж, нужно увидеть звёзды, а ночью наверняка жутко холодно", - аргументировал Хан, в восторге переходя от прилавка к прилавку. Минхо следовал за ним, тайно улыбаясь. Его сердце сейчас было как никогда в порядке, происходящее казалось самым правильным, будто к этому моменту он шёл всю жизнь: бродить в пасмурный день по пусанскому рынку, вдыхать смешанные и сумасшедшие симфонии ароматов, тонуть в гомоне голосов и ясно слышать лишь один, самый прекрасный на земле, смотреть на него и хотеть летать или зажмуриться от переполняющих чувств. И Минхо не отводил взгляда. Джисон морщил нос, надувал щёки, смеялся с разговорчивыми продавцами и не мог удержаться от покупок, тратя деньги совсем не как заправский студент. Жил бы в общаге - питался бы одним пустым раменом всю оставшуюся неделю. Но ему повезло с Минхо. Жидкость для розжига, бумага и решётка для гриля нашлись в багажнике у Ли Минхо - он любил выбираться в походы или на кемпинг. Дамы пришли в восторг от предложения поехать на пляж и посидеть у костра прямо сейчас - Минхо казалось, что справиться с цунами чувств будет проще в чьём-то присутствии. - Какие инициативные мальчики, мы сами хотели предложить то же самое. Нам всем сегодня пойдёт на пользу морской воздух и отдых у костра. Анна с Ю Ной резали фрукты и овощи, доставали прихваченные из дома контейнеры с закусками и курочкой в соевом соусе, Джисон выполнял важнейшую роль дегустатора всего подряд, пока Минхо разводил костёр - они приехали в скрытое от глаз место на каменистом пляже у скалы, лишь немногие местные знали о нём, и в такой день здесь было пусто. Джисон крутился вокруг женщин, пока те не отогнали его, похватал закусок, накормил ими Минхо, подошёл максимально близко к кромке воды и уставился на еле различимую линию горизонта. Где небо встречалось с морем, маячил белый парусник или это была чайка - Джисон не мог разглядеть лучше, сказалось вечное просиживание за компьютером и залипание в телефоне. - Я чем-то могу помочь? - пристал он уже к Минхо. - Не мешаться - лучшая помощь. - Ну хён, - протянул Джисон, уселся рядом, протягивая руки к огню. - Наши прекрасные дамы отогнали меня, потому что я постоянно норовил что-то попробовать, кстати, ухватил нам парочку рисовых пирожков, - он протянул один Минхо, но тот отрицательно покачал головой. - Держи! Знаешь, какой вкуснющий. - Джисон откусил от одного, замычал от удовольствия, запрокидывая голову. Минхо согласно протянул раскрытую ладонь. Доев, Джисон вздрогнул, с загадочным взглядом порылся в бездонном рюкзаке, своём вечном спутнике, явил свету прозрачный пакетик. - Волшебный порошок! Минхо заинтересованно шмыгнул носом. Они присели около жаровни, взяли по горсточке, Джисон передал слова Феликса и они загадали желания, бросая волшебную пыльцу в огонь. Он озарился искрами и окрасился в синий цвет, как по мановению магии ("Или химической реакции", - прокомментировал Минхо). Несколько минут они завороженно глядели на языки пламени, Джисон ёрзал и сдерживался изо всех сил, но всё-таки выпалил: - Что загадал? - Если скажу, не сбудется. - Знал, что ты так ответишь. Ну давай, поделись, я счастливая монета, билет с одинаковой суммой цифр с двух сторон, вообще мистер удача, мне можно рассказать, хён, камон, - Джисон принялся петь, чтобы быстрее выудить тайну. - А сам? - перекричал его голосистый Минхо. - Чтобы наша группа стала популярной, - его глаза загорелись. - Чтобы мы собирали огромные концертные залы, получили любовь и признание и двигались только вперёд и вверх. То есть, хочу, чтоб это было заслужено и взаимно с нашими фанатами, чтоб мы стали семьёй. - Почему ты постоянно говоришь "то есть"? Джисон ненадолго задумался. - Хочу быть понятым. Всегда уточняю все возможные смыслы, чтобы донести до человека. Ой, хён, я сейчас начну снова загоняться, - он нервно улыбнулся и надул щёки, отчего его губы превратились в полоску. - Что загадал? - Не болеть, - Минхо помешал дрова, уже постепенно превращающиеся в угли. - Эм... правда? Это тоже важно, конечно, но это же был волшебный порошок, ты мог загадать что угодно. - Это самое нужное. - Ты так посерьезнел, всё хорошо? - Да, прости, просто уже голодный. Принесёшь мясо? Морской ветер пригонял брызги, дарил солёный вкус на губах, хотелось бегать, раскинув руки, брызгаться водой и петь в голос - что Джисон и делал - и громко урчал живот. "Готово" Минхо стало самым прекрасным звуком за этот день. С раскрасневшимися щеками и взвинченными нервами Джисон свалился между Анной и Минхо, смеясь, извинился за неуклюжесть, налетел на еду, набивая щёки и нахваливая талантливого повара. У Минхо покраснели уши, но он до последнего держался невозмутимо, ухаживал за дамами, ел сам, приглядывая за Ханом. Когда госпожа Ким доела, то повела за собой Анну прогуляться вдоль берега. Джисон порывался с ними, но Минхо попросил его помочь с уборкой после пира, однако сам просто сидел, уставившись в небо, на котором начали рассеиваться тучи. - Джисон, не холодно? - Немного. Но от еды стало теплее. - Идём к костру. Они утащили спальный мешок, тоже найденный в багажнике Минхо, почти впритык к жаровне, Ли снял решётку, чтобы лицезреть открытый огонь, Джисон придвинулся к нему поближе, соприкоснулся коленями. Они молчали, слушали треск догорающих поленьев, шёпот волн и крики чаек, и собственные биения сердец. Почему-то они стучали так громко. Минхо развернулся в пол-оборота, протянул раскрытую ладонь, дождался пока Джисон сообразит протянуть свою в ответ, переплёл их пальцы. - Так и знал, что у тебя замёрзли руки. Темнело. Румянец на щеках можно было принять за жар от костра или подарок от ветра. Даже когда вернулись дамы, Минхо не отпустил его руку; они все уселись кругом возле жаровни. - Как вы решились признаться друг другу, как это было? - спросил их Джисон. - Тянуло, - ответила Ким Ю На. - Это были иные чувства, чем дружба. Я думаю, всех слов великих писателей и поэтов не хватит, чтобы в полной мере передать всё, что происходит внутри, когда любишь. Да и вы наверняка знаете, что такое смотреть на друга, даже лучшего, и что такое смотреть на того, в кого влюблён. Хочется касаться. Вместе просыпаться, разглядывать человека часами, утыкаться головой в макушку или шею и просто млеть рядом. - Мне казалось, что у меня жар и нездоровая одержимость - так сильно я ждала наших встреч на первых порах. Но кстати, именно я первой призналась себе. - Но не мне. - Мы сделали это одновременно. Так забавно вышло: Ю На должна была уехать на неделю со своей командой, а я пришла проводить на вокзал, мы долго-долго обнимались, даже неприлично долго для подруг, которые расстаются совсем ненадолго. А потом прошептали "я люблю тебя" каждая на своём родном языке. Это смутило и заставило смеяться. Когда Ю На вернулась, то слегла с простудой - зима тогда была суровой - я пробиралась к ней в комнату и сидела рядом, читая вслух и помогая с компрессами. Мы тогда ещё завели откуда-то котёнка, помнишь? Маленький трёхцветный прибился к нам и всё время дремал в ногах у Ю Ны. - Кажется, мы назвали его Шекспир, но его пришлось оставить, мы не смогли взять его в Корею. - Мой младший брат его приютил, и он же единственный, кто из моих братьев не отвернулся от нас, - Анна слегка передёрнула плечами. - Уже совсем стемнело. Родная, на пару слов. Минхо, милый, открой машину, пожалуйста. Они о чём-то беседовали, пока складывали контейнеры и остатки еды в пакеты. - Ким Ю На не очень довольна, но смотрит на нас и улыбается, - шептал Джисон, подглядывая боковым зрением. Он расцепил руки с Минхо и протянул к костру, огненные искры взметнулись вверх, смешиваясь со звёздами. - Звёзды... Они оба задрали головы вверх, посмотрели на раскрывающийся перед ними Млечный Путь - вдали от городских огней всё небо было усеяно молочными звёздами-точками, ни миллиметра пустого места. Вселенная тянула руки, заволакивая зрение и сознание, окуная в сказку и магическую реальность, где всё возможно и красота всегда на поверхности, являя скопления звёзд, похожие на ранки и синяки от неземного счастья. Большая Медведица катила в ковше молоко и ягоды для Малой. - Невероятно. Я будто в фантастическом фильме про космос или в романтической дораме, не хватает только музыки на фон и замедленных кадров. Минхо поднял руку, провел ей над костром, направляя искры вверх, медленно поправил волосы, неморгающе уставился на Хана. Тот хохотнул: "У тебя хорошо получается", попробовал повторить, больше похожий на мима, страдающего от голода, чем на актёра дорамы. - Нет, смотри, опусти немного подбородок, вот так, - Минхо слегка надавил большим пальцем, не убрал руку. - И взгляд будто исподлобья, но не злой, а будто на что-то бесконечное смотришь. Ага, вот так. Да... - сам же задержал дыхание от красоты Джисона, молча уставился на него. Лишь море шумело где-то в темноте. Он отвёл взгляд. - Хорошо. Идём. - Заедем на мост Кванан, я читал, что он сказочно, умопомрачительно, удивительно красив! - Если дамы не будут против, то по пути заедем полюбоваться. Если будут - вернёмся. - Спасибо, - Джисон обнял Минхо, покачал в своих руках и побежал к машине. Анна со свёртком в руках и госпожа Ким Ю На шли им навстречу, Джисону пришлось притормозить, Минхо подошёл ближе, положив руку ему на копчик. - Мы решили отдать вам ещё одну книгу, - протянула свёрток Анна, улыбнулась. - Я знала, что Ю На будет не против, поэтому захватила с собой творение господина Умберто Эко. У вас ведь нет редкого издания "Имени розы"? - Нет, - неверяще протянул Минхо. - Госпожа... Это невероятно щедро. Вы везли книгу сюда с собой. - Она надёжно упакована и лежала в сумке в машине, ей ничего не грозило. - И так всю жизнь, она слишком прозорлива и умна наперёд, - гордо прокомментировала Ким Ю На. - Примите её в благодарность за вечер и выслушанную историю, быть может вы передадите её кому-то и согреете сердце или подарите смелость и надежду. Минхо принял свёрток как драгоценность. "Хотите остановиться у моста Кванан?". "С радостью, в молодости мы часто там бывали на пикнике". Перед ними раскинулась сияющая магистраль, плавные изгибы холмов на фоне и морская гладь. Их продувал ветер, но внутри каждого - молодого и старого, парней и женщин - разгорался восторг. У Джисона выступили слёзы на глазах ("да это от ветра"), а госпожа Ю На не переставала широко улыбаться - во время одной из прогулок именно здесь она сделала первое шуточное предложение своей Анне. А та всерьёз согласилась. Незабываемо. Джисон прятался от ветра за спиной Минхо, вцепившись тому в плечи. Будь что будет, он хочет жить моментом и без дурацких рамок в голове. В его сознании и так достаточно шума, чтобы добавлять ещё. Он приобнял Минхо со спины, положил голову тому на плечо, шепнул, обжигая дыханием шею: "Так теплее. Ты не против?" и прижался ближе после кивка. Минхо накрыл его ладони своими. Несколько долгих минут их компания любовалась видом, пока все не продрогли, что единогласно решили возвращаться. Ужинать в отеле они не стали, оба уставшие после насыщенного дня, надышавшиеся воздухом и наполненные эмоциями и мыслями. Поднялись наверх, остановились у номера Джисона. - Почитаешь мне, хён? - видит Бог, сколько сил Джисону потребовалось, чтобы сохранить невозмутимое лицо. - Конечно, - Минхо зашёл в его номер. - Хочешь, откроем "Имя розы"? Как два младшеклассника, что впервые пробуют сигареты, они переглянулись и вскрыли свёрток. Поставленный голос Минхо полился по номеру, удерживая внимание, загадочный сюжет, детали, красота древнего языка, непонятное и очевидное - всё сплеталось в причудливый узор, смешиваясь с переполненными мыслями Джисона, погружая в сон. Когда раздалось тихое сопение, Минхо умолк, подсел ближе, отложив книгу, накрыл Джисона, проведя ладонью по его лбу, чтобы убрать падающую на глаза чёлку. - Минхо, - прошелестело сонное чудо. - Останешься со мной и сегодня? Вдруг это повторится. - Нам точно не нужно было брать два номера, - вздохнул и усмехнулся Минхо. - Я сейчас. Он сходил в душ в своём номере, переоделся в пижаму, вернулся с подушкой и одеялом: "Не собираюсь снова спать на твоей руке, удобно, конечно, но нет", разместился рядом. Они легли на расстоянии, которое позволяла кровать, пожелали друг другу добрых снов и уснули. "Спи спокойно, я тоже хочу выспаться", - пожелал Минхо. Через какое-то время Джисон проснулся в почти полной темноте. Окна были закрыты и зашторены, было тихо и тепло, светящиеся стрелки настенных часов показывали около трёх ночи, спокойное дыхание Минхо раздавалось под боком. Всё хорошо. Джисон перевернулся набок, немного сдвинулся к центру и оказался совсем рядом с Минхо, спящем на спине, глубоко и тихо вдохнул, потянулся к нему и осторожно приобнял, провел нежно рукой по талии, придвинулся ближе, сокращая последнее расстояние, закинул ногу на его ноги, уткнулся носом в грудь, вдыхая его прекрасный запах - моря, костра, немного геля для душа, кошачьей мяты и тёплых варежек - легонько потёрся носом и совершенно расслабленно уснул. Минхо в темноте смотрел в потолок и улыбался.