Коронованные тенью

Весь следующий день проходит словно в густом тумане, Минхо, вроде как, занимается тем же, чем и всегда, но ощущается это иначе. Внутри как-то отвратительно пусто, а на слуг, ходящих вокруг с улыбками, как ни в чем не бывало, смотреть стало почти невыносимо. Вчерашний разговор чересчур сильно повлиял на картину мира Минхо, исказив до неузнаваемости. После обеда в покои Ли пришел Хенджин и кратко проинструктировал о том, что Минхо должен будет прийти в комнату Хвана, где соберутся все их новоиспеченные союзники, после полуночи. Однако, когда за окном стемнело, а время выдвигаться наконец настало, в дверь тихо постучали. — Добрый вечер, Ваше Высочество. — низко поклонился Джиун. — Следуйте за мной, пожалуйста. Парнишка выглядел слегка потерянным, держался весьма отстраненно, не проронив больше и слова, он повел вглубь по коридору, уж точно не в направлении жилых комнат прислуги. Ли последовал за ним, не задавая лишних вопросов, ведь скорее всего, Чхве пришел к нему напрямую от Хенджина. Однако, почему тот не предупредил сам, и куда они движутся оставалось загадкой, и хрупкая уверенность в происходящем с каждой секундой трескалась все больше. Минхо знает, что Джиун — маг, работающий на Сынмина. Но был ли он одним из тех доверенных лиц, о которых говорил Хван, или Минхо собственноручно отдался в руки врагу — неясно. В конце концов Джиун приводит Ли к купальням и останавливается у двери, почтительно склонив голову. Минхо подходит ближе, берется за металлическую дверную ручку, и отчего-то ее холод ощущается ярче обычного. Войдя внутрь, перед глазами предстает необычная картина: помещение слабо освещено теплым желтоватым светом масляной лампы, а в разных частях комнаты, где сидя, где стоя, собралась добрая дюжина человек. Присевший на бортик ванной Хенджин, сосредоточенно разглядывавший носки своих ботинок, поднимает голову и завидев Минхо тут же устремляется к нему. — Господин Ли. — коротко кивает он. — Мы решили, что слишком рискованно будет собираться всем на первом этаже, высок риск быть замеченными, а в мой кабинет путь лежит прямо мимо комнаты Сынмина, потому в итоге мы остановились на таком, более-менее оптимальном варианте. Прошу прощения, что мы не предупредили Вас прежде. — Ничего страшного. — спокойно улыбается Минхо и ступает вглубь комнаты под пристальными взглядами магов. Джиун заходит следом и закрывает за ними дверь. Около стола, который обычно занимал доктор Пак Чанель в свои приезды, было теперь составлено множество стульев. Постепенно все присутствующие стали стягиваться к столу, занимая места. Минхо скользнул взглядом по знакомым лицам. Первым, за стол, у самой стены, со вздохом, уселся безмятежный Кихо, скучающе подперев лицо ладонью. Следом, рядом с ним, расположились Интак — один из поваров, и Тео — второй лекарь дворца, зацепившись рукой за рукав первого. Они тихо переговаривались, бросая редкие, цепкие взгляды на Минхо. Затем присел неловко Джиун, отчего-то очень усердно прячущий от Минхо взгляд. С противоположной стороны расположились Феликс, говорящий что-то, и хмурый Бан Чан, пристально глядящий на Минхо. Когда все более или менее расселись, то занял свое место и Хенджин, пригласив и Минхо, следом Уен — слуга короля, и Енджун — один из слуг со второго этажа. Самыми последними к компании присоединились, все это время стоявшие в стороне, Юнхо и Минги. Когда за столом наконец оказались все, в комнате повисла тишина. Все взгляды, встревоженные, недоверчивые, были устремлены на Минхо. Его присутствие здесь явно вызывало сомнения. Все эти люди долгое время знают друг друга и под началом Сынмина действовали против всей семьи Ли, и теперь, когда их с принцем объединял общий враг, и они оказались на одной стороне поля боя, доверять ему никто не спешил. Воздух в комнате словно накалялся от витающего напряжения. — Итак, — со вздохом начал Хенджин после долгого молчания. — я благодарен всем, кто несмотря ни на что, решился присоединиться ко мне сегодня. Мы собрались, чтобы обсудить план освобождения незаконно и бесчестно плененных Сынмином магов и наших друзей. — Могу я сперва задать вопрос? — поднял руку Интак, но Тео тут же потянул ее назад. Хван бросил на них недоуменный взгляд. — Конечно. — кивает тот. — Прежде чем ты, Хенджин, начнешь вдаваться в подробности этого плана, я хочу понять, что здесь делает сынок Минхека. — Интак практически выплевывает последние слова, напрягаясь и скрещивая руки на груди. Тишина в комнате становится еще напряженнее, и Минхо на секунду теряется так, что даже соглашается про себя с Интаком. Он и сам до конца не верил, что сможет чем-то помочь, просто не хотел оставаться в стороне снова. — Интак, не стоит. — хмуро одергивает его Тэо. — Нет, подожди. Вы все можете сколько угодно молчать об очевидном, просто потому что нас всех попросил о помощи Хван, и, кроме того, что Сынмин нарушил границы наших договоренностей, каждый из нас в долгу перед Хенджином за многое, но я молчать не буду. — он стряхивает руку Тэо со своего плеча. — При всем уважении к Хенджину, Чонину и Хану, я не понимаю, какая трава ударила в голову нашему лекарю, если он решил включить в заведомо гиблое дело человеческого мальчишку. — Тебе отлично известно, что он маг, Интак. — предельно спокойно отвечает Хенджин, будто изначально был готов к этому разговору. — Мы все это знаем, да. Как и то, что силы принца Ли спали всю жизнь. — угрюмо кивает Юнхо, глядя в окно. — Он практически бесполезен в нападении на Чашу. — Он обучаем, и потенциально очень силен. Сильнее, чем ты, Юнхо, и Интак, и даже я, потому что он — ворон, и может в точности воспроизвести каждого из нас с нашими способностями, и свободно управлять этими копиями по собственному желанию. Нам только нужно показать ему, на что он способен. — Нам нужно было его убить, Хенджин. Вот, что нам нужно было. Потому что такой был план. — холодно чеканит Чан. — Тот план, который ты нарушил, из-за которого Чонин теперь на волоске от смерти, как и Джисон. — Но все же, ваш план провалился и вышел вам же боком, а я здесь. Это уже случилось. — Минхо вздыхает. Хенджин удивленно вскидывает брови, а Интак фыркает, отворачиваясь. На секунду в комнате воцаряется мертвая тишина, атмосфера становится еще более давящей и Минхо кажется, что он физически может ощущать направленные на него взгляды, выжидающие, напряженные и оценивающие. — Ну и ну, — глухо смеется Кихо, наконец проявляя интерес к происходящему. — Ваше Высочество, Вам сегодня хочется нажить побольше врагов? — Нет. Я здесь не для того, чтобы искать друзей или врагов. Меня сюда привел Хенджин, — он хмурится и глядит на собственные, сцепленные в замок на столе, руки. — и все, чего хочу я — спасти Джисона и Чонина. — Прошу всех успокоиться, — вздыхает Хенджин, потирая переносицу, а затем глядит на Интака. — Давайте забудем о статусе и чьим сыном кто является. Сейчас мы все в одной лодке, нас объединяет общая цель, и на поле боя все равны. Минхо может стать нашим самым большим преимуществом и самым опасным оружием. — Одними словами сыт не будешь. — мрачно произносит Чан. — Мы не можем позволить себе рисковать, основываясь на твоих словах, каждой ошибке цена во множественно жизней. Я не согласен, это слишком рискованно. — И что ты предлагаешь? — тихо спрашивает Феликс, обняв себя поперек талии. — Убить его? Это единственный выход? Мы уже ошиблись, когда позволили Сынмину взять Джисона и Чонина. Мы должны действовать, а не продолжать спорить о том, кто прав, а кто виноват. — Если мы позволим Минхо остаться, мы можем потерять больше, чем просто Джисона и Чонина, — низко, почти прорычал Чан. — Если мы хотим выиграть, то должны использовать все доступные нам ресурсы, а Минхо — один из них. — вклинивается Тео. — И что он сделает? — с вызовом усмехается Интак, словно Ли здесь не было совсем. — Выйдет сказать Сынмину: «Привет, я здесь, чтобы остановить тебя, так что останавливайся», и тут же воцарится мир во всем мире? — Буду сражаться, плечом к плечу с вами, пока жив. Я, быть может, ничего не знаю о том, как пользоваться магией, но я воин и этому обучался с детства. — вмешивается сам Минхо. — Ты думаешь, мы просто возьмем тебя за руку и поведем в бой? Умения помахать мечом недостаточно, чтобы выстоять против сильных магов. Сынмин не будет ждать, пока ты научишься управлять своими способностями, и мы все завтра окажемся на кострах из-за каких-нибудь подкинутых Кимом бумажек. — Хватит. — со вздохом прерывает их Хенджин. — Мы можем сколько угодно спорить, но, во-первых, у всех нас общие интересы, и во-вторых, у нас нет времени, поэтому давайте просто продолжать. — Вы собирались напасть на Чашу прежде, чем придется столкнуться с моим дядей. — продолжает серьезно Михно, внезапно, твердым взглядом окидывая присутствующих. — А ее я знаю как свои пять пальцев, к тому же, там работают люди, не маги. Моего меча будет вполне достаточно, чтобы оказаться вам полезным. Ненадолго в комнате повисла тишина. Чан развел руками и отвернулся к Феликсу, больше ничего не говоря. Интак также остается молчать, пока Тео, уложив руку ему на плечо, говорит ему что-то недовольное шепотом. — Что ж, — смеется Кихо. — с тем, что знания Минхо о лечебнице, даже не принимая в учет его навыки сражения, будут полезны, спорить не может никто. Это будет огромным преимуществом в нападении, что само по себе уже весомый аргумент, чтобы закрыть вопрос о необходимости принять принца в команду. — Безусловно. — улыбнулся Тео, слегка сжав плечо Интака, на что тот лишь закатил глаза, тихо вздыхая, но не переча. — К сожалению, планы поменялись. У нас нет недели в запасе. До самого нападения у нас остается ровно три дня с учетом сегодняшнего. — угрюмо произносит Хенджин, заставляя Минхо удивленно на него взглянуть. — Ты о чем говоришь? — голос Чана звучит так же недовольно и удивленно. — То, что ты, Чан, этого не знаешь, только подтверждает мои догадки. — вздыхает Хван, потирая лоб устало. — Джиун, будь добр, расскажи нам о том, что случилось утром. Мальчишка мнется секунду, прежде чем заговорить. — Утром нас с Енджун вызвал в свой кабинет господин Со, и предупредил, что им с господином Кимом понадобится наша помощь. Господа собираются покинуть дворец через три дня, и нам нужно будет их заменить. — Заменить? — уточняет Минхо, отчего Джиун поникает плечами. — Я говорил тебе вчера, что лисы могут принимать облик других людей. Мы во дворце периодически пользовались этим для того, чтобы не бросалось в глаза долгое отсутствие кого-то из главных. — отвечает за Джиуна Хенджин. — Хенджина, принц Ли, похоже, озаботил тот факт, что обычно о подобных подменах знали все главные. — скрещивая руки на груди, тянет Кихо. — К главным у нас относились сам Сынмин, Чанбин, Хенджин, Чан, Чонин и Юнхо. Чанбина с Хенджином Сынмин знает с пеленок, он доверял им как себе, к тому же, с Чанбином он состоит в странном подобии романтических отношений. Чан отвечает за грубую силу, если так можно выразиться, на нем, обычно, держатся все нападения. Он контролирует тех, кто, как Минги, Интак и Феликс, нужны, чтобы красиво убивать. Чонин раньше был тем, кто заменял Сынмина или Чанбина во время их отсутствия. И Юнхо, который отвечает за подделывание, хранение и обработку всех королевских бумаг, поэтому всегда в курсе происходящего. А теперь Сынмин вдруг замолчал. — Не совсем. Я в курсе. Они едут в восточное поместье. — вдыхает Юнхо, отворачиваясь, чтобы не видеть как меняются лиц, собравшихся за столом. — Едут к Вонхо. — хмыкает Чан насмешливо. — Он не может больше нам доверять так же, как раньше. То, что я помог сбежать Минхо, заставило его сомневаться и принять меры, убрав из игры Чонина, заставляя меня заткнуться и вернуться под его каблук. Но он прекрасно понимает, что это временное решение. Точно так же он не может больше доверять Чану, который не был доволен отстранением Чонина, присутствовал на том самом провалившемся покушении, и слишком привязался к Феликсу, дружившему с Джисоном. — Закрой рот, Хван. — рявкает Чан. — Кто такой Вонхо? — Минхо хмурится, переваривая информацию. — Ммм.... Скажем так... Вонхо отвечает за подбор магов для свержения за пределами замка. — поясняет Кихо. — Сынмин строит паутину монополии по всему королевству, чтобы подавить волнения, когда начнется переворот. Вонхо — тот, кому он поручил поиск наемников. — Раз он собирается туда лично, значит решил действовать. Меняет планы в срочном порядке. Похоже, он хочет начать дворцовый переворот и заменить основные фигуры на своей шахматной доске. — Хенджин вытягивает из кармана бархатный сверток, укладывая на стол перед собой. — Избавиться от нас он сейчас не может, слишком укрепилась дворцовая система. Но, и в замысел не посвятил, боясь, что мы сорвем его. Нам нужно будет воспользоваться моментом, и выехать в Чашу в тот же день, что уедет и Сынмин, если не хотим познакомиться лично с секирой Вонхо и арбалетом Чанбина. — Если все так, как ты говоришь, то столкновения не избежать. — твердо произносит Юнхо. — Хенджин, я понимаю твое желание спасти Чонина, но на данный момент многие из нас в безопасности. Ни Кихо, ни Джиуна, ни Тэо, не подозревают сейчас в измене Сынмину. Ты понимаешь, что двенадцать человек ополчения, эдаких апостолов, не победят наемников Вонхо, собранных со всего королевства? Каждый из нас, кто сегодня согласится тебе помочь, собственноручно подписывает смертный приговор себе и тому, кого любит. Дело уже даже не в гипотетических подброшенных бумагах! Грядет свержение короны. Сынмин не оставит изменников в живых. — Я понимаю. — кивает Хенджин. — Особенно теперь, когда обстоятельства поменялись... Я не отступлю от своего намерения спасти Чонина с Джисоном, но я не могу заставлять вас делать то же самое. Юнхо, я благодарен тебе за ту информацию, которую ты предоставил. Все, кто не готов принять участие в этой затее, свободны уйти. — Да это бред, Хенджин! О чем ты вообще? — подрывается внезапно Минги, игнорируя жалобный взгляд Юнхо рядом. — Ты прав, Ким давно уже не тот человек, которому мы с вами доверили судьбы. Его силы съедают его заживо, он просто сходит с ума. Он пожертвовал целой деревней магов, потому что надеялся воспитать из Джисона невероятного убийцу. Это по его приказу Юнхо не уничтожил донос на деревню, позволив ей оказаться в руках Минхека. Вы сколько угодно можете говорить о том, что люди в деревне согласились умереть добровольно, но эта жертва никогда не была неизбежной. Сынмину плевать уже давно на то, кто погибнет на его пути к трону и мести. — Минги... — пытается перебить его Юнхо. — Что? Да перестань, мы все это знали, мы все потворствовали происходящему, делая вид, что иначе не получится. И сейчас ты говоришь о том, что Сынмин убьет нас за измену? Уйдем сейчас, и он убьет нас через месяц, когда заподозрит в чем-то еще. Он параноик. Он буквально отправил на смерть лисенка, который неделями мог беспрекословно держать его облик во дворце, страдая от постоянного магического истощения, и держась только благодаря крови Хенджина. Или Чан? Он постоянно на грани. Сынмин его высушит до того, как ему исполнится сотня, если не убьет сейчас при восстании. Мы для него давно никто. Бояться Сынмина значит просто ждать, когда тебя убьют. Я не уйду. Не потому, что мне плевать на то, что я могу тебя потерять, Юнхо, а потому, что мне как раз не плевать. Я хочу убедиться, что я сделал все, чтобы избежать твоей смерти. — Подожди... Какую деревню? — напрягается Феликс. Его дыхание сбивается тревожно, когда он задает этот вопрос, выпрямляясь на своем месте. В комнате воцаряется тишина, нарушаемая лишь тяжелым выдохом Чана сквозь зубы. Феликс хмурится, оглядывая всех, прежде чем повернуться лицом к нему. — О какой деревне идет речь, Чан? Бан смотрит на него в ответ серьезно и слишком затравленно, словно ему физически больно. — У Сынмина была договоренность с Ынкваном и Шухуа... — О чем? — рычит тихо Феликс, и Минхо замечает, как его руки медленно меняют форму, покрываясь серебристой шерстью. Чан перехватывает их, окольцовывая запястья, и выглядит совсем потерянно и убито, когда глаза парня начинают наполняться слезами. — Феликс, тише... Прошу... Ими нужно было пожертвовать, чтобы создать у Минхека ощущение безопасности. Показать, что мы все — верные ему люди, и что магов почти не осталось, и они ничего не способны против воинов короля. — Ты сказал, что деревню нашли люди Минхека. Я все это время жил местью ему. Не Сынмину. Не вам. — по лицу Феликса начинают катиться слезы, его руки все больше напоминают огромные тигриные лапы, а в голосе звенит зарождающаяся ярость. — Там погибли все, кто мне был близок и дорог. — Тише... Ты привлечешь ненужное внимание, Ликс... Большая часть людей жива, я клянусь. Твоя сестра жива. — Чан настаивает, пытаясь взять под контроль ситуацию. — В тот день в деревне погибли только те, кто изначально были согласны сражаться. Остальные были призрачными проекциями Ынквана. — Ты лжешь, как лгал все это время! — Феликс низко рычит, вскакивая с места, вырывая лапу из чужой хватки и вспарывая кожу руки Чана. — Феликс, успокойся! — подрывается Интак, быстро оказываясь рядом и прихватывая его поперек груди, оттаскивая в сторону. — Он говорит правду. — вмешивается Юнхо, глядя, как несогласно трясет головой плачущий Феликс. — Люди были предупреждены заранее и ушли в Ельсан. Погибли в основном старики. — И почему я об этом не знал? Почему меня не предупредили? Нестройная ваша песенка! — произносит он тяжело дыша. — Потому что ты нужен был Сынмину. — выдыхает горько Чан, снова перехватывая лапы и не обращая внимания на кровь, капающую на пол крупными каплями. — Ты должен был хотеть мстить, чтобы не сомневаться при восстании. Поэтому Сынмин распорядился, чтобы вы с Джисоном не знали истины. — Спрячь когти, Феликс. — серьезно произносит Кихо, и руки парня мгновенно возвращаются к своему изначальному виду. — Не плачь. Феликс затихает, обмякая и понуро глядя в пол. Интак отходит назад, отпуская его, но вместо него Ли обнимает Чан, прижимая ближе к себе, перебирая пальцами длинные светлые пряди, что-то негромко бормоча на ухо. — Что с ним? — напряженно спрашивает Минхо. — Ничего страшного. Он находится под воздействием способностей. Кихо обладает даром убеждения. — спокойно объясняет Тэо, подходя ближе и аккуратно мажет по ране на руке Чана кровью из собственного пальца, проколотого маленьким кинжалом. Минхо хмурится, вспоминая, что уже видел подобные символы прежде. Он переводит взгляд на Хенджина, но тот только кивает коротко. — Мне очень жаль, что ты узнал об этом так, Феликс. — заговаривает вновь Минги. — Но ты зря сейчас злишься на Чана и нас. Ты хотел мстить тому, кто лишил тебя семьи, мсти, потому что за этим стоял Сынмин все это время, и именно он заслуживает твоей ярости. Феликс отворачивается, пусто глядя в пол, и слегка кивает, больше ничего не говоря и лишь обнимая себя поперек талии. — Мы можем вернуться к прежнему разговору? — раздраженно вздыхает Интак. — Если все действительно так плохо, как вы сказали, то устраивая сейчас все эти разборки мы просто теряем время. Я сам не в восторге от происходящего, но, как Хенджин сказал, нас тут не держат насильно, и принимать решение нужно уже сейчас, иначе мы сами создадим себе лишних проблем. — Интак, заткнись уже. — понижает голос Тео. — Хватит вмешиваться. Ты уже перешел границу, больше всех возникаешь весь вечер и создаешь проблемы, строишь из себя не пойми что. Просто замолчи и не нагнетай лишний раз. Ты сюда пришел, потому что Хенджин пригласил, вот прояви вежливость и дай ему самому разобраться. Что ты завелся как плосколобый осел? Интак хмурится, глядя на него, буркает что-то недовольное, но замолкает. — В чем-то Интак прав, — начинает сам Хенджин. — нам не стоит сильно отдаляться от темы. Принц Ли, — Хенджин вытаскивает небольшой бархатный сверток и протягивает Минхо. — здесь хранится ключ от вашей силы. Это — кожа, сброшенная Тэмином после того, как он запечатал Вашу магию. Чтобы вернуть ее, Вам всего лишь придется ее съесть. Минхо молча забирает сверток из его рук, хмурясь от услышанного. Рядом по столу, со стороны Тэо прикатывается небольшой пузырек с какой-то жидкостью. Минхо ловит его пальцами, переводя взгляд на второго лекаря и вопросительно приподнимает брови. — Ничего, чтобы Вам не приходилось пить раньше, принц Ли. — криво улыбается парень. — Настойка опиума. Надеюсь, она поможет Вам легче перенести обращение. Магия — сильная штука. Она попытается перестроить каждую клетку Вашего организма, и ощущаться это будет сродни заживо ломающимся костям. Минхо тяжело сглатывает, глядя на темный бутылек в своих руках несколько секунд, а затем открывает его и одним махом выпивает содержимое. — Сними рубашку. — вздыхает Хенджин и вытаскивает из-за пояса небольшой кинжал. Все в помещении затихли, и даже перешептывавшиеся Интак с Тео, пересевшие вместе к стене, замолчали. Интак уложил голову на чужое плечо, пристально глядя на Минхо. Ли скользнул взглядом по серебряному лезвию в руках Хенджина и безоговорочно принялся расстегивать пуговицы. Хван проколол кончиком кинжала подушечку своего среднего пальца, и, стоило Минхо разобраться с рубашкой, приблизился, окровавленным пальцем касаясь груди и скользя вниз, оставляя витиеватые полосы. — Зачем это? — негромко спрашивает Минхо, следя взглядом за чужими движениями. — Поможет энергии течь внутри свободнее. — сосредоточенно чеканит Хенджин, вырисовывая руны на чужом теле. Закончив, Хван поджимает губы, отстраняясь. — Все готово. — Минхо кивает и разворачивает ткань, глядя на лежащую внутри полупрозрачную кожицу. — Есть все не обязательно, достаточно маленького кусочка. Ли еще несколько секунд глядит на змеиную кожу, складывает ее несколько раз, кладет в рот. Она оказывается практически безвкусной, неприятно сухой, Минхо на секунду жалеет, что выпил опиум заранее, разжевывать сухую кожу не очень удобно, а проглотить еще сложнее. От образовавшейся кашецы немного горит рот и першит горло, но в целом, пока ничего страшного, обещанного ему магами, не происходит. В комнате почти тишина, окружающие его люди общаются негромко, словно забыв о его существовании, только Хенджин продолжает смотреть пристально, и по его скрещенным на груди рукам, Минхо понимает, насколько тот напряжен. Через несколько минут, тело начинает монотонно гудеть и гореть изнутри, подобно тому, как это происходит в приступе обычной лихорадки. Не комната кажется душной, горит собственная кожа, жар неприятно подкатывает к щекам, щиплет глаза и ладони. За жаром приходит тупая головная боль, сковывающая виски и давящая тугим кольцом. Минхо выдыхает неуютно. Пока что это не страшно, к такому он привык, за время, проведенное в Чаше, он сталкивался с разной болью, и терпеть ее умел хорошо. Он прикрывает глаза, поднося пальцы ко лбу, в попытке унять боль только тогда, когда она становится очень ощутимой. Желудок неприятно сводит одновременно тошнотой и изжогой, его хочется вывернуть наизнанку и выскрести оттуда весь завтрак вместе со змеиной кожей, породившей эти ощущения. Все тело напрягается само собой, с каждой секундой Ли все меньше ощущает контроль над ситуацией. Выдохнув судорожно, он склоняется над столом, обхватывая туловище рукой, пытаясь унять острую резь. Немного начинает ломить колени, но тошнота, становящаяся все сильнее, отвлекает пока от этого ощущения. Минхо дышит сквозь стиснутые зубы, но эта тошнота не уходит никуда, все противнее становится головная боль, зато жар сменяется ознобом. Упрямая дрожь пробивает тело, колени ломит уже нещадно, к ним присоединяются все остальные суставы, начиная болезненно ныть. Живот сводит судорогой, и принц еле сдерживает рвотный позыв, резко выпрямляясь струной. Повторный позыв заставляет его подняться со стула на ноющие ноги, чтобы отойти к ведру, стоящему в другом конце комнаты, рядом с ванной. Он делает несколько спешных шагов прочь от стола, когда нога подворачивается, простреливая острой болью, и он, со сдавленным стоном, припадает на одно колено. Боль неправильная, неестественная, и слишком сильная для подвернутой лодыжки. Он пытается встать, но ступня висит безвольно, подобно тряпице. Минхо с ужасом впивается в нее взглядом. От новой боли нервная система почти забывает про тошноту. — Она сломана... — сквозь оглушающий звон в ушах слышит Минхо напряженный голос Кихо. — Я вижу. — отвечает Хенджин, и Минхо переводит на него встревоженный взгляд. — Он обращается. Сердце заходится в безумной спешке, заставляя голову кружиться. Минхо хочет уточнить, что под этим подразумевает Хван, но когда вдыхает воздух поглубже, ощущает как трещат под кожей ребра, ломаясь тонким хворостом. Он скулит болезненно, чувствуя накатывающую панику. Ноги подкашиваются, не слушаясь сознания, и Минхо снова падает. Под весом тела, рассыпаются на осколки коленные чашечки, отрезая любую возможность подняться вновь. — Так не должно было быть, Хенджин, он не должен был начать обращение сразу. — нервно и упрекающе произносит Тэо, подходя ближе к королевскому лекарю. — В прошлый раз такого не было! — Мы не знаем, как должно было быть. — рявкает в ответ Хенджин, очевидно так же растерянный происходящим. — То, что Джисон не обернулся сразу, когда его папаша перед смертью решил одарить его магией, не означает, что это единственный возможный вариант развития ситуации. Минхо не укушен кровным родственником, а возвращает свою же силу, отобранную змеем. Минхо задыхается сильнее, все острее начиная паниковать, от оглушающей боли и понимания того, что даже те, кто его втянули в это, сейчас недовольны происходящим. Ему хочется спросить, что происходит, но из горла рождаются только булькающие хрипы — горло словно сдавливает тугой веревкой, не позволяя ни вдохнуть, ни выдохнуть свободно. Тело крошится само собой, причиняя нестерпимую боль и заставляя вдруг испугаться смерти. Не потому что Минхо боится покоя, который наступит с ней, а потому что напрасно умрет, не исправив ничего. — Юнхо, нужно убедиться в том, что никто сюда не зайдет из-за криков принца, наложи иллюзию на коридор, пусть проходящие слышат только тишину. Тэо, нужен еще опиум. Кихо, помоги его успокоить. — распоряжается Хенджин, спешно ориентируясь в ситуации и подходя ближе к Минхо и опускаясь перед ним на колени. — Все в порядке, это пройдет, это безопасно, принц Ли. Помните, что я Вам говорил? Магия перестраивает Ваше тело, она не пытается Вас убить. Скоро все закончится. Минхо скулит от боли, пытаясь отползти чуть дальше. Он плохо понимает, что ему пытается сказать доктор Хван, слишком теряясь в ощущениях. Голова болит жутко, на брюки капает яркая алая капелька крови. Минхо чувствует как кровь тонкой струйкой стекает из носа по губе. Сознание начинает плыть, и это так безумно, невероятно несправедливо! Неужели он умрет здесь вот так вот, в собственной ванной? Перед тем, как померкнуть полностью, сознанию Ли мерещится встревоженное, призрачно-голубоватое лицо Джисона. Минхо бессильным мешком опадает на пол, полностью потеряв сознание. Хенджин встает, отшатываясь назад. Рядом с Минхо, окружая его, возникают три призрачные проекции: принцесса Йеджи, одетая в свою ездовую форму, с длинной, изящной глефой в руках, опасно и грозно двинулась в сторону магов; Джисон — не тот, каким его знает сейчас Хенджин, а мальчишка со светлыми волосами, присаживается перед, уже превратившимся в молодого ворона, Минхо, аккуратно поднимая его и прижимая к груди; и полупрозрачный Хенджин, который извлекает из-за пояса кинжал, такой же, какой сейчас за поясом у настоящего Хвана. Призрачный лекарь смотрит на Хенджина холодным спокойным взглядом мгновение, и огибает, направляясь следом за Йеджи, готовясь атаковать остальных, но оставляя самого Хенджина позади. Времени на то, чтобы удивиться происходящему у Хенджина нет. Призрачные проекции — опасные враги, пока жив их создатель, они сами практически неубиваемы. Даже будучи очень хорошими воинами, победить их не навредив Минхо почти невозможно. Такие проекции требуют большого умения и затраты магии. Потрясающе, что при абсолютном отсутствии магического опыта, Минхо удалось вызвать сразу три образа. Призрачная Йеджи замахивается и рывком атакует растерянного Интака, тот отпрыгивает в сторону, выругавшись, и спиной напарывается на стол. — Какого черта? — Интак уворачивается от еще одной атаки и Йеджи ударяет острием по столу, рассекая почти до середины. — Кихо, ты можешь на него повлиять? — Не может. — отвечает за него Хенджин, с любопытством наблюдая за своей копией, целенаправленно надвигающейся на Чана, ловко подкидывая кинжал и ловя его на лету. — Кихо воздействует на разум, а разум Минхо сейчас отключен. По той же причине бесполезны иллюзии Юнхо. Сам Юнхо спиной отходит к стене, подальше от атакующих, утягивая растерянного Джиуна с собой за рукав. — И что нам делать? — Чан отражает атаку фантома Хвана и заламывает его руку за спину, прижав щекой к стене. — Пока Минхо без сознания – ничего. — отвечает Хенджин, направляясь к Йеджи, которая все никак не хотела отстать от Интака с Тео. — Постарайтесь просто их обезвредить, пока принц слаб, они тоже слабы. Проекции нельзя убить, не убив создавшего их ворона, а контролирует их только Минхо. Впрочем, он создал их случайно, в порыве самозащиты угасающего сознания, так что они вряд ли продержатся долго. Хенджин с Минги направляются к призрачной Йеджи, однако стоит им оказаться рядом — все три проекции растворяются, не оставив после себя и следа. На несколько долгих секунд в комнате повисает тишина. — Минхо, что, того? — Интак устало опирается спиной о стену, недоуменно нахмурившись, и сползает по ней вниз. Хенджин окидывает его странным взглядом, слегка вздерув бровь, и подходит к лежащей на полу птице. — Конечно, нет. Просто закончился выброс магии, который совершило его сознание, прежде чем Минхо его потерял. Видимо, как и у Джисона раньше, мотиваторами ему послужили страх и боль, поэтому появились образы тех, кому он доверял, и на чью помощь подсознательно рассчитывал. — И среди них как-то оказался ты. — холодно констатирует Чан. — Верно. — подтверждает Хенджин. Откровенно говоря, он тоже был удивлен тому, что появился среди защитных образов. Новое тельце Минхо в руках оказалось легким, теплым, и сердцебиение, бьющееся сотней ударов в минуту, прочитывалось сквозь красивое черное оперение без труда. Если он в таком ослабленном состоянии смог призвать сразу три образа, у них есть надежда.