Несколько шагов до темноты

То ли ты казнь, то ли ты милость… То ли сбылась, то ли разбилась… В кубке мечты Горечь осадка. У пустоты Мертвая хватка… Глупый ты, кумир? Что ты наделал? Клетчатый мир. Мир черно-белый. Вечны бои, Прозрения редки. И для любви Места нет в клетке. Я достиг Почти всего, чего желал, И был победы близок миг, Но проиграл, Но что же мог бы выиграть я? Блеск пустых наград… Они и греют, и манят, но я совсем не рад Всему, что составляет радость бытия, Остановится мой бег, где буду я? Вновь у подножья… (Chess «Партия претендента» перевод Я. Кеслера.)

Пролог

На одной из кроватей под покровом темно-зеленого задернутого полога, прислонившись затылком к резному прикроватному столбику, сидел мальчик. Глаза его были закрыты, а ладони комкали край одеяла. Мальчишка сидел настолько тихо, что даже его дыхания не было слышно. Несколько раз устало вздохнув, он встал и одернул полог. Поправил ворот рубашки, зашнуровал ботинки и вышел из спальни. Он шел уверенно и быстро. Его глаза, обычно насыщенного синего цвета, сейчас напоминали предгрозовое небо, проблеском молнии в них горела решимость. Его темные волосы, колыхаясь, постоянно падали на лоб. Мальчик не поправлял своенравные пряди руками — он аристократичным жестом откидывал голову, и они сами ложились на место. Он подошел к двери класса, в котором проходила Защита от темных искусств, и громко постучал, но толкнул дверь, не дожидаясь ответа. За учительским столом сидел мужчина. Он поднял на мальчика свои ясно-голубые глаза и сказал: — Добрый вечер, мистер Реддл. У вас что-то случилось? — Профессор Дамблдор, завтра с утра все уезжают на каникулы. И я тоже. Почему? Почему я должен ехать? — А в чем дело, Том? Ты не хочешь уезжать на каникулы? Почему? В Хогвартсе ведь никто не останется на лето. — Я знаю. Но я хочу остаться в школе. Я бы никому не помешал, в основном занимался в библиотеке. — Том, — вздохнул учитель, — надо ведь хоть иногда отдыхать. Ты прекрасно учишься. Ты — лучший ученик за все время существования Хогвартса. Каникулы — это ведь замечательно. Забудешь на время об учебе, встретишься со старыми друзьями. Летом в школе не может быть учеников. Мальчик молчал. По его лицу практически ничего нельзя было прочитать. — Мистер Реддл, в чем проблема? Вы… не хотите возвращаться в приют? Вас там… кто-то обижает? Дамблдор встал, подошел вплотную к мальчику, пытаясь заглянуть тому в глаза. — Том, что?.. — уже обеспокоенно спросил Дамблдор, положив руку Реддлу на плечо. Тот, еле ощутимо вздрогнув, отпрянул. Поднял-таки взгляд на своего учителя и немного резко ответил: — Да нет никакой проблемы, профессор. Мне просто хотелось остаться в школе… и позаниматься. Но теперь я понимаю. Вы конечно правы — нужно отдыхать. Так я и сделаю! Реддл улыбнулся, но его глаза остались серьезными. — Том, если что-то не так, если тебе нужна помощь, ты же знаешь, что я… — Да, я знаю, профессор! Я обязательно так и сделаю. Но у меня нет никаких проблем! Все прекрасно. Реддл развернулся на пятках и стремительно покинул аудиторию. Профессор Альбус Дамблдор сел обратно на учительское место, закусив кончик дужки очков, свободной рукой он очень быстро вертел перо, каждая пушинка колыхалась в такт движению, словно жила собственной жизнью. «Сильный мальчик. Справится. А будет что-то по-настоящему серьезное — придет сам», — с этими мыслями Дамблдор снова уткнулся в свои записи. А мальчик по имени Том Марволо Реддл шел по бесконечным Хогвартским коридорам, легко и чуть высокомерно улыбаясь всем встречным на пути без разбора. Все его внимание сосредоточилось на том, чтоб случайно не перейти на бег. Он вышел из Хогвартса и пошел вдоль берега. Отдалившись от школы на достаточное расстояние, Том перестал сдерживаться — он побежал. Впереди показалась опушка Запретного Леса. Не замедляя скорости, Том выставил вперед руки и с размаху ударился ладонями о ствол древнего могучего дерева. Руки не выдержали — подогнулись, и локтями он тоже приложился о жесткую кору и ткнулся лбом в дерево, сжимая зубы. Под его ладонями по неровной, испещренной многочисленными бороздками ивовой коре расползались ядовито-бурые пятна, но он не замечал этого. — Ненавижу, — выдохнул он. — Ненавижу! Дьявол, как ненавижу… Том дышал очень громко с надсадными всхлипами. — Ну почему время тянется, словно резиновое?! Мерлин, еще только четвертый курс… Черт… Я ведь могу… Я уже сам могу о себе позаботиться. У меня нет проблем! Что ж вы все время ко мне лезете, Дамблдор?! Вам ведь совершенно все равно, что я говорю и о чем. Идите вы на хуй… Ненавижу… Вас! Ненавижу… Лето! Ненавижу! Ненавижу! Как ненавижу… Выплеснув на несчастное дерево потоки маггловских, перемешанных с магическими, ругательств, большую часть которых профессор Дамблдор наверняка и вовсе не знал, Том отпустил ствол, с недоумением рассматривая свои окровавленные руки. Он, не задумываясь, вытащил палочку и произнес заживляющее. Пусть колдомедицинчкие чары — скука страшная, но уметь лечить хотя бы простейшие порезы все же обязательно. Добившись необходимого результата, Реддл неспешными размеренными шагами двинулся обратно в Хогвартс — собирать вещи.