Коронованные тенью

Страх пересчитал ребра, издевательски улыбаясь, а Джисон затаил дыхание. В темных углах клубились глаза, жадно рвущие плоть пристальным взглядом. Грузный, спертый воздух точно едкий дым впитывался в кровь, отравляя, медленно убивая изнутри и оставляя сквозные дыры в лёгких. Дышать совсем тяжело. У Джисона на груди словно неподъемный камень, вдавливающий в пол и ломающий ребра. Он полусидел, ослабше прижались спиной к неприятно холодной стене — морозные ожоги оставались на костях, а Хан слабо извивался, стараясь уменьшить колличество касаний. Голова болит, кружится, а кровь с разбитого лба жжет, затмевая взгляд и окрашивая все в темно бордовый. Он старался сосредоточиться на происходящем, однако вокруг все деформировалось, плыло, точно сквозь раскаленный воздух над самым пламенем. Дюжины чьих-то ярких глаз словно без тел ныряли в темноте помещения, почти облизывая: пытливые, жадные, похотливые, озлобленные. Джисон постарался приподняться, пошевелить руками, однако те металлом прикованы к стене. Лава разлилась от кончиков пальцев к горлу, выжигая плоть изнутри и вынуждая захрипеть сорванным, не своим голосом. Он выгнулся в спине, неосознанно дернувшись чуть назад, однако каждое новое движение усугубляло боль. Все конечности словно жухлая листва — крошились от любого, даже незначительного воздействия. В горле ком и отвратительно горячо. Хан закашлял, крупно дрожа, а с бледных губ почти черные капли сорвались вниз. Он прикрыл трепещущие веки, стараясь дышать глубже. Чьи-то тонкие, холодные пальцы скользнули по щеке, к подбородку, вынуждая судорожно вздохнуть. Джисон силился рассмотреть подошедшего, однако не видел ничего, кроме тягучей тьмы. А прикосновения не прекращались: ещё одна проходная ладонь прочертила линию от груди и остановилась на талии, чуть надавливая подтягивая вперёд, к себе. Тело отдало тупой болью. Сквозь пелену Джисон услышал голос. Мелодичный, щебечущий, обволакивающий точно теплая патока. Однако наперебой ему звучали множество других, омерзительных голосов — они, казалось, насмехались. Хан старался разобрать хоть слово, однако гомон сливался в сплошное, звенящее полотно. По телу гуляют прохладные руки, вырисовывая немыслимые узоры на тонкой коже и едва не разрезая ее ногтями. Каждое новое касание, скрытое тьмой, пускает по телу дрожь. Хан пытается дышать ровно, постепенно привыкая к странным ощущениям, однако вновь давится воздухом, не в силах предугадать чужое следующее действие. Он вздрогнул, широко раскрыв глаза. Лицо обдало ледяным дыханием, а ноги с силой раздвинули — сверху кто-то навис. Хан инстинктивно сжал бедра, скользя босыми ступнями по шершавому полу в попытке отодвинуться. Однако некуда — сзади встречает холодная каменная кладка. Джисон вздрогнул, жмурясь. Мягкие, бархатные губы накрыли его собственные, утягивая в настойчивый поцелуй и нагло переводя внимание на себя. Некто не медлил — он действовал бесцеремонно, желая насытиться тем, чего будто давно желал. Юркий, прохладный язык скользнул по губам, приоткрывая чужой рот и проник внутрь, выбивая сдавленные выдохи. Рука на талии сжала чуть крепче, когда Хан дернулся, в слабой попытке отстраниться, а из-под нее по телу вновь разлилась крошащая полые кости боль. Хочется сбежать, закрыться, но тело не слушается, точно тает, оттолкнуть попросту не хватает сил. Некто действовал умело, сминая губы, иногда кусая, всасывая, оттягивая и явно наслаждаясь контролем процесса, направляя его в желаемое русло. Джисон ярко чувствовал привкус собственной крови во рту. Он не поспевал за устанавливаемым темпом, задыхаясь, давясь короткими вздохами и слабо пытаясь отстраниться вновь, извиваясь, точно уж. Но прохладные ладони сжимали крепче, наказывая легкой болью, а металлические кандалы по-прежнему сковывают на запястьях, не оставляя Хану и шанса. Человек давит всем телом, вынуждая полностью прижаться к ледяной стене. Джисона передернуло от неприятных ощущений, он заерзал, хныча в настойчивые губы в попытке отстраниться, за что получил хлесткий удар по бедру. Кожа загорелась, а Джисон заскулил, силясь отодвинуться, однако его вжали в стену, не давая сопротивляться. На пояснице жгло, чужие ногти вонзились под ребра, а из оставленных ими ран скользнули капли теплой, почти черной крови. Со всех сторон смех, а сердце болезненно пульсирует где-то в желудке. Голова совсем тяжелая. Конечности словно обмякли, не в силах больше противостоять под настойчивыми руками, а некто лишь наслаждался, повелевая податливым телом. Хан чувствовал улыбку на его губах, задыхаясь в поцелуе и лишь изредка втягивая затхлый воздух, что в кровь царапал горло. Чужая рука соскользнула с подбородка, мазнув по коже прохладой, и остановилась, чуть сдавливая шею, прямо над пульсирующей артерий, перекрывая доступ к кислороду. Тело тошнотворно ломалось изнутри, голова гудела все сильней с каждой секундой, наполняясь кривым смехом, бьющим по стенкам черепной коробки и странным, режущим звоном, а воздух в поцелуе кончался слишком стремительно. Он зажмурился, погружаясь в ещё большую тьму в попытке сбежать, хотя бы внутренне. Однако каждое новое касание, неожиданным разрядом дрожи бьющее по телу, вновь выбивало из колеи. Поцелуй прервался так же резко, как начался, словно ничего не было, и напоминал о себе лишь тяжелым металлическим привкусом на кончике языка и болью опухающих губ. Прохладные ладони исчезли, промазав по телу еще раз и оставили обжигающий след. Джисон закашлялся, наконец стараясь отдышаться, крупно хватая, казалось, раскалённый воздух, давясь слюной и собственными вдохами. Он широко раскрыл глаза, размыто видя сквозь скопившиеся на ресницах острые слезы. Небольшое холодное помещение с решеткой вместо двери — этот образ шрамом остался на подкорке сознания. Кровь внутри словно замерзла, загустела от одного лишь вида. Хан запрокинул голову назад, опираясь затылком о холодную стену и глубоко дыша. Кандалы вдруг спали, со звоном провалившись куда-то сквозь пол, а с ними камнем упали и слабые руки, не сдерживаемые теперь верху. Джисон проморгался, мазнув дрожащими ладонями по лицу, стараясь прийти в себя. Все вокруг плясало, плыло, глумилось. Но кроме него в помещении не было никого. Даже копны глаз, что смотрели из темноты, исчезли. И уж тем более нет той прохладной тени, чей вес по-прежнему фантомно давил сверху, мешая дышать. Вокруг вдруг стало так тихо, несравнимо с гулом, только что стоявшим в помещении. Теперь слышалось лишь собственное сердцебиение, пульсирующее в висках. Хан втянул воздух сквозь зубы и неосознанно дернулся от касания, испуганно встряхнув рукой. По ладони будто пробежало насекомое. Затем еще одно, уже ближе к шее. После по щеке — около самых глаз, куда-то к виску. Джисон сглотнул, тряхнув головой, в попытке сбросить странное наваждение. Нечто внутри стало будто собираться ураганом. За секунду температура воздуха словно упала, сделалось совсем зябко. Хан заерзал на месте, ощущая странную тревогу. На местах, где сдавливали недавно чужие ладони, начало вдруг неистово печь, несмотря на окружающий холод. Джисон закричал, сгибаясь пополам и надрывая связки. Кожа будто вздувалась, а под ней шевелились тысячи инородных тел. Хан взглянул на собственные руки. Черные вены молниями рассекают плоть, пульсируя, а множества небольших бугорков свободно перемещаются под ней. Все тело свело судорогой, выбивая нечеловеческий хрип. Джисон закашлял, сплевывая темную кровь, а вместе с ней несколько черных, точно смоль, пауков. В голове оглушающий шум, будто ударили чем-то тяжёлым, но совсем пусто. Несколько минут он мог лишь дышать, впившись ногтями в грузно вздымающуюся грудную клетку, пока насекомые выбирались из окровавленного рта со сдавленными выдохами. Новые и новые касания рождались по всему телу. Пауки блуждали под кожей, болезненно ныряли в мышцах, разбегаясь от мест где только что находились прохладные ладони. Джисон хрипло закричал, сильно кусая нижнюю губу и раздирая до кровавых полос лицо, горло, грудь… Боль при движениях в хрупких конечностях перестала играть роль, подавленная новой, куда более страшной. Вместо внутренностей словно ком змей, шевелящийся хаотично и вынуждая выгибаться до хруста в позвоночнике. Хотелось разорвать собственное тело и выдрать клубящихся внутри существ вместе с опороченными ими мышцами, венами и костями. Хан ощущал как под пальцами мельтешат небольшие бугорки насекомых, поднимаясь по шее, к лицу. Разорвать зубами, выцарапать, вырвать. Хотелось любой ценой избавиться от ощущений внутри. Вниз по запястьям скользнули тонкие, тёмные струи, прочерчивая линии почти до локтей. Горло, щеки, руки от кистей и к самым плечам — тело, покрытое глубокими ранами кровоточило, горело, а под черными ногтями собственная кровь. Хан словно обезумевший раздирал плоть, в погоне за членистоногими, что ползали внутри. Джисон зажмурился, крича сквозь плотно сжатые губы и сгибаясь пополам. Новая волна болезненной дрожи изнутри крошила тело. Хан заламывал дрожащие пальцы до болезненного хруста, стараясь пробудиться, как он надеялся, от кошмара. Однако эта боль не перекрывала другую. Он вновь закашлял, подымая слабую ладонь к лицу и впиваясь в плоть зубами раз за разом. Кровь на искусанных руках мешалась с грязью и слезами, стекая вниз и пятная предплечья. Однако кошмар не прекращался. Он громко выругался, ударяя о стену кулаком и оставляя на ней кровавый отпечаток. Израненная кожа разошлась сильней, а змеи в желудке стали пожирать друг друга, и вот-вот станут рваться наружу. Даже собственный крик казался теперь чужим, в ушах заложило. Разум затмила алая пелена. Джисон будто наблюдал за происходящим со стороны. Наблюдал за тем, как худощавый мальчишка в странной агонии сотрясается от боли и страха, накрывших с головой, а по осунувшимся щекам и костлявой груди и запястьям течет кровь. Мягкие солнечные зайчики прятались в растрёпанных волосах, текущих по серой подушке. Свет пробивался в окно, мелькал даже сквозь закрытые веки, настойчиво пробуждая создание. Хан медленно раскрыл глаза, но тут же сощурился слегка, от бьющей в голову яркости помещения. Вдали где-то слышалось пение птиц, гулко кипела в соседнем помещении вода, а Джисон все лежал, рассматривая темный деревянный потолок над головой, свисающие мотки ароматных трав, слегка покачивающейся от лёгкого ветра, проступающего сквозь окна, ловцы снов и странноватые обереги и танцующие вальс сушеные корни рядышком, робко прижимающиеся плечами друг к другу. Минуты бежали незаметно, пока юноша, медленно моргая, старался сгруппировать свои мысли в нечто более менее четкое и внятное. Нет боли, змей и насекомых внутри. Лишь лёгкий дискомфорт в мышцах. Это все же был кошмар? Хан приподнялся на локтях, ладони пробежали, ощупали мягкую, хлопковую ткань с различными вышитыми на ней рисунками — гроздями ягод, небольшими кусты мягкой травы и семейками серых зайчиков в забавных шляпках и чепчиках. Он запустил пальцы в темные волосы, убирая их назад, дабы те не мешались, туманя и без того расфокусированный взгляд. Дышать слегка тяжело от ещё бьющийся в груди тревоги. Джисон проморгался, силясь успокоить сознание. Он глубоко втянул воздух, осторожно оглядывая собственное тело. Нет раздертых ногтями глубоких борозд, не свисает с ладоней откущенная плоть, нет режущей боли и уродливых, кровавых разводов на бледной коже. Лишь сдавливает через плечо и на талии туго затянутая тканевая повязка, а под ней чувствуются подсохшие пятна некой мази, успевшие потрескаться даже от таких незамысловатых движений. Хан слегка коснулся ткани, неуверенно, словно проверяя точно ли та существует. Однако снимать не стал, лишь отдернул руку словно ошпаренный, как только подушечки пальцев почувствовали плотные бинты. Джисон нахмурился, смаргивая остатки сонливости, промазал пальцами по губам. Даже не болят. Кошмар был слишком реальным, точно происходящим на самом деле, из-за чего внутри по-прежнему горели шепоты тревоги, ищущей всюду подвоха. Но не было голосов, не было дюжин глаз, не было и прохладных рук, очерчивающих контуры худощавого тела. Окружение значительно разнились с тем, что только что стояло перед глазами. В помещении пахло уютом, теплом, сухими бутонами гвоздики, деревом и полевыми травами, что часто используют в чаях, по типу зверобоя, шалфея и чабреца. Взгляд упал на небольшую тумбу, стоящую около кровати, прямо под окном, на расположился белый кувшин, наполовину заполненный водой. Джисон облизал потрескавшиеся губы, чувствуя сухость в горле и на языке. Даже слюна, которую так старательно пытался сглотнуть он, совсем не помогала. Хан наклонился слегка, дабы ухватиться за холодную ручку, однако спина неприятно потянула, напомнив о недавней лесной потасовке и ещё не затянувшейся ране. Кожа, только-только начавшая стягиваться друг к другу, вновь разошлась болезненно. Джисон прошипел что-то нечленораздельное, согнувшись при этом в пояснице, усугубив этим ситуацию и прикусив внутреннюю часть губы практически до крови. Крупица сил, которая была прежде в нем, сгорела без следа. Он устало простонал. Теперь хотелось лишь вновь утонуть в мягкой постели и буквально задохнуться в подушке, отдающей свежим чаем из душицы. Однако в сознании вновь мелькнули кадры холодной камеры из кошмара, от чего Хан поежился, отметая идею в сторону. Джисон нахмурился, уже трезвее оглядываясь вокруг. Как бы не была приятна атмосфера в маленькой комнате, в теплой кровати пахнущей полевыми, лечебными травами, но все это в любом случае настораживало. Он ведь точно пришел сюда не сам. Нарушать идиллию совсем не хотелось, однако действовать было нужно, даже закрыв глаза на ноющую спину. Сознание по-прежнему слишком ярко реагировало на все вокруг, ища опасность. Джисон вновь постарался выпрямиться, плотно стиснув челюсть и игнорируя теперь неприятные ощущения. Он откинул одеяло куда-то в сторону, становясь босыми ногами на деревянный пол, от чего тот тихо проскрипел. Хан шел совсем медленно, продолжая окидывать все вокруг взглядом. Он больно растирал запястье, до легкого покраснения, едва держась на ногах. Следующее посещение было куда больше предыдущего, а по самому центру стояла каменная печь. Слева от нее расположилась уходящая вверх темная лестница, под окнами длинный стол, заставленный мисками, травами и корнеплодами, а почти всю поверхность пола занимал тонкий ковер, едва отделяющий ступни от холодного дерева. Хижина выглядела довольно милой, внутри по-прежнему клокатала полупрозрачная тревога. Джисон скованно прошелся по комнате, оглядываясь, но ничего подозрительно так и не обнаружил. Взгляд наконец зацепился за высокую дверь, рядом с которой два небольших окошка, позволяющих увидеть размытые через желтоватое стекло темно зеленые кроны. Джисон сглотнул и медленно проследовал к двери, укладывая ладонь на металлическую ручку, и замер. За стеной слышались голоса, ужасно много голосов, аж голова заболела. Точно во сне прежде. Шум стремительно нарастал, не приближался, а лишь становился болезненно громче. Это ощущалось странно, в ушах загудело, и Хан неосознанно прижал обе ладони к голове, крепко зажмурившись в попытке защититься от уродливого, хаотичного хора. К звуку голосов присоединились дыхания, сердцебиения, шаги… Сознание отдало тупой болью, а Джисон тихо застонал, отрезвляющее сжимая собственные волосы. Вдруг резко все затихло. Хан тяжело дышал, не смея отдернуть руки от головы. Чьи-то прохладные пальцы мягко прошлись по тыльной стороне ладони, заставляя выйти из транса. Тело свело дрожью. Словно увиденный прежде кошмар повторялся. Джисон машинально ударил по чужой руке, от чего тепло разлилось по кончикам пальцев. Он резко раскрыл глаза дергаясь от прикосновения, падая назад и испуганно хватая воздух ртом. Хан испуганно уставился на стоящего перед парнишку, но незнакомец выглядел почти так же встревоженным происходящим. Он завел слегка покрасневшую от удара Джисона руку за спину, неуверенно улыбнувшись. — Извини пожалуйста, я не хотел тебя пугать, мне очень жаль. — пролепетал юноша. — Кто ты и что тебе нужно? — прошипел Джисон, отползая назад чуть сильнее. Будь у него кинжал — определенно наставил бы его на незнакомца, защищаясь. Он нахмурился, быстро окидывая взглядом и ощупывая пол позади себя на наличие чего-нибудь что можно использовать для обороны. — Эй, осторожнее, — сразу же подлетел парень, присаживаясь и утыкаясь острыми коленками в деревянный пол, протягивая руки в попытке остановить, однако не прикасаясь — Твоей спине не понравится такое обращение, ты слишком много движешься. — выдохнул он. — Не пугайся меня, все в порядке… На счет того кто я… — он закусил губу, отводя взгляд. — Если тебе чем-то поможет эта информация, то я Ли Феликс, это наш с дедушкой и сестрой дом. — улыбнулся он. — Ваш с дедушкой дом? И что я здесь делаю? — недоуменно спросил Джисон скорее себя, вновь оглядываясь по сторонам. — Ты позвал на помощь! — качнул головой Феликс, ярко улыбаясь и сверкая звездами на щеках, так, что Хан даже промедлил несколько секунд, уставившись на картину перед собой. Феликс выглядел поразительно беззаботно, куда ярче бьющего сквозь раскрытую дверь солнца, и Джисон не был уверен, восхищает ли его этот факт или настораживает. В вязаном фиолетовом пончо с яркими узорами, с огромным количеством бус разной длины, браслетов, с вплетенными в длинную, лежащую на плече косичку волос перьями и цветными камнями, а в обоих ушах гвоздики сережки. Хан впервые видел кого-то в подобной одежде. Он нахмурился, опуская взгляд и чуть сжимая кулаки. — Я не… Звал на помощь... — замялся он, просеивая воспоминания сквозь мелкое сито, стараясь найти хоть одно объяснение происходящему и словам Феликса. — Значит, просто сигнал об опасности — встал тот, пожав плечами и после отряхивая мелкую пыль, оставившую следы на голых коленках. Закончив, он протянул Джисону руку, предлагая подняться. Хан несколько секунд беспрерывно смотрел на чужую ладонь, и лишь после неуверенно вложил свою. У Феликса она, на удивление, вовсе не была прохладной, как показалось при первом касании — мягкая и теплая, с редкими шершавыми мозолями, что идеально гармонировало его внешности. — Если честно, то я не понял ничего, из того что ты сказал. — встал Джисон, глядя в янтарные глаза, в которых играло солнце. Феликс вновь заулыбался. — Новенький, получается? Интересно, сработает ли с тобой как с цыпленком. Уже начал воспринимать меня своей магической мамулей, а? — засмеялся. — Ты можешь, пожалуйста, прекратить говорить что-то, что я не понимаю? — скривился Джисон, по-прежнему настороженно глядя на Феликса. — Мм, не могу, наверное. Ты пока слишком много не понимаешь, так что мне, чтоб выполнить твою просьбу, надо будет совсем молчать. — хмыкнул он. Хан его подобие шутки искренне не оценил. — Ты можешь просто объяснить мне, не думаешь? — отвел он взгляд, понижая голос. — Не уверен. — прикусил Феликс внутреннюю часть щеки, задумчиво уставившись в потолок — Ладно, пойдем со мной. — вновь, но уже без спроса взял он чужую ладонь, утягивая в сторону выхода. Хан вздрогнул, округлив глаза от чужой решительности. — Мне казалось, сейчас я не должен много двигаться. — недовольно просипел он, однако сопротивляться не стал, стараясь поспевать за чужим шагом, несмотря на слегка дрожащие ноги и легкую боль в спине. Мягкий солнечный свет облизал с ног до головы, дружелюбно приветствуя, пока прохладный, легкий ветер поглаживал полуголое тело. Носились в разные стороны дети, ходили пары, как пожилые, так и совсем молодые, с улыбками на лицах. Кто-то торговался, кто-то возвращался домой, кто-то плескался в высокой траве, дергая светлую нить самодельного воздушного дракона. И все без исключения носят странную одежду, подобно самому Феликсу, яркие бусы, камни и яркие, длинные ткани. Зрелище завораживало, все вокруг пестрило жизнью, а высокие сосны ограждали деревеньку со всех сторон, словно оберегая от невзгод внешнего мира. Джисон рвано сглотнул, чуть крепче сжимая чужую ладонь, на что послышался тихий смех Феликса. — Дедуля! — громко и на распев крикнул Феликс, останавливаясь около небольшого домика, из дымоходной трубы которого вылетали крупными клубами вылетал дым. Ставни окошка распахнулись в обе стороны, стукаясь о каменную стену и заставляя Джисона вздрогнуть. Девчушка с кудрявыми золотыми волосами, собранными в длинную косу, высунулась в окно практически наполовину, сверкая улыбкой и едва ли не падая. — Ликси, хорошо что ты пришел! Дедушка сейчас на кухне, они с бабулей общаются, проходи скорее, у нас булочки свежие! — залепетала она, на грани с птичьем пением, и лишь после взглянув на Джисона, часто хлопая длинными ресницами — Ты и маленького мага привел? — засмеялась она, опирая щеку в раскрытую ладонь, а второй замахала Джисону. — Рада что ты наконец проснулся, милашка! — Шухуа, тебе рано думать о замужестве. — протянул Феликс, мягко покачивая головой. — Ой, ну знаешь, у нас совсем красавчики перевелись, так что надо хвататься за любую возможность. — надула она губы, забавно насупившись. — Что с тобой сегодня? Не строй из себя милашку, дорогуша. — усмехнулся Феликс. Шухуа наигранно удивилась. — Совсем не понимаю о чем ты! Я такая же, как всегда. — она отбросила волосы назад, ярко рассмеявшись — Ладно, не буду оставлять дедулю одного, а то бабушка совсем его околдует, а вы давайте заходите скорее — закончив фразу, она сразу же скрылась в домике, лишь кинув перед этим на Джисона короткий взгляд с нескрываемым задором. Топот босых ног еще пару секунд раздавался из открытого окна, выдавая каждый новый шаг девушки. — Идем сейчас! — Крикнул Феликс, подставив ладонь к губам для лучшего качества звука, а после мягко рассмеялся — Шухуа как солнышко, правда? Но сегодня особенно. Кажется, ты ну очень ей понравился. — Вздохнул он довольно, мягко толкая Джисона в плече и ступая на деревянные ступеньки, а Хан неуверенно двинулся следом, нахмурившись. — Почему она назвала меня маленьким… магом? — почти прошептал он, вглядываясь в белокурый затылок впереди. — Дедушка тебе расскажет, хорошо? Я, если честно, сам не сильно разбираюсь во всех тонкостях. Живу себе, да и все, объяснить не смогу особо. Так что тебе стоит поговорить с профессионалом. — он открыл дверь в дом, заводя внутрь. Теплый воздух с ароматом свежей выпечки мягко обнял, и Джисон охотно втянул полные легкие, наслаждаясь домашним уютом хижины. Все вокруг происходит так быстро, словно проносится торнадо, и Хан, честно, не может сказать что его этот факт сильно радует. Он банально не успевает привыкать к новым переменам, как что-то уже происходит. Однако здесь, в четырех каменных стенах и мягкой жаре, идущей из каменной печи, он чувствует себя безопасно, словно по родному. Половицы тихонько проскрипели, когда Феликс перепрыгнул с ноги на ногу, скидывая с себя плетеные сандалии и по-прежнему не разрывая рук, что весьма усложняло задачу, а затем потянул куда-то, заводя в большую комнату. Бегала по помещению Шухуа в белом фартучке поверх разрисованного цветами платья, суетясь около двух пожилых людей, сидящих на мягкой кроватке под окном, около столика, а те спокойно беседовали о чем-то, попивая чай. Девушка подняла небольшой чайник, наливая в две дополнительные чашечки ароматный, ромашковый чай. Запах показался Джисону до невозможного родным. Шухуа обернулась к вошедшим, однако ничего не сказала, лишь зашаркала по полу прочь, убегая куда-то в другую сторону. Сидевший на кровати старик покачал головой, поджав губы. — Девчонка она застенчивая, ты внимания не обращай. — взглянул он на Джисона, и приподнял тонкими пальцами чашку с чаем, дуя на нее. — Дедуля, не обманывай гостей! Чтоб Шухуа? И чтоб застенчивая? Мы точно знаем одного и того же человека? — засмеялся Феликс, наконец отпуская чужую ладонь и подходя к столику и садясь на стул. — Феликс, где твои манеры? Позаботился бы о госте! — возмутилась сидящая рядом старушка, и хотела было встать, однако дедушка мягко потер ее колено ладонью, останавливая таким образом. Она вздохнула, стрельнув на Феликса недовольным взглядом. Джисон неловко переминался с ноги на ногу, глядя на происходящее. Феликс с наигранным вздохом поднялся, после глубоко кланяясь и жестом приглашая присесть за стол. — Простите меня, холопа и невежу, за проявленное неуважение. — усмехнулся он. Джисон улыбнулся, наконец немного взяв себя в руки, подходя и устраиваясь на соседнем стульчике. Феликс насмешливо закатил глаза, вновь с ногами забираясь на стул. — Я Со Ынкван, глава поселения, это моя любимая, Пэ Суджи. — улыбнулся старик, мягко глядя на сидящую рядом, но быстро вновь переводя взгляд на парней напротив. — Что случилось с тобой, юноша? Мы получили сигнал о помощи, поэтому поспешили прийти. — Он новенький и был не в курсе, что послал сигнал. — залепетал Феликс, дуя на горячую чашку чая, едва держа ту кончиками бледных пальцев. — Пусть гость сам говорит, Ли Феликс, не перебивай! Имей уважение к человеку! — начала старушка, однако ее успокоил Ынкван, сплетая их пальцы с мягкой улыбкой. Суджи вновь вздохнула, хмурясь. Она чуть сжала чужую ладонь, поглаживая большим пальцем, на что получила зеркальное действие. Джисон проследил за плавными и успокаивающими движениями их рук. — Даже не знаю с чего начать — потер переносицу он — Меня зовут Хан Джисон… И это правда, на данный момент я абсолютно без понятия, что вы имеете ввиду под сигналом и всем в этом духе… Я проснулся совсем недавно в лесной чаще, и… Даже не знаю кто я такой — опустил он руки на колени, сжимая те и нервно улыбаясь — Не помню ничего из своей прежней жизни, за исключением некоторых мелочей… Тот факт чем являлись эти мелочи Хан решил опустить. Ему с головой хватило загадочных незнакомцев, разговоров о тяжести жизни и познании себя. Старик поджал губы, качая головой. — Не сладко приходится. То есть, и о сущности своей ты, милый, не знаешь? Хан сглотнул, чуть кивая. Он соврет, если скажет, что его совсем не тревожит тот факт, что уже который человек за последнее время упоминает его какую-то необычную сущность, при том что он абсолютно ничего не знает, кроме короткой фразы Чанбина о магах и Джисона к ним отношению — однако чему он так и не поверил в полной мере. — Ты замечал в себе что-то странное кроме того, что твои воспоминания отсутствуют? — прищурилась Суджи, ставя чашку на стол. Феликс, отрываюший от горячей булки на столе по небольшому воздушному кусочку, остановился, заинтересованно выпрямившись и переводя взгляд между людьми и задорной улыбкой. — Ну… Я не уверен, но мне кажется, что я должен выглядеть не так. — Джисон вздохнул, ловя себя на неприятном ощущении дежавю. — В смысле? — склонил голову вбок Феликс. — Возможно, это звучит странно, но мне кажется что я должен быть… Младше? А мои волосы и тело… Выглядит иначе. — Он до хруста заламывает тонкие пальцы, несовсем понимая как правильно выразиться. Феликс поперхнулся чаем, которым увлеченно запивал булку, а Суджи со вздохом протянула ему небольшой платок. — Ты прав, это звучит странно. — Ли кивнул, благодарно принимая из рук старушки кусочек ткани и промакивая рот. Джисон поджал губы, поднимая чашку, но не отпивая, а лишь впиваясь взглядом в собственное отражение. — Ты, милый, существо волшебное, — улыбнулась бабушка, потягивая чай. Хан прикусил нижнюю губу. Слова Чанбина были правдой? — Как и большая часть жителей этой деревни. Тебе повезло оказаться так близко к нам. — Волшебное существо? Что это значит? — заморгал Джисон, надеясь что пожилая пара предоставит больше ответов чем остальные, с кем уже довелось обсудить сущности, прошлое и будущее. — Полную картину получить можешь только ты, но что мы знаем, так это то что ты не человек сейчас, даже если раньше и был. Я и дедушка с бабушкой видим в тебе лишь магическую силу. — усмехнулся Феликс, опираясь обеими ладонями о сиденье табуретки меж разведенных в стороны ног, и покачиваясь из стороны в сторону. Хан в эти слова поверил не сильно, лишь нахмурился недоверчиво, машинально слегка отодвигаясь. Он ведь не может быть магом. — Бояться тебе нечего. — Заверила старушка. — Все мы здесь такие. Я — журавль, Феликс рысь, Шухуа агнец, а мой Ынкван — ворон. У всех нас есть различные способности, отличающие нас от обычных людей. — медленно закивала она — Сейчас тебе сложно это принять, однако молодой ещё, жизнь длинная будет, подумать успеешь. Если хочешь, милый, можешь остаться в нашей деревушке. Сюда и приходят те, кому некуда податься. Ынкван взглянул на Суджи с улыбкой. — Допустим… Допустим я поверю. А что вы имели ввиду под сигналом? — смотрел в пол Джисон, нахмурившись — Все мы можем обращаться к другим магам за помощью, если попадаем в беду. — медленно проговорил мужчина — Это может происходить как сознательно, так и без. — Кратко говоря, ты запаниковал и мысленно прошиб всех нас просьбой скорее прийти тебя спасать. Это ощущается как «бум!» У нас резко темнеет в глазах, и вот мы уже знаем куда идти и бла-бла-бла. — Улыбнулся Феликс, заглядывая в чужое лицо и активно жестикулируя. Суджи закатила глаза на его чрезвычайную громкость. Джисон замолчал, не зная, что ответить. Какая-то часть внутри него все противилась происходящему. Пускай он и не помнит кем являлся раньше, однако был уверен, что как минимум, человеком. Однако уже несколько новых знакомых успели опровергнуть это, за довольно короткий промежуток времени. Хан вновь взглянул на свои ладони, прикусив губу. Черные вены и того же цвета заостренные ногти точно насмехались, подтверждая нежеланные мысли. — Ты можешь остаться у меня или у моего Ынквана, — начала старушка — В эту деревушку приходят многие, и мы будем рады еще одному другу. У нас безопасно, в отличии от остальных частей Пельналя. Джисон не спешил отвечать, медленно перебирая каждое сказанное в этих стенах слово и размышляя над происходящим, кусая губу. — Тебе не обязательно выбирать сейчас. — улыбнулся Ынкван. — Можешь переночевать еще денек-другой, осмотреться, а потом уже принять решение. Джисон отвел взгляд, поджав губы, и наткнулся глазами сначала на тонкие пальцы, а затем на кудрявую светлую макушку, едва высунутую в дверной проем. Шухуа, заметив обращенное на себя внимание, заморгала часто и скрылась за стеной, шлепая босыми ногами по деревянной лестнице на второй этаж. *** Шухуа закрыла за собой дверь, стоило только оказаться в собственной комнате. Она глубоко вдохнула, опираясь ладонями в поверхность двери, а затем стиснула зубы, разворачиваясь и устремляясь к окну. Она распахнула ставни, утыкаясь острыми локтями в раму и разглядывая ходящих на улице людей. Все вокруг пестрило, блестело беззаботным теплом. Она поджала губы, смотря как девушка с младенцем на пояснице несет в одной руке тяжёлое ведро воды из колодца. Двое мальчишек отбросили воздушного змея в высокую траву и подбежали к ней, забирая груз и помогая дотащить до дома. Жизнь каждого из них имеет значение. Правильно ли она поступает? Наверное. Сынмин всегда говорил, что из двух зол надо выбирать меньшее, и Шухуа с этим согласна. Если они пожертвуют десятком но спасут тысячи — значит, все не зря. — Сынмин, слышишь? — тихо начала она, опустив взгляд на свои руки и ковыряя кожу вокруг ногтей. Минуту стояла тишина, потому она позвала вновь, сосредоточив сознание на образе высокого брюнета в золотистых очках, вниз от душек которых висят длинные цепочки. «Слышу.» — откликнулся в голове голос — «Два дня прошло, Шухуа. Я ждал.» — вздохнул он как-то упрекающе. — Знаю. Но твой Хан проснулся только сегодня. — холодно отозвалась она, закатывая глаза. По молчанию собеседника чувствовалось, как резко сменилось его настроение. «И как?» — Все в порядке. Рана тоже заживает, спасибо Хенджину, он хорошо постарался. «Что насчет плана?» — Кажется, все идет довольно гладко. Но Хан сомневается, судя по тому, что я услышала. — задумчиво протянула она. «Играй дурочку. Ты должна сделать так, чтоб он захотел остаться, поняла меня?» — Сынмин говорил четко, серьезно, не давая выбора. Шухуа же внутренне праздновала свою небольшую победу. — Знала, что ты так скажешь. Уже начала. — Усмехнулась она. — Мне брату пока не говорить? «Феликс слишком мягкий. Не хватало еще чтоб из-за него весь наш план прогорел.» — Ким ответил холодно, почти безразлично. — «Сколько нужно времени?» — Думаю неделя, или полторы. — Шухуа отошла от окна, падая на кровать и разглядывая деревянный потолок с множеством рисунков и свисающих вниз оберегов. «Хорошо. Пусть будет полторы, чтоб наверняка. Тогда через четыре дня я приступлю.» — Задумчиво ответил Сынмин со вздохом — «И… Попроси дедушку, чтоб связался со мной вечером.» — Все сделаю. — кивнула Шухуа, а затем продолжила, опомнившись — Сынмин, ещё кое что… В общем, я использовала на Хане силы, и они сработали. Я видела то, что осталось в его воспоминаниях. В ответ последовало молчание, предлагающее продолжать. — Правда, сохранилось только несколько коротких фрагментов. Однако поверь, там есть на что посмотреть. — Многозначительно протянула она. — Остальное можно обсудить при встрече, но кое что показалось мне действительно важным. На счет человека в памяти все так, как ты предполагал. «А вот это действительно важная информация.» — Понизил Ким голос — «Мы не можем знать как Хан отреагирует если встретит его, стоит быть осторожнее. Хан должен делать все так, как это удобно нам, и его воспоминания могут сильно помешать. »— задумался Ким, тяжело вздыхая. — «Я подумаю над этим, спасибо что сказала. Встретимся через три дня в разрушенной деревне на севере, нам тоже нужно многое обговорить.» — Быстро завершил он, а затем выдержал которую паузу — «Ты молодец. До связи.» — После голос затих. Шухуа скрестила руки на груди, нахмурившись и очерчивая языком нижний ряд зубов. Полторы недели это ничтожно мало. Семечко страха с каждой минутой разрасталось в груди во все более крепкое растение, прокалывая сердце и легкие темными шипами. Сознание рисовало красочные картинки, заставляя мурашки копнами бегать по телу. *** Выслушав поучительную речь от Ынквана, о том как бережно нужно обращаться с ранеными, Феликс вел себя слегка сдержаннее, однако продолжал таскать по деревушке, воодушевленно рассказывая обо всем и обо всех. Пускай от Ли было легко устать, в какой-то степени его поведение было милым, потому Хан без каких-либо споров весь день ходил следом, впитывая в себя новую информацию. Солнце зашло за горизонт. Остатки дня пролетели быстро, словно ветер, едва промазав по коже. Джисон лежал на спине, на твердой постели, постукивая большими пальцами друг о друга. Холодная ночь пробиралась в комнату сквозь щели меж ставней окна, покалывая щеки прикосновениями, отрезвляя сознание и не позволяя тому угаснуть. А засыпать и страшно. По-прежнему слишком ярко мелькали в воспоминаниях кадры недавнего кошмара — голоса, глаза, насекомые и холодные прикосновения. Джисон ворочался с боку на бок, выискивая удобное положение на набитом соломой тюфяке, любезно подготовленном Ынкваном и старался отвлечься, прокручивая в сознании все произошедшее за время бодрствования. Если верить словам дедушки, — а он, почему-то, верит — то Хан проспал практически два дня не просыпаясь, и пусть это немного давило на нервы, однако прежде один человек в черной мантии уже успел упомянуть о сне длинной в пять лет, потому смириться было слегка проще. Сквозь всю бурю воспоминаний короткого, но плотно забитого действиями промежутка времени в сознании зажглись два ярких глаза — черный и голубой, принадлежащие мужчине, выдающему себя предсказателем. Хан не мог себе того объяснить, однако ему казалось что каждую линию рисунка чужой радужки он выучил наизусть. Даже сейчас в памяти глаза были четкие, словно живые, смотрящие вглубь. А внутри, где-то в районе солнечного сплетения возникло странное ощущение, из-за чего Джисон заерзал на постели, будто ощущая присутствие, прохладное и контрастно спокойное Хану. Тревожные мурашки пробежались по бледной спине и забрались под свежую повязку, ближе к быстро затягивающейся ране с новым слоем мази. То же самое, странное, будто подсказывающее о чем-то чувство появлялось внутри уже несколько раз — оно вело перед тем как Хан нашел деревню у реки, перед тем как свернул к таверне и перед встречей с Чанбином, пока он блуждал меж столов из темного дерева… Джисон слегка нахмурился, настороженно дернув головой в сторону. Странное чувство в груди появляются каждый раз как словно указатель на что-то важное. Была ли встреча с горе волшебником не так проста, раз уж одно воспоминание о нем вновь заставило ощутить эти непонятные волны чувств, рвано бьющие и вынуждающие сердце биться где-то в горле? Джисон уставился в потолок безмолвно, слушая как монотонно и размеренно скрипят, покачиваются закрытые на небольшой крючок ставни от лёгкого ветра. До самого конца все фразы предсказателя были крайне точны, однако со встреченным человеком он не попал, что не могло не огорчить и не заставить задуматься о правдивости всего сказанного им прежде. Но если все его слова были лишь случайно совпавшими с реальностью выдумками мошенника, то это кажется ещё более странным. Слишком много совпадений для одного короткого диалога. «На работе клиентам я не лгу, имей ввиду» — закрутилась в голове последняя фраза колдуна. Мог ли маг умышленно увести тему, путая Джисона? В принципе, вполне, учитывая как уверенно он держался прежде, рассказывая о скрытых воспоминаниях и тревожной встрече. Но это значит что мужчина хотел что-то скрыть, то, что произойдет в будущем… Хан стал внимательнее просеивать песчинки воспоминаний странного диалога, внимательно выглядывая среди них камни — нестыковки. «Ты встретишь старика. Тихая деревушка, милая семейка, волосы цвета расплавленного золота» — словно живой зазвучал голос мужчины, низкий, шершавый, будто щебень. Хан вел взглядом по природным узорам досок на освещенном звездами потолке, кусая щеку. Маг назвал даже имена. Если имя самого Джисона он мог как-то да знать, то что на счет Ынквана? Попасть случайно он не мог. Значит шла ли речь как раз о происходящем сейчас? Описание, любезно предоставленное волшебником, идеально подходит магической деревушке. Однако в таком случае становится еще интереснее, зачем же тогда было обрывать конец и сводить все к несуществующему образу неизвестной девушки, если уж у мага действительно была информация о будущей жизни Джисона? Что предсказатель решил скрыть от героя известной ему истории? Внутри все потяжелело, лёгкие будто затвердели. Прямо в груди огромный камень, горло охладело. Догадки роились в голове, однако верить им не хотелось. Тогда ведь и все остальное является правдой, а того быть не может. Прерывая мысли, в закрытые ставни окошка что-то с звонким стуком врезалось, из-за чего Джисон машинально поднялся на постели, оглядываясь. Через несколько секунд стук повторился, затем еще и ещё, с разным промежутком времени каждый следующий раз. Даже если не брать во внимание тот факт, что комната, в которой поселили Хана, находилась на втором этаже, от чего дотянуться до окна было бы, мягко говоря, сложно, звук совсем не похож был на обычный стук кулаком или костяшками пальцев. Джисон подошел и медленно раскрыл окно, оглядываясь. Холодный ночной вечер теребил верхушки деревьев с негромким свистом, звёзды светили ярко, будто совсем близко. Во всех домиках свет уже потух, улицы были абсолютно пусты и пели тихо сверчки в своих укрытиях, что придавало ещё большую бережную атмосферу. Вид тихой местности действительно завораживал, однако больше ничего юноша не заметил, даже ветвь не могла стучать в окно от ветра — расстояние великовато, потому не сразу стал ясен источник звука. — Милашка! — Послышался мягкий шепот, и Хан сразу же перевел взгляд в его сторону, где обнаружил тонкий силуэт девушки, чей взгляд ловил он на протяжении всего дня. На толстой еловой ветке в нескольких метрах от Хана, ниже уровня окна, болтала ногами Шухуа, тонкими пальцами перебирая в ладони горсть мелких камешков. Увидев что на нее обратили внимание, девушка отпустила камни и те посыпались в траву, стукаясь друг о друга негромко. — Ты зачем тут? — Слегка перевесился в окно Джисон, удивлённо разглядывая девушку. — Выйдешь? Буду тебе всякие интересности показывать. — усмехнулась Шухуа, хватаясь ладошками за ветку впереди себя и спрыгивая вниз с дерева. Джисон шокировано проследовал за летящей вниз девушкой взглядом, нервно сглотнув. Она приземлилась ровно на ноги, вскинула голову, откинув косу и уставилась на Хана, с улыбкой хлопая золотыми ресницами. — Как ты себе это представляешь? — шепотом возмутился тот — Выйти из дома можно только через комнату дедушки, а он точно уже спит. — Покосился Джисон себе за спину, в сторону закрытой двери. — Лезь через окно. — Невинно наклонила голову Шухуа на бок, а Хан откочнулся назад. — Я не буду прыгать со второго этажа с дыркой от ножа в спине. — Недоверчиво процедил он, слегка нахмурившись. — Перебирайся на ель, потом спустишься как я. Все в порядке будет с твоей спиной! — Махнула Шухуа рукой, закатив глаза. — Мне бы сначала до нее добраться… — Джисон смерил дерево сосредоточенным взглядом, оценивая расстояние. Порядка трех метров, кажется. Проблематично, учитывая скованность движений в случае попытки выбираться в небольшое окошко, где даже сидя едва ли выйдет выпрямить спину. Тем более в связке с тем, что та по-прежнему слегка тянет при движениях — Боже, милашка! Ты же даже не на крыше, тут не высоко совсем! — сощурилась Шухуа, обводя местность ладонью слегка возмущённо. — А в случае чего я тебя вылечу, тоже ведь маг. — Гордо заверила она, что не могло не предать уверенности, однако недостаточно. Джисон глянул вниз, в траву, невольно представляя как упадет, не сумев схватиться за дерево. Вероятность получить вывих или перелом не прельщала. Деревушка сама по себе находилась на местности под небольшим наклоном, а у деревьев то и дело валялись крупные ветки и камни, потому шанс неудачно приземлиться до невероятного велик. Хан неуверенно поставил одну ногу на оконную раму, держась обеими руками над головой, после подставляя вторую босую ступню, слегка покачиваясь в поисках равновесия. В крохотном квадратике окна он едва помещался даже сгорбившись, однако прекращать начатое не собирался, пускай и хотелось. Джисон наконец удобно встал на раму, высовываясь в окно полностью и привставая, по-прежнему держась руками за спиной — за внутреннюю часть окна. Взгляд машинально бросился вниз, все вокруг словно качалось, и казалось, словно мир сузился до точки, стягивая все вокруг друг к другу, от чего тело то и дело мелко потряхивало в сторону твердой земли. — Мне точно стоит это делать? — зажмурился Джисон, спиной прижимаясь к холодной стене, от чего по телу пробежал табун мурашек. — Точно. — Усмехнулась Шухуа. — Да и в любом случае, бросать дело на пол пути нехорошо… И я же сказала что все будет в порядке, подлатаю тебя если что! — Закивала она. Джисон втянул воздух сквозь зубы и крепко зажмурился, после рывком спрыгивая с небольшого подобия подоконника и намертво хватаясь за толстую ветку обеими руками, прижимаясь к той грудью, словно вовлекая в долгожданные объятия. От резких движений спина предсказуемо заболела, однако терпимо — вынудила лишь негромко зашипеть от неприятных ощущений. Рана практически затянулась за двое суток сна и одни бодрствования, что поразительно для колотого ножом отверстия. То ли это силы дедушкиного чая, то ли иммунитет прогрессировал с невероятной силой. Но это в любом случае не могло не радовать. Сама ветвь, за которую схватился Хан, была ниже окна, поэтому в связке с ростом давала высоту буквально в метр до земли. Он ослабил хватку, сначала просто слегка выпрямив руки, опустившись ниже, а после совсем отпуская и приземляясь в темную траву. На удивление, посадка выдалась до невероятного мягкой, даже слегка щекоткой из-за пробивающейся между пальцев мягкой зелени. Шухуа уже через секунду оказываясь рядом, переплетая пальцы с чужими и утягивая в чащу, не дав времени на передышку, от чего Джисон чуть ли не упал, ещё не успев сосредоточится на происходящем. *** Мягкие лапы быстро и практически беззвучно несли по лесу, от кустарника к кустарнику, зверек нырнул в высокую траву, прижавшись к земле и вжимаясь низом мордочки в почву, чтобы не быть замеченным. Пушистые, рыжие уши слегка дрогнули, пока зверь мягко сощурился, сосредоточившись на Хане. Шухуа, словно почувствовав чужое присутствие, кинула сосредоточенный взгляд на Хана, а после и в ту сторону, где в кустах прятался лис. Она слегка нахмурившись, медленно ступая на толстое бревно, что лежало через русло пересохшей реки и мягко потянула Джисона за собой, не позволяя задумывался слишком надолго. Тот неуверенно последовал, перебирая босыми ногами по сухой коре. *** Через несколько метров твердой земли спуск пошел вниз, двое петляли средь деревьев, скользя по листьям и тонкой, лесной траве. Практически все время Шухуа молчала, а Джисон начинать диалог не торопился, потому оба лишь наслаждались тишиной и лёгким шелестом вокруг, что окутывал весь лес словно в бережное одеяло. — Закрой глаза. — Заговорщически улыбнулась девушка, прикусив губу, как только почва под ногами стала более или менее ровной. Джисон качнул головой в немом вопросе. — Не важно, просто закрой. Я не буду тебя отпускать, так что все будет в порядке — Шухуа слегка наклонилась, приставив ладонь к мягко-розовым губам — Это сюрприз, тебе нельзя видеть заранее — по кошачьи сощурилась она Джисон сглотнул, однако крепко зажмурился, как ему было велено, и чуть сильнее сжал чужую ладонь, словно успокаивая себя присутствием ещё одного человека рядом. Суа же усмехнулась колокольчиком, начиная медленно вести дальше, теперь уже в абсолютной темноте. Внутри себя Джисон пытался считать секунды, однако те неслись слишком быстро, сменяя себя минутами и не позволяя сосредоточиться. Потому затея вскоре истончилась подобно льдинке, вплоть до полного исчезновения. Босые ноги чувствовали, как становилась гуще и длиннее трава с каждым пройденным метром, потому Хан старался предположить куда его ведут. Однако ясно стало лишь когда земля стала влажнее, а вдали запели серенады лягушки. Еще спустя несколько минут Суа негромко зашептала, подзывая вновь открыть глаза, что юноша медленно и сделал, позволяя взгляду привыкнуть к поразительной для ночи яркости. Не очень большое озеро, спрятанное от всех в глубине леса-лабиринта, со всех сторон было защищено высокими елями и густой, но мягкой травой, из которой от каждого шага разлетались крохотные огоньки светлячков, чей свет играл на дребезжащем зеркале воды, на темной траве и деревнях. Джисон рвано сглотнул, безмолвно хлопая губами, оглядывая представшую перед ним картину — то, как плещутся прохладные волны о земляной берег, покачивая растущую на нем траву; как отражаются белые звёзды и золотые светлячки на студёной поверхности озера, и то, как играет их свет в золотистых волосах девушки, что с улыбкой давала ему времени прийти в себя. — Нравится? — по кошачьи сощурилась Шухуа, на что получила пару интенсивных кивков — Отлично. — протянула она по слогам, сдерживая смешок. — Как тебе погодка? — Что? — удивился неожиданному вопросу Джисон — Слегка холодновато, но все в порядке. — В замешательстве проговорил он, внимательно выглядывая на лице девушки ее замысел, однако та лишь мягко улыбнулась. Шухуа приподняла тучный подол длинной юбки, начиная стягивать с тонких ног аккуратные, плетеные туфельки. Хан раскрыл рот желая было что-то сказать, однако не успел проронить и слово. — Искупаемся? — вскинула голову девушка. Джисон нахмурился, пытаясь понять, точно ли верно расслышал предложение. — Сейчас? — Неучеренно уточнил он, на что получил кивок. Шухуа плавно вытянулась, отряхивая с колен несуществующую пыль. — Для такого погода уж точно слишком холодная, мы простынем. — Да ладно тебе, милашка, живи настоящим! Будет ведь весело! — Надула она губы, обиженно глянув Хану в глаза. Тот тяжело вздохнул. — Ты можешь идти, но я останусь на берегу. — Джисон взглянул в прозрачное озеро, через стеклянную поверхность которого виднелись камни, ракушки и водоросли — Вода даже выглядит холодной. — Поморщился он, поджав плечи. — Боже мой — вздохнула Шухуа — Если я иду купаться, то ты тоже идёшь. — Закатила она глаза, медленно двигаясь к воде и подзывая ладонью за собой. Зайдя в воду по колено, она вновь взглянула на застывшего за ее спиной Джисона. Видя полное отсутствие энтузиазма к тому чтоб наконец тоже войти в воду, она резко сорвалась с места, быстро подбегая к Хану. Тот вновь хотел было что-то сказать, однако прохладная рука за запястье потянула вперёд, практически заставляя упасть лицом в землю. Через несколько секунд лодыжек коснулась холодная вода, моментально пускающая по телу волну мурашек. Брызги полетели во все стороны — Шухуа спиной упала в воду, следом за собой утягивая и парня. Слишком далеко они зайти не успели, а глубина была совсем небольшая, лишь по пояс, потому Джисон быстро вынырнул, втягивая воздух и роняя с черных прядей капли на промокшую, теперь почти прозрачную рубаху из гардероба Феликса. — Ты зачем это… — начал он, стряхивая с волос воду. Зубы моментально застучали от холода, а тело почти обжигали удары волн, однако все возмущение прервал звонкий смех, не дающий сосредоточиться на чем либо. Хан промедлил несколько секунд, а затем ладонью смахнул с лица лишнюю влагу, отводя взгляд. — Холодно до ужаса, Шухуа, я буду выходить. — Проглотив ком в горле насупился он, скованно поджав плечи. — Да ладно, просто двигайся больше! — почти обиженно кинула девушка, за руку ведя чуть глубже в озерцо. Хан едва следовал, медленно перебирая замёрзшими ногами. — Я бы предпочел греться другими способами, к примеру у огня… — Не успел Хан прийти в себя, как его окатило водой, а затем ещё и ещё, при каждой попытке что-то сказать. Первое время он старался просто защититься от чужой атаки, однако вскоре ответил, ладонью поднимая волну брызг и направляя прямо в лицо Шухуа и сразу получая ответную. *** Летали над головами светлячки, что были ярче луны, падая золотым сиянием на чужие тела. Мягкая прохлада бережно обнимала тело, пока они с улыбками и приятным послевкусием азарта обжигали легкие резкими, глубокими вдохами. Они лежали на холодной почве, чувствуя как та липнет к влажной одежде и коже, однако полностью игнорировали этот факт, выискивая на успевшем едва посветлеть небе созвездия в поразительно приятной тишине, которую нарушали лишь насекомые, ветер, волны и быстрый стук двух сердец. — Это правда было весело, должен признать. — Приподнялся на локтях Джисон, глядя на волны в нескольких метрах от босых ног. Шухуа поднялась тоже, сев так, что их плечи слегка соприкасались. Сердце билось так громко, что казалось будто его слышно на весь лес. Однако до того не было дела. — Здесь красиво, правда? — улыбнулась она, мягко толкая в плечо. Хан усмехнулся, окидывая все вокруг взглядом и садясь уже удобнее. — Правда. — вздохнул он, разглядывая завораживающую местность. Вдруг внимание зацепила пара мелькающих раз за разом в зелени рыжих ушек. Джисон нахмурился, стараясь сосредоточиться на внезапной находке. *** Зверек вновь прятался в высокой траве, выглядывая весело болтающих людей на другом берегу. Благодаря ночному зрению видно пару было хорошо, но к сожалению читать по губам пока не выходило — над чем стоит позже поработать — потому он решил слегка сократить разрыв, на лихую дюжину метров, дабы разбирать хотя бы шепот. Мягкие лапы почти невесомо несли сквозь высокую траву, перепрыгивая через кочки и ветки, дабы приблизиться и услышать диалог двоих. Он мысленно выругался, когда поймал на себе ответный взгляд Джисона. Зверёк тут же прильнул ниже к земле, в надежде скрыть присутствие, а после медленно попятился назад — сменил маршрут, дабы обойти и приблизится со спины, куда реже лезут любопытные взгляды. *** — Что-то случилось? Ты резко замолчал — сохранила Шухуа невинную улыбку, однако настороженно огляделась одними глазами, выявляя предмет опасности или какие-либо непредвиденные обстоятельства, нагло требующее чтобы о нем позаботились. — Кажется, я видел какого-то зверька. — Качнул головой Джисон, возвращая на лицо улыбку. Шухуа мягко кивнула. — В наших лесах очень много кто живет… — Медленно протянула она. — Если повезет, то познакомишься с ними поближе. — Звучит слегка пугающе. — хмыкнул Хан, опрокидывая голову назад и сквозь ресницы пересчитывая сияющие точки на медленно плывущем небосводе — Вовсе нет! — моментально запротестовала Шухуа, начав махать бледными руками из стороны в сторону, от чего мелкие капли полетели в Джисона. — Боже, прекращай! — засмеялся он, прикрываясь ладонью от внезапной, незапланированной атаки — Но знаешь, — начал после недолгой паузы, вновь глядя в почти чёрное небо, усыпанное звёздами-веснушками — У вас здесь действительно чудесно. Шухуа выдержала недолгую паузу, разглядывая парня, а затем мелодично промычала, соглашаясь. На несколько минут повисла тишина. — Джисон, оставайся. — На тон тише проговорила она, переплетая пальцы с чужими, от чего Хан перевел взгляд с неба на их ладони. — Тебе тут понравится… Все такие замечательные! И все такие же как ты, маги, понимаешь? Здесь мы в безопасности, здесь мы одна большая семья… — затараторила она, словно боясь получить отказ. Джисон молчал, не перебивая, а сердце по-прежнему барабанит непозволительно громко. — Мы с братом тоже пережили многое, но здесь обрели счастье. И ты сможешь! — чуть сильнее сжала Шухуа чужую ладонь — Каждому здесь найдется свое место по душе. Ты можешь остаться с нами на совсем, в безопасности… Завести друзей, семью… — пролетающие мимо светлячки окинули девичье лицо светом, и Джисону даже показалось что ее глаза слёзно блеснули. Догадки подтвердились, когда розовые губы мягко задрожали. Парень не мог объяснить себе такое странное отношение к своему присутствию в деревушке, однако над словами все же задумался. Он вновь вспоминал все, произошедшее с ним за последнее время. Его попытались ограбить, убить, мертвые улицы города наводили лишь ужас. Тот чудак из товерны был прав, в стране царит беспредел, это пугало. Здесь же все казалось действительно волшебным, до боли похожим на те мечты которые Хан пытался сжечь. В конце концов, в это странное путешествие он для того и шел — найти безопасное место, какую-то тихую и безопасную деревеньку, где он сможет мирно жить до конца своих дней, в плотную к природе, собирать травы, печь хлеб, и, возможно, завести пару котов… — Думаю, — он на минуту замолчал, колеблясь. — Я останусь. *** Утро началось... Непривычно. Оно ощущалось странно тепло, не в плане температуры, а слишком по сказочному правильно, от чего где-то внутри кололо. Приготовленные Ынкваном свежие булочки и цветы в изящной вазе украшали деревянный стол с белой, расшитой скатертью, за которым сидело теперь пятеро. И если исключить россыпь поцелуев по запястьям, то прибывание здесь действительно похоже на то, что фантазировал Джисон — идеальную и размеренную жизнь, которую придуманную уходя из города. Хан запихнул в рот последний кусочек булочки и челюсть в очередной раз свело от приятного вкуса, на который так ярко реагировали рецепторы. Феликс наблюдал за происходящим с улыбкой и едва ли сдерживая смех, лишь иногда передразнивал. Такая бурная реакция Джисона на повседневные мелочи, к которым Ли давно привык, искренне второго забавляла, за что он периодически получал укоризненные взгляды от сидящего напротив дедушки Бао, пока тот, в свою очередь, ждал Хана для прогулки вглубь леса, собрать дикие лечебные травы. Как сказал сам Бао — у вдовы, живущей на краю деревеньки, заболел младший сын и потому нужны были травы, а запасы всё пустели. Шухуа, что то и дело бросала на Джисона смущенные взгляды, закончила есть первая и поднялась из-за стола, коротко поблагодарив за завтрак. Она быстро предупредила старших что хочет подышать свежим воздухом пару часов, после удалилась в свою комнату, а уже через минуту с льняным платком и деревянными пяльцами в руках зашаркала по полу в сторону выхода на улицу, не забыв обернуться перед самой дверью и мягко покраснеть на ответный взгляд Хана. Тот неуверенно улыбнулся тоже, не понимая как верно стоит себя вести. *** Только закрылась тяжелая дверь — улыбка быстро сползла с лица. Шухуа тихо обошла дом, зайдя в сарай, где мычали красавицы коровы. С балки под потолком соскочил пушистый, темно серый кот, ловко пройдясь по деревянному забору коровьего загона, и остановился около девушки. Ладонь той удобно легла на изящную мордочку, почти лениво поглаживая, от чего животное прильнуло к прикосновению, махнув ушами и сощурившись. — Выходи, лис. — безразлично, почти незаинтересованно кинула Шухуа, не отрывая холодного взгляда от кошки и продолжая водить ладонью от ее носа к затылку. Через какое-то время из соломы лениво высунулась лохматая макушка, с торчащими в разные стороны темными прядями. — Я, вообще-то, спал. — пробубнил молодой парнишка, поднимаясь из стога и открывая вид на полуголый торс. — В нашем сарае, точно, уж прости, что разбудила. — закивала Шухуа, наконец переводя взгляд на юношу. Его слух всегда был чутким, потому даже внешний вид говорил о том, что сон прервался еще за несколько минут до входа девушки в помещение, скорее всего из-за ее шагов, что вынудили мозг функционировать и продумывать все возможные варианты развития событий. — Ты ведь понимаешь, что не по своему желанию я ночую в копне сена. — зевнул он, запуская ладонь в волосы и ероша их, от чего мелкие соломинки осыпались на плечи. — Вроде да, — поджала губы Шухуа, укоризненно приподняв брови — но не понимаю, для чего тогда. — пожала она плечами, а после с поразительной скоростью вынула из повязки под рукавом небольшой кинжал, с резким разворотом метая его в юношу. Оставшаяся снливость тут же пропала, темноволосый отпрянул в сторону, пропуская ножичек мимо себя. Тот с характерным звуком вонзился в еловую стену. — Вот тебе и доброе утро, Чонин. Зачем ты здесь? Всю ночь то за нами с Джисоном бегал, чуть не испортил все. — с некой издёвкой ласково проговорила Шухуа, окинув оценивающим взглядом. Ян, что продолжал сосредоточенно рассматривать подрагивающую рукоятку ножа, наконец перевел взгляд на девушку. — Лишь выполняю то, что мне сказал Сынмин. Которому ты, вроде как, доверяешь. — протянул Чонин, так же серьезно глядя в глаза напротив, сквозь упавшие на лицо темные волосы. — Сейчас идет моя часть плана. — полностью развернулась Шухуа к собеседнику, смотря сверху вниз и по хозяйски скрестила руки на груди. Кошка, сидевшая по-прежнему на балке, соскочила на пол, бесшумно подбегая к стогу сена и устраиваясь около юноши. — Я страховка. — выпрямился Чонин в ответ, занимая более уверенную позицию. — Страховка? — Шухуа недоверчиво созвонилась, кочнув головой. — Силы Сынмина не бесконечны, ты же знаешь, он не может контролировать и знать одновременно все. — заговорил Ян так мягко, словно объясняет что-то ребенку. — Да. И поэтому сейчас здесь есть я. — Тебе не доверяют. — почти перебил Чонин, легко усмехнувшись — То, что мы давно с тобой знакомы, не делает тебя такой же, как и мы. Ты сообщница, но не одна из нас. — сел он, оперев руки об острые колени, с издевкой глядя на девушку. — Это твоя первая миссия, возможно последняя, так еще и завершится совсем скоро. Ты не можешь все время быть рядом с Ханом, поэтому здесь я. Контролирую происходящее, наблюдая со стороны. — Тоесть ты у нас можешь, в отличии от меня, быть с Ханом все время? Спите тоже в обнимку? — вскинула Шухуа брови в вызове, с легким смешком. Недостача доверия в ее сторону не могла не огорчать. — Сам то что, едва окрепший лисенок. Я знакома с Сынмином в разы дольше и способна на большее. Хочешь сказать, тебе доверяют сильнее, чем мне? Надежды возлагают? — она закатила глаза — Не смеши. При всем уважении! Лис, чья выносливость не дотягивает даже до Бана! Позорище. Твоим силам нужно до ужаса много практики. Как думаешь, сколько пользы ты можешь принести? Чонин нахмурился, почти физически ощущая на себе каждое произнесённое девушкой слово — они холодные, колкие, но при этом шершавые и сухие, от чего неприятно сдирают верхние слои плоти. — Тогда почему в команде я, а не ты? Шухуа раскрыла рот, желая что-то сказать, однако так и не подобрала слов, слегка съежившись и отведя взгляд. А Чонин продолжил. — Возможно, ты права, я младше, слабее и так далее. Но даже так, не забывай, что у лисов потенциал куда больше, как и сил. — ядовито улыбнулся Ян, демонстрируя ямочки, а Шухуа жадно втянула воздух сквозь зубы. Все внутренности словно начали отвратительно зудеть, сворачиваясь в узел и требуя что-либо сделать. Стоять на месте становилось все сложнее. Чонин внимательно рассматривал перемены на чужом лице, однако вопреки желанию сильнее надавить на слабые точки, он все же стер улыбку. — Ты понимаешь, что я имел ввиду под страховкой. Хотя бы при исполнении плана не веди себя как обычно, попробуй быть чуть дружелюбнее, м? Взаимоотношения со мной выяснить сможешь и позже. — Чонин смазанно провел ладонью по лицу, стараясь следовать собственным словам и тоже взять себя в руки, дабы не создать еще больше проблем. — Я уберусь отсюда до приезда остальных, нужно подменить Кима в замке, лисов не хватает, так что просто наберись терпения и делай что велено. Шухуа нахмурилась, однако не вымолвила больше и слова, почти сразу разворачиваясь и двигаясь к выходу. Когда дверь практически закрылась, она едва слышно заговорила, прежде сфокусировав на себя внимание негромким щелчком пальцев. — Если должен постоянно наблюдать за Ханом, то оповещаю. Он сейчас уходит вместе с дедушкой, будут травы собирать, и уверена, без твоей опеки им ну просто никуда. — процедила она с сочащимся из голоса ядом, в перемешку с некой степенью обиды, а после громко захлопнула дверь. Помещение погрузилось во мрак, и лишь падающий из небольших окон под потолком золотистый свет плясал на колосьях, деревянных стенах и теле. Чонин вздохнул, вновь поднимаясь с колючего стога, приступая разминать мышцы для трансформации и морально уже готовясь к неприятному ощущению перестраивающихся внутри костей. Пожалуй, здесь Шухуа была все же права. Ему действительно нужно больше опыта и практики. *** Деревушка оставалась все дальше за спиной. Джисон неспеша следовал за Ынкваном, стараясь подстраиваться под темп его ходьбы и рассматривая местность вокруг, холодные на вид ели и зелёные травы, пока дедушка расслабленно рассказывал о лечебных свойствах некоторых из них. Хан присел на корточки около широкого ствола дерева, аккуратно срывая несколько пучков плотных, резных листов, а после забрасывая их в плетёную сумку. — Не срывай слишком много, собирать травы, особенно такие, нужно в небольших количествах и всегда оставлять большую часть. — проговорил дедушка Со за спиной Хана, молодой веточкой перевязывая букет длинных, пыльно фиолетовых стеблей. — В них что-то настолько особенное? — с искренним любопытством спросил парень, застёгивая сумку. — Конечно. Маги тесно связаны с природой, а некоторые из нас могут даже общаться с ней. Многие травы напрямую влияют на энергию людей, имеют разные свойства. Мы должны собирать их лишь в действительно необходимом нам объёме, дабы не погубить нечто столь сакральное и не проявить неуважения к создателю. — мягко улыбнулся Со, кивая в сторону низкорослых растений, что недавно собрал Хан — Взять к примеру их. Эти незаметные кустарники на самом деле до невероятного редкие, они встречаются всего в паре лесов королевства, и то по паре пучков. Сок этого растения помогает нам приструнить свою энергию, когда та выходит из под контроля. При обучении или болезни, например. — прикрыв глаза, Ынкван зашагал дальше. Джисон устремился за ним, быстро нагоняя. — Они помогают контролировать... — он замолчал на несколько секунд. Слово как-то неправильно ложилось на язык.— Магию? Дедушка остановился, с прищуром глядя в чужие глаза, а затем коротко кивнул, отвернувшись как ни в чем не бывало и продолжая идти вперед. Джисон кивнул в ответ, после глядя на свои ботинки и слегка хмурясь. Около получаса пролетели практически в тишине, прерываемые лишь редкой характеристикой различных растений, что Джисон внимательно слушал, подмечая некоторые детали, пока сумка стремительно наполнялась. Он вновь присел, под корень обрывая тугие стебли высоких, ранних цветов, стараясь взять там, где колючего, белесого ворса как можно меньше. — Я слышал, ты решил остаться? — внезапно спросил дедушка, от чего у Джисона в горле резко пересохло, а сердце, казалось, пропустило глухой удар. — Шухуа рассказала? — сглотнул он, неловко улыбнувшись, и на секунду промедлил со сбором трав. Однако быстро взял себя в руки. — Сейчас я ни в чем не уверен, но если честно... Я хотел бы просто попробовать. Здесь все пропитано теплом, уютом, и мне хотелось бы стать частью подобного места. — Хан закусил нижнюю губу, предполагая возможные ответы дедушки. Почему-то страшно. — Это хорошо. Все мы здесь когда-то были в затруднительном положении, однако обрели дом, — мягко улыбнулся Ынкван. — магам необходим свой укромный уголок. Последняя фраза заставила сердце застучать невпопад, а мир на секунду остановиться. В грудной клетке словно застрял крупный, холодный камень, что давил на лёгкие. Джисон поджал губы, молча глядя куда-то сквозь землю под ногами. Он ведь не может быть магом на самом деле, верно? Дедушка, заметив затянувшееся молчание, подошёл, кладя сухую, жилистую ладонь на чужое плече. — Что случилось, мальчик мой? — Со говорил словно с ребенком, аккуратно и мягко, будто страшась задеть. — Я правда не человек? — встал Хан, рассматривая очередной букет в руках и вновь обращая внимание на заострённые, почти черные ногтевые пластины, что насмехались, заранее отвечая на вопрос. — Определенно. — ударило по ушам. — Возможно твоя сущность не врожденная, а приобретенная, точно сказать не могу, однако даже я вижу что ты один из нас. — проговорил дедушка, серьезно глядя на чужой профиль. Джисон глубоко вдохнул, перебирая мелкие листочки растений между пальцев. — Как снять это проклятие? — шепотом спросил он, поджав губы — Я не хочу быть таким. — Хан зажмурился, кусая нижнюю губу. Было страшно увидеть разочарование во всегда теплых глазах дедушки. — Это не проклятие, — понизил голос тот, нахмурившись — И снять это невозможно. Сущность можно временно заблокировать, можно игнорировать ее существование, однако отказаться — нельзя. Воцарилась тишина. Ответа не последовало, Джисон лишь теребил в руках связку трав, чувствуя как от тревоги начали зудеть ладони. — Ты можешь силу запереть, если хочешь. Для этого нужен змей, змеи способны управлять чужими силами, могут и забрать совсем, но в этом случае ты умрешь. Однако змей у нас в деревне их нет, редкие они. Всегда были, но и охота многих губит. — дедушка медленно пошел вперед, не глядя на застывшего за его спиной парня. — Но можешь, к примеру, начать развивать свою магию, открыть в себе новые способности... Тут выбор за тобой. Джисон не торопился нагнать, раздумывая над чужими словами. Он приоткрыл рот, наконец собравшись с духом, однако не проронил и слова. Голову пронзила резкая боль. Хан широко раскрыл глаза, падая на колени, сжимая в пальцах рубашку на груди и начиная вдруг кашлять. Ынкван остановился, вновь глядя на Джисона, не понимая, что могло вдруг произойти. А у того шум в ушах, тело словно невесомое и туман перед глазами. Хан поднялся на ноги, шатаясь, заморгал часто, пытаясь сфокусировать взгляд и роняя с плеча почти полную сумку трав. — Джисон, что произошло? Дедушка быстрым шагом направился в его сторону, хмуро оглядывая внешний вид. Кожа сделалась совсем бледной, а радужки глаз словно дрожали, слившись в чёрное пятно со значком. Хан держался за голову, крупно хватая воздух ртом, однако это не помогало. Лёгкие неприятно спазмировали внутри, наровя разорваться. — Джисон? — Ынкван оказался было почти рядом, однако тот сорвался с места спотыкаясь, но обогнул старшего, изо всех сил несясь вперёд, в подлесок, шумя еловыми иглами и хрустом веток под ногами. Дедушка поднял с пола вторую сумку, преследуя так быстро, как это было возможно и продолжая звать. Однако Хан словно не слышал ничего вокруг. Вскоре густой лес начал рассеиваться, а меж деревьев виднелся теперь обрыв, с васильково синем морем вдали. Джисон слышал, ощущал лишь стук нескольких сердец, тяжелое дыхание и шаги, что перебивали его собственные. В ушах звенело, а вески пульсировали. Голова начала кружиться, ноги заплетаться и смотрел на себя Хан словно со стороны. Звуки вокруг словно сдавливали голову. Он сам не знал куда бежит и зачем, однако ярко ощущал опасность и животный страх, вынуждающий двигаться вперёд. Несколько раз упав, цепляясь ногами за торчащие корни и скользя по тонкой траве, Джисон выбрался за пределы леса, остановившись лишь в метре от обрыва над водой. Он завертел головой, словно выискивая что-то, как вдруг из чащи показались ещё двое. Двое обнаженных молодых людей бежали прямо к обрыву. Хан хотел было остановить их, однако два тела звездами понеслись вниз, к бьющим скалы волнам. Хан обессиленно упал на землю, пачкаясь травяным соком. Грудь тяжело вздымалась, на лбу блестел холодный пот. Джисон выглядел одновременно уставшим и чертовски напуганным, худые плечи крупно дрожали. Собрав остатки сил он подполз к самому обрыву, глядя в воду, в ожидании увидеть теперь лишь безвольно плывущие тела. Голова по-прежнему гудела, однако мыслей уже не осталось. Низко над водой летели две крупных, темных птицы, кружась и играя друг вокруг друга, вырисовывая различные фигуры и иногда задевая стеклянную морскую гладь крыльями. Ынкван подошел со спины, останавливаясь недалеко от юноши. Он выглядел слегка уставшим, однако теперь перед его глазами была полная картина. — Эти двое практикуют перевоплощения практически с рождения, с таким опытом оно не занимает много времени и не настолько больно, пускай и малость опасно. — бережно проговорил дедушка, со слегка вымотанной улыбкой глядя на взмывших уже к облакам птиц. А у Джисона по-прежнему туман перед глазами и в горле совсем холодно, дышать нечем, язык онемел. Мозг едва мог обработать произнесенную старшим фразу. На нижних ресницах скопилась влага от пульсирующей боли в голове, мышцы в горле свело от подступающих слез. — Чуткий слух, предчувствие опасности тоже одна из особенностей твоего нынешнего тела, как и способность перевоплощаться и регенерировать, а также многое другое. Они проявляются не у всех, часто не сразу. — дедушка подошел ближе — Пока что ты не стабилен, твой организм не привык, словно у ребенка, поэтому силы показывают себя всплесками и спровоцировать это может даже что-то незначительное, сопровождаясь болью. Магическая часть тебя решила что двое других магов в опасности, потому усилила все ощущения в несколько раз, чтобы ты мог предотвратить беду. Такое иногда случается, однако над этим можно работать, обернув в свою пользу. Иногда это действительно спасает жизни. Мы спасли тебя в лесу из-за подобного проявления твоих сил. Они пробуждаются, и я уверен что это не первый раз, хоть возможность ты не замечал. Однако, должен признать, впервые вижу человека у которого это происходит настолько ярко и сумбурно. Джисон часто моргал, стараясь прийти в себя и привести сознание в порядок. Сердце спазмировало, с ресниц падали крупные, но словно невесомые капли. Ынкван улыбнулся, кладя свою и Хана сумку на траву, а после присаживаясь рядом, беря чужие ладони в свои и окинув тонкие руки взглядом. От кончиков пальцев и выше словно шел черный шлейф тумана, окрашивания заострённые ногти и первые две фаланги в холодный черный, а рассеиваясь окончательно уже ближе к середине ладони. Руки у Джисона дрожали, были холодные совсем. У дедушки же наоборот, сухие, жилистые, но теплые. Он медленно растирал костяшки чужих пальцев, успокаивая, пока Хан загнанно смотрел в темные глаза, стараясь перенять спокойствие. — Ох, а глазки то как сверкают, точно солнце над морем. — вздохнул Ынкван с улыбкой, покачивая головой — Дыши глубоко. — улыбнулся он, а Хан коротко кивнул, слегка помедлив, и втянул полную грудь воздуха — Вот так, отлично. Теперь скажи, что вокруг нас? Опиши местность. Каждую мелочь. Джисон не понимая дернул головой, слегка нахмурившись, однако сосредоточился на происходящем. — Здесь холодно... — неуверенно начал он, оглядывая все вокруг и замолк. — Так, дальше? Джисон сглотнул, хмурясь. Короткая, ярко зеленая трава из-за ветра мягко билась о ноги. Он слышал, слишком громко плеск волн, то как колышутся верхушки деревьев. Светло-серое небо почти полностью покрыто облаками, лишь иногда мелькают его голубоватые лоскуты. Хан не спеша проговаривал все свои наблюдения, не замечая как дыхание постепенно становится ровнее, а шум в голове практически стихает. Только глаза болели и покалывали, вынуждая слегка щуриться от слез. — Чувствуешь себя лучше? — с улыбкой уточнил дедушка, глядя на сменяющиеся постепенно эмоции, на что получил очередной кивок — Давай вернемся в деревню, этих трав нам на какое-то время хватит. — Он покосился в сторону двух лежащих на траве сумок, поднимаясь на ноги и тихо сетуя над неприятно тянущей спиной. Джисон поднялся тоже, мельком подумав о том что его рана практически не ощущается теперь даже при движениях. *** Чанбин быстрым шагом петлял меж коридоров, зная необходимую дорогу наизусть. Расставленные в поворотах и у редких дверей стражники смотрели настороженно, однако не препятствовали, давно уже получив указ пускать Со в покои десницы всегда, когда тот приходит, и ни при каких обстоятельствах не перечить в этом, наоборот же, останавливать тех кто встрече пытается помешать. Воины пускай и были в начале удивлены указом, однако исправно его выполняют, не задавая лишних вопросов. Со остановился около нужной двери, втягивая воздух сквозь зубы, сжимая кулаки до побелевших костяшек и небольших вмятин от ногтей на ладонях. Стража хотела было раскрыть тяжёлые двери, пропуская в помещение и сразу же закрывая проход за его спиной, во избежание других внезапных гостей, однако мужчина ворвался в чужие покои самостоятельно, толкнув дверь так, что ее ручка ударилась о каменную стену. — Ким, мать его, Сынмин. Ты в своем уме? — прошипел Чанбин, глядя на расслабленного парня. Тот приподнял едва голову, поправляя съехавшие очки. Охрана за пределами комнаты непонимающе переглянулись, от увиденного, в полной готовности принимать какие-либо меры. Пускай их господин всегда говорит впускать Со без опросов, однако сейчас ситуация казалась слегка иной, из-за чего одетые в тяжёлые доспехи мужчины порядком опешали, не понимая как должны поступать. Сынмин, сидящий на бархатном диване скрестив длинные ноги и лениво перебирая тонкие страницы пергамента, безмятежно глянул на людей, жестом показав им закрыть дверь и кивнул, прикрыв глаза. Стражники моментально скрыли эмоции на лицах, спокойно повинуясь. — Что я успел сделать? — с некой усталостью спросил Ким, медленно моргая и не меняя позы. Чанбин чужое спокойствие не перенял, дышал прерывисто и сердито, от чего сердце билось в горле. — Ты серьезно собираешься сделать все это просто ради того, чтоб показать парнишке какая жизнь бывает не веселая? — с иронией прищурился Со, качнув головой в сторону и уставившись прямо в чужие глаза. — Это необходимо. — прикрыл веки Ким, стиснув зубы. Он неспеша отложил в сторону стопку бумаг, а затем скрестил руки на груди. — Необходимо? Я точно говорю с тем человеком с которым знаком уже столько лет? — агрессивно напирал мужчина, подходя ближе. Сынмин не отвечал, он лишь медленно открыл глаза, смотря прямо на старшего — Я сейчас серьезен и жду ответ. — Это часть плана, ради общего будущего. — в пол тона проговорил Ким, отведя взгляд. — Ты серьезно? — с невеселой улыбкой приблизился Чанбин, встав ровно напротив и возвышаясь теперь над собеседником. — Сынмин, почему ты не поговорил со мной? — Почему вообще я должен был? — он вздергивает бровями вверх, а Чанбин на секунду теряет дар речи, остановившись. — Со Чанбин, пожалуйста, не устраивай представление, мы в замке не в одиночестве, чего ты как ребенок малый, в самом деле, ты знаешь, как все это важно. — Сынмин, ты сам себя слышишь? Мы даже не знаем сработает ли все это! Ты собираешься позволить погибнуть чертовой куче народа лишь для того, чтоб твой ненаглядный Джисон-и пропитался ненавистью к королевской семье? Тот Ким Сынмин который из кожи вон лез всегда дабы спаси каждую магическую букашку? — скрестил руки мужчина, то ли с разочарованием, то ли с надеждой глядя в холодные глаза — Не зли меня. Ты много раз слышал как я рассуждал об этом. — процедил ещё тише, зачесывая пятерней назад черные волосы. — Верно. Но не требовало такую огромную плату. — А кто не без греха? — усмехнулся Сынмин, почти перебивая. — А кто еще рубит целые деревни чтоб произвести впечатление на какого-то мальчишку? — Чисто технически, я никого не убиваю. — Ким отвел взгляд, часто моргая. — И потом, это стоит того. Хан Джисон наше будущее, возможность. Я помогу ему получить мотивацию, а когда он присоединится к нам, все пойдет как по маслу. — Если присоеденится. — сделал акцент Чанбин. Ким поджал губы, игнорируя чужую фразу и глядя прямо в глаза напротив. — Происходящее нужно ради блага всех будущих поколений. По сути, произойдет то, что должно было, то, что бы и произошло, если б я не разрывался каждый раз на части чтоб спасать «каждую магическую букашку». И ты знаешь это, Бин. — Сынмин привстал, немного наклоняясь вперёд, к старшему — С жителями деревни я обсудил наш план, они тоже дали на него согласие. Благодаря их силам большая часть будет в порядке, да и кроме Хенджина у нас есть пару голубей, мы сможем лечить раненных. Какой-то отпор дадим в любом случае, как и всегда. — по завершению Ким поджал губы. — Сынмин... — Чанбин мазнул по лицу рукой. — Ты ведь держишь в уме тот факт, что твой Джисон может по-прежнему отказаться, или просто оказаться абсолютно бесполезным, среднестатистическим магом? — В таком случае он был бы мертв. Этот парень имеет огромную силу. — поменялся в лице Ким, скривившись так, словно Со не понимает самую банальную из всех возможных на свете вещей. — А может, он исчерпал ее на свое восстановление? — вскинул брови тот. Сынмин закатил глаза. — Хорошо, допустим. И чего ты хочешь? Предлагаешь отказаться от задуманного и продолжить жить как есть? — он всплеснул руками, откидываясь вновь на спинку дивана — В отличии от тебя, я на постоянной основе ищу возможности что-либо сделать со всеобщим положением в стране. И каждая возможность очень важна, поэтому Джисон, рано или поздно, станет нашим. Чанбин вдруг словно обмяк от чужой фразы, сделавшись за секунду каким-то слишком уязвимым, ошарашенно глядя на собеседника. Однако он быстро взял себя в руки, вновь стиснув челюсть до негромкого скрежета. А Сынмин продолжил. — Я не знаю чего ты добиваешься, но от своего плана не откажусь. И неважно, с твоим он будет участием, — Чанбин нахмурился, гладя в серьезные, холодные глаза и надеясь не услышать продолжение. — или без него. Тебя здесь никто не держит, по рукам и ногам не связывает. Не нравится — так скатертью дорожка. — качнул головой Ким, приподняв брови. Со закусил внутреннюю часть щеки, вновь сжимая кулаки до легкой боли. — Я хочу чтобы вина, черт возьми, прогрызла тебя насквозь. Мы оба лично знакомы с каждым там и напрямую связаны с их жизнями. Мы боролись за них проливая кровь, а теперь ты хочешь все перечеркнуть. Чужие жизни это не твоя собственность, которой ты можешь свободно распоряжаться. — он со вздохом рухнул на белый с золотыми нитями диван, прямо рядом с Кимом. Тот неосознанно придвинулся чуть ближе, мягко соприкасаясь со старшим плечами. Со скрестил руки на груди, закинув голову назад, часто моргая и рассматривая лепнину на потолке. — Правда, почему ты не обсуждал это со мной? — прозвучало шепотом, как-то слишком загнанно. Этот вопрос Чанбин, изначально, хотел задать до претензий, спокойно обсудить происходящее, однако эмоции всегда были сильнее его силы воли. Но теперь фраза Сынмина о, словно, отсутствии необходимости Со в его планах, неприятным холодом смешивалось с кровью, будто насмехаясь. Чанбин словно пустое место. — Я не хочу узнавать твои мысли через Чана, который в свою очередь узнает через Хвана. Что за цепочка приоритета? Что с тобой происходит в последнее время? С каждым годом все хуже. «С твоим участием, или без него» — фраза продолжала крутиться внутри волчком, острыми углами задевая внутренности. — Все делалось в спешке, ты же знаешь. — После паузы проговорил Сынмин. Он повернул голову к сидящему рядом Со, однако идентичное действие в ответ не получил, Чанбин показательно отодвинулся на несколько сантиметров. — Не принимай всего так близко к сердцу, ты драматизируешь, все ведь в порядке. — Если твой план не сработает, то я своими руками придушу тебя, ясно? — невесело усмехнулся Со. — Ты не сделаешь этого, мы оба знаем. — отзеркалил смешок младший. — Какого черта ты вообще такой? — Какой? Невероятно привлекательный и харизматичный и до одури тебе нравящийся? — прикрыл глаза Сынмин, хмыкнув. — Черт. Не веди себя так, не сейчас. — Со вздохнул, приподнимаясь и вытаскивая пару крупных зеленых виноградин из мисочки на столе Сынмина. — Когда все случится... — замолк он, не будучи уверенным в решении — Пойдешь разговаривать с Джисоном сам. Я не собираюсь брать ответственность за жизнь этого парня и все, что может в ней произойти. Если он вновь откажется, то я даже не буду против, потому что это ужасно, Ким, но я по-прежнему буду рядом и буду на твоей стороне, делать все возможное для помощи. Я всегда на твоей стороне, но это не значит, что я одобряю твои методы. Ты буквально хочешь уничтожить его и не оставить выбора. Это отвратительно. — Чанбин опустил голову, глядя на свои туфли несколько секунд — Разговаривать пойдешь сам, как создатель плана. — договорил он и поджал губы, словно ожидая хотя бы какой-то реакции. Сынмин промолчал, многозначительно кивнув и несколько секунд беспрерывно глядя на чужой кудрявый затылок, пока его обладатель почти лениво срывал с грозди овальные виноградинки. Ким развернулся точно так же как старший прежде, скрестив руки и закинул голову назад, на спинку дивана. Они лишь сидели рядом молча, и в голове каждого суетились мысли. Вес темного бутылька в кармане ощущался болезненно ярко, призывая сделать пару глотков. Однако пока стоит воздержаться, пускай Чанбин уйдет.