Stargasm

— И где ты, блядь, шлялся, Картман, осмелюсь спросить? Мы уже забили тревогу и начали везде тебя искать! — раздраженно отчитывает Гарднер. — Я просто дышал свежим воздухом перед концертом и встретил случайно старых друзей… Я не думал, что настолько задержусь, Норман. — Дышал он, называется… Мы битый час не могли до тебя дозвониться, а он дышал и болтал… Убить тебя мало за такое! — Слушай, не начинай тут выкобениваться! Конец света не случился! — Да, конечно, не случился, вот только… Ты опоздал на свою работу! На целых два часа! Люди потратили немалые бабки на билеты этого долбанного концерта, чтобы поглазеть на нас! А ты тратишь их и наше драгоценное время, когда мы могли давно уже выступить и со спокойной совестью отдыхать до следующего! Вместо этого ты всех держал на взводе и встретил, как говоришь, «старых друзей»! — свирепо отвечает солист, не забыв продемонстрировать кавычки пальцами на последних словах. — Нахера мне обманывать тебя, если так оно и было?! Я их таковыми считаю, Норман! Так что не надо строить из себя обиженку и додумать то, в чем ты сам не присутствовал! — Я не додумываю ничего, а говорю, как есть, Эрик. Ты сам однажды мне заявил, что у тебя нет друзей. И только я был для тебя первым настоящим. — на мгновенье повисла неловкая пауза в гримерной, но Гарднер тут же ее прерывает. — Выходит, ты тупо соврал мне в очередной раз. Тебе нравится это делать? Похоже, ты нихуя не изменился за семь лет нашего знакомства. — Так, ребят, давайте выяснять отношения будем потом. Сейчас нам надо идти на сцену, публика ожидает черти сколько, — говорит Нил, пытаясь погасить назревший конфликт между Норманом и Картманом. Остальные же просто наблюдали и кидали нейтрально-осуждающий взгляд на сегодняшнего виновника. — Мы не закончили наш разговор! После все потихоньку направляются к сцене в полном молчании. *** Наконец этот бешеный тур подошел к логическому завершению. Все отправились в отпуска. Это путешествие было изматывающее, но полное сюрпризов и неприятностей. Картман и Гарднер вконец поссорились из-за инцидента в Денвере и до окончания поездки нормально не общались. Остальные не препятствовали этому и не пытались мирить их. Словно они были не при делах. Эти двое в конце концов большие мальчики, сами разберутся со своими проблемами. Правда, Картману приходилось играть паиньку-заиньку и никуда без предупреждения не уходить. Но он уже этого не проворачивал. Другие города его мало интересовали. После той неожиданной встречи в голову гитариста поселились мысли о рыжем еврее. Ранее Эрик всеми фибрами души ненавидел того за национальность, цвет волос и место рождения. Но в тот вечер случилась внезапная рокировка. Он увидел Кайла под другим углом, и было в нем что-то такое, что заставило усомниться в том, кем он обычно считался. Словно… Он был таким же обычным человеком, как и сам Эрик, да еще и привлекательным внешне. Кайл не вызывал впечатления стереотипного еврея, как, например, его родители. Господи, почему он думает об этом всем? Картман напоминает себе каждый божий день, что Кайл — средневековая ведьма, он хочет сбить его с правильного пути, и что музыкант ни разу не по парням. Он даже читал подобную мантру про себя во время последних концертов. В то время, где он отдавал всего себя музыке и ничему более. Но огонь волос мельком проскакивал в толпе, и родилась навязчивая идея, что этот придурок преследует его из города в город. К большому разочарованию, это оказывались лишь девицы с подобным едким цветом, явно крашенные. Они вызывали это дурное наваждение. У Кайла приятный, естественный теплый оттенок. Он не раздражает глаза. В них хочется зарыться и греться как о настоящее пламя… Господи, что за гейский пиздец? Почему Эрик об этом думает? Теперь желание увидеть Кайла вновь и поговорить с ним стало сильнее прежнего. Поэтому свой отпуск Эрик решает провести дома, в Южном Парке. Заодно и проведать матушку стоит, но это не самая главная задача. *** — Боги, я так рада видеть тебя, поросеночек! — воодушевляется Лиэн, когда открывает дверь, и видит на пороге единственного представителя родной крови. — Ма-ам, прекрати меня так звать! Я уже давно не маленький… — стонет Картман в ответ и заключает пожилую женщину в объятия. — И тебе привет. — Все равно ты для меня останешься маленьким сыночком, Эрик, — говорит она в ответ, целуя своего мальчика в щеку. — Проходи и чувствуй себя как дома. Дом не претерпел особых изменений. Разве что диван заменили на новый, ибо старый отслужил свое. Ну и бытовая техника была последнего поколения. Картман не мог свою обеспечиваемую мать оставить ни с чем в такое прогрессивное время. Он изменился, и, дай Бог, больше не будет той сволочью, каким он являлся в детстве. Остальное барахло сохранилось так, как и было во время его проживания здесь. Детство, отрочество, юность. Везде чистота и порядок. Пару раз делали косметический ремонт. На кухне стоит умопомрачительный запах выпечки и прочих вкусностей, которые Лиэн умеет готовить профессионально. Оглядываясь вокруг себя, в Эрике просыпается некоторая ностальгия. Он давно тут не появлялся. Почти семь лет как он не возвращался в этот тихий горный городок. И не сделал бы этого, если бы не одно рыжее еврейское «но»… Эрик берет свои вещи и поднимается на второй этаж, где находились его и мамина спальни. Комната юноши осталась нетронутой с тех пор, как он уехал отсюда. Различные постеры, когда-то наклеенные его же руками, радушно встречают своего владельца. На них изображены любимые музыкальные исполнители; старые канадские комедианты, юмор которых Эрик любил всем сердцем, но которых уже не было в живых; красивые модели различных мастей. Ими обклеен даже шкаф, в котором хранятся его старая одежда и другие вещи. В другом конце комнаты находится большой ящик с игрушками. Там, по большей части, пылятся школьные учебники в чернилах, изорванные тетради и тексты песен с расписанными аккордами из музыкалки. Рядом с кроватью восседает на подставке никем не тронутая акустическая гитара. Только ее хозяин брал ее в руки много лет назад. Картман решает вернуть в строй пыльную подругу, когда та попалась ему на глаза. Бросив вещи и осторожно взяв гитару в руки, он сел на кровать. Он начал аккуратно крутить колки, чтобы правильно настроить струны. Далее он положил инструмент обечайкой себе на ногу и начал наигрывать какую-то мелодию. Эта незамысловатая песенка разносится по всему дому, от чего ощущалось спокойствие в душах домочадцев. *** После недолгой игры на гитаре и совместного обеда с матерью, Картман выходит проветриться. Точнее, он собирается заскочить в соседний дом, чтобы застать рыжее нечто врасплох. Но на звонок открывает дверь его мамаша, к которой он точно не изменит отношения. — Приветствую, молодой человек, чем я могу Вам помочь? — спрашивает Шейла Брофловски, высунув свое пухлое лицо с крючковатым носом из двери. Приехали, она его не узнала… Картман тогда пользуется возможностью и напрямую задает вопрос, был ли Кайл дома. Эрик не хотел иметь лишних проблем с этой ненормальной женщиной. Она точно еще помнит и не любит ту версию Эрика Картмана, которая доминировала много лет тому назад. — Нет, к сожалению. Он давно как съехал отсюда и больше здесь не живет. А кто его спрашивает? — Неважно, простите за беспокойство, — отвечает Эрик и поворачивается спиной к входной двери. Но, перед тем как уйти, Шейла добавляет: — Если он Вам так сильно нужен, лучше спросите у его друга Стэнли Марша. Дом слева от нас, прямо по соседству. Он точно должен знать, где Кайл живет. Мы не в курсе, извините! И до свидания! В прощании явно был возмущенный тон, и на этой ноте дверь закрыли. Затем взбалмошная женщина орет кому-то внутри, но гитарист уже не стал вникать в суть. Не до этого было, ведь как же он раньше не догадался пойти к алкоголику? Лучше бы он сразу к нему пошел. Не видел бы лишний раз эту дряхлую, полуседую курицу из Нью-Джерси. Вдобавок она даже не знает, где живет ее собственный сын. Сделав пару шагов в сторону дома Маршей, Эрик звонит в дверь. Слава богам, это был Стэн. Вид у него только потрепанный. — Дружище Кайл, что в этот раз случилось? … Ась? — Марш сначала не врубается и протирает глаза, словно он потерял фокус на долю секунды. — О, Картман, а ты разве… не в туре должен быть? — Он уже закончился, Стэн. Я в отпуске пока. Прошвырнемся? — К-конечно, дай только одеться! Ты заходи пока, не стой на улице. Картман заходит в дом и ждет, пока брюнет готовится к выходу. Видно, ему нужно протрезветь после возможно очередного попоя. Хотя какая разница, что у него было, насрать. Когда Стэн был готов, парни выходят на улицу и плетутся по округе, куда глаза глядят. За всю прогулку они пока не осмелились посмотреть друг другу в глаза, как тогда. Плюс между ними висела гробовая тишина. — Ну… куда мы идем? — Стэнли первый нарушает безмолвие. Видно, ему уже надоело попусту слоняться туда-сюда без дела. — Я хотел просто прогуляться с кем-нибудь… хотя… может, зайдем еще за Кайлом вдобавок? Чтобы веселее было? — Хм, в принципе, можно, но не думаю, что он будет рад этому, — задумывается Стэн. — Это почему? — интересуется Картман, выгибая бровь со стороны Марша. — У него работы навалом в последнее время. Почти никуда не вылезает. Кайл обеспечивает не только себя, но и своих предков, которые довели его своими требованиями, и Айка. Никто, кроме меня, не знает, где он живет. Это чтобы его лишний раз не тревожили. Выдерживается пауза, затем Стэн говорит следующее: — Думаешь, Кайл по доброй воле поехал на этот концерт? Это я его насильно вытащил. Порой надо проветриваться, а так можно сойти с ума от этой бесконечной работы. Ты, наверное, Картман, обратил внимание, какой он бледный. Он словно вампир, никогда не видавший солнца, и эти синяки под глазами… Хоть десяток яиц туда упакуй! Я реально за него беспокоюсь, чел, но он все время утверждает, что все хорошо. Трудоголик херов… Эрик внимательно слушает Стэна и не перебивает его. Теперь он хотя бы понимает, почему Кайл решил жить отдельно от семьи. И не говорить при этом свое место жительства. С такими родителями, как чета Брофловски, особенно эта бестия-шлюха во главе как мать, может любой заебаться и хотеть поскорее свалить из отчего гнезда. Но вот что никогда Картман не поймет, так это зачем надо вкалывать без устали. Чтобы угодить тем же родителям, когда эти самые люди ничем ему хорошим не отплатили? Чтобы давать подачки, дабы они не приставали к тебе? Фиговая стратегия изначально. — В этом весь Кайл. Любит жертвовать собой ради других. Но это не значит, что мы должны стоять в стороне. Все равно пошли к нему, Стэн. Надо преподать этому кретину жизненный урок! — заявляет музыкант, после как переварил все ранее сказанное Стэном. — Хм, по идее, ты прав. Ну пойдем, попытка не пытка. И оба парня направились к Брофловски домой, как типичные незваные гости.