Stargasm

— Блядь… Просто нет слов… Нахера, вот нахера ты это все устроил, придурок?! Кайл не унимается всю обратную дорогу и причитает, что не стоила игра свеч. Он пытается выпытать достойные для себя объяснения у Картмана, который устроил это чертово «шоу» на стадионе. В бедном парне, который оставался краснее спелого помидора до конца вечера, смешались ярость и недоумение. Он был словно пороховая бочка — одна искра, и все вокруг взлетит на воздух. Кайл сначала пилит мозги Эрику, когда матч подошел к концу, еле держал себя в руках в автобусе, чтобы на них другие не пялились. Когда парни вылезли из транспорта, то Брофловски продолжил свою возмущенную тираду. — Господи, Кайл! Я тебе в кои-то веки сделал что-то приятное, а ты никак не угомонишься! Может быть, ты мне наконец объяснишь свое пизданутое поведение или как?! — взрывается Картман. Его терпение и желание быть любезным давно иссякли. Хочется как следует вмазать по этой неугомонной роже, но шатен держит себя в руках. — Я не могу! — орет также Кайл. Этот вопрос на мгновенье отрезвил еврея с мурашками по коже. Его вдруг начало трясти. — Эй-эй, ты чего? — секунду погодя смягчился музыкант. Что только что произошло? Почему он опять увиливает от этой темы? Эрику порядком надоело быть в неведении, но, если он будет давить на Кайла, тот никогда не раскроется. — Что-то похолодало, — врет Кайл как дышит. Но для наглядности потирает руки ладонями. Хотя на еврее была куртка серого цвета, на вид она казалась тонкой. — Давай согрею, — Картман быстро снимает свою черную худи, но Кайл его останавливает со словами «не надо». — Слышь, тебе помогать тут пытаются, а ты… — Картман, д-давай просто дойдем до дома, и я тебе все объясню. Хорошо? — Ладно… как скажешь. Улицы вновь наполнились ночной тишиной, и не было больше слышно скандалов. *** — Это случилось восемь лет назад… — начинает свой рассказ Кайл. Парни сидят в гостиной друг напротив друга. Атмосфера вокруг была удручающей. — Отец подарил мне машину на восемнадцатилетие. Ради этого я пошел обучаться на права. Да и Айк был в восторге, что его брат будет катать по городу на крутой тачке. Хотя она была ничем непримечательная, б/ушная. Но я давно мечтал об этой марке… Легкие наполняются воздухом, и история продолжается дальше. — В один из обычных дней я сопровождал Айка к врачу. Нужно было мелкому обследоваться насчет гланд, частые воспаления. Доктор сделал все быстро. Результаты были хорошими, и мы быстро покинули больницу. На обратном пути Айк клянчил не сразу ехать домой, а… полихачить, грубо говоря. Чтобы зарядиться хорошим настроением. Я в тот момент подумал, почему бы и не попробовать. Мы катались на высокой скорости по городу и наслаждались попутным ветром из открытых окон, пока… Тут Кайл выдерживает небольшую паузу, пытаясь перевести дух от неприятных воспоминаний. Картман слушает внимательно, не разу не перебивая. Брофловски нервно сглатывает вставший ком в горле, пытаясь сдержать наступавшие слезы. По рыжему видно, что ему больно продолжать повествование… — Пока не случилась жуткая авария. Машина смялась как консервная банка. Мне повезло, я не сильно пострадал. Были сломаны нога и пара ребер, но вот Айк… Он теперь на всю жизнь стал инвалидом. Руки прикрывают пол-лица. Негативные эмоции как ураган захватывают сознание. — Я дико виню себя в произошедшем, что был тогда неосторожен. Поэтому я отстранился ото всех. Даже от родителей, с ними я тогда жутко поругался из-за этого происшествия… Пусть я финансово помогаю семье, потому что не могу оставить брата на произвол судьбы, но с родителями я больше не общаюсь. Еще мне помогал Кенни… Эрик выгибает правую бровь. А как тут нищеброд мог помочь? Внезапно в голове промелькнула мысль, что он ни разу не интересовался судьбой МакКормика. Где он теперь? Что с ним стало? Картману стало как-то стыдно, что он не поинтересовался своим лучшим другом детства. Ведь Кенни как никто другой поддерживал Эрика в трудные минуты, когда от него все отворачивались. — Ты не поверишь, он выучился на психолога. Я не знаю каким чудом, но Кенни помог мне преодолеть самый сложный период в моей жизни. У меня было жутчайшее обострение в тот момент и давление со стороны окружающих. Но это было недолго. Его больше нет с нами. — Что с ним случилось? — в первый раз подает голос Картман. — Рак поджелудочной. Три года назад обнаружили. Он и года не протянул. Заработанных денег не хватало на лечение, чтобы была ремиссия хотя бы, а семья… Ну, ты знаешь, какая она. Вновь нависла неловкая пауза. — Такое чувство, что я стал магнитом для всего плохого. Поэтому я закрылся ото всех и заострил внимание на учебе, затем на работе. — Постой-ка, а Стэн? Ты же с ним общаешься? — скорее это больше походило на утверждение. — Да, мы общаемся, но… У него своих проблем полно, и он вечно приходит ко мне жаловаться то на свою жизнь, то на отношения с Венди… Как будто я создан быть жилеткой для его соплей. Эти двое то разбегаются, то сходятся чуть ли не каждую неделю. Я сыт этим по горло, — тут Кайл закатывает глаза и тяжело вздыхает, потому что ему осточертел этот цирк, в котором он живет хрен знает сколько. — Обычно Кенни выруливал все, был для нас обоих голосом разума. Но его нет. А из меня херовый советчик. Я обычно посылаю Стэна с нытьем. Ну, и мы теперь не так близки, как были раньше. — Мне очень жаль, что приключилось с твоим братом, Кайл, — искренне говорит Картман, потупив взгляд на пол. — Все равно время не повернуть вспять, чтобы что-то изменить. — Но я могу помочь тебе. — Это чем же? Если деньгами, то я пока справляюсь с этим. Не нужны мне подачки. — Я не об этом. Ты знаешь, о чем я говорю. — Я не уверен насчет этого. В смысле, я понял, что ты теперь другой, ты доказал это. Но… я не испытываю тех же чувств, что ты ко мне. Прости. — Возможно, будет шанс снова разжечь в тебе жажду жить, а не волочить жалкое существование? Позволь мне помочь тебе в этом, Кайл. Я сделаю все, что в моих силах, — музыкант берет руки адвоката в свои и крепко их сжимает. Будто он на паперти клянется Богу, что готов все сделать во благо человечества. — Давай хотя бы попытаемся. Кайл вновь тяжело вздыхает, но дает свой ответ: — Я не знаю… Ну, давай попробуем, попытка не пытка. — Спасибо тебе большое! — воскликнул Картман и, встав, крепко обнимает находившегося в смятении еврея. — Д-да ладно тебе. — мямлит Брофловски, неловко обнимая в ответ массивной тело. За это он получает поцелуй в щеку. Густой румянец не заставляет себя ждать и окрашивает щеки. — Блин, как-то неловко от всего этого. Наверное, я действительно забыл, что такое обычная жизнь. Про отношения я вовсе молчу. — Ничего! В совместной работе мы преодолеем все трудности! И я помогу тебе забыть эту страшную трагедию, как плохой сон! — заканчивает разговор Эрик на столь оптимистично ноте.