Несколько шагов до темноты

Мы с тобой за шальной игрой В четыре руки да в четыре ноги. Под колючей бедой, Да под горячей струей, По причине тоски, Да под предлогом строки. Наш дуэт — беспричинная месть, Параноический бред. Не пропеть, не прочесть. Неуклюжий сюжет. Тащим в чистые простыни грязный ответ На красивый вопрос. Бесимся, бесимся, бесимся. Под новым Месяцем, месяцем, месяцем. Чертовка! Мельница, мельница, мельница Все так же Вертится, вертится, вертится. Заглянувший в окно, Не отмолится, не открестится. (Веня Дыркин, «Бесимся») Том стоял на пороге приюта Сент-Кросс. Дверь неожиданно открылась перед ним, а в следующее мгновение на него налетел Кингстон. Том напрягся, но не дернулся, лишь оттолкнул одногруппника так, что тот, потеряв равновесие, упал прямо на ступеньки. — Кингстон, надо смотреть, куда идешь, — четко и жестко произнес Том. Глаза у Энди Кингстона распахнулись, почти вылезая на лоб. — Том… — изумленно прошептал мальчишка. Он так и сидел на крыльце, неуклюже опираясь на руки. — Отнеси мои вещи в комнату, — сказал, точнее, приказал Том, и усмехнулся. Он, не спеша, вошел в обшарпанное здание и направился в спальню. Стоило открыть дверь в комнату, как все ее постояльцы странно затихли. — Ну… что замолчали? Говорите, как говорили. В чем дело? Это просто… — Я — слово качнулось в воздухе, расползаясь по комнате, а улыбка стала шире, разрезая лицо Тома на две половины. — Том! Реддл, твою мать! Крупный, словно медведь, мальчишка с копной перепутанных соломенных волос, встал навстречу гостю, за ним повскакивали и все остальные ребята. Том милостиво позволил некоторым из них себя обнять, хотя сам никому не ответил на объятье. Он не любил лишних прикосновений и тем более не терпел нежностей. — Том, черт возьми, как ты?! Пиздец, сколько мы не виделись… — Что было-то? — А мы уж думали, ты в этот раз не вернешься! Вопросы и восклицания сыпались со всех сторон. — Отстаньте, я устал и хочу отдохнуть, — довольно дружелюбно ответил Том. — Так, живо всем заткнуться, — прикрикнул на ребят медведеподобный Тимонс. — Том, ты отдыхай… отдыхай. Никто тебя не потревожит. Тимонс отдал Тому свою подушку, самую пушистую — новую, и уселся на соседнюю кровать с очень довольным видом. Он был приближен к Реддлу и гордился этим. К нему присоединилось еще несколько ребят. Все остальные заворожено замерли.

На следующее утро Дагги Тимонс и Том Реддл сидели на крыльце и курили. — Том, мы с пацанами за всеми присматривали, пока тебя не было. Чтобы никому и в голову не пришло… — Даг не договорил фразу, даже произносить такое не хотелось. — Все… часто тебя вспоминали, и вообще… Классно это, что ты вернулся, наконец, — внезапно замял свою докладную речь Даг. Том лениво вскинул голову. — Даг, не юли. Раз ты замалчиваешь, значит… Что не так? — Ээ… аа… Да хорошо все, без перемен, но… к нам недавно… пока тебя не было… новенького перевели — Джеймс Гартен. — И? — И… э… — Даг дохнул, в груди его всклокотало недовольно — он… он не очень сговорчивый. Некоторые вокруг него собираются. И кое-какие девчонки тоже. — Это тот, рыжий? — Ага. Он. — Ничего. Я же вернулся. Посмотрим, что это пугало может. — Угу. Пошли, Том? А то хавчик прозеваем, все без нас съедят. Без тебя трудно всех сдержать. — Пошли. За завтраком и поглядим, кто теперь борзый. Когда они вошли в столовую, Том окинул взглядом зал, высмотрел своего нового соседа по комнате и направился прямиком к нему. Подошел сзади, почти вплотную, возвышаясь, еле заметно покачиваясь с пятки на носок. — Вали. Мы будем здесь сидеть. — Почему? — изумленно спросил Гартен, — в зале ведь полно свободных мест, Реддл. — Какой ты наблюдательный, — усмехнулся Том, — вот и вали на одно из них, а я… хочу… сидеть… здесь. И буду. Это место — мое. Что-то не ясно? — Реддл, катись сам, — спокойно ответил парень и начал вставать, но у него не вышло. Том положил руки Гартену на плечи, сжал, придавливая к месту, не давая подняться. — Джимми, ты глухой, или недоразвитый? — Том прямо из-за плеча Джеймса плюнул тому в тарелку. — Сейчас ты будешь это есть, Гартен. А потом ты с благодарностью уступишь мне место. — Иди ты… — начал Джеймс, но закончить не успел — Том неожиданно и сильно пнул его коленом в спину так, что Джеймс не успел среагировать и, покачнувшись, упал лицом в серую жидкую кашу. Все вокруг смотрели на действо как завороженные, и никто не вмешивался. Гартен поднял голову, встал, не утирая лица, развернулся к Тому. Тот стоял, и на его губах плясала недобрая усмешка. Джеймс ничего не сказал, переступил через лавку и внезапно без всякого замаха впечатал кулак в скулу Тома. Том среагировал мгновенно и так же точно и быстро ударил Гартена кулаком в переносицу. Хрящи в носу хрустнули, а кровь струей потекла по подбородку. Том знал, что если этот удар удается, то действует волшебно — до звезд в глазах и звона в ушах, но не остановился, ударил под дых, стараясь сбить дыхание, но Гартен неожиданно ловко уклонился, и кулак угодил в грудь. Видно, Джеймс не был ни слабаком, ни трусом. Он ответил, целя Тому в глаз, а следующим ударом в висок. Скулу обожгло болью — улыбка стала оскалом. Том увидел новый замах, но не стал тратить время на то, чтоб уклониться. Он просто ударил сам. Коленом в живот со всей силы. Обычно этого было достаточно, и этот раз не был исключением. Гартен согнулся пополам, Том поймал его за волосы и впечатал лицом к свое колено, и, стоило вот теперь отпустить, как Гатен упал на колени, заваливаясь на левый бок. У Тома вокруг глаза вспухал синяк, в углу рта выступила кровь, но он возвышался над Гартеном. Том облизал губы. Апптетит лишь возрос, и Том отвернулся, расправляя плечи и пошел к раздаче. Он не собирался из-за всего этого оставаться голодным. И только после завтрака, уже когда Том почти достиг двери, у него возникло ощущение, что Гартен, смотрит ему в спину, горячо, высверливая дыру взглядом. Смотрит не как побежденный, не как сломленный. Том развернулся: Гартен, окончательно пришедший в себя, действительно стоял в другом конце зала и глядел на Тома… совершенно бесстрашно. — Я с тобой еще не закончил, Гартен, — прошипел Том одними губами и шагнул за порог. Посреди ночи дверь в спальню старших мальчишек открылась. Надеясь, что все давно спят в комнату проскользнула тоненькая, как тростинка, грациозная… девчонка. Почти незнакомая, чужая. Тоже новенькая? Смелая — раз пришла на этаж пацанов, не смотря на строгие правила приюта и жесткий пригляд монахинь. Девчонка дошла на цыпочках до одной из дальних кроватей и присела на край. Послушала дыхание, а потом через одеяло коснулась плеча спящего на парня. Она гладила нежно, невесомо, одновременно и не решаясь, и стараясь разбудить его. — Джейми, Джейми, тебе больно? — встревоженно шепнула девочка в ухо парню. Джеймс проснулся. Ему потребовалась секунда, чтобы очнуться окончательно, и в ужасе зажать девушке рот ладонью. Он замер и только дышал часто-часто. Джеймс готовился к рывку, которым сейчас выскочит из комнаты, утаскивая за собой Мириану. Сбережет ее от опасности, пока еще никто не проснулся. В тот момент, когда он совсем уверился, что все спят и путь свободен, по комнате пронеслось резкое: — Дверь. Дверь держите! — приказ. Реддл вскочил со своей кровати и в какие-то секунды преодолел расстояние до Джеймса и девчонки. Единственное, что успел сделать Гартен, до того как его настиг первый удар Тома — это загородить собой Мириану. Проклятый Реддл будто вовсе не спал, а еще… он словно видел в темноте. Нанося удары, Реддл продолжал раздавать сонным соседям указания: — Девчонка! Держите девчонку. И за дверью смотрите. Она отчаянно вырывалась, но против трех парней намного крупнее ее все равно ничего не могла сделать. Она попыталась закричать, но получила от Дага весьма внушительный удар по губам — в голове у девушки сразу зашумело, мир перед глазами поплыл. По полу катались двое. И никто не смел влезть в их схватку, не пытался и разнять. Каждый из них имел цель, каждый знал, чего хочет. Они оба почти не чувствовали боли, ослепленные азартом и ненавистью. Было жизненно важно победить. Каждый пытался подняться, занять более выгодную позицию. Но это не было легко. Мальчишки стояли на коленях напротив друг друга. Гартен вцепился в плечи Реддла, пытаясь снова уронить того на пол. Том неожиданно вытянул руки и, как и в столовой, хватая Джеймса за волосы, резко дернул его голову к себе, впечатывая лоб в и без того кривой, не заживший нос Гартена. Нос мгновенно превратился во что-то мягкое, бесформенное. Джеймс всхлипнул, почти теряя сознание. А Том встал. Он выпрямился, так и не отпустив волос противника, и не сильно двинул, сидящему перед ним в нелепой позе Джеймсу, коленом под подбородок. Голова того страшно запрокинулась, Гартен потерял равновесие и упал как подкошенный, со всего размаху удараясь затылком и спиной об пол, окончательно теряя сознание. Том смотрел на него сверху вниз, вкушая победу. Вожак снова победил, и только кровь пульсировала в венах, била в виски и звучала, как чертов водопад. Том обратился к своим, слыша их радостное улюлюканье: — Девчонку сюда. А его держите… Нет, лучше привяжите к чему-нибудь. Через несколько минут Гартен был уже крепко-накрепко привязан чьим-то ремнем к чугунной батарее под окном. Рядом с ним стояли двое — стерегли на всякий. — Облейте его, пусть встряхнется, — повелел Том. Сам он крепко держал девчонку за тонкие запястья, оставляя синяки на почти прозрачной коже. — Спасибо, Джимми. Какая неожиданная гостья! Кто бы мог подумать, что ты сделаешь… мне… такой подарок. — Том усмехнулся криво, высокомерно и победно. Джеймс дернулся, поднимая окровавленное лицо. — Реддл, отпусти ее. Она не виновата. Она же не делала ничего плохого! Давай мы вдвоем разберемся. — Ты прав. Она ничего не делала, ты делал. И она… мне… нравится. А ты… вел себя тупо. Ты ей дорог. Вот она и оплатит мне твою тупость. И мы все забудем. Навсегда. — Реддл, нет! Прошу… — голос Джеймса почти сорвался на крик, но в этот момент его заткнули, запихнув в рот грязную, пахнущую пылью тряпку. — Смотри, Джимми. Это. Твоя. Вина. — Усмехнулся Том, толкая девочонку на кровать. — Нет! — выкрикнула Мириана, размахнулась и ее маленькая ладошка совсем не сильно коснулась щеки Тома. — Боже, как эротично, — выдохнул Реддл и зажал девушке рот рукой, вжимая ее затылком в матрас. Он опустился на нее сверху, обхватив ногами, придавливая к койке своим весом, не давая брыкаться. Приподнялся, одной рукой удерживая ее запястья над головой, другой разрывая на ней одежду. Для прилюдии было не то место и не то время. От груди ладонь пошла ниже, задирая юбку, срывая белье. Девочонка дышала надсадно, дергалась, не собираясь уступать. Вредя себе. Том перевернул ее на живот, перехватил, удерживая теперь ее руки за спиной, лишая возможности сопротивляться. Стоило поднять руки чуть выше, как можно было и вывернуть плечи. Том не стремился сделать ей больно, но… Цель оправдывала средства. Всегда в его жизни. Лицо девчонки утонуло в подушке. Свободной рукой Том уже расстегивал брюки, боролся с пуговицами. Потом он секунду помедлил, окинул девушку критическим взглядом и вошел в нее. Просто, остро, резко и больно. Мириана закричала. Ее голос почти не звучал, заглушаемый подушкой. Она изогнулась и забилась под ним. Джеймс рвался из своих пут, широко распахнув глаза и утробно мыча. Том не видел его глаза, но готов был поклясться, что они извергают проклятья. Но Гартен, вот неудача для него, не был магом. Минуты через три Мириана почти перестала сопротивляться. Она вся как-то обмякла, опала и только продолжала мелко дрожать. Том не кончал, почему-то никак не получалось дойти до пика. Ее реакции не возбуждали, Тома много блольше интересовали реакции Гартена. Потому что это была его вина и представление специально для него. Спектакль одного актера для одного зрителя. Том перевернул безвольную девочку на спину и посмотрел в ее заплаканные глаза. Он схватил ее за волосы и потянул на себя. Его член уткнулся Мириане в рот. — Соси. Соси, чужая сука. Здесь… все… мое. И ты… моя. Девчонка смотрела с ужасом, потом зажмурила глаза, но губ не разжала. В глазах Тома вспыхнул интерес. — Давай, тогда больно не будет. Или мне снова войти? Будь послушной. Но она, кажется, не поверила. И Том просто зажал ей нос, чуть сжимая и горло. Она приоткрыла рот, силясь сделать жадный вдох и милостиво подарив ей его, Реддл вошел в ее рот. Продолжая придерживать голову девчонки, не отпуская русых прядей, Том быстро и глубоко брал ее в рот. Она давилась, ей было трудно дышать. Потом ее горло заполнила вязкая терпкая кисловатая жидкость, она потекла внутрь, медленно, словно мокрыми комьями падая в желудок, но не вся, ее было слишком много. Вторая половина уже стекала по губам и подбородку. Том разжал пальцы. В его ладони осталось достаточно много длинных тонких волос. Он несильно толкнул ее в грудь, побуждая откинуться на постели, она вновь оказалась перед ним на кровати. Том смотрел на Мириану сверху вниз, и водил ладонями по ее груди. Теперь не спеша, медленно и даже почти нежно. Она больше не сопротивлялась. Он спустился ладонями к бедрам, дойдя до колен, шире раздвигая ее ноги и снова вошел и, не прерывая процесс, повернул голову, глядя на Гартена, и спросил: — Ну что, нравится? Джейми, у тебя классная девочка — настоящая… блядь. Смотри, как с ней можно. Том входил очень медленно, но до самого конца, а потом выходил также медленно и тоже почти до самого конца. Она плакала, слезы катились по лицу, а каждый вздох казался всхлипом, ее била дрожь. Мириана больше не пыталась вырываться. Сначала она просто смотрела, словно затравленное животное, а потом и взгляд не отражал уже больше ничего кроме боли и безразличия ко всему происходящему. Гартен смотрел и плечи его сжимались, как и он сам, он проигрывал, реальность пригибала его к земле, заставляя склоняться перед Томом. Том ускорил темп, не желая дальше затягивать. Мириана дернулась, постаралась оттолкнуть его руками. Том перехватил их и вновь придавил запястья к кровати. Движения его становились все быстрее и быстрее, она начала вскрикивать и пришлось опять зажать ей рот, заглушая отчаянные крики. Тому хватило меньше минуты стремительного ритма и захлебывающегося, хотя и приглушенного, рыдания, и он кончил. По-хозяйски хлопнул девчонку по бедру: — Может, кто еще хочет? Налетай! Тишина рассмеялась тихо. Джеймс опять рванулся и отчаянно замотал головой. — Это твоя вина, — повторил Том, подходя, придерживая теперь его за подбородок, вынимая изо рта кляп. Гартен безжизненно прошептал: — Нет… Нет, не надо… Том. Опусти ее. — Это почему же? — Пожалуйста, Реддл, оставь ее в покое, скажи, чего ты хочешь. Том сделал жест, останавливая всех, кто направился к девчонке, сказал Гартену: — Сиди тихо и не рыпайся. Здесь все делают то, что я хочу. И ты в том числе. Уяснил? — Да. — Я что-то не расслышал. — Да, Том. Только не трогайте ее больше. — Будете оба спокойно себя вести, никто ее не тронет, слово даю. Будет только твоя. И немного… моя. — Я… Я все понял, Том. Отпусти ее. — Что ты понял? — Здесь все так, как хочешь ты. Том удовлетворенно кивнул: — Отбой. Нельзя. Я расхотел делиться. Развяжите его. И… Ты, — Том повернулся к Мириане, — можешь одеваться уже и вставать, тряпки свои не забудь, — бросил он девушке, одаривая ее кривой ухмылкой. Девчонка стояла, прикрывшись старой шерстяной кофтой, и бессмысленно таращилась в стену. Джеймс поднялся — поникшие плечи, опущенная голова — он смотрел на Мириану, словно пытался сказать ей что-то одними глазами. Но она ни на что не обращала внимания. Джеймс сам подобрал с пола ее вещи, накрыл своим одеялом, осторожно взял под локоть и повел к выходу. Том наблюдал за ними, устроившись с сигаретой на подоконнике: — Джейми, а ты куда собрался? — Я только провожу ее, ведь не дойдет же… пожалуйста. Вся прыть и вызов из его голаса испарились, как по моновению волшебной палочки. — Ну, иди, — разрешил Реддл, — и, Гартен, я бы на твоем месте настоятелям ничего не говорил. От этого хуже будет только тебе… и ей, обещаю. Я… любимчик настоятельницы, — процедил Том сквозь зубы. И Джеймс кивнул. Они вышли. Том пересел на кровать и потянулся, подложив под спину две подушки и вытянув длинные ноги. — Ребята, она хоть кто? Я что-то ее не припомню. — Э… Она тоже новенькая, — Пояснил Даг. — Сестра Гартена. Их вместе привезли, — Закончил Тим тихо. — Сестра?.. — немного удивленно повторил Том, не дрогнув голосом. Впрочем, удивление быстро прошло, — Ей лет-то сколько? — Хрен знает… — Даг почесал в голове. — Ничего, переживет, не маленькая уже, — решил Том. Двое из семи присутствующих при всем этом действе ребят смотрели как-то испуганно, словно были не в своей тарелке, они сидели на своих кроватях и явно старались натянуть одеяла так, чтобы совсем скрыться под ними. — Все. Хватит! Забыли. Перестали сливаться с обстановкой. Они сами виноваты. А было… интересно, почти весело. Теперь спать. Хотя стой… Пока не спать. Если Гартен через десять минут не вернется, то у всех подъем — разбираться будем. Шестеро синхронно кивнули. Но Гартен вернулся через восемь минут. Ничего не сказал, скинул с койки изуродованное белье, стащил матрас и лег на жесткий дощатый каркас ничком. Джеймс этой ночью уснуть не мог, как ни старался. Том — тоже.