Ты любишь сливовый пирог, хëн?

      

"В своем несчастье одному я рад,

Что ты — мой грех и ты — мой вечный ад".

У. Шекспир.

- Мне нравятся парни, похожие на тебя, Джисон. В смысле, ты воплощаешь всё, что мне нравится, - Минхо никак не мог прокашляться после не туда пошедшего кусочка печенья и собраться с мыслями. - Добрые и сильные духом, увлечённые, нежные, яркие и живые, своеобразно красивые и заставляющие сердце трепетать от их выходок. Я не люблю случайные отношения, поэтому опыт у меня не самый большой, но точно качественный. Мы должны смотреть в одну сторону - вот что я уяснил недавно. Как с тобой смотрим на небо. - Сынмин говорил то же самое про причину вашего расставания, что вы начали всё чаще расходится во взглядах. - Это правда. Мы изначально были довольно разными. Так интересно, с ним мы на первый взгляд похожи, но разные в своей сути, а с тобой наоборот, как небо и земля, но в основе своей схожи. - Соулмейты, - Джисон протянул кулак. Минхо отбил. С площадки зазвучала новая баллада. - Если ты позовёшь меня танцевать, я тебя стукну, - прервал Джисон на полуслове. - Дай рыбку доесть, честное слово, и вернись уже к занятиям танцами. Минхо лукаво улыбнулся, вызывая такси. "Я хорошо изображаю друга, но Минхо кажется слишком откровенным. Его меняющийся взгляд, когда смотрит на меня, будто случайные касания, этот сюрприз. Я сделал свой, потому что влюблён, а он... Так даже друзей не балуют", - Джисон блуждал взглядом по проплывающим мимо улицам, теряясь в мыслях. - "Я не могу перестать видеть в его действиях двойной смысл. Что если я нравлюсь ему, но из-за своей упёртости не желаю замечать? Нравлюсь, как же", - он закатил глаза, откидывая голову на сиденье. - "Наши непонятные отношения становятся какой-то невыносимой пыткой для меня: добрый друг или влюблён он всё-таки? Я должен спросить или признаться. Плевать на страх, скажу ему как есть, когда Чонин уедет. О последствиях буду думать по мере наступления". Хёнджин съехал ещё днём, и теперь не было повода звать Джисона к себе. Минхо мозговал пол дороги, на какую хитрость пойти, и обрадовался, что Чонин ещё не спал по их возвращении. Его маленький шанс. - Чонин, - он протянул ему заранее купленную рыбку. - Тебе не надоело спать здесь внизу? Я завтра на работу, буду мешать утром. Может поспишь у Джисона? - Я крепко сплю, ты не помешаешь. - Ну что ты, твоя вежливость сейчас ни к чему. На кровати в комнате намного удобнее. - Не буду отрицать, - усмехнулся Чонин. - Но Джисон вертится во сне, я с ним не высплюсь. - Придётся забрать его себе, - Минхо пожал плечами, переводя невинный взгляд на наблюдавшего за их разговором как теннисной игрой Джисона. - Камон, а меня спросить?! Я вообще-то тоже здесь, и имею право слова, вдруг я хочу спать в своей родной комнате или вдруг мне уютно здесь на диване, нужно выслушивать мнение обеих сторон. - Как будто ты откажешься, - прыснул Чонин. Джисон в ответ надулся, не имея, чем возразить. - Тогда идём спать, - Минхо зевнул и потрепал увернувшегося Чонина по макушке. - Крепких снов. И что это значит? Джисон намыливал голову, лихорадочно отыскивая логичный смысл в поступке Минхо. Не находил ничего, кроме романтичного внутреннего голоса: "Он хочет быть с тобой", и жмурился от приторности, убегал в отрицание. Переодевшись, постучал в уже знакомую дверь. Всё было как накануне, и это грело сердце. Минхо похлопал ладошкой рядом с собой, не отвлекаясь от книги, Джисон не спешил, погладил уже задремавшего Дори, чмокнул его в лоб, поглаживая тёплую шёрстку, забрался под одеяло, прикатываясь ближе, заныривая Минхо под руку. Их снова окутало домашнее тепло. Пальцы Минхо заблуждали по шее Джисона, пока он был потерян в книжном мире. Джисону хотелось мурчать, вторя Дори, но он лишь вдыхал глубже и расслаблялся. От Минхо снова пахло морем и кошачьей мятой. Пусть эти мгновения будут его подарками. От Небес, от Бога?.. Пусть так, всё равно он благодарен за бесценное. Минхо притянул его голову, зарываясь в неё носом, когда дочитал главу. - Взял мой шампунь? - Я не смотрел. - Я не против. Тебе идёт мой запах. - Тебе тоже. - Хочешь о чём-нибудь поговорить? - он рассматривал мягкого Джисона, перебирая его влажные прядки. - Не знаю, о чём угодно. Хочу послушать твой голос. - А я твой. Что же делать? Джисон прижался ближе, положил голову на его грудь: "Рассказывай, а я буду слушать твой голос и сердце". Минхо кивнул и заговорил обо всём: немного о прошлом, как действительно любил танцы, о знакомстве с Феликсом, о первых днях в книжном и множестве неудач и побед, о друге профессоре, о своих и чужих котах, о Джисоне... который через несколько минут уже сладко сопел, глубоко дыша. - Видимо, моё сердце звучит как колыбельная для тебя, - он долгие мгновения рассматривал его, вдыхая тишину его образа и вселенную его души, водил руками по волосам, пока не позволяя себе большего, нашёптывал колыбельную, привораживал. - Ты мне нравишься, Джисон-и, так сильно нравишься. Джисон слишком много нервничал в последние дни, яркие эмоции переполняли его почти ежедневно, выводя нервную систему из гармонии. - Пожалуйста, будь рядом, у меня коленки трясутся. Ты понимаешь, на сколько мне непривычно? - Всё будет хорошо, - Минхо поправил ему воротник на рубашке. - Ты стал их часто носить. Просто расслабься, забудь, кто они, думай только как о родителях твоего друга. - Ты-то часто бывал в доме семьи Хван, тебе не привыкать. Поэтому я не отлипну от тебя, уж извини. - Ни за что, - усмехнулся Минхо. - Ты им понравишься. Они собирались на праздничную службу - Минхо уговорил - и даже Чонина потащили за собой. Ян с Ханом жались у стены, сложив руки за спиной в замок, осматривали расписанные стены, высокий алтарь, трепещущие огни свечей, слушали тонкие стройные голоса, доносившиеся сверху - хор, наконец увидели вышедшего отца Хвана - высокий, с проседью волос и силой во взгляде. Его мощный голос заполнил пространство, вернув внимание задумавшихся прихожан. Он затянул молитву, а Джисон поражался способности этого человека удерживать внимание - в самые нужные моменты он менял интонацию или громкость, вновь притягивая слушателей, даже если те ничего не понимали из его слов. Чонин заметил краснеющую в первых рядах макушку Хёнджина, пихнул Джисона, выпросил подойти поближе. Они пробрались сквозь толпу, пристраиваясь по бокам от друга, тот облегчённо выдохнул. - Рад вас видеть, - прошептал, пожал руки. - Минхо там, - он указал чуть вперёд. Джисон уставился на прямую спину, но решил не отвлекать в такой важный момент. - Долго ещё? - склонился к Хёнджину. - Предлагаю сбежать в оранжерею, - вместо ответа предложил тот. Было одобрено единогласно. Под "Отче наш" они высыпали наружу. - Я будто вернулся в юность, когда так же сбегал с друзьями из воскресной школы и прятался в приходском кафе, местные женщины никогда нас не выдавали, зато всегда угощали пирожками со сгущёнкой и сладким чаем. Идёмте, покажу дерево, которое посадили в честь моего рождения. Он провёл их в самую глубь оранжереи, отыскивая знакомые дорожки, указал на небольшую ель с крошечной табличкой под ней с его именем и датой рождения. Рядом подрастали ещё три. - У нас такая традиция, сажать дерево, когда кто-то рождается. Отец всю жизнь убеждал, что однажды и я посажу такие деревья со своими детьми, но кажется, я не тот, кто сделает подобный вклад в спасение природы. Посажу иву в честь рождения Феликса, он, кстати, захотел остаться на службе, безумец. Ему весело, сказал. - У вас всё серьёзно? - заинтересовался Чонин. - Я не знаю. Думаю да, но мы так мало знакомы, хотя кажется, что я жил всю жизнь ради этой встречи и уже не помню, как было без него. Он такой ангел, - Хёнджин водил рукой по отцветшим цветам и улыбался. - Мне хочется вопить, что я люблю его, но это будет выглядеть так глупо. - Йоу, не бывает глупых чувств, - Джисон обхватил его поперёк туловища, раскачал из стороны в сторону. - Если любишь, то так и есть. - В чужой жизни психолог, в своей псих? - саркастично поддел Чонин. - Ах ты мелочь, - Джисон переключился на него, догоняя убегающего Яна. Он цеплялся рукавами за сухие ветки растений, стучал подошвами по плиткам церковного двора, Чонин распугал стайку голубей, что ворковали у лестницы, а у Джисона съехала шапка на глаза. Он затормозил, но недостаточно быстро - влетел в вышедшего человека, чуть не опрокинул их обоих, неосознанно и намертво вцепился в чужие плечи. Истинным чудом они вернулись в равновесие. - Ну конечно, кто бы это ещё мог быть? - усмехнулся и покачал головой Ли Минхо. - Вот именно, кто бы ещё меня так поймал? Служба уже закончилась? - Да, почти, сейчас все приложатся к кресту и начнут выходить, здесь будет толпа, так что нам лучше поторопиться и уйти, - Минхо посмотрел на небо, затянувшееся густыми светлыми тучами. - Феликс улизнул раньше, ему зачем-то понадобилось домой. - А ты крест не будешь целовать? - Я уже. "Сначала он целует этими губами крест, а потом обхватывает чей-то член". По щекам пробежали мурашки, и Джисону резко стало жарко. Долгое воздержание играет нечестно. Хоть он давно и не был ребенком, но порой собственные прямолинейные мысли удивляли его самого, вырывались внезапно и мгновенно. "Как же круто, что окружающие их не могут читать", - думал он. "Жаль, что эти губы обхватывают не мой член", - сладострастно продолжали они. "Я обеспечиваю себя самым горячим котлом в аду", - смирившись вздохнул Джисон. - Тогда идём, - ответил вслух. - Но нужно тогда зайти за Феликсом, а до этого поймать Чонина и привести Хёнджина из оранжереи. - Тогда беги лови. - Не скажешь ничего по поводу того, что мы ушли? - Джисон поднял плечи, закусил нижнюю губу. - Мне тоже порой становится скучно и я ухожу раньше. Никаких проблем, - он потрепал Джисона по плечу, послал лёгкую улыбку и отправился на поиски Хёнджина. Феликс надел свои лучшие кроссовки, радужные, с толстой подошвой, голубой дырявый свитер с белой кофтой под ним и джинсы с серебристыми цепочками - сдержанно, красиво, ведь шёл знакомиться с родителями парня. Несуразной, разномастной, привлекающей взгляды пятёркой они двинулись к дому отца Хвана. Пожалуй, единственные, кто хотя бы внешне подходил этому месту были Чонин с Минхо - классика и повседневность. Как бы они ни старались, в облике Джисона всё равно сквозила безудержная индивидуальность: в цветной цепочке на брюках, в шипастых сапогах, в разлетевшихся на ветру волосах, хотя они старались и укладывали их десять минут. В широкой хаосной улыбке и подпрыгивающей походке - он предвкушал и боялся, оттого нервничал и был слишком активным и весёлым. Дверь им открыла миловидная девушка с длинными волнистыми волосами и взглядом оленёнка. Старшая из сестёр Джинни. Она робко обняла брата, низко поклонилась вошедшим и ушмыгнула на кухню, но надолго гости не были оставлены без присмотра. Громкий писклявый голосок и тихий низкий раздались из-за угла, затем их обладатели столкнулись с пришедшими лицом к лицу - удивительно похожая на Хёнджина малышка лет четырёх держала за руку парня в очках; всем знакомого парня. - Я подумал, что вы пойдёте сюда сразу после службы, - неловко объяснился Сынмин. - Поэтому и пришёл сразу в дом. Малышка взвизгнула имя Хёнджина и кинулась обниматься. - Милая Эльза, - стиснул её Хван, садясь на корточки, чтобы быть на одном уровне. - Тебя правда так зовут? - Феликс присел рядом, с широкой улыбкой рассматривая блестящее платье девочки и трепещущие за спиной розовые крылышки на резинках. - Да, я принцесса зимы, - она покрутилась вокруг, споткнулась, чуть не падая в руки брата и Ликса. - Настоящее имя в большом секрете, - в тон ей пояснил Хёнджин, шуточно нахмурил брови, обнял Ликса, обращаясь к сестре. - Тебе нравится этот мальчик? - Да, - смущённо мяукнула она, прячась за плечо брата и улыбчиво наблюдая за Феликсом. Что-то прошептала Хёнджину на ухо. - Она говорит, что у тебя голубая кофта, значит ты тоже фея зимы, - рассмеялся он. - Идёмте в гостиную. Пока семейство Хван накрывало на стол, гости разбрелись по комнате: Чонин с Ликсом были взяты в плен Эльзой и слушали увлекательную историю, в которой понимали только каждое пятое слово, со смехом переглядываясь, Джисон чувствовал себя стеснённо, ходил вдоль стен и шкафов с фотографиями в рамках с сомкнутыми в узел ладонями. - Хёнджин в детстве был таким же милым, - негромко сказал Минхо, подходя сзади. Они смотрели на фотографии на полочке, среди них Хан разглядел вырезки из журналов, придвинулся ближе, прочитал одну, вторую, следующие. Покачал головой, развернулся к Минхо, не сдержал улыбки при виде него. - Кажется, Хёнджин совсем не представляет, как на самом деле дорог своему отцу: здесь все вырезки с заметками о нём с его первого успеха и до последнего пару недель назад. Они следили за деятельностью сына, даже не одобряя её. Или его. - Скорее её. Вообще-то, госпожа Хван и её муж любят детей с такой силой, что невозможно не позавидовать. Это ещё одна причина, почему я чаще стал к ним заходить после переезда родителей - всем порой нужно чувство принятия и опоры на кого-то взрослого. А их любви хватает на всех. - Вау, они и правда потрясающие в твоих словах. - И на деле. Постарайся расслабиться, - он взял его всё ещё сомкнутые в замок ладони, разъединил, начал мягко разминать. - Понимаю, что церковное окружение тебе в новинку, но с тобой твои друзья. И я. И даже Сынмин, - он усмехнулся на последнем. - Кто его пригласил? - Хёнджин, когда они гуляли с Ликсом, и тот вечно болтал про самую классную работу на свете. Тем более они и лично познакомились, когда Хван ходил тебе помогать в книжном, да и ты сам говорил, что Сынмин его даже хвалил, так что... больше знакомого народу, больше кислороду. - Мне нравится эта переделка поговорки. Остроумно, - он не отпускал рук Джисона, чувствовал что должен сказать что-то важное, но мысли путались из-за меняющейся погоды. - Пойдём сядем, я что-то устал за утро. - Простоять на службе почти 2 часа - реальный подвиг. А ведь кто-то каждый день туда ходит, жесть, надо очень любить и верить, чтобы выдержать, я зазевал на десятой минуте, а через пол часа на меня уже рядом стоящие косо поглядывали, - Джисон болтал и смеялся, пока они усаживались за ещё свободный стол. Минхо придвинул его стул ближе к себе, продолжал слушать сквозь нарастающую головную боль. - Хотя если сравнить с концертами, то можно понять: мы тоже можем по несколько часов выступать, хоть и с перерывами. Мы - это артисты. А у верующих вместо перерывов, наверное, полёт мыслей. О, тот самый разговор с собой, как ты говорил. - Прости, Джисон, - перебил Ли. - Давай посидим в тишине, буквально пару минут, у меня в голове так шумит, а я хочу слышать тебя и не могу сосредоточиться. - Что такое? - Хан обеспокоенно заглянул ему в глаза, его собственные заметались. - Погода, - бросил Минхо, кладя голову на плечо Джисона и опуская тяжёлые веки. Ему хотелось, чтобы его погладили по голове, чтобы оставили в полнейшем вакууме или хотя бы приложили что-то холодное к вискам. Тёплой лапкой стала рука Джисона, что несмело коснулся его волос, провёл, едва касаясь, обеспокоено наблюдая. Минхо расслабил вечно напряжённые плечи. - Может пойдём домой? - Даже не надейся, - слабо усмехнулся Минхо. - Досидим до позднего вечера. - Мазохист. - И живодёр. - Эм, а это почему? - Мучаю бедного зайку, заставляя оставаться здесь. - На зайку больше похож ты, особенно когда улыбаешься передними зубами. Ну знаешь, не так, как мне, когда прям искренне, а с немного незнакомыми или формально. И ты мои щёки видел, я скорее хомяк. - Милый квокка. - Кто это квокка? - Погугли, - отмахнулся Минхо, садясь прямо, стряхивая минутную слабость. В эту же минуту в гостиную вошли Хёнджин и его семья. Они расставили последние закуски на столе, пока гости рассаживались вокруг, Джисон напрягся, поджал губы, когда отец Хван сел напротив него. Он с узлом в животе ждал... чего-то. Сам не знал. Но беседа потекла привычным образом, разложили еду, начали говорить на отвлечённые темы - будто семейный день рождения или новый год. Джисон ел немного, больше слушал, иногда поглядывал на Минхо, но тот был в порядке - или профессионально делал вид, что в порядке. Феликс демонстративно крутил новые колечки на пальцах: чёрное и белое, надетые вместе. На пальцах Хёнджина аристократично покоились такие же. Когда словил взгляды всех друзей, опустил ладошку на стол. "Они всё-таки развивают отношения", - недовольно, но без особой злости думал Минхо. - "Как у них всё просто". И у тебя, и у тебя не сложно! - кричал внутренний, очень глубоко внутренний голос, такой, что почти не было слышно. Сынмин и отец Хван нашли общий язык, они в общем-то были довольно похожи: начитанные, больше слушающие, чем говорящие, рассудительные, несущие в своих руках ответственность за место и настроение в нём - будь то церковь или книжный, люди приходили к ним и они умели отдавать. Поэтому именно Сынмин и осмелился перевести лёгкие темы на важные. - Отец Хван, так что же вас убедило принять Хёнджина таким, какой он есть? Даже позвать пожить в родном доме, хотя он может оказать не то влияние, что вы желали бы своим детям. - "Забудет ли женщина грудное дитя свое, чтобы не пожалеть сына чрева своего? но если бы и она забыла, то Я не забуду тебя", - процитировал отец Хван, смочил горло стаканом воды. - Он прежде всего мой сын, старший и сильный, и любовь к нему превыше всего. Как я буду отцом своей пастве, если даже родному сыну не смог? Сынмин понимающе кивнул. - Расскажите о себе, - обратился отец Хван к сидящим. - Хочу знать больше о друзьях Хёнджина, это многое скажет и о нём самом. - Пап, глупо оценивать человека по его друзьям, - легко бросил Хёнджин. - И всё же. Как скажешь, но узнать вас - как отдельных личностей - всё ещё остаётся заманчивым. - Я Феликс, - он протянул ладошку, потряхивая крупную ладонь отца Хвана в своей лапке, широко улыбнулся, немного закашлялся. - Мы с Хёнджином близки, я его очень люблю. Мы знакомы совсем мало, но знаете, наши души будто уже прожили много жизней вместе и сейчас просто снова встретились. Ой, в христианстве ведь нет понятия о нескольких жизнях, - Феликс нахмурился. - Тогда можно сказать, что Бог предназначил нас друг другу. Ой, это тоже не очень, да? - Он обвёл всех неуверенным взглядом. - Я запутался, но надеюсь, что вы поняли. - Поняли, - кивнул отец Хван. - И твои чудесные кольца тоже заметили, Феликс. Ликс покраснел от удовольствия, но ничего не стал отвечать. Мама Хёнджина поднялась из-за стола, ушла в другую комнату, оттуда послышался шорох и тихие голоса, а потом она вернулась с сонным карапузом на руках. Хёнджин с сестрой достали детский стульчик, поулюлюкали с младшеньким - тот жмурился и всё ещё медленно моргал, но быстро пришёл в себя, заинтересованно оглядел толпу и запросил еды. Беседа продолжилась, Сынмин и Чонин рассказывали о себе какие-то общие вещи, а Джисон всё больше волновался, приближалась его очередь. Нервы совсем ни к чёрту. Он даже не замечал, как сильно дёргал ногой, пока не почувствовал на коленке успокаивающее прикосновение тёплой ладошки. Минхо не смотрел на него, но слегка сжал пальцами ногу, погладил колено, скользнул немного выше, желая отвлечь и успокоить. Слегка повернулся, чтобы прошептать: - Всё в порядке. Это было обычной поддержкой, но живот Джисона горячо заныл. Такая он чувствительная зайка. Или квокка, как сказал бы Минхо. Его тело было слишком чутким, всегда открытым для него, жаждущим и взволнованным. - Ли Минхо мы знаем, - улыбнулся отец Хван. - Остались вы, молодой человек, - уставился на Джисона с покрасневшими щеками и приветливым взглядом. Хан начал говорить о себе, немного скомкано, отрывисто, но постепенно расслаблялся, рассказывал о переезде и знакомстве с Ликсом, о первой встрече Хёнджина и Феликса, о своей музыке, об их походе в церковное кафе с Минхо - обо всём. - Ли Минхо, пытаешься привлечь молодёжь в лоно церкви? - отец Хван улыбался, и вокруг его глаз собирались солнечные лучи, а сами глаза превращались в узкие дуги - совсем как у сына. - Ничто не сделает этого лучше, чем собственный пример. - Как всегда мудро. Господа, если вы закончили, перейдём к десерту, мы с моей душой приготовили сами, - он с гордостью посмотрел на жену, поднимаясь из-за стола. - Буквально пять-десять минут. - Мы пока сходим с Феликсом и королевой Эльзой на задний двор, покажу ему качели, которые мы делали в детстве, - Хёнджин схватил обоих под руки и потащил за куртками. Чонин и Джисон с детским интересом шмыгнули следом. - Пойдём покурим, - позвал Сынмин, проходя мимо Минхо. Ли не курил, да и Сынмин лишь изредка баловался подобным, но сейчас обоим и правда нужен был свежий воздух, в доме было сильно натоплено. Пуская белоснежных дракончиков изо рта, опираясь на столб у крыльца, Минхо наблюдал за тлеющей в темноте сигаретой, отыскивал первые звёзды в просветах. В воздухе пахло снегом. - Поговорим откровенно? - тихо предложил Сынмин на середине сигареты. - Давай. О чём? - Минхо заинтересованно выпрямился, сделал шаг ближе. - Вряд-ли ты говорил об этом с Феликсом, а больше и не с кем, а я всё ещё помню, как тебе помогает проговаривание, - Сынмин повернулся лицом, внимательно осмотрел Минхо. - О Джисоне. - А что "о Джисоне"? - Я не зря подчеркнул откровенность разговора. Если не хочешь, остановимся. Помолчали. Где-то вдалеке мимо пролетела птица, хлопая крыльями. - Я хочу услышать твоё мнение, - решил Минхо. - Хорошо, - Сынмин докурил, выкинул сигарету в урну, и достал вторую. Сегодня хотелось. Сегодня было нужно. - Ты влюблён в него, - без предисловий, без уловок, без стеснения. Магия Ким Сынмина. - Так. Как решил? - Твой взгляд тебя выдаёт с головой. Пристальный, с океаном нежности и желанием защитить от всех невзгод. Как на самое драгоценное сокровище. Я знаю. Когда-то ты смотрел так на меня. В самом начале, когда ещё надеялся, что я тот самый. Но на Джисона ты смотришь так... намного глубже. В твоих глазах столько чувства, Минхо. Не думал, что ты сможешь полюбить кого-то на столько сильно и трепетно. И всё же ты никогда не смотрел так на меня. - Он умолк и затянулся, давая Минхо время осмыслить, оглядел небо, заполонённое тучами с редкими просветами. - Я ему даже завидую, всем бы любовь, что сильнее всего на свете. А в твоей это видно. - Сынмин, - Минхо прокашлялся, - о какой любви ты говоришь? Тебе не кажется, что это слишком сильное и важное слово, чтобы называть ею то, что я чувствую к парню, с которым знаком совсем недавно? - Любовь сильнее всего на свете, ты это знаешь. Сильнее смерти и времени. Так что не важно, сколько вы знакомы, важно как. Хотя зачем я тебя убеждаю, - он погасил окурок, бросил его в урну. - Тебе твои чувства яснее. Просто не облажайся снова, - он выдохнул белое облачко в холодную ночь и пошёл внутрь. - И что мне делать? - бросил ему в спину Минхо, останавливая. - Хотя бы просто позволь себе это чувствовать. Не закрывайся от него, как ты привык, твоя правда не станет ни для кого бременем. Джисон сидел один в гостиной, поедая оставшиеся закуски. Он быстро замёрз на заднем дворе и под шумок слинял, поболтал с сестрой Джинни - скромная, но очень начитанная, по интеллекту и речи она казалась даже старше него - покачал малыша, соревнуясь с ним, кто громче засмеётся, помахал ему, когда тому пришло время менять памперс, уселся за стол, уже приметив то, что съест. - Джисон, - Сынмин вернулся первым, уселся на стул Минхо. - Как прошло свидание? Хан подавился рулетом. - Свидание? Это было не свидание, что ты! Но Минхо очень понравились салюты, у него так глаза сияли! Как вы это провернули? Я точно у вас в долгу. - Не волнуйся, мы в расчёте, хорошо? Я рад, что всё прошло замечательно. - Превосходно! - Ты очень дорожишь Минхо, да? - и снова без предисловий и утаек. - Ну... да? - Джисон заморгал, натягивая привычное беззаботное выражение лица. - Брось. Не нужно этого притворства со мной. Я не прошу доверять секреты или вскрывать чувства, но не строй из себя шута, когда мы говорим об этом. Ты ведь влюблён в него, да? - Мгм. - Исчерпывающе, - Сынмин откинулся на спинку стула, отпил немного апельсинового сока. - Мне не нужно твоё признание. Но оно нужно Минхо. - Нужно ему? - Джисон загорелся рождественской удивлённой гирляндой. - Или нет, - Сынмин покачал ногой, лукаво протянул, - Даже не знаю. - Сынмин, серьёзно! Тебе кажется, он ждёт признания? Думаешь, он может ответить взаимностью? - Думаю, что шансы велики. Очень, - оба обернулись на шум, что извещал о возвращении гостей и хозяев вечера. - Остаться сидеть с тобой, не будешь волноваться рядом с Минхо после моих слов? - Всё в порядке, - ответил Джи его фразой. - Я справлюсь, - улыбнулся Сынмину, когда в гостиную начали возвращаться. Минхо пришёл среди последних с покрасневшим носом и слезящимися глазами, напугал ледяными руками Феликса и Хёнджина, подкравшись сзади к их шеям, вернулся к своему месту, желая прямо сейчас поехать домой. - Ты в порядке? - вскользь уточнил Джисон. - Ага. На улице будто снеговые тучи, поэтому так стучит в голове, и холодно, так что закутайся на обратном пути. Мама и папа Хёнджина испекли домашний медовик - любимое лакомство их четверых детей, а после вечера и всех гостей. Пили чай с травами - конечно из оранжереи - и Чонин с Сынмином восторженно вздыхали после каждого глотка, они единственные раньше не пробовали местный сбор. Джисон в удовольствии качал головой. - Я рада, что вам нравится, - улыбалась мама Хёнджина. - Вы замечательные друзья, так искренне наслаждаетесь всеми мелочами. Я думаю, вы будете ценить нашего сыночка, - она погладила сидящего рядом Хёнджина по голове. - Мам... - протянул он смущённо и довольно. - Умение ценить мелочи - одно из драгоценнейших, - вторила женщине старшая дочь. - И хорошо, если человек научается ему сам, а не жизнь заставляет его усвоить урок, - поддержал отец Хван. - Минхо знает, о чём я говорю, верно? - Да, жизнь порой суровый учитель, но в конце концов её уроки оказываются мудрыми. Мне понадобилось прожить больше двадцати лет, чтобы понять, что каждый день ценен. - Ещё бы уметь это не забывать, - добавила мама Хёнджина. - Стараюсь жить каждый, как последний. - Радикально, - отец Хван улыбнулся, вставая, забрал малыша у жены, попрощался со всеми присутствующими и извинился за ранний уход - кое-кому пора спать, одно укладывание займёт больше часа. Феликс с Чонином тоже зевали. Поэтому совсем скоро дом опустел, так же как и блюдо с розданным гостям тортом. В этот раз Феликс кое-как отговорил Хёнджина провожать его, но едва выйдя за ворота, сделал испуганный взгляд - Сынмину пришлось идти с ним. Джисон с Чонином и Минхо шли в тишине, не считая редких замечаний Джисона о том и сём, об увиденном и придуманном, Ян и Ли были не в состоянии говорить. Чонина чудом удалось словить, когда он уже в полёте на диван засыпал, довести до комнаты и уложить в кровать. Ранняя пташка. Джисону хватило сил даже на вечернюю рутину: кормление котов, душ, пижама, уход за кожей. "Последний раз ночуем вместе", - думал он у комнаты Минхо. В этот раз только глубже вздохнул, уже без стука заходя внутрь. Ли спал. Кажется этот день с его болями сморил и его, вынудив выбрать сон вместо целебного побега в книгу. Джисон чувствовал себя удивительно в этой комнате: он становился нежным и расслабленным, будто это был его оплот вне всякого мира, его безопасная жизнь из светлой мечты, все его дневные сомнения и метания, бесконечные самокопания и разрушения не могли войти сюда. Это была колыбель чувств. Здесь он был тёплым и открытым. Джисон потянулся, стараясь не защемить нервы - после восемнадцати эта функция взрослости добавилась в его жизнь - осторожно забрался под одеяло, поджимая ноги, чтобы согреться, уставился на Минхо. Он обожал его сонным, и не только за красоту и нежную расслабленность, но и за то, что можно было бесконечно рассматривать его, скользить взглядом по щекам, губам, убирать прядки со лба, представлять, что мог бы касаться губами. С невыносимой и одинаковой силой он хотел этого и тормозил себя, не смея, не получив разрешение. Но он мог касаться его руками. Его лба, убирая волосы, его скул, подтягивая одеяло, его губ... открывая их, чтобы он лучше дышал. Как всегда с обрыва в глубь Джисон прильнул ближе, уткнулся в шею, вдыхая до слёз знакомый аромат парня, обхватил руками и ногами, зажмуривая глаза. Минхо сонно втянул воздух, тепло обнял Хана в ответ, причмокнул губами и продолжил спать. Теперь он оказался ещё ближе. Хотелось остаться так навсегда. Хана начинало клонить в сон, но он старалась не спать, продлевая своё наслаждение. Битвы со сном всегда неравные и проигрышные. Джисон чуть приподнял голову, прижатый к Минхо, случайно скользнул губами по его шее, замер; придвинулся снова, в этот раз осознанно, вдохнул, прикрывая глаза, тихо поцеловал кадык, вену, подбородок. Его начало уносить волнами жара, но он оставался тихим и осторожным. Спустился вниз, прошёлся носом по ямочкам у ключиц, целуя попеременно, снова неспешно поднялся наверх, поцеловал за ухом, зарылся в растрепавшиеся волосы парня, зажмуриваясь и сдерживаясь. - Джисон-и, - холодным ушатом и сердцебиением стал тихий голос. - Хо? - Джисон приподнялся, нависая над ним. Минхо по-котячьи моргал и фокусировался. - Я хочу сказать какую-нибудь глупость, но давай ляжем спать. - Скажи. Минхо потянул Джисона на себя, укладывая того у сердца, уже привычно заиграл с его отросшими волосами. - Потом буду жалеть. Скажу днём. - Ночью проще быть честным, она ослабляет дневные вожжи. - И скидывает шоры, - Минхо вздохнул. - Я хотел сказать, что ты очень хороший. Потрясающий. - Подожди. Ты скинул свои? - Что? - Шоры. - ... нет, Джисон-и, никогда с тобой. - Значит рядом со мной ты всегда напряжён? - Наоборот, как никогда счастлив. - Тогда почему не? Минхо прильнул губами к его лбу, оставляя долгий и мягкий поцелуй. - Надеюсь, ты знаешь, что любовью во сне занимаются с согласия обоих партнёров? - Боже, почему ты... Знаю, конечно. Почему ты спрашиваешь? - "Он ведь не мог почувствовать, верно? Он ведь не о том, что я целовал его?" - Просто вспомнилось. - Думаешь о сексе, когда я рядом? - Джисон скрыл сомнения под лукавой усмешкой. - Как будто ты нет. - Фу, хён, ну конечно! - он стукнул его по плечу, в следующую секунду оказавшись прижатым ещё ближе без возможности двигаться. - Только так о тебе и думаю. - И всё же думаешь, - прошептал Минхо, опасливо приближаясь. - Прекрати, прекрати, - завизжал, смеясь и смущаясь Джисон. - Даже в темноте видно, как ты покраснел. - Ставлю 10 000 вон, что твои уши тоже горят. - Проверь, - железо, сталь, уверенность в голосе. Джисон по-лисьи улыбнулся, склонился к Минхо, на мгновение замирая, а затем поцеловал под ухом, легонько прикусил нежную кожу, оттягивая, слегка подул, перед тем, как отстраниться. Смотрел глубоко дыша, как и Минхо. "Сумасшедший!" и "Поцелуй ещё!" соревновались в его голове. Минхо впервые не хотелось отвечать на провокацию, хотелось поддаться, растаять творожным сырком в микроволновке, хотелось позволить себе быть слабым. - Какая сила, - попытался охладить нагревающуюся тишину Джисон. - Твоё лицо не изменилось, но уши всё же пылают. - "Как и сердце". - Ты всё время мне проигрываешь, Джисон. Сначала поцелуи, теперь воны. - Хэй, я не проиграл! Твои уши тоже красные. - Ты спровоцировал. - Ты меня тоже! - Я не виноват, что тебе достаточно объятия, чтобы покраснеть. Признай поражение и давай спать. - Ни. За. Что. - Упрямая белка, тогда я засмущаю тебя до смерти и вынужу сдаться. - Не выйдет, - Джисон скрестил руки на груди. Минхо сел напротив, посмотрел из-под полуприкрытых век: "Ты сводишь с ума". Сильными руками развернул Джисона к себе спиной, прижал ближе к своему обнажённому торсу, сажая его между ног, согнутых в коленях, сцепил его ладони, удерживая их внизу одной рукой, а второй проводя по его рёбрам и шаловливыми движениями поднимаясь к шее. Очертил пальцами подборок, невзначай задевая губы, дышал ему на ухо. Джисон потерял себя где-то в самом начале, и сейчас желал лишь чувствовать и закрывать глаза, оставляя в собственных ладонях вмятины от ногтей. Минхо провёл горячим дыханием в миллиметре от откинутой назад шеи, пахнущей свежим гелем для душа и зелёным чаем, уловил глубокий тяжёлый глоток, усмехнулся, прикоснулся губами к мочке уха, кусая и целуя, провёл свободной рукой по прессу Джисона поверх футболки, от чего тот выгнулся назад и снова сглотнул. - Как тебе тяжело, да? - Минхо бесстыдно дразнился, титаническим трудом удерживая себя самого от заветных желаний. - Всё хорошо, малыш, - он опустил руку к паху Джисона, вызывая несдержанный гортанный стон. Они оба замерли. Осознали, как далеко зашли. Минхо осторожно убрал удерживающую чужие ладони руку, отклонился назад, давая Джисону право выбрать. Джисон опустил голову, сгорая. - Ты в порядке? - спросил осторожно Минхо. - Мгм. Ты выиграл, хён, мне жутко стыдно. - Брось, - он мягко развернул к себе Джисона, поднял его подбородок, заставляя посмотреть на себя, задохнулся на мгновение от разгорячённого румянца парня. - Всё хорошо. Это естественная реакция организма. Я перешёл границу, извини. - Нет, всё хорошо. Мир. - Джисон протянул ладошку. - Не предложишь забыть об этом? - А ты бы хотел? Потому что я нет. - Нет, - ответил Хан, укладываясь спиной к Минхо. - Доброй ночи. - Спокойной, Джисон-и. Утро наступило рано. Чонин собирал вещи и принимал душ, Минхо готовил завтрак, когда Джисон только разлепил глаза. Он крепко спал. Проснувшись, долго поворочался, посмотрел несколько минут в потолок, вспоминая произошедшее, подумал, что теперь его признание после уезда Чонина хотя бы не будет таким внезапным. Если Минхо ничего не понял, он идиот. Но а если он подумает, что Джи признаётся только из-за сексуального влечения? Нужно подобрать слова, нужно ему всё объяснить. Минхо готовил в рубашке и брюках, что несколько выбивалось из привычной картины. - Сегодня не буду с вами завтракать, у меня важные дела в городе, приеду к вечеру. И, Джисон, всё обсудим, когда я вернусь, хорошо? - мягко и прямо. - Да, - Джисон заинтересованно изучал свой чай. - Не забудь телефон. Придётся ждать целый день. - Тебе обязательно уезжать утром? - пристал после завтрака к Чонину, пока тот допивал кофе. - Да, вечером съёмка, я там нужен, и так вчерашнюю пропустил, Чан голову открутит. - Чан? Чан и съёмка? В смысле? - Чёрт, - Чонин перевёл взгляд, в котором явно читалось "ты ничего не слышал". Но Джисон не желал читать, и Чонин понял это без слов, обречённо вздохнув. - Он снимается для одного журнала, поэтому мы и времени больше вместе проводим, по работе, а не то, что Хёнджин намечтал. - Вау, для какого журнала? Чани-хён звезда? - Джисон важно надулся, широко улыбаясь. - Больше никакой информации, - Чонин заткнул его ладонью, одним глотком допил кофе и улизнул наверх. - Жуть, видимо придётся сесть за лекции. День тянулся ожиданием и патокой. Феликс работал до вечера, а Хёнджин проводил онлайн встречу и уроки, раз пока решил остаться в городке. В его фирме не были довольны таким раскладом, но перечить пока что не стали. Впрочем, ему удалось выпросить всего пять дополнительных дней, а о том, что будет потом, ни он, ни Феликс решили не говорить. Они просто были вместе так часто, как могли, кутались в шарфы и гуляли пол ночи напролёт, рассказывая друг другу о себе, восполняя прожитые раздельно годы. Феликс отгонял уже скребущую тоску неизвестности, но Хёнджин замечал его внезапно тускнеющий взгляд среди смеха и крепко обнимал, давая немного поплакать. Слёзы у Феликса всегда были близко. Джисон послонялся по дому, посидел за лекциями, отвлекаясь на всё подряд, пока наконец не откинул тетрадь в ящик в столе, дописал недостающие строки песни, повалялся на кровати Минхо, поглаживая котов и болтая с ними обо всём на свете, оставил на отлепляющемся листочке на столе сердечко карандашом, позалипал в телефоне, болтая ногами - совсем не хотелось уходить из комнаты, но в животе уже громко урчало, и пришлось всей маленькой компанией: Суни, Дуни, Джисон, Дори - спуститься вниз и ограбить холодильник. Уже становилось темно, хотя времени ещё было мало. Дурацкая осень с её мраком. Самые тяжёлые вещи - догонять, ждать и не спать, когда хочется спать. Со сном проблем не было и догонять было некого, а вот ждать Джисону было нестерпимо. Он увлекал себя фильмом, клипами, новостями шоу-бизнеса, но фоново всё равно ждал Минхо. Решил приготовить что-то на ужин, чтобы занять голову и руки. Чуть не подпалил волосы. Заказал доставку. "Когда мы поженимся, готовить будет Минхо, иначе умрём голодной смертью. Как хорошо, что он отлично это умеет". "Но с чего я решил, что разговор будет приятным? Так тепло в груди и так жду, но вдруг он скажет, что произошедшее было ошибкой, игрой, снова извинится?". Сомнения были совсем тихими на фоне непонятно почему радостного предвкушения, но покусывали больно, как комары летом. В десять вечера Джисон уже заволновался. Когда Минхо не приехал и в час ночи, затревожился. Попытался позвонить, но он не брал трубку. Утешал себя бессмысленными отговорками о пробках, внезапных делах, потерянном телефоне в конце концов, не давая страшным картинам аварий или нападений в переулках выйти на передний план. Сам не заметил, как задремал в его комнате под ночником. Когда спустился выпить воды, дом всё ещё был пуст, а часы отсчитывали третий час ночи. До слёз и трясучки стало не по себе, но сейчас было не время утопать в этом. Он написал Феликсу, Сынмину, но оба спали и не отвечали, будить было бы кощунственно. Случись что, они бы ему сообщили. Эта мысль успокоила на мгновение, Джисон уже начал сомневаться, сказал ли Минхо, что приедет сегодня вечером. Но спать лёг на диване внизу, чтобы услышать открывающуюся дверь. Его сон не был потревожен. Джисон проснулся к позднему утру и столкнулся с убивающей тишиной, только часы громоподобно тикали в замершем пространстве. Он протёр глаза, приподнимаясь, снова набрал Минхо. Уже почти собирался сбросить долгие терзающие гудки, когда на том конце треснуло и послышался тихий голос. Тихий женский голос. - Алло?