Stargasm

На следующий день Картман просыпается с чугунной головой у себя в постели. Он долго лежит под теплым одеялом в попытках восстановить события вчерашнего вечера из пьяного тумана. Чертов алкоголь... Проясняется лишь начало. Он и Стэн пытались споить Кайла через силу. Еврейский адвокатишка сначала упирался уговорам как баран на новые ворота. Затем пошло в ход подливание водки в чай, пока он не был наготове. Далее дело пошло легче и веселее. После все плавало перед глазами. Голова раскалывается от еще большего напряжения вдребезги. Ебучее похмелье. Шатен встает с постели, чтобы поискать в доме лекарства, но невзначай дотрагивается рукой до чего-то мокрого и липкого в районе живота и бедер. Раскрывая полностью одеяло, он не верит своим глазам. Когда это он успел раздеться догола и столько кончить? В таком еще состоянии… Стыд и срам! Но Эрика занял куда более важный вопрос: от чего он так возбудился, что нужно было выпустить пар? Пришлось вновь напрячь мозги, но боль блокирует, не дает пройти дальше по воспоминаниям. Поэтому было принято здравое решение сначала выпить обезболивающее. Картман предварительно принимает душ, чтобы очиститься от «грязи», одевается и спускается вниз по лестнице. На кухне он встречает матушку, которая что-то готовит, напевая незамысловатую мелодию себе под нос. — Ох, доброе утро, поросеночек. Проснулся? Еще рано, — говорит Лиэн и оборачивается в сторону чужих шагов с улыбкой на лице. Даже когда все вокруг шипит и кипит, женщина умудряется услышать, как к ней подходят. — Доброе, мам. Сколько сейчас времени? — Эрик зевает и потирает левой рукой затекшую шею, когда останавливается в проходе на кухню. Взор шатена устремляется на висящие часы в гостиной, чьи стрелки показывают 8.45 утра. Действительно рано, а сна было не в глазу. Интересно, во сколько он вернулся домой? — Поспал бы еще. Ты ведь почти под утро вернулся, дорогой. — Уже не хочется. Голова болит. Во сколько я пришел? — В четыре часа. Да ты и не сразу уснул, а еще шалил у себя… — улыбка теперь у женщины ехидная, как показалось Картману. — Что же ты своего друга не позвал на ночевку, а? — В смысле, мам? Какого друга? — недоумевает Эрик, вытаращив глаза. — Того, чье имя ты выкрикивал, пока занимался непристойным. М-м-м, Кайл вроде? Он милый, согласна, — хихикает миссис Картман. Но на вид она казалась счастливой за свою кровинушку, что тот влюбился. По крайней мере, она на это надеялась, лишь бы музыкант сам был счастлив. Услышав причину, почему шатен проснулся в столь непристойном положении, реальность у Картмана будто выбили из-под ног. Он садится тихо на диван в гостиной, хватаясь за голову. До чего он, блядь, докатился? В пьяном состоянии дрочить на этого гребанного рыжего еврея из Нью-Джерси? И это слышала его собственная мать в соседней комнате? У гитариста нет слов в свое оправдание за такое мерзкое поведение. — Ну, солнышко, не грусти, — Лиэн замечает беспокойство сына, подходит и садится рядом. Мать обнимает осторожно за массивные плечи парня. Это дает небольшой успокаивающий эффект. — Знай, Эрик, я не собираюсь тебя осуждать. Я приму тебя любого, какой ты есть. — Это неправда… я не люблю его… — Картман продолжает шептать, опустив голову, как мантру одно и то же. Он заставляет себя поверить, что это единственная правда, и другой нет. Однако прошлые поступки говорили об обратном… *** — Давай, еще лей! — задорно орет Кайл, прося добавки. Эрик зовет официанта, и им троим приносят еще по пинту пива. Сначала было сложно попросить Кайла сделать первый глоток, когда ему принесли заказ. Но Эрику и Стэну удалось-таки уломать зануду, а дальше контрастная смесь водки и пива запустили процесс. Во время выпивки пацаны спорят о чем-то рьяно и воодушевленно рассказывают наитупейшие истории из жизни друг друга. Хлебного напитка оказалось мало для кондиции. Пара часов пролетают незаметно и, оставив приличные чаевые гарсону, ребята отправляются в поисках хорошей тусовки и чего покрепче. — О-о-о, пацаны, гляньте! Там дискотека! Давайте… бляха-муха, туда! Стэна завлекла вдали современная диско-музыка с какого-то клуба, и он зовет пойти Кайла и Эрика в ту сторону. Последние двое еле плетутся за ним, держась друг за друга, как опоры, чтобы не упасть. В помещении молодые люди первым делом подходят к барной стойке и заказывают себе по паре крепких коктейлей. Затем они пускаются в пляс с остальными завсегдатаями этого заведения, несмотря на дерьмово подобранный плейлист. По крайней мере, он был для шатена с иным музыкальным вкусом. Для Картмана это даже не музыка, а просто набор каких-то электронных скрежетов и вечно лупящих по ушам басов. Но в пьяном состоянии начхать, под что можно танцевать. Особенно когда под боком шевелится рыжий чубчик в веселье, но не в такт звуковым волнам. Со стороны на это смотреть очень смешно. Картман подходит к Кайлу, крича тому в ухо, что его сейчас будут учить правильно танцевать и попадать в ритм этой хрени. Тот был на удивление не против, и они начинают обучение, как в «Криминальном чтиве». Стэн встает в сторону на стражу недопитых напитков, потягивая собственный, чтобы увеличить длительность эйфории. Давно простой механик так не оттягивался, а тут нашелся отличный во всех смыслах повод — приезд давно забытого друга. — А теперь, дамы и господа, настало время белого танца! —объявляет местный диджей под конец оглушительного трэка. — Надеюсь, Вы уже подыскали себе партнера. Если еще нет, то спешите это сделать незамедлительно! — О, классика! Хоть что-то… ик, нормальное поставят, — утверждает Картман больше себе. Но потом гитарист обращается к адвокату и галантно наклоняется вперед, протягивая правую руку вперед. — Потанцуем, Кайл? — Ты с дуба рухнул, ик, жир—? Это будет выглядеть… по-гейски как-то… — отнекивается Брофловски, пошатываясь из стороны в сторону от пьянства. — Представь, что это продолжение твоего обучения, дебил... Ик, тут ничего гейского нет... ик, блин. Давай… соглашайся. Весь зал заполняет медленная мелодия, и давно нашедшие друг друга парочки качаются вокруг своей оси. Кайл не может пересилить себя. Проходит секунд десять, и еврей, нервно сглотнув, принимает приглашение Картмана на медленный танец. Видимо, пришлось набраться очень много храбрости, чтобы согласиться «продолжить обучение». Хотя сделать лишний глоток коктейля, покорно ждавший у барной стойки рядом с супер-лучшим другом, не помешало бы. — Главное, на ноги не наступай. Будет штраф, — шепчет шатен на ухо своему партнеру. Интересно, что же произойдет, если Кайл допустит такую оплошность? Но адвокат, к сожалению, наступает на чужие ноги не нарочно. Равновесие с трудом держится из-за большого количества этилового спирта в крови. Кайл постоянно извиняется, Эрику приходится мириться с этим и показывать, как надо правильно шагать и следовать за ведущим в танце. Кайл концентрируется при объяснениях и повторяет все то, что ему говорят. Но не без ошибок. В какой-то момент Картман все-таки не выдерживает и выписывает Кайлу штраф… в виде поцелуя! Надо было видеть реакцию последнего на сие действие! Картман на отуманенную алкоголем голову не соображает, что творит. Он хотел уже было проникнуть в чужой рот своим языком. Но Кайл вовремя отстраняется от гитариста, посылая того куда подальше, и уходит. *** Эрик и Лиэн сидят на диване где-то минут десять, и музыкант до сих пор шепчет про себя. Все, что произошло той ночью, было неправдой. Это был плохой сон. Но отдельные фрагменты воспоминания о злополучном вечере говорят о прямо противоположном. Затем голова окончательно приходит в себя, когда Лиэн дает гитаристу лекарство от похмелья. Хотя это не избавило до конца от головной боли, но мыслить уже можно трезво. Почти все недостающие кусочки паззла постепенно воссоздают единую картину. Но Картман не желает даже знать о том, что он творил в последние часы перед пробуждением. Поцелуй и онанизм… Любовь и похоть… Нет, он зауважал Кайла в тот день, при их первой встрече, спустя много лет, только потому что он изменился и создавал впечатление взрослого человека. В характере этот хер остается все тем же противным жидом. В такого человека даже влюбиться страшно! Он, как Медуза Горгона, и мокрого следа не оставит за грешный чих неугодного. Однако чувства твердят совершенно иное: Кайл запал в душу Картмана прямо с первого взгляда. Это иное восхищение, иное дыхание открыло портал в неизведанное. Эрик всячески подавляет их. Он всегда думал, что он правильный человек в плане романтических и сексуальных предпочтений. Для него влюбиться в мужчину, тем более в старого врага детства, было совершенно неприемлемо. Больше не задерживаясь, Картман накидывает ветровку и идет извиняться перед Кайлом за содеянное. Он надеется, что тот примет его раскаяния. — Ты куда, Эрик? — спрашивает Лиэн. — А завтракать не будешь? — Позже, я проветрюсь немного. Надо обдумать кое-что, — и с этими словами Эрик закрывает входную дверь.