Were never ready, but 'll never regret

      Сонхва за сегодня не получил ни одного сообщения от своего парня. Это не было чем-то странным или из ряда вон выходящим, и именно от этого саднило на душе. Он мог понять Хонджуна, но и себя он любил достаточно, так что желание ждать от него звонка постепенно исчезало. Сегодня они обещали друг-другу закончить пораньше, но его отправили на очередную съемку. Пак не удивился бы, узнав, что это сделал всё тот же Джун. Хотел было отказаться, отдать эту работу другой модели, однако опять не увидев новых уведомлений сдался.       Закончил парень ближе к полуночи, пришлось лететь в другую страну и он, в общем то, об этом не жалел, удобно держать телефон в режиме полёта. Он был уверен, Ким дома, сидит за работой, хотя, быть может, он всё же встретит возлюбленного по нормальному. Хва устало провернул ключ в скважине, и испугался, когда дверь открылась сама. Его с ног до головы осмотрел пытливый взгляд Хона, и Хва мог только дождаться, когда его пустят за порог. Он сделал это, как только Ким отступил и стал молчаливо раздеваться, пока парень испытующе продолжал осматривать первого. И Паку было откровенно всё равно, почему Джун так смотрел, всё чего хотелось — спать. Он прошёл, минуя коридор в их спальню, Ким, он слышал это по шагам, шёл точно за ним. Тогда Сонхва не выдержав спросил:       — Что-то стряслось? Мы можем обсудить после того как я приму душ?       — Хва, где ты был? Я… я звонил тебе так часто, — голос сквозил беспокойством и Сон не мог игнорировать, пусть и считал, что вопрос глупый.       — Работал. Думал без твоего разрешения никто никого никуда не отправляет-       — Эти придурки дали тебе ещё работы? — у Хона почти пар из ушей пошёл и тогда Пак окончательно снял с себя усталость, его раздражало, что Ким не может всё объяснить.       — Да, и насколько я помню, ты босс этих придурков. Где ты был, когда они решали этот вопрос?       — Дома, Хва, дома. Я ушёл раньше, так, как если бы сел за бумажную работу не вернулся бы к времени на которое мы договаривались.       — О, помнишь, что мы о чём-то договаривались? — без яда, просто от того что не сдержался, произнёс Сонхва.       — Конечно, я всё подготовил. Дома как ты любишь, потому, что здесь нет тысячи глаз, я, — он не знал, почему считал, что должен оправдаться, его это бесило, ведь он правда старался, а ещё знал: Хва мог отказаться, но почему он выбрал работу, а не его?       — Уже нет смысла, если не ляжем скоро, вставать завтра будет проблематично, — с этими словами Пак удалился в душ. Хотел смыть этот день, все сомнения в любви Джуна. Откуда вообще сомнения? Ему точно нужна свежая голова.       Ким же, только смотрел, как парень уходил. Нет, они определённо ничего не решили, но решать что-то не конёк Джуна. Он покачал головой, всё что он подготовил для ужина, парень давно убрал, а сейчас видимо придётся убрать и то нелепое лего, с которым он так намучился, потеряв одну деталь ещё до того, как Пак пришёл. Он вообще плохая компания во всех увлечениях Хва. Может поэтому он выбрал поработать? Бред. И всё же Хон чувствовал себя виноватым, никак не в состоянии понять из-за чего.       Пока Пак мылся, Джун уже всё прибрал, помнил, как старший любит порядок. Одел свою ночную рубашку — это был подарок Хва, он тогда сказал, что она настолько длинная, что Хон может носить её как платье. Что он собственно и делал, только дома и только для Пака. Он услышал, как Сонхва открывает дверь, сразу уловил знакомый аромат лаванды, который говорил о том, что Хва сейчас действительно хочет спокойно поспать. Но не в характере Хона засыпать с нерешёнными вопросами. Он пошёл парню навстречу и как обычно делал, чтобы успокоить его, притянул к себе, оставив пару сантиметров между губами и прижимаясь лбом к чужому.       Этот жест правда был у Сонхва любимым, не мешало даже то, что ради него ему приходилось наклоняться, наоборот всегда умиляла эта их разница в росте. Он внимательно смотрел на Джуна, раздумывая зачем он это сделал, но понял, что и сам хотел бы нормально поговорить. Его шелковый халат сполз с плеча, и Ким аккуратно поправил его, отстраняясь.       — Почему ты согласился уехать? — не сумев задержать обиду в голосе протянул Хон.       — Почему ты не написал раньше, что уже ушёл с работы? Почему вообще не писал? — глаза парня округлились.       — Хва, ты знаешь, как я занят. Я, — Ким быстро заткнулся уже понимая, как абсурдно это звучит. Они оба заняты и только у него, почему-то, не хватает времени, — Прости, — уже тихо добавил Хон, не в силах смотреть на своего парня, либо потому, что сам обижен, но не может предъявить это так как сам налажал, либо потому, что боится, что Пак не простит. Это явно не первый раз, однако осознание пришло к Джуну очень поздно.       — Повтори, — уже издевательски продолжал Сонхва, видя, как до возлюбленного всё наконец доходит. Он был этому безумно рад, рад, что всё он надумал сам и Ким его любит, но и не смог отказать себе в желании побесить парня.       — Чёрт, извини меня, Пак Сонхва! — выдал Хон и встретился с ухмылкой, которую любит так же сильно, как и ненавидит. Не в силах смотреть на неё, не сегодня, не тогда, когда сам зол, Ким заставил парня развернуться к стене спиной и упасть по ней, чтобы Киму было удобнее сделать то, что он собирался. Пак уже знал, что это произойдёт, однако не смог сдержать стон удивления, когда сначала слегка грубый поцелуй окончился тем, что у парня на губе проступила кровь от укуса.       — Плохое сопровождение извинению-       — Ох, это было за то, что проигнорировал все мои сегодняшнее старания, — Хон продолжает начатое таща Сонхва вслед за собой в их спальню.       — Мог бы сказать, я бы тоже извинился, — улыбнулся, слизывая кровь с губы, давно Хон не был с ним так жесток, наверно с их первой ночи? Ох, видимо Паку этого и не хватало.       — Извинения в виде отменного секса, я тоже приму, так что не расслабляйся, — Киму этот вариант нравился в разы больше. Во всяком случае, теперь, когда они друг друга услышали было плевать на всё, кроме этого мужчины перед ним.       — Хочешь быть снизу в этот раз? — Хва быстро подхватил эту игру и аккомпанируя свои слова, повалил возлюбленного на кровать, перебрасывая одну ногу через его талию и присаживаясь сверху его возбуждения.       Ким на это улыбается ещё шире, их игры со сменой позиций всегда были хороши, но сегодня он правда был готов отдаться Паку полностью, пусть он старается сегодня. Старший времени не теряет, припадает к губам и заставляет стонать в них от собственной интенсивности. Осматривает уже разгорячённого любовника и ухмыляется, тянясь к пульту, пара нажатий и в комнате остаётся гореть лишь гирлянда вокруг потолка, теперь весь их разврат освещается красными лучами. Но Ким не в состоянии терпеть, тянет Хва за шею и снова целует и опять используя свои острые, спасибо генетике, клыки проделывает новый порез на нижней губе. От этого старший стонет, отстраняясь и вглядываясь в лицо перед собой.       — Сейчас за что?       — За то, что ты чёртов извращенец, — протягивает Джун и уже шепотом добавляет, — Мне нравится.       У Хва вырывается истерический смешок… В этом они похожи. Но он больше не даст этой коротышке доминировать, он сам согласился. Спускается в своих поцелуях до ключицы, знает, как младшему это нравится. Языком проходит по их контуру, видит, как парень хочет большего, как его руки тянутся к пуговицам на своей рубашке, но перехватывает их. Скрестив запястье маленьких ладоней Пак одной рукой удерживает их над головой Кима.       — Больно, придурок.       — Сегодня, ты должен слушаться, слушайся, чтобы не было больно.       — Ты ничего не запретил, — продолжает возмущения Джун.       — Теперь запретил, не смей себя трогать, ты позаботился об о мне, сейчас я отплачу тебе и сделаю всё сам, — замечает как любовник закатывает глаза и резко забирается ему под рубаху, хватает половой орган, добирается до головки и хищно смотрит в глаза партнёру, тот качает головой и Хва поддаётся, переводя свободную руку на резинку боксеров, — Я делаю это только ради справедливости, на мне ничего подобного нет…       «Это не ты лежишь, твоего возбуждения не будет заметно» недовольно звучит в голове Кима, но он покоряется слегка приподнимаясь, даёт возможность снять с него бельё. Сон же, довольно наблюдает как член любимого уже заметнее виднеется сквозь ночную рубашку. Оцеловывает открытые зоны и медленно расстёгивает первую пару пуговиц.       — Ты заслужил, — идёт дальше, языком вырисовывая непонятные символы. Ким не может сдержать стон, когда Пак доходит до груди и даже не может прикрыть рот рукой, недовольно пытается её выдернуть из хватки возлюбленного, — Не-а, твои стоны возбуждают.       — Недостаточно возбу-ах, — Джун не в состоянии продолжить парень может только сжать губы плотнее, когда Хва расстёгивает новые пуговицы и проходиться холодным пальцами по его животу. Он и сам не понимает, что в этом его возбуждает, но не даёт Сонхва возможности насладиться его стонами. Хва на это только усмехаться, начинает стимулировать соски любимого руками, хотя знает: он предпочёл бы язык. Смотрит за потугами младшего не издавать и звука и перехватывает сжатые губы в свои, когда у Кима в очередной раз появляется это страдальческое выражение лица. Стон невольно попадает в поцелуй и эти звуки Паку нравятся не меньше. Он не прекращает своих действий снизу, уже расстегнув всё, что можно было. Отстраняется, смотрит на картинку перед собой, рассуждая о том, что это единственный беспорядок, который ему нравится. Предупреждающе смотрит на парня и отпускает его руки. Указывает на одежду, намекает, что она больше не нужна и Ким покорно исполняет просьбу, просто потому, что и сам этого хочет. Тем временем Хва продолжая вызывать на теле мурашки доходит до члена, которому очевидно не хватает внимания и не смотря на всё желание и своё, и Хонджуна обходит его стороной. Встает, открывает прикроватную тумбу и достаёт оттуда смазку. Её приятный ванильный запах сразу разноситься по комнате и Джун удовлетворённо смотрит на парня, успев подумать, что Хва хотел его помучить. Благо, он всё же был снисходительнее, чем сам Ким. Сонхва тем временем растирает жидкость пальцами обеих рук и аккуратно присаживается на край кровати. Одна рука начинает ходить вокруг розовой дырочки, на ней достаточно смазки чтобы войти прямо сейчас, но вместо этого, Пак продолжает просто ласкать. Недовольные стоны, Сон сразу различает и смотрит прямо на партнёра.       — Совсем нет терпения? — Хва продолжает играть, вводя не больше одной фаланги и не больше одного пальца поочерёдно. Смотрит на вторую руку, на пальцах ещё осталась «жидкость». Ухмыляется, уже придумав, что с ней сделать, — Джун-и, смотри. Хочешь, чтобы я отсосал тебе? — вопрос риторический, но Хва всё равно радуется видя, что Ким даже не отрицает этого желания, — Тогда сначала отчисть мои пальцы от смазки своим примером, так, как хотел бы, чтобы это сделал я с твоим членом, — видит, как у любимого загораются глаза. Им обоим нравилось отдавать, столько же, сколько они получали. Парень втягивает пальцы Сонхва только они касаются его губ, от того как он старается Сон решает его наградить, начиная постепенно вводить один палец. От этого резкого изменения, Ким закусывает Пака во рту, — Не знал, что ты мазохист, хочешь, чтобы я откусил твой член? — парень резко качает головой, видимо наконец принял свою позицию на эту ночь. Ну или нет. Его рука невольно тянется к своему возбуждению, Хва замечает это не сразу и выходит из Джуна довольно резко, чтобы оттолкнуть руку младшего. Хон скулит, но понимает, что сам виноват и заводит руки за спину, борясь с желанием себя коснуться.       Тем временем на пальцах Пака буквально не остаётся смазки, он удовлетворённо отбирает «игрушку» у Хонджуна из о рта. Смотрит парню прямо в глаза и облизывает собственные пальцы.       — Хорошая работа, — добавляет напоследок, перед тем как спуститься на пол перед кроватью. Он видит раскрасневшийся зад Кима, и капает на руку ещё смазки, перед тем как снова ввести палец. Теперь он растирает её со всеми недолго, отчего она ещё холодна, вызывает скулёж Джуна. И всё же, Сонхва больше любит стоны.       Ким в состоянии видеть только макушку любовника. Он смотрит на него и буквально вскрикивает, когда головки его члена касается горячий язык. Облизывает, так основательно и так медленно, что хочется немного надавить на голову Пака, чтобы направить, но Хонджун держится. Прикусывает губы, силясь не закричать и Хва это замечает. Недовольно отрывается от своего дела и серьёзно смотрит на парня.       — Не сдерживайся, можешь толкаться мне в рот как хочешь, но не смей закрывать свой, — и пусть Хва был занят разговором, он не упускает момента и входит вторым пальцем в зад партнёра и он, как его и просили несдержанно кричит, видимо Пак двигается под правильным углом. Удовлетворённо кивнув, старший вновь занимает свой рот делом и подобно тому как Ким обсасывал его пальцы, продолжает начатое. А Хонджун уже не может понять, от чего ему лучше от минета или от того, как пальцы бьются по простате. Обычно, он не кончает быстро, но кажется у Хва получится его довести. Ким не сдерживается и делает то, что давно хотел привстаёт на локтях, наблюдая как развратно его половой орган исчезает между пухлыми губами и наконец надавливает на голову любимого, чтобы он перестал стимулировать, а просто дал почувствовать тепло внутри. От неожиданности, Сонхва ничего не делает, не сопротивляется, наоборот смыкает губы и даёт любовнику насладиться этим моментом. Когда хватка наконец слабнет, он отрывается от члена и довольно добавляет, — Задохнусь или нет, без разницы, да? — ответа он не получает, слышит только стоны от того как сам бьётся по простате и вводит третий палец.       — Хва, если ты сейчас не войдёшь, я клянусь, кончу в твоей болтливый рот, — Хон не врёт, ему так хорошо, и он бы закончил всё прямо сейчас, но хочет доставить удовольствие не только себе.       — Раз говоришь так, то мы сделаем вот что, — парень который раз тянется к тумбе и находит вещь, которая нравилась ему самому, но он готов был ею поделиться, только с Хонджуном. Эта анальная пробка была достаточно длинной, чтобы, введя её под правильным углом попасть по простате и диаметром не мала, чтобы лучше растянуть партнёра. Джун сначала мотает головой, однако не может отказать при виде умоляющего взгляда Хва. Эта хрень ему не особо нравится, в смысле нравиться, когда не в нём. Потому что, в отличии от Сонхва мог кончить только от её нахождения в заднице. Хва же, уже размазал смазку по гладкой пробке и резко, сетуя на уже растянутость Джуна вставляет её. Хонджун вздрагивает, но начинает глубоко дышать, получая просто сухой оргазм. Недовольно смотрит на любовника.       — Скажи спасибо, что я так умею иначе здесь бы, порешали, — начинает он, но Хва уже тянет любимого за волосы, заставляя встать, грубо впивается в губы и начинает стонать сам, от того как маленькие ладони сбегают вниз по его торсу и наконец оголяет его разгорячённое тело. Теперь голые они оба. Халат тихо спадает к ногам и Пак указывает на собственное возбуждение, Ким понимает без слов садясь на край кровати и позволяя Хва вести. Партнёр нежно входит в раскрытый рот и тихо постанывает, больше от вида красных губ его парня. Он заглатывает глубоко, так как Пак любит, но делает всё медленно, чтобы потом резко перейти на что-то хаотичное, грубое. Хва начинает стонать так, словно в рот берёт он, отталкивает Кима от себя, задаваясь вопросом, неужели он хочет закончить всё побыстрее. Ответа не находит, но видит опухшие губы. Втягивает парня в поцелуй вновь оказываясь сверху. «Будь по-твоему» разноситься в голове.       Сон резко поднимает ноги парня себе на плечи, заставляя охнуть. Снова видит эту пробку и одной рукой вынимает её с характерным звуком. Бросает куда-то на кровать и заменяет пустоту внутри любимого собственным языком. Он всегда отменно им владел, сейчас он толкается и слизывает внешнюю смазку, вызывая у младшего стоны и бурю эмоций. Его язык очерчивает колечко мышц, заставляя их сокращаться, к тому же не перестаёт издавать непристойные звуки и слова, которые его парень уже не может разобрать. Пак не доходит до простаты, но Ким так возбуждён, что снова согласен кончить сухо, однако сдерживает себя, начиная умоляюще скулить, пока не получается произнести желание вслух.       — Войди в меня, Пак, войди и еби как хочешь, только войди, — просит он, откидываясь головой на подушки не в силах больше держать её на весу, его руки разбросаны по сторонам, и он знает, что держится только на Хва, однако его это не заботит, он протяжно стонет и сжимает одеяло, лишаясь единственной стимуляции. Пак не хочет его мучить и просто делает, то о чём его попросили. Он и сам давно этого хочет. Спускает ноги на свою талию и держит ягодицы направляя их на колом стоящий член. Входит быстро и не начинает двигаться сразу, даёт к себе привыкнуть. Но нежность заканчивается, и он начинает набирать темп, выходя и входя глубже каждый раз. Он даже синхронизируется со стонами Хона и когда они становятся надрывными и его возбуждение начинает хаотично сжиматься, он понимает, что Ким на грани. Меняет угол, точно попадая по простате. Стоны становятся всё громче и Хва старается изо всех сил, чтобы они не прекращались. Но по лицу Джуна, можно было сказать, что он уже настрадался. Сонхва оставляет одну руку на заднице парня, а второй хватается за его член. Начинает совершенно беспорядочно водить вверх-вниз и чувствует, как его последний раз с силой сжимают внутри, отчего он сам содрогается, но не прекращает толчки, пока Хон дрожит и изливается ему в руку. От вида или от того как сильно его сжали, Пак тоже кончает, совершая последние рывки в заднице партнёра. Сначала Джун даже не понимает, что кончили в него. Кажись у Кима вообще звёзды над головой летают. Но как только он это осознаёт, недовольно смотрит на Хва. Тот продолжает улыбаться, зная, что теперь им обоим придётся подчистить этот беспорядок прежде, чем идти спать.       — Что, запах лаванды поможет уснуть сегодня? — Хон не смог не съязвить.       — Думаю из-за тебя здесь будет больше пахнуть ванилью, — невзначай напоминает о смазке Сонхва ухмыляясь парню в ответ.