Прощение

— Итак, — сказал Азирафаэль. — Я созвал этот совет с целью детального обсуждения Второго пришествия. Как вы все знаете, план состоит из двух этапов: осуществления Армагеддона и, собственно, самого Пришествия Божественной Дочери. — Рождение которой — великий праздник для всех обитателей Небес, — вставила Уриил. — Именно так, — Азирафаэль прокашлялся. — Великий праздник. Но для того, чтобы Её предназначение могло осуществиться в полной мере, нам с вами, — тут он сделал театральную паузу и улыбнулся, словно фокусник, готовящийся раскрыть свой главный секрет, — необходимо уничтожить жизнь на земле… Да, Михаил? Михаил опустила руку. — Нам известен план Второго пришествия, Азирафаэль, — проговорила она, скептически скривив губы. — Мы предполагали, что на этом совете будут обсуждаться действительно детали. Михаил помолчала пару секунд, и, когда Азирафаэль открыл рот, чтобы ответить, продолжила: — У меня есть некоторые наброски стратегии. Думаю, очевидно, что ангельские войска необходимо… Азирафаэль собирался прервать её — правда собирался. Он хотел поднять ладонь, показывая, что желает вставить слово, и сказать спокойно тем ледяным тоном, которым изредка разговаривал с особенно назойливыми посетителями книжного: — Вообще-то, Михаил, у меня уже есть стратегия. Господа, взгляните на эту карту. Здесь стрелочками обозначены линии движения ангельских и демонических войск. Обратите внимание на рисунок боя… Или что-нибудь вроде этого. Но Михаил говорила так хорошо, так складно, а другие архангелы слушали её с таким уважением, что с каждым её словом решительности у Азирафаэля становилось все меньше. Ну почему Метатрон выбрал его? Вот ведь — Михаил. Все прекрасно спланировала, хоть сейчас начинай операцию… — …на пять из шести континентов выделим по несколько полков. — А что с шестым? — поднял руку Сандальфон. Он всегда был несколько туповат. — В Антарктиде практически нет людей, — терпеливо объяснила Уриил. — Одни пингвины, — добавила Саракаэль. — Пингвинов, конечно, тоже надо будет убить, — задумчиво сказала Уриил. — Как-никак, тоже твари Божьи… — Ну хорошо, хорошо, — досадливо поморщилась Михаил. — На каждый из шести континентов вышлем полки. В Евразию отправим две тысячи, в Африку… И все-таки Метатрон выбрал именно его. Хоть Азирафаэль ума не мог приложить, какими мотивами он руководствовался. На него возложили обязанности Верховного архангела, и, если Азирафаэлю и было чем гордиться, так это тем, что он никогда не бежал от своих обязанностей. — Под предводительством высших архангелов, ангелы низших рангов начнут планомерное уничтожение человечества. Азирафаэль медленно поднял руку. Михаил выжидающе склонила голову, глядя на него с нескрываемым скепсисом. Остальные архангелы тоже уставились на него, и по из лицам невозможно было понять, что они думают. Азирафаэль переступил с ноги на ногу. — Михаил, в твоих словах есть резон, — вежливо начал он. Михаил вздернула бровь. — Однако разумно ли посылать ангелов выполнять всю грязную работу? Михаил вздернула вторую бровь, глядя на него с вежливым удивлением. — И кому же, по-твоему, её поручить? — Демонам, конечно же! Азирафаэль был, по правде говоря, несколько удивлен. Тесное сотрудничество с Адом входило в план еще до его появления на Небесах в качестве Верховного архангела. Уриил и Сандальфон синхронно фыркнули. — Но это же… — Михаил явно хотела сказать «вздор», но вовремя остановила себя. — …совершенно необдуманное решение! Демоны ведь совершенно неорганизованны, им едва ли можно поручить уничтожение человеческих построек для расчистки места — вообще-то именно это я… мы и собирались им поручить. — Демоны могут убивать, — заметил Азирафаэль. — Да, — Михаил задохнулась от возмущения. — Беспорядочно, без какой-либо стратегии! При всей своей ограниченности, даже смертные смогут противостоять им! — Какая разница, сколько из них погибнут в битве, если план будет выполнен? — холодно спросил Азирафаэль. И почти физически ощутил ропот мыслей, взвившихся, словно стаи пчел, в головах у архангелов. Восхищение. Да, это было правильным словом. Уриил, Сандальфон, Сариил и даже Михаил уставились на него с плохо скрытым восхищением. Азирафаэль едва сдержал усмешку. Должно быть, они поражены. Слышать такие речи от того, кого они привыкли считать размякшим на Земле букинистом — что может быть удивительнее? — Демоны, как инфернальные существа, так или иначе сильнее смертных, — продолжил он. — И они злы. Они выполнят задачу. — Ты прав, Верховный архангел, — в этот раз в голосе Михаила было гораздо больше уважения. — И все же… Азирафаэль нахмурился. Ну что еще? — У смертных найдется защитник. То есть, физически он, конечно, не выстоит против легиона демонов, однако он дьявольски — и я имею это в виду — умён. И может значительно снизить вероятность успеха операции, если мы, ангелы, не устраним проблему. Михаил замолчала, глядя на Азирафаэля. Тот тоже молчал, непонимая, чего от него ждут. — Я говорю о демоне Кроули, — нетерпеливо пояснила архангел. Кроули. Азирафаэля словно бы прошило током. Демон Кроули. Любимый. Их сторона. Эдинбург. Ужины в Ритц. Неприличное количество алкоголя… Его бедный мальчик! Азирафаэль должен ему извинение. О, он виноват, так виноват! Оставить его одного в такое время, после такого признания… О чем он только думал! О чем он только что думал? Ах да, демон, имя которого он забыл сразу же, как услышал. Неважно. Это не более чем имя одной из множества проблем, которые встанут на пути Армагеддона 2.0. Это имя не было важным именем, а значит и держать его в голове не стоило. — Я решу эту проблему, — отрезал Азирафаэль. Архангелы откланялись и исчезли один за другим. Оставшись в одиночестве, Азирафаэль подпер подбородок кулаком и погрузился в свои мысли. Договориться с демоном-бунтарем должно быть довольно просто. Азирафаэль предложит ему что-нибудь — власть, статус, восстановление в ангельском сане — и демон сделает все, что ему скажут. Если же нет — мощи Верховного архангела хватит, чтобы испепелить его на месте. *** Небеса горели. Только что рожденное Пламя вступило в борьбу с Водой. Вода обращалась в пар, а Пламя, шипя, потухало под суровым натиском, и эта страшная баталия двух великих стихий, похожая на какой-то извращенный любовный танец, непременно привлекла бы чье-то внимание, если бы ангелы и демоны, две враждующие Стороны, которые мгновение назад были единой, не были слишком заняты попытками уничтожить друг друга, чтобы обращать внимание на эту пугающую красоту. В будущем это пафосно назовут Великой Войной. Жалкая попытка кучки инакомыслящих силой доказать свое право голоса. Но тогда это казалось правильным. Тогда Война казалась единственным удовлетворительным выходом из создавшегося положения. Война никогда не бывает удовлетворительным выходом — однако ни людям, ни ангелам этого не понять. Тогда они думали, что выиграют Войну, что заставят лицемеров-ангелов растерять свою белоснежную самоуверенность, а Богиню — прислушаться. Кроли тоже так думал. Он потерялся в воинственных криках, в оглушительных хлопках крыльев, во всполохах Пламени, в топоте тысяч ног, сминающих под собой звезды — его, Кроли, творения. Кроли присоединил свой голос к общему демоническому хору, орудуя крыльями и когтями, с наслаждением наблюдая за тем, как в страхе самые могучие ангельские воины отшатываются от него. Он не знал, сколько они уже сражались — понятия Времени еще не существовало — но казалось, будто мира и не было никогда, будто все их существование заключалось в этой Войне, будто Война была всегда и будет продолжаться вечно. И вдруг… Кроли сразу заметил переполох в рядах демонов. Отдельные фигуры с криками ужаса отпрыгивали, наступая друг другу на ноги, сталкиваясь, превращаясь в черную массу. И сквозь эту массу огромным, пылающим мечом прорубал себе дорогу некто сияющий, распространяющий вокруг себя Божественный свет такой силы, что даже ангелы невольно прикрывали глаза рукой. Казалось, этот свет испускал он сам — его кожа, его хитон, а не нимб, неподвижно висящий над его головой. — Прощайся с жизнью, демон! — и голос его прозвучал, словно гром, с легкостью заглушая шум битвы. Кроли понял, что не может сдвинуться с места. Ослепленный Божественным светом и сиянием пламенного меча, он даже не поднял рук, чтобы защититься. Свист меча совсем близко к уху — наверное, стоит последовать совету и попрощаться со своей жалкой недолгой жизнью -, последний вдох эфирной субстанции, и… — Ох, это Вы? Кроли медленно выдохнул. Ангел перед ним неловко опустил меч и теперь смотрел на него с извиняющейся улыбкой. Где-то он уже видел этого ангела. — Я Азирафаэль, помните меня? Точно. — Вот это встреча! Азирафаэль так и светился от радости — во всех смыслах -, разговаривая светским тоном, словно вокруг них не происходила кровавая бойня, и они просто встретились среди звезд на чашечку эфирной субстанции. — И вправду, пути Господни неисповедимы, — на это Кроли поморщился. — Я ведь так и не спросил Вашего имени тогда. — Как меня звали тогда — уже не важно, — хрипло ответил демон. — Кроли, к Вашим услугам. Он отвесил легкий шутовской поклон, однако Азирафаэль иронии не уловил и порозовел ушами. — Очень приятно, — пробормотал он. И едва успел уклониться, когда один из демонов кинулся на него со спины. — Что ж, — быстро сказал он, отбивая атаку, — очень приятно было пообщаться, но пожалуй мне… — Да, мне тоже, — согласился Кроли, провожая взглядом ангела, кинувшегося в толпу демонов, попутно срывая с головы нимб. — С врагом якшаешься, Кроли? — издевательски заметил демон, напавший на Азирафаэля, пролетая мимо него и обрушиваясь на какого-то молоденького ангела. Кроли не помнил имени демона. Кажется, что-то похожее на Фу-Фу. — Даже не думал, — злобно крикнул он ему в спину. И кинулся на ближайшую к нему кучку ангелов. *** Мысль, пришедшая по пьяни, оказалась довольно удачной. Кроули хмыкнул, заставляя вновь полную бутылку исчезнуть, и тяжело поднялся с пола. Он уже заставил себя протрезветь, и о его небольшой слабости напоминали только головная боль и кислый привкус во рту. Он мог избавиться от неприятных ощущений щелчком пальцев, однако подобный дискомфорт очень хорошо отвлекал от навязчивых мыслей. Итак, идея, пришедшая в его пьяную голову, в трезвом состоянии ему не то чтобы понравилась, это не было бы подходящим словом, скорее, показалась удовлетворительной. В конце концов, чем-то занять время надо, так почему бы не покормить уток? Бедняг, наверное, уже тошнит от хлеба, которым кормят их идиоты-туристы и такие же идиоты-шпионы. На миг Кроули представил, что было бы с ним, если бы он всю жизнь питался только хлебом и водорослями, и поморщился. Впрочем, чревоугодие никогда не было одним из его грехов. Этим он отличался от… Не важно. Кроули направился к двери — он, конечно, мог оказаться на нужном месте чудом, но, раз уж его целью было занять чем-то время, почему бы не добраться человеческим способом. На автобусе, не то Бентли опять начнет играть эту романтическую чушь. Понабралась у ангела. Предательница. Итак, Кроули уже направился к двери, когда услышал тихий стук. Он замер. Кому он мог понадобиться? Налоговая? Быть не может, он довольно хорошо припугнул их несколько лет назад. Рекламщики давно уже не ходят по домам, а если бы и ходили, то чудесным образом не заметили бы входную дверь квартиры Кроули. В дверь постучали еще раз. Может быть, прислали очередного агента из Ада? Это значит, что снова придется выселяться и жить в Бентли — ну или найти наконец себе собственное жилище, а не предоставленное Адом. Кроули поморщился. Предположений в его голове было много, и Кроули просто не мог позволить себе надеяться на то, что самое желанное из них окажется правдой. Однако именно оно заставило его все же направиться к двери, намеренно замедляя шаг. Вот сейчас он откроет дверь и в самых ярких выражениях объяснит ангелу, куда тот может отправиться со своими извинениями. И, разумеется, ни за что его не простит. На пороге стояла странно одетая золотоволосая девушка. Кроули едва подавил комок разочарования в груди. Девушка улыбалась во весь рот и почти буквально сияла от радости. Не человек — от нее за версту разило Божественной благодатью — но и не ангел. Кроули в ожидании приподнял брови. Неужели Азирафаэль отправил посыльную, чтобы еще раз позвать Кроули на Небеса? Такой глупости демон от него не ожидал. Он уже собирался захлопнуть дверь перед носом у девчонки, и все же… Нет, он, конечно, ни за что не примет это дурацкое предложение. Но выслушать-то можно, не правда ли? Особенно если посыльная начнет, наконец, говорить. — Добрый день? — поторопил он. *** Хрисавиета вышла из лифта и огляделась. То есть, Она прекрасно знала, куда Ей направиться, и хотела поторопиться, однако соблазн остановиться и разглядеть место, которое Она видела впервые, был слишком велик. Наверное, такое же чувство испытывают смертные туристы. Дочь Богини едва слышно вздохнула. Недолго беднягам осталось путешествовать. Магазинчик Азирафаэля был действительно очень красив, и Хрисавиета подумала, что стоит наведаться туда до того, как Земля будет уничтожена. Из окна магазинчика на неё с удивлением смотрели Мюриэль. Она улыбнулась и помахала ангелу. Мюриэль так и засветились от счастья и оживленно помахали в ответ. Туристический соблазн вновь оказался слишком велик, и Хрисавиета решила опробовать «общественный транспорт» — так называли смертные автоматические колесницы. Она села в чудом появившийся кэб — интересно, Она не помнила, как совершила это чудо, но, должно быть, Она сделала это подсознательно — и, назвав куда ехать, уставилась в окно. В небольшом прямоугольнике мелькали старинные здания, вывески ресторанов, туристы в ярких футболках, цветы и книги в окнах первых этажей. Подумать только, очень скоро всего этого не станет. Вся эта красота, с такой скурпулезностью возводимая в течение многих веков, словно памятник всему человечеству, будет разрушена и оставлена в прошлом без малейшего сожаления. — Красиво, не правда ли? Тихий, глубокий голос, странно знакомый. Хрисавиета попыталась поймать взгляд кэбмэна в зеркале заднего вида, но — безрезультатно. — Да, очень, — вышло хрипло, и Хрисавиета прочистила горло, прежде чем продолжить. — Лондон — прекрасный город. — Благодарю. Мне пришлось постараться для того, чтобы он выглядел именно так. Хрисавиета едва не подавилась воздухом. — Что Вы имеете в виду? Смешок. Молчание. — Кто Вы? — Вы здесь впервые, не так ли? — вопросом на вопрос. — Как Вы узнали? — Хрисавиета нахмурилась. И вновь вопрос, оставленный без ответа. Дочь Богини недовольно откинулась на сиденье и вновь уставилась в окно. Загадочный кэбмэн явно не собирался отвечать, а Она ужасно не любила чего-то не понимать. — Мы приехали. Хрисавиета неловко выбралась из машины, все еще пребывая в смятении. Кэб, качнувшись на рессорах, двинулся с места, и вдруг Её осенила догадка. — Подождите!.. Глупо. Он никого не ждет — и даже для Дочери Богини не могло быть исключений. Она моргнула и, вновь открыв глаза, не увидела ничего, кроме облака пыли и выхлопных газов. Кэб исчез. Хрисавиета отвернулась от дороги и окинула взглядом здание, в которое Ей предстояло зайти. Здание было как будто бы все стеклянное, прозрачное и хрупкое, но Она знала, что это впечатление обманчиво — здесь и тяжесть металла, и мрачная неотвратимость бетонных плит, а внутри квартир еще и мебель — а значит, дерево, плотные ткани и мраморная плитка ванных. Хрисавиета зашла внутрь, отыскала лифт — он был такого размера, что мог бы, кажется, вместить пятнадцать или двадцать смертных за раз — и нажала кнопку верхнего этажа. Оказавшись перед черной, неприветливой дверью пентхауса, Хрисавиета несколько раз переступила с ноги на ногу, не уверенная, стоит ли звонить в дверь. Вдруг накатил страх — какой приём ожидает Её здесь? Откуда-то из глубины квартиры раздалось тихое кряхтение, словно кто-то с трудом поднимался с пола. Значит, точно не спит. Она глубоко вдохнула, осторожно подняла руку и несколько раз стукнула в дверь. Подождала. Ответа не было. Постучала еще раз. Через несколько секунд за дверью раздались нарочито медленные шаги хозяина, желающего показать, что нежданным гостям здесь не рады. Замок щелкнул дважды и дверь приоткрылась. На Хрисавиету злобно взглянули два ярко-золотых глаза с вертикальными зрачками. Она по-дурацки улыбнулась, стоя на пороге мрачноватой квартиры, вбирая в себя все — копну рыжих волос, тонкую линию недовольно искривленных губ, спущенные на кончик носа очки. Кроули — Рафаил — непонимающе нахмурился, не спеша пропускать незнакомку внутрь. — Добрый день? — недовольно сказал он. — Здравствуй, — Хрисавиета сделала движение, словно желая обнять его, но вовремя остановила себя, — брат.