Недо-фотограф.

Волейбол. Этот вид спорта популярен в школьной программе. Учителя заставляют учеников хватать лёгкие мячи, которыми, как они сами говорят, невозможно нанести ранений. Конечно, было много случаев. Много травм, но что делает нас сильнее? Конечно, это же тяжёлый труд. Желание достичь того самого успеха. Чего-то далёкого. Знаете, хочется стать восходящей звездой, что будет сиять на небе ярким пятном. Что будет ослеплять многих, кто посмотрит на темную материю космоса. Что будет давать надежду. Надежду на то, что ты все в этой жизни сможешь. Нужно только стараться. Хотеть. Вот, сейчас прошла тренировка школьной команды, в составе которой находится Он . Тот, кто упорно старается каждый день. Тот, кто занимается по четыре часа за сутки. Сидит на диетах. И просто следит за своей формой, а Сынмин следит за ним. Этот парень похож на солнышко. Его очаровательная улыбка ослепила Сынмина в первый же день знакомства. Хотя, это знакомством назвать нельзя. Тогда Ким пулей бежал в спортивынй зал, чтобы отдать учителю физической культуры папку с именами учеников. Он и подозревать бы не стал, что из раздевалки выйдет Он. Сынмин тогда его с ног сбил. Было больно. Лоб второго был красным, словно летняя гвоздика. Семенами были разбросаны синяки на ногах от изнурительных тренировок, но идиот Сынмин уже накрутил себе то, что они от этого столкновения появились. Облаком торчали пушистые волосы, что слегка намокли от пота. Слегка сбитое дыхание и малые капли воды на лбу. Просто идеал. Ким тогда начал вокруг этого парня прыгать, а лучше сказать мельчешить. Было, мягко сказать, неловко, хотя Сынмин тогда чуть под землю ледяную не провалился. Быстро поднять парня не получилось, так как при падении он сильно ударился копчиком о пол. Все-же, после пяти минут прыганья козлом возле "солнца", Сынмин поднял юношу. Сердце начало бешенно стучать по грудной клетке, словно конец марафона был в двух шагах. Но Сынмин не верил в любовь с первого взгляда. Солнце схватилось за копчик одной рукой, а второй за плечо Сынмина. Длинные пальцы сжали предплечье до лёгкой боли. Ким быстро проморгался и подпер рукой юношу, чтобы тот нормально ноги на землю поставил. Знаете, проклянать себя нельзя, а вот Сынмин всем Богам мира обещал, что вырвет волосы на голове своей тупой. Каждую волосинку он отложит в тумбу, чтобы помнить о своём промахе вечно. Перед глазами будет картина висеть, как миловидное создание сидит на холодном полу и еле двигается, ведь адская боль копчика давала о себе знать. Ладно, чего это мы на знакомстве внимание заостряем? думаю, пришло время погрузиться в таинственную реальность. *** Лёгкий щелчок камеры и на устройстве появляется третье за сегодня фото. На экране яркая картинка паренька. Ростом он был с Кима. На сантиметра два ниже. С виду он не казался качком, скорее, как Сынмин, на дрыща смахивал. Но рельефный пресс, который идеально вписывался, выдавливал из Сынмина последний вздох и писк. Слишком хорошо, чтобы быть реальностью. Слишком красиво для этого прогнившего мира. На удивление, в раздевалке не воняло потом. Смесь разных запахов била в ноздри ядреным облаком. Это были разные одеколоны, что в своей смеси представляли коктейль смерти, который называется "прощай, обоняние". От самого блондина пахло цветами. Словно вышел в цветочный луг под яркое солнышко, что так любит своим светом резать глаза до слез и восхищения. Сынмин восхищался этим солнцем. Это солнце сейчас переодевалось после изнурительной тренировки. Блондин гонял сегодня вокруг зала, чтобы просто прийти в форму. Вставал на всевозможные позиции и идеально подавал мяч. Он отдавал этим тренировкам всего себя. Будто он каждый день рискует пропасть. Исчезнуть в цветочном лугу, чтобы его Сынмин ходил и искал. А Сынмин пойдёт его искать. Ещё один щелчок, который получился громче. Почему? Сынмин быстро убрал камеру, которую ему подарили в четырнадцать, так как работа фотографа была мечтой. Сынмин мечтал фотографировать природу, цветы, бабочек, листья на многовековых деревьях, а также солнце. Чем парень сейчас и занимается. Да, Сынмин фотографирует этого юношу уже несколько недель. К нему обращаются множество девушек, что текут по блондину. Сынмин из их разговоров и просьб узнал имя своего солнце. Ян Чонин. Ох, этот Ян Чонин уничтожил все принципы и мораль в Сынмине. Конечно Сынмин отказывал этим людям. Он никогда не станет фотографировать полу голого парня за деньги. Точно. Ведь сам Ким смотрит на эти фото каждый день. Каждый день он любуется прекрасным парнем, что однажды был сбит им же с ног. — М? — блондин, что сейчас надевал свою футболку, остановился. Ему же не послышалось? Он отчётливо слышал звук фотокамеры и копашения. Сынмин зажмурился. Он молил всевышне о том, чтобы Чонин ничего не слышал. Молил, чтобы звук музыки из актового зала перебил звуки камеры, ведь ужасные басы раздавались по всему этажу. Стены тряслись от такого шума, а уши закладывало. Как там вообще дети занимаются?! Но Боги не собираются жалеть парня. — Эм, простите? — Чонин подходит к белой двери, что была избита со стороны раздевалки. Агресси у молодых спортсменов ни мало. Они всю злость на эту дверь изливают, а потом просто уходят. Бедная дверь, еле на петлях держится. Лёгкий скрежет ржавых петель и перед Чонином знакомое лицо, которое он видит не один раз. Сынмин в последнее время посещал тренировки Яна в разы чаще. Ссылаясь на свой клуб и работу в нем, Ким без ума фотографировал Чонина. Когда тот подаёт. Производит бросок. Ловит. Прыгает. Бегает. Юный фотограф делает идеальные снимки, когда Ян воду из бутылки пьёт. Когда тот рукой лицо вытирает. Когда тот на скамейку садится. Конечно, Чонин не дурак. Не слепой. Он заметил Сынмин и раньше. Дней так пять назад. Тогда блондин решил, что проучит этого парня позже. Когда будет уверен в том, что на фотопленке достаточно фотографий. Сынмин только издает несчастный звук, как оказывается лицом у стены. Холодная поверхность охлаждала щеку. Руки были за спиной крепко схвачены. Картина выглядела жалко. Словно у парня отжимали деньги или избивали уличные хулиганы. У Сынмина ничего лучше в голове не нашлось, как сказать о том, что это все не так, как выглядит на самом деле. Ну, блять, конечно, что тут можно понять не так? — Эв, ты не так все понял, я не..— Сынмин взвизгнул. Его руки слегка прогибались. Чонин надовил на них, чтобы Ким замолчал. — И что же тут можно понять не так? Я заметил тебя ещё дней пять назад. Фотографировал меня из под тишка, а теперь пытаешься оправдать свои действия? — Ян в конце фразы ухмыльнулся. Это было отчётливо слышно. — Я..Но почему ты, — Сынмин слезно простанал, когда его резко наклонили вперёд. Это поза напоминала стул. Самый обычный стул, что стоит у многих дома. На кухне. Сынмин, в данном случае, был седушкой, где отлично грелась чья-то попка. — Нужно тебя наказать за такое вмешательство в чужое пространство? — Сынмин чувствует пальцы на своей шее. Те аккуратно оглаживают изгиб. Шатен знает, что за метод решил использовать его предмет восхищения. Придушить Кима во время оргазма. Тот точно с катушек слетит. Лёгкая эйфория летала между парнями. Чувство стыда за то, что тебя так глупо поймали за преступлением, накрывало полностью. Было обидно. Сынмин, словно маленький ребёнок, хотел разреветься на месте от того, что его коварное злодеяние раскрыли и сейчас последует заслуженное наказание. Только вот маленьким детям не дрочат в раздевалках. Перед глазами листья деревьев, которые мог фотографировать Ким. Он мог практиковать свои умения на ветках, птицах или же речке, но он решил фотографировать торс парня, в которого постыдно влюбился. Такой позор в глазах Чонина. Сынмин руками слезы горькие вытиреть хочет, что так глупо начали стекать по щекам, но не может. Они сзади прижаты сильно. А ведь одна из щёк приклеена к стене. Из-за солёной дорожки она начала чесаться. Зуд по коже рассыпался, а вместе с ним и волна мурашек. Пока Сынмин пытался понять, что происходит, Чонин начал медленно спускаться второй рукой к члену. Хотелось встать под струю холодного душа, чтобы наклонить лицо Сынмина к воде. Тот будет кашлять, пытаясь ухватить ртом воздух, пока Чонин медленно надрачивать ему. Хочется ощущать горячее дыхание парня, что будет трахать себя дилдо перед сидящим Яном, чтобы потом слезно просить помочь ему, так как руки станут в разы тяжелее, а тело подрагивать от приходящего оргазма. Конечно, блондин не будет делать все и сразу. Не сегодня. Он аккуратно растегивает рубашку Кима и начинает пальчиком водить по груди. Та рвано вздымается, набирает больше воздуха. Подушечки ощущали ключицы, что сильно выпирали из под бледной кожи. Этот паренёк совсем не следит за формой. Блондин ногтями скрябстись о кожу начал. Красными полосами будет исписана грудь недо-фотографа, что так отчаянно сейчас бился в конвульсиях. Незамысловатые узоры начали богроветь и наливаться каплями алой жидкости. Выглядело прекрасно. Кончик пальца задевает сосок, что уже наверняка был алым, словно бутон красной розы, что так изящно смотрелась в саду роскошного дома. Из прекрасного рта Сынмина доносится стон, что был слегка приглушен рукой. Если их услышат, они не отделаются одним предупреждением. Чонин понимает, что это чувствительная зона. Решив, что лучшими пытками будет игра с соками, парень берет двумя пальчиками бусинку и немного прокручивает. Та начинает твердеть и краснеть. Слекга оттягивая ее, Чонин что-то шепчет на ухо Сынмину, который двумя руками, наконец-то выпущенными из цепких пальчиков, рот закрывает и мычит сладко. Слезы наслаждения сказываются по щекам. Хочется кричать от переизбытка чувств, но получается скулеж, что еще больше делает картину жалостней. Горячее дыхание чувствуется у шеи, когда блондин заканчивает с сосками. По ней пробегают тысячи мурашек, что безумно щекочут все. Пухлые губы бабочками летают по шее. Сынмин именно этих бабочек хотел фотографировать всю жизнь. Именно этих бабочек хотел ощущать последние три месяца, сидя за столом комнаты и просматривая фото на плёнке. Сынмин не дрочил на эти фото. Нет. Он ценил свой труд и не позволял себе подобного. Но очень сильно хотелось. Ян рукой залез в темно-синие шорты, трогая чужой член. Тот, очевидно, уже стоял колом от явного возбуждения и чувства похоти. Хотелось разрядки. Хотелось ощутить незабываемого оргазма, что так давно преследовал непробиваемого Сынмина. Мысли Кима сейчас летали стрекозами в голове, что должны были летать на лугу и предвещать прогноз погоды. Он вообще не понимал, что происходит. Он буквально минут пять назад стоял у приоткрытой двери и фотографировал чужое тело, чтобы потом слюни пускать не недосигаемое. Шатен отчётливо понимал, что нужно быть тише, а иначе исключение и годы позора, что будут преследовать обоих парней не малое время. Конечно, этих двоих спасало то, что в соседнем зале терабанила громкая музыка. Она эхом разносилась по всему этажу, не давая и минуты тишины. Киму, на минуту, стало интересно, как при таком шуме в классах ведут занятия. Ведь это невозможно. Ему сейчас мешает сосредоточить мысли в нужное русло шум. Вообще, его не должно это ярко волновать. Сынмин, как в тумане, ничерта не видит, но зато прекрасно ощущает все прикосновение к себе. Яркими бутонами чувствует пальцы у шее. Как они обводят изгиб и слегка пощипывают кожу, словно не давая заблудиться в очередном природном явлении. Сынмин бы это сфотографировал, но фотокамера валяется мёртвым предметом на побитым временем полу. Левая рука Чонина скользнула под боксеры и коснулась горячей плоти. Сынмин издал резкий вздох удивления и..удовольствия? Сынмину это нравится? О да, определённо. Он ждал этого. Парень голову закидывает назад касаясь плеча блондина, что открывает большой доступ к тонкой шее. Ноги начали подрагивать, а сердце бешено бить, словно у того давление привышенно раза так в четыре. Чонин пальцами обводит шею полностью и слегка давит. Воздуха неожиданно стало не хватать. Ким прокашлялся. Он не хотел задохнуться от ярких чувств и эмоций, что сейчас нагло пытались его задушить. Стимуляция руками с придушением. Сынмин точно сегодня не планировал возвращаться домой. Ким отчётливо чувствует, как по его члену начали водить пальцами. Вдоль плоти ощущался очевидный жар. Слишком приятно. Он слишком чувствителен. Сынмину нужно было ухватиться хотя-бы за одну мысль, а иначе он утонет. Руками парень хватается за стену, слегка царапая поверхность и пуская пальцы в кровь. Губы были искусны в мясо, что сейчас не волновало от слова "совсем". Чуть ниже живота порхалио множество бабочек, которых не сфотографировать, но зато прекрасно ощутить. В глазах заискрились огоньки похоти. Ему хотелось большего. Ему хотелось, чтобы его до оргазма довели с таким темпом, что потом он на ногах не устоит. Ему не хотелось, он хочет. Хочет ускорить этот процесс, чтобы позорно излиться в руку и обмякнуть. Он позволит сделать со своим телом все, что угодно, ведь сил на сопротивление не хватит. Он и не хочет сопротивляться. Блондин прекрасно понимает, что Сынмин на измене. Что сейчас он желает ощутить долгожданный оргазм, что дрожью в теле рассыпится. Немного ускорив темп, Ян начинает давить на шею второго, чтобы тот жадно хватал губами воздух и просил ослабить хватку. Ким бьётся в конвульсиях. Ему дрожь в ногах не даёт стоять нормально. Голова все тяжелее и тяжелее с каждой минутой. Из-за переизбытка чувств, а может из-за усталости? Ян лицом ближе к уху шатена подбирается. Тот глаза закатывает, но на плаву остаться хочет. Чонин же мочку уха покусывать начинает и темп ускоряет до максимума. Рука в природной смазке, что позволяет водить кольцом из пальцев свободнее. После лёгких укусов, Ким еле держится. Сердце парня сейчас схватят в кулак, что приведет к явной остановки. Чонин это ощущает. Обхватывает крепко шею шатена и начинает давить. Сынмин от неожиданности начинает покашливать, что только сильнее Чонина подталкивает на действия и ускорение. В лёгких воздуха все меньше. Ужасное жжение ощущается в двух органах дыхания. Из-за рта пар еле заметный. Слишком горячо. В голове пчелы летают и жужжат противно, словно помехи старого радио в лесной хижине. Хочется их всех в банку посадить, чтобы они там задохнулись, так как в крышке дырок нет. Сынмин изливается с протяжным стоном. Его заглушить не удаётся, но акустика в раздевалках приглушает этот звук, а плюсом ещё и музыка, что стала в разы громче. Когда успели? Голова падает вперёд, а ноги подкашиваются. Сынмин утомился. Он ждал этого. Ждал этой близости с "солнцем". Ждал этой встречи с игроком их школьной команды. Ждал этого промаха в фотокамере, когда звук станет отчётливо громче.